Лев, дракон и летучая мышь

Барон, сидевший в библиотеке, усмехнулся, увидев сына. — Как тебе порка, сынок? — Папа, перестань! Ты и так слишком сурово наказал его! — воскликнул Эдмонд. Единокровный брат, младше Ричарда всего на один год. Бастард, не смотря на то, что после смерти виконтессы Бальтазар женился на его матери. Эдмонду тогда было уже три года. Ричард никогда не злился на брата, хоть тот и получал всю отцовскую любовь. Эдмонд не виноват. Их отношения можно было назвать дружбой. Ричард покраснел, чувствуя, как гнев поднимается в его груди. Он смотрел на отца прямо, стараясь ничем не выдать эмоций. — Вы хотели, чтобы я осознал своё место? Я осознал многое, — ответил он холодно. — Вот и хорошо. И что именно ты понял? Ричард взглянул ему прямо в глаза. — Что наказание не должно быть таким унизительным и жестоким. Что есть более элегантные способы научить человека выдержке, не превращая его в посмешище. Тем более, хоть вы и мой отец, вы — мой вассал! — ответил Ричард, стараясь не переходить на крик. Барон вскочил в гневе. — Дерзкий щенок! Да я лишу тебе всего! Да я прикажу пороть тебя каждый день! Я... Отдам тебя замуж, как безвольную игрушку! Ричард смотрел на отца, не осмеливаясь перебивать, хоть и был взбешён до предела. Слово "замуж" прозвенело в его ушах громче всего. Он молчал. Он прекрасно знал, что ему нечего будет возразить. Но мысль о том, что его отдадут за какого-то графа или герцога, будто куклу, казалась невыносимой. — Стража. Заприте юношу в его покоях. На неделю. Его покои. Нет, он не считал эту комнату своей, как и не считал своим этот замок. Он уже два года жил в замке матери и просто хотел, чтобы от него отстали. Неделя прошла как во сне. К нему заходил только Эдмонд. Приносил книги, вкусную еду, ведь пленника кормили только супом и кашей, которые ела прислуга. — Не беспокойся, — беспечно говорил Эдмонд, сидя на письменном столе брата. — Отец тебя любит. И он позаботится о твоём виконстве. К чему эта борьба за власть? Мы же семья. Ричард вздохнул. Эдмонд, любимец отца, не мог понять, что в семье могут быть враги.

***

Неделя подходила к концу. Последний вечер. Эдмонд приоткрыл дверь покоев без стука — привилегия «любимого брата». Ричард, сидевший у окна с книгой даже не обернулся. Звон ключей на поясе брата звучал как насмешка. — Снова принёс объедки с барского стола? — бросил он, глядя, как Эдмонд ставит на стол серебряное блюдо с паштетом из фазана. — Отец запретил тебе острое. Надеется, будешь меньше язвить, — Эдмонд улыбнулся, усаживаясь на краешек кровати. Его поза была непринуждённой, но пальцы нервно теребили набалдашник трости с гербом Драконфельдов. Ричард молча отодвинул еду. Неделя заточения превратила брата в надзирателя, и это было обидно. Ричард понимал, что Эдмонд перед ним не виновен, но с эмоциями ничего не поделать. — Не дуйся. Отец смягчится, — Эдмонд протянул пергамент с печатью Лорелей. — Подпиши отказ от рудников, и он простит тебя. Ричард рассмеялся. Грубо, совсем не как аристократ. — Так вот зачем ты здесь? Убедить меня отдать наследство матери? — он ткнул пальцем в портрет матери на стене. — Скажи отцу: виконтство Лорелей не продаётся. Даже за свободу. Эдмонд вздохнул, укладывая документы. Но под пергаментом мелькнул другой лист — чёрные чернила, рваный край. Ричард успел разглядеть имя: "Сирил". — Что это? — вырвалось у него сразу. — Ничего... — Эдмонд хотел отодвинуться не давая бумагу, но Ричард выхватил её. «...согласен на брачный контракт. После свадьбы виконтство переходит под временное управление...» — строки плясали перед глазами. Гербовая бумага отца. Подпись Сирила. — Он... продаёт меня? Как скот?! — Ричард вскочил, сжимая пергамент. Сердце бешено колотилось — не от страха, от унижения. Эдмонд опустил глаза: — Отец считает, что это... разумно. Сирил влиятелен. Если ты станешь его супругом, виконтство останется под твоим именем, но... — Но я буду куклой в его постели, — Ричард закончил за него. Голос дрожал. — И ты... ты знал! Эдмонд вскинул руки, как бы защищаясь: — Я пытался отговорить его! Но ты же видел — отец не слушает меня. Единственный выход... — он замолчал, создавая драматичную паузу. — Что? Говори! — Вызвать Сирила на дуэль. Только его смерть разорвёт контракт. Но... — он потупился. — Он мастер клинка. Ты не справишься. Ричард замер. Мысль о том, чтобы поднять оружие на Сирила, вызывала восторг и ярость. Но ещё сильнее горела обида: отец решил отдать его в руки этому старому развратнику... — Дай мне меч, — проговорил он, не узнавая собственный голос. — Сегодня же. Эдмонд схватил его за руку: — Это безумие! Я не могу позволить... — Ты не можешь мне запретить! — Ричард отшвырнул его. — Принеси оружие. Или я сломаю эту дверь и сделаю это сам. Виконт бросился к двери. Эдмонд усмехнулся, провожая его взглядом.