Лев, дракон и летучая мышь

Карета, обитая чёрным бархатом, катилась по лесной дороге, поглощая последние лучи заката. Ричард сидел, зажавшись в угол, его белый камзол казался призрачным пятном в полумраке. Дориан, напротив, сливался с тенями, лишь золотые нити на его одеждах мерцали, как глаза ночных хищников. Тишину разбивал стук колёс о камни. — Ты сохранил титул виконта Лорелей, — голос Дориана был ровным, будто он диктовал судебный протокол. — Но барония Драконфельдов отныне унаследует Эдмонд. Ричард стиснул рукав плаща, под которым всё ещё дрожали руки. — Отец... Бальтазар согласился на это? Он хотел гораздо больше. — Барон Драконфельд мой вассал, он никогда не имел права на виконство, его брак с твоей матерью был матрилинейным, — Дориан повернул кольцо с печаткой, на которой была выгравирована летучая мышь. — Только ты наследник этих земель. Ричард фыркнул. Они давно покинули земли барона, теперь и земли Ричарда. — И ты думаешь, я поверю, что всё это — ради моего блага? Ты такой бескорыстный и милосердный? Дориан медленно наклонился вперёд. В его глазах вспыхнуло что-то острое, как лезвие. — До твоего совершеннолетия я буду управлять виконтством. Это плата за то, чтобы твой отец не продал тебя Сирилу или кому-то ещё. "Но продал тебе", — подумал Ричард, но не решился сказать это вслух. Тем более... Он посмотрел на герцога и покраснел. — Плата? — Ричард выдавил из себя смешок. — Ты отдал ему золото? Солдат? — Я отдал ему многое, — Дориан откинулся на спинку сиденья, скрестив руки. — Мои войска теперь защищают его границы от диких племён с Востока. Мои корабли торгуют его древесиной. А взамен... — он провёл пальцем по стеклу, стирая невидимую пыль, — ...я получил право назвать тебя своим. Карета накренилась, въезжая на мост. Ричард вцепился в подлокотник, чувствуя, как сердце бьётся в такт копытам лошадей. Это отдалось болью в плече. Он поморщился. Дориан заметил: — Что у тебя там? — Царапина. Небольшая. Ричард испугался от того, как гневно блеснули глаза мужа. — Откуда это? Покажи. Ричард послушно засучил свободные рукава камзола и белой блузы. Рана была поверхностной и уже затягивалась. Дориан расслабился, но, выслушав историю о неудачной охоте, разгневался с новой силой: — Ты абсолютно безрассуден! Чудо, что ты жив! Я запретил тебе рисковать... А ещё... Нельзя о таком молчать. Клинок мог быть отравлен, — герцог прошептал, прожигая тёмным взглядом душу. Ричард лишь кивнул. Строгая опека Дориана смущала. — Зачем тебе это? — прошептал он. — Ты — Герцог Ночи. У тебя есть всё. Дориан замолчал. На мгновение его маска дрогнула, обнажив усталость в уголках губ. — Наши семьи были союзниками. Валленроды и Лорелеи. Мы давно связаны, хоть ты и не знал меня. — Почему ты не сказал мне раньше? — голос Ричарда дрожал. — В четырнадцать лет ты сбежал из дома, чтобы избежать учёбы. В шестнадцать вызвал на дуэль одного графа за то, что тот назвал тебя мальчиком. — Он наклонился вперёд, и Ричард уловил запах полыни. — Ты был ребёнком. А теперь... — палец коснулся его подбородка, — ...ты почти мужчина. Но, судя по поступкам, всё ещё им не стал. Ричард отпрянул, ударившись о дверцу. Сердце бешено стучало — от гнева? Или от того, как жарко стало лицу? — Не смей обращаться со мной как с... — Как с тем, кто скачет навстречу засадам, не проверив путь? — Дориан перебил его, брови ястребиной стрелой взлетели вверх. — Твоя мать и мой отец были союзниками. Она послала врачей, когда Бальтазар хотел бросить город во время чумы. Я обещал ей... — он запнулся, впервые за вечер потеряв уверенность, — ...что не брошу тебя. Карета резко остановилась. За окном взметнулись факелы, осветив ворота с чугунными летучими мышами на пиках. Где-то зазвучала лютня, смешавшись с криками: — Да здравствуют герцог и виконт! Слава молодожёнам! Дориан вышел первым, протянув руку. Ричард колебался, но взял её — пальцы сжали его ладонь крепче, чем нужно. — Улыбайся, — прошептал Дориан, ведя его по ковру из лепестков. — Они ждали праздника. Простые люди бросали под ноги цветы. Повар в зажиренном фартуке махал, стоя в обнимку с копчёным гусем. Даже старый оружейник, чистивший доспехи у стены, крикнул: «Счастья, ваши светлости!» Ричард замер. Впервые за годы его встречали не как «избалованное дитя», а как... — Хозяина? — Дориан подал ему кубок вина, усмехаясь. — Пока нет. Но они верят, что с тобой вернётся слава обоим нашим родам. Не разочаруй их. В бокале дрожали блики факелов. Где-то в толпе засмеялась девушка с венком в руках. Ричард сделал глоток, чувствуя, как горечь и кислота вина смешивается со сладостью надежды. Дориан наблюдал за ним, прищурившись. На миг его взгляд смягчился — он любовался им. Или Ричарду показалось? — Завтра начнём с инспекции рудников, — сказал он вдруг, поворачиваясь к лестнице. — И смени это белое тряпьё. Чёрный тебе к лицу. — Я надену голубой. Цвет Лорелеев. — Ты ещё не заслужил это, мальчик. Ричард фыркнул, но краешек губ дрогнул вверх. Впервые за долгие годы он чувствовал... Дом.