Persona non grata

– хочешь выпить? солнце неприятно слепит глаза, ласково обнимая землю предзакатными лучами. сухо жