Лев, дракон и летучая мышь

Спальня герцога, окутанная мягким светом лунных лучей, ощущалась как дом. Ричард сидел на краю кровати, его пальцы нервно перебирали складки чёрного шёлкового халата — подарка мужа. Сам Дориан стоял у окна, профиль отточенный, как клинок, но в глазах, обычно холодных, теперь плескалось что-то неуловимо мягкое. — Почему ты их убивал? — Ричард нарушил тишину, не глядя на него. — Двести человек... Ты же не злодей. Дориан обернулся, тень скользнула по его лицу. — Ты читал судебные свитки Лорелей? — Он подошёл ближе, садясь рядом так, что они коснулись друга. — Каждый, кого я вызвал, был осуждён за преступления: насилие, продажу детей, отравление колодцев. Но их титулы защищали от виселицы, — его пальцы сжали край простыни. — Я стал их судьёй. Ричард посмотрел на шрамы на руках Дориана — тонкие, как паутина. — А кто судил тебя? — Ты, — Дориан коснулся его подбородка, заставляя встретить взгляд. — С того момента, как вошёл в мою жизнь. Я не убил твоего брата, хотя мог, хотя считаю, что он заслужил. Потому что ты бы осудил, а возможно и не простил. Ричард вздохнул, чувствуя, как жар разливается под кожей. Он прижался лбом к его плечу, вдыхая запах полыни. Горький и желанный. Он прошептал: — Я боялся тебя. — И теперь? — Боюсь... что ты исчезнешь. Дориан обнял его, пальцы вплелись в золотистые волосы Ричарда. — Я не сон и не дым. Я твой муж и это навсегда. Их губы встретились будто случайно. Поцелуй был нежным, словно Дориан боялся разбить хрупкое доверие. Но Ричард, осмелев, углубил его, пальцы впиваясь в чёрную рубашку герцога. — Ты уверен? — Дориан оторвался, дыхание прерывистое. Ответом стало молчаливое расстёгивание пряжки его пояса. Одежда падала на пол, обнажая кожу. Они не спешили. Каждое прикосновение было вопросом и ответом. Дориан водил губами вокруг рубца на плече Ричарда. Тот, дрожа, исследовал тело мужа нежными невинными пальцами. — Я не умею... — прошептал Ричард, когда Дориан уложил его на спину, осыпая шею поцелуями. — Доверься, — тот провёл рукой по его боку, вызывая мурашки. — Я научу. Ричард закрыл глаза, отдав себя в руки Дориана. Тот спустился губами по ключице, целуя шею, грудь, не спеша, давая привыкнуть к касаниям. Ричард старался не зажиматься, хотя сердце колотилось слишком громко, а кожу будто обжигали прикосновения губ мужа. — Ты такой чувствительный, — Дориан улыбнулся ему прямо в губы. Ричард попытался ответить, но слова перемежались со вздохами. Дориан ласкал его кожу, будто пытаясь запомнить каждый сантиметр. Руки Ричарда машинально касались рук Дориана в шрамах клинков, скользили по мускулам его спины. Подперев голову рукой, Дориан осмотрел юношу — розовый румянец на щеках, приоткрытые губы, голубые глаза, затуманенные желанием. — Я говорил тебе, что ты очень красив? Ричард покраснел сильнее, отвёл взгляд, пряча лицо за растрепавшимися волосами. — Н-нет... — пробормотал он, едва слышно. — Это нужно исправить. Ты очень красив, и я давно хочу тебя. Его губы опустились на член Ричарда, лаская головку. Ричард всхлипнул, непроизвольно вскидывая бёдра. Горячая и тесная нежность губ Дориана выбила воздух из лёгких, заставила глаза распахнуться в блаженном шоке. — Что ты делаешь, — хрипло прошептал он, хватая Дориана за волосы. Ласка прекратилась и муж посмотрел на него из-под густых чёрных ресниц, губы покраснели, взгляд стал хищным: — Мне перестать? Ричард всхлипнул, отчаянно простонал, не желая слышать этого вопроса: — Нет, прошу, не прекращай... Дориан ласкал нежно и