Платиновая ревность

Гермиона проснулась рано утром, с первыми лучами солнца, лежа в своей кровати, к которой она привыкла за годы учебы. Она не смогла остаться к башне старост после вечернего столкновения с Малфоем. Или, как ей нравилось думать, не захотела. Отчасти это тоже было правдой. Гермиона уже скучала по своему месту на факультете в родной башне. Она так и не смогла заснуть дальше, поэтому бесшумно спрыгнула с кровати, обулась и пошла в свою новую комнату. Нужно заняться делом, раз она проснулась в такую рань. Грейнджер тихо ступала по коридору школы, прислушиваясь к звукам. Нет, ни одна ранняя пташка еще не проснулась. В школе стояла непривычная мертвая тишина. Мысли вернулись к причине раннего подъема. После войны с Темным Лордом ей часто снились кошмары. У них не было сюжета, это скорее был выплеск давящего грудь чувства страха, панического ужаса, чувства беспомощности и глухого одиночества. Чем дальше были события того года, тем реже становились кошмары, но они не исчезал насовсем. В моменты слабости они всегда возвращались, напоминая об ужасах войны, бесконечных переживаниях за родителей, близких и друзей. Гермиона знала, что война окончена, они победили. Когда дыхание возвращалось в норму, она думала о Роне и Гарри, о родителях, о своей мечте стать исследовательницей, и тогда когтистые лапы кошмара отпускали ее душу, леденящий холод сменялся на проблески света и легкого тепла, как сегодняшнее рассветное солнце. Обычно она просыпалась, оглядывалась по сторонам в поисках якоря, чтобы зацепиться за реальность, почувствовать, что она в безопасности. Но сегодняшний кошмар был иным. Он полностью воспроизвел события дня, когда состоялась битва за Хогвартс. Гермиона видела себя со стороны, как в кино. Вот кадр, как Драко кидает палочку Гарри, а вот Гарри кричит непростительное заклятье. Гермиона стояла, как пластилиновая игрушка, не чувствуя собственных рук. В мыслях о сне и том дне, она дошла до лестницы в башню старост, поправила сумку, висящую на плече. Она переступила с одной ноги на другую, стоя перед портретом Диллис Дервент. - Lustratio – Гермиона произносит слово-пароль совсем тихо, будто боится нарушить звенящую тишину. Брови целительницы поднимаются вверх, удивляясь такой ранней гостье, она смотрит на значок старост, прикрепленный к мантии Гермионы, мягко улыбается и открывает проход. Внутри также тихо, как и снаружи, Грейнджер даже кажется, что Малфой тоже не ночевал тут. В гостиной камин не горит, от того так холодно. Гермиона махнула палочкой: - Ignifocis! – камин вспыхнул красивым оранжево-красным пламенем, сразу отдавая тепло в комнату. Девушка улыбнулась, так лучше. Повернула голову. Диван, стол, ковер, шторы, большой письменный стол из массивного дерева, вешалки для верхней одежды. Комната выглядит не обжитой, но потенциал сделать это место уютным гнездышком явно есть. Гермиона подхватила свою сумку и начала подъем в комнату. Факелы не горели, зажигать их она не стала, все равно солнце уже поднялось высоко над землей, свет мягко проникал через окно в конце коридора. Она задержала свой взгляд на двери своего соседа, закрыта. Фыркнув на саму себя, прошла внутрь комнаты. Дверь неприятно скрипнула, надо попросить Филча смазать. В комнате шторы были запахнуты, воздух казался тяжелым, застоялым. Девушка открыла окно, впустив свежий воздух, в воздухе закружили пылинки. Да, убраться тут тоже не помешает. Комната выглядит такой небольшой, но зато своя. Кровать, тумба рядом, шкаф у стены напротив, и стол возле двери. Чудесно, есть свое рабочее место. Гермиону передернуло от мысли, что придется заниматься внизу на глазах Малфоя. Она приняла волевое решение – избегать его, настолько абсурдно, насколько она сможет. Понятное дело, что в патруль придется ходить с ним, но она может идти на расстоянии спереди или сзади. На собраниях они могут выступать по очереди. А общие задания – это вообще редкость. Так что нечего бояться. Она справится. Когда она закончила со всеми своими вещами и спрятала чемоданы, комната стала выглядеть мило. Грейнджер окинула взглядом свой новый дом. На подоконнике, открытых полках шкафа и на тумбе возле кровати взгромоздились книги, не только учебники, справочники и магическая литература, но еще и магловская классическая литература. На тумбе рядом с новым ночником в виде золотой капельки лежала книга «Маленькие женщины», которую сейчас Гермиона читала. На кровати появилось целых два пледа, один красный с желто-оранжевым узором, напоминающий пламя костра, и подушки в комплекте с ним, другой – пушистый белый. На полу возле кровати лежал маленький коврик, перекрывающий скрипящие половицы. На стол Гермиона добавила свою лампу, чтобы можно было заниматься в поздние часы без большого