Там, где горят небеса

      Город дышал тяжело. Не кричал — он стонал, как раненый зверь, из которого вырывали последние остатки жизни. Камни мостовых были покрыты пеплом, здания — зияли чёрными ранами. Дым висел в воздухе, как застывшее прошлое, не давая дышать.       Рина шла среди этих руин почти беззвучно. Каждый шаг отзывался в теле болью, но не от усталости. Это была боль сердца, растущая с каждым поворотом, с каждым взглядом на пустые улицы. Она искала его. С тех пор, как закончилась битва, прошло больше двух часов — и с каждой минутой тишина становилась всё страшнее.

«Ты ведь не ушёл просто так. Ты не мог. Ты обещал, что больше не скроешься без слов. Где ты, Эрен?..»

— Он не появлялся, — тихо сказал Армин, когда Рина проходила мимо штабной палатки. Рядом с ним была Микаса. Та опустила голову, пальцы сжаты в кулаки. — Он делает это снова, — почти прошептала Микаса. — Как тогда. Один. Без нас.       Леви смотрел в сторону разрушенной стены, прищурившись. Глубокая царапина тянулась через его щёку, но он не обращал внимания. — Если он решил уйти — никто его не остановит, — произнёс капитан ровно. — Но кто-то должен понять, куда Эрен направился. — Он на башне, — сказала Рина, не оборачиваясь.       Подъём был долгим. Доски под ногами скрипели, лестница обнажала высоту, от которой захватывало дух. Она чувствовала, как бешено стучит сердце. Где-то в груди — предчувствие, где-то в горле — страх.       Эрен стоял там, как часть этой башни. Плащ развевался. Спина — напряжённая, руки — сцеплены за спиной. Её шагов он не услышал. Или сделал вид. — Зачем ты здесь один? — голос сорвался, но Рина не остановилась.       Эрен обернулся. Его взгляд был другим. В нём не было ни боли, ни страха — только пустота и решимость. — Чтобы не позволить тебе остаться рядом. — Это всё, что ты хотел мне сказать? — шаг ближе.       Молчание. — После всего, через что мы прошли. После того, что было между нами ночью. После твоих рук. Твоих слов. Ты собираешься уйти вот так? — Я не могу быть с тобой, если хочу, чтобы ты выжила, — наконец произнёс он. — Мне нужно закончить всё. Пока ещё могу.       Она остановилась перед ним. — Я не боюсь умереть. Я боюсь, что ты исчезнешь так, будто тебя не было.       Эрен отвёл глаза. — Ты не понимаешь, Рина. То, что внутри меня… это больше, чем ты. Больше, чем я. Это конец. Или начало. — Тогда начни его со мной, — прошептала она и прижалась лбом к его груди.       Он обнял её, наконец. Молча. Как будто этим действием признавал всё, что не мог сказать.       Пальцы скользнули по щеке, подбородку, запутались в волосах. Он был живой. И она — тоже.       Поцелуй не был мягким. Он был отчаянным, почти болезненным. Но в нём было больше любви, чем во всём, что они когда-либо успели сказать.       Одежда падала на доски с тихими шорохами. Их тела искали друг друга так, будто знали, что это может быть в последний раз. — Я всегда хотел быть с тобой, — прошептал он, когда её пальцы скользнули по его спине. — Но я никогда не думал, что могу. — Ты не должен быть один. Никогда. Что бы ни случилось.       Их дыхания слились. Ритмы сердец совпали. За окнами башни поднимался первый свет.       Когда она проснулась, его уже не было. Только всё тот же кулон на шее. И записка.

«Я люблю, поэтому не позволю этому миру поглотить тебя.»

      Леви стоял у подножия башни. Видел, как Рина спускается с пустым взглядом. Не задал ни одного вопроса.       Но в его глазах было понимание. И — предчувствие. — Он сделал свой выбор, — сказал Леви. — Теперь нам придётся сделать свой.       Пепел всё ещё летел в воздухе. Но теперь — сквозь него пробивался свет.       Рина стояла на обломках стены. Кулак сжимал кулон.       Небо над головой горело. Но внутри — впервые было светло.