требовательно. Обсасывал головку, лизал ствол, отвлекался, чтобы подразнить и поцеловать кожу вокруг. Ричард запустил пальцы в волосы мужа, тянул пряди, когда желание стало почти болезненным. Он уткнулся лицом в подушку, чтобы хоть как-то заглушить собственные звуки. Дышать стало трудно, он забирал воздух судорожно, сбиваясь на хныканье. Ричард не осознавал, что жмурит глаза до слез, когда губы мужа прекратили ласку, а сам Дориан лег рядом. — Могу продолжить ласкать тебя ртом, а могу нежно овладеть тобой. Что ты хочешь? Это твоя ночь. Ричард развернулся к мужу, уткнувшись носом в ключицы. Внутри разлился непрошенный жар желания и страха. — Я хочу тебя, Дориан, я давно хочу тебя. — Он обхватил его лицо ладонями, глядя в глаза. — По-настоящему, полностью. Дориан развёл его ноги сильнее, взял пузырёк с маслом, капнул на пальцы. — Я постараюсь причинять как можно меньше боли. Ричард кивнул, пытаясь глубоко и размеренно дышать. Его руки легли на плечо мужа, пальцы крепко сжали кожу. Он знал, что это будет больно, и старался подготовиться, но взгляд от Дориана отвлечь невозможно. Ричард видел страсть в тёмных глазах мужа, видел нежную заботу о нем, видел своё отражение в расширенных зрачках. Дориан медленно ввёл в него палец. Ричард зашипел, прикусил губу, запрокидывая голову назад под подушку. Он старался не зажиматься, дать телу привыкнуть, но чувства захлестнули с новой силой. — Не останавливайся, — проговорил он, крепко вцепляясь пальцами в руки мужа, — я прошу. Дориан начал двигать пальцем внутри, лаская его нежно, бережно. От прикосновений казалось, что все тело стало чувствительным до нервного спазма. Каждое касание внутри отдавалось в теле острыми волнами жара, которые затуманивали голову. Ричард вскрикивал и тихо стонал, бессвязно бормоча непонятные мольбы. Его собственные пальцы то нежно сжимали пряди волос Дориана, то утопали в простыне, комкая ткань. Второй палец вошёл тяжелее. С губ Ричарда слетел полувсхлип-полустон. Теперь растяжение ощущалось сильнее, он сильнее закусил губу, стараясь отвлечься от этой новой, непривычной боли. Руки, не зная, куда себя деть, стали беспомощно шарить по простыне. Дориан свободной рукой положил его руки на свои плечи. — Если хочешь, можешь царапать и щипать, не бойся причинить боль. Ричард с силой впился в плечо мужа короткими ногтями, втягивая воздух сквозь зубы. Он старался подавить рваные звуки, но не получалось полностью. — Это слишком мучительно, Дориан, — пробормотал он, — слишком много, я не знаю... — Он закусил губу, чтобы успокоиться. — Потом будет приятно. Доверься мне, — голос ласковый, низкий, хрипловатый. Ричард кивнул, пытаясь успокоиться. Он знал, что муж говорил правду, но всё это ощущалось слишком новым и пугающим. Дыхание сбилось, грудь ходила ходуном... — Глубже... — тихо попросил он, стыдливо пряча взгляд под прядями волос. — Меня восхищает, как ты можешь одновременно быть таким невинным и развратным. Третий палец. Глубоко, жарко, узко. На лице герцога восторг и страсть. С губ Ричарда слетели звуки, которых он сам не ожидал услышать. Жжение и растяжение стали сильнее, он нестерпимо медленно привыкал к этому. Ричард судорожно сжимал его плечи, царапая их до крови. — Боже... Дориан вынул пальцы и смазал член, на который Ричард впервые осмелился посмотреть. — Он большой, — прошептал юноша, не успев удержать эту мысль внутри. Он покраснел, чувствуя, как жар распространяется до самой шеи, но не отвёл взгляд, рассматривая Дориана. — Больно будет? — он прикусил губу, чувствуя, как внутри