света, поствила чернильницу с пером и рядом выложила магловские автоматические ручки. Ну все, комнатка ожила и стала выглядеть в 1000 раз лучше. Когда тут появится Живоглот – станет максимально уютно. Девушка гордо задрала подбородок и махнула копной волос. Времени до завтрака осталось не так много, поэтому она шагнула в общую ванную, заперла дверь, несколько раз проверила заклинание и только после этого спокойно приняла быстрый душ, умылась. Когда она причесывалась, мурлыкав под нос мотив какой-то попсовой песни, – дверь грохотнула от удара. Гермиона вздрогнула и повернула голову в сторону. - Ты долго еще там собралась торчать, грязнокровка? – голос Малфоя звучал не просто раздраженным, а на грани бешенства. – Ты не одна в этой ебанной башне! – Гермиона зажмурилась, она была уверена, что его нет, что он остался в кровати очередной девчонки. Но нет, вот он орет на нее и единственное препятствие – это дверь. Блять. Надо ответить, пока он не снес ее. - Я тут меньше 5 минут, Малфой! Необязательно так орать, можно просто попросить! – Гермиона распахнула дверь, и протараторила все ему в лицо. – Мы теперь соседи, вынужденно, да, но это не отменяет того факта, что тебе придется – на этом слове девушка сделала акцент – учитывать, ты не один. На его лице не дрогнул ни один мускул, только губы сжались плотнее. Он смотрел на нее сверху вниз, как же это бесило! Его взгляд скользнул вниз, на открытые ключицы и плечи, потом еще ниже на шорты и обнаженные ноги. Ухмылка появилась на его лице еще до того, как он вернул взгляд к ее глазам. Щеки Гермионы стали красными – ну что за реакция на его взгляды, нужно завязывать с этим. - А я не собираюсь ни с чем считаться. – Он снова растянул свою улыбочку. – 5, 20 или 2 минуты, мне срать. Если я сказал – ты освободишь ванную. Сразу. Поняла меня? – снова этот скользящий взгляд по ней. - О-о-о да! Конечно да! – ответила Гермиона с сарказмом, он должен был его услышать, нет, не должен, обязан! А затем резко захлопнула дверь и быстро произнесла запирающее заклинание. Сердце зашлось в бешенном ритме, когда он врезал по двери. - Ебанная Грейнджер! Я снесу эту дверь к хуям собачим вместе с твоим нелепым заклинанием, если ты сейчас же не выйдешь из этой комнаты! – его голос ревел на всю башню, а может даже на всю школу. Гермиона в это время быстро собрала свои вещи и нырнула в свою комнату, произнося запирающее заклинание слегка дрогнувшим голосом. Ну вот, это так она держалась плана избегать его. Девушка глубоко вздохнула и выдохнула носом. Малфой дважды хлопнул дверью своей комнаты, видимо, ходил за палочкой. Затем дверь в ванную распахнулась, на несколько мгновений повисла тишина, но следом слизеринец загоготал в полный голос: - Прячешься, как мышь, в своей норке? Правильно, прячься. – прервавшись после смеха проговорил слизеринец. – Там ты в безопасности, я никогда не зайду в твое убогое убежище, но, если ты еще раз задержишь меня своими капризами и истериками, я обещаю, – его голос такой холодный, как глыба гребанного айсберга, - обещаю, Грейнджер, я заставлю тебя пожалеть об этом. Сделаю все, чтобы твоя никчемная жизнь грязнокровки в этой башне стала невозможна. Гермиона не знала, зачем она стояла, вжавшись в дерево, но не могла ничего поделать с собой, не могла сделать шаг ни в сторону, ни назад, ни уж тем более из этой треклятой башни. Только когда зашумела вода в раковине, гриффендорка смогла отодрать себя от дверной рамы и заставила себя переодеться. Сердце шумело в ушах, каждый удар ощущался, как звук прилива на берегу моря, когда ты под водой и слышишь, как камни неприятно трутся друг о друга. Руки тряслись, когда она закалывала волосы, натягивала гетры и юбку. Хорошо, что она собрала сумку заранее. Гермиона вылетела из комнаты, а затем из башни, борясь с галстуком по пути. Не было никакого желания встретить его снова. Она же придумала замечательный план: не замечать его, не отвечать на его уколы, просто иг-но-ри-ро-вать. Что случилось? Почему она взорвалась сразу же? Это была далеко не худшая ситуация, у них бывали стычки и посерьезнее, но сейчас она не смогла промолчать. Но может оно и к лучшему? Им жить вместе, делить эту треклятую ванную, не может же она всегда молча послушно покидать, когда ему приспичит посморкаться? Гермиона сердито шмыгнула носом, определенно нет. Пошел он к черту! Девушка дошла до столовой, где сидели только парочка таких же ранних птичек. Заняла привычное место и открыла книгу, скоротать время, пока ждет своих друзей. Гарри и Рон подошли минут через 20, Гермиона как раз приступила к завтраку, желудок проснувшийся два с половиной часа назад уже требовал еды. - Утречка! – Рон сел справа, Гарри приземлился слева, ох уж эта привычка садиться по сторонам