пусто и тянуще до одурения. — Немного. Но я уже знаю, мой мальчик, как ты относишься к боли. Боль была острой, но мимолётной, растворившись в волнах нарастающего удовольствия. Ричард вцепился в мужа, заглушая стон в поцелуе. Страстном, жарком, грубом. Настолько, что, отстранившись, он увидел на лице Дориана растерянность и благоговение. Ричард не мог перестать, не мог остановить себя, продолжал жадно тянуть мужа ближе, кусать его губы до крови, пока воздух не стал слишком горячим. Его пальцы впились в кожу Дориана, лаская её, скользили по мускулам спины и сильных рук, сплетаясь в каштановых волосах. Дориан начал двигаться. Сначала осторожно и медленно. От ощущений, которые пронзили тело и голову, Ричард не мог расслабиться. Быстро поняв это, Дориан перевернул его на живот, согнув пополам. Ричард уткнулся лицом в простыню, глуша очередной крик. — Боже... Дориан, — проскулил он, — ну почему так сложно... — Было жарко, невозможно трудно, но Ричард уже не смог бы его остановить, он бы не захотел. Дориан двигался в нём со всей страстью, которую сдерживал с их первой встречи. Шептал слова восхищения, называл его имя, издавал звуки, которые были далеко от человеческой речи. От желания и боли Ричарду стало трудно не только думать, а даже просто дышать. Крик, сквозь стиснутые губы стал похож на скуление, комкая простынь пальцами, он плакал тихо в подушку, уткнувшись в неё лицом. — Дори... не останавливайся, пожалуйста, — прошептал он, чувствуя, как с каждым толчком, воздух вырывается из легких. — Пожалуйста, не останавливайся. Дориан продолжил и всем телом ощутил, как Ричард начинает расслабляться, подаётся ему навстречу и его стоны выражают чистое удовольствие, уже без боли. Это чувство свободы, когда осталась только жгучая страсть, поглотила Ричарда до кончиков пальцев, заполнила голову легким дурманом. Он всхлипывал, подавался мужу навстречу, уткнувшись лицом в подушку, а руки бессильно бились о кровать. С каждым толчком Ричард чувствовал, что воздух в комнате стал слишком горячим и слишком тесным, он задыхался, отдавался мужу, не в силах говорить, только подавлял тихие всхлипы. Подняв голову, он развернулся лицом к Дориану, хватая губами воздух. Черты мужа были одухотворены страстью, руки крепко сжимали бёдра Ричарда, удерживая его на месте. Ричард издал громкий жалобный стон и кончил, обмяк, а через несколько мгновений ощутил, как внутри стало совсем тесно: муж резкими толчками наполнил его. Дориан лёг обессиленный на кровать, кожа в свете луны блестит от пота. — Ты впорядке? Ричард вытянулся на кровати, устало уткнувшись мокрым от пота лбом в плечо мужа. — В порядке, просто немного потерян, — он тихо рассмеялся севшим голосом, — как будто... пережил ураган. Дориан нежно улыбнулся и прижал его к себе очень крепко. Ричард уткнулся ему в грудь, слушая сердце, которое билось так, будто готово было выпрыгнуть из него в любой момент. — Я… — он запнулся, сглотнув ком в горле, — это было невероятно. Тяжело, больно, но… невероятно. Позже, когда луна скрылась за облаками, они лежали сплетённые. Ричард провёл пальцем по шраму на груди Дориана — старому, почти забытому. — Это откуда? — спросил он. — От первого дуэлянта. Мне было пятнадцать, — Дориан притянул его ближе. — Он хотел задушить девушку за отказ. Ричард прижался губами к шраму. — Ты продолжишь быть им судьёй? — В крайних случаях. Теперь я не хочу рисковать жизнью. У меня есть ты. За окном прокричала сова, но её голос утонул в счастливом смехе Ричарда — лёгком, как шелест крыльев.