от нее, как будто они постоянно пытались защитить ее. – Мы ждали тебя в гостиной, пока не пришла Джинни и не сказала, что тебя уже нет. - Да, я проснулась и побежала в башню, разбирать вещи, чтобы не заниматься этим вечером, нет желания после всех этих жутких пар делать еще и это. – Гермиона закрыла лицо стаканом апельсинового сока, пряча свой взгляд за ним. Они всегда чувствуют, если что-то не так, да и она не может долго скрывать от них, если ее что-то терзает. - Ты такая Гермиона! Помнится, ты обещала попробовать быть обычным студентом, - с набитым ртом произнес Рон, - знаешь, если ты не разберешь чемоданы недельку – никто не умрет от этого. - Да, Рональд, спасибо за ценное замечание. Но вы живете в привычной комнате, на своих местах, где уже все обжито. А там серые стены, жуткие шторы и неприятный сосед. Мне необходимо было разложиться и создать видимость того, что комната жива. – Гермиона запоздало поняла, что ляпнула про соседа. Вот черт! Две пары глаз врезались в нее по две стороны. - Что за жуткий сосед? – спросил Гарри. - В башне живет ужасный призрак? – все еще с набитым ртом проговорил Рон. - О Мерлин! Нет конечно, как тебе пришло это в голову? – Грейнджер повернула голову на Рона, оттягивая время от ответа на вопрос Гарри. Подайте ей сил кто-нибудь. - Так что за сосед? – Он придвинулся ближе. - Ну, вы, наверное, знаете, что оба старосты прошлого потока уже выпустились, поэтому назначали сразу двух. И руководство школы обеспокоено тем, что факультет Гриффиндор и Слизерин пытались растерзать друг друга последние два года особенно яростно, поэтому выбрали кандидатов именно из этих факультетов, Минерва предложила меня, а от Слизерина старостой будет Драко Малфой. – она проговорила все так быстро, как только могла. Знала, какой будет реакция, поэтому поспешила добавить. – Я надеюсь, что Вы оба понимаете, как много для меня значит это назначение, как я старалась, чтобы быть лучшей. Нет, Гарри, дослушай! – она подняла руку, останавливая речь Поттера. – Я благодарна за переживания за мою персону, правда. Но Вы не можете и не будете – ударение на последнее слово вышло чересчур резким – влезать в это дело. Я оправдаю надежды нашего декана. Этот хорек меня не беспокоит. Мы будем видеться только на патрулировании, и я уже придумала, как не пересекаться с ним в остальное время. Я справлюсь. – это фраза звучит уже как мантра. Грейнджер выдыхает и поднимает взгляд на друга. Гарри сомкнул губы, в его глазах субтитрами проносятся все его мысли, но он не говорит ни слова против: - Хорошо, мы верим в тебя и тебе. Но обещай, - какой глубокий взгляд, прямо в самую глубину души, - обещай, Гермиона, что ты сразу же расскажешь, если он будет обижать тебя. - Я обещаю. – она произносит эти слова на выдохе. Это компромисс. Ведь понятие «обижает» будет определять сама Гермиона. Ей это нравится. Она улыбается. – Спасибо. Она снова поднесла стакан к губам, а Гарри внимательно всматривался в ее глаза, он понял, что она что-то прячет, но знать про кошмары и вчерашнюю ситуацию им не к чему. Это мелочи. - Знаете, а я не понимаю, почему он продолжает быть таким мудаком? Война закончилась. Победило добро и все такое. Ну вы понимаете. – Рон наклонил голову, всматриваясь куда-то за спины друзей, в столы напротив, вот черт, Уизли, не спали, что мы говорим о нем. – Его семейка огребла от связи с Лордом. Он помог нам, вообще-то. Да и было ощущение, что какое-то время он был нормальным человеком. Но начался новый год и вот он снова мудацкий мудак. Поттер хмыкнул в ответ. Гермиона потерла лоб: - Я думаю, он не может по-другому. Не умеет. Его учили всю жизнь ненавидеть нас. Как он может избавиться от этого чувства после смерти Лорда? Это его образ мысли, его ценности. Это все тяжелее, Рон, чем кажется. Нужно просто игнорировать его, раз он хочет быть мудаком и сохранять прошлое в настоящем, кто мы такие, чтобы ему мешать? – Грейнджер позволила себе посмотреть в его сторону, он сидел за столом, ковырял овсянку с отрешенным видом, его друзья сидели рядом, обсуждали что-то явно веселое. Она успела отвернуться, когда он поднял взгляд от каши. – Поэтому я считаю, что моя тактика с тотальным игнором – будет верной. - Согласен, он не стоит нашего внимания, пока не станет хотя бы на капельку приятнее. – кивнул Рон. - Слушайте, давайте в пятницу вечером соберемся в нашей гостиной и отметим мое назначение? Гарри, ты обещал мне огневиски. Мы закончим патруль часов в 11 вечера самое позднее, после я сразу смоюсь к вам. Что скажете? - спросила Гермиона после небольшой паузы, не хотелось оставлять послевкусие разговора о Малфое после завтрака. Оба друга сразу заулыбались. Можно считать, что договорились. Дышать стало легче. Может все будет и не так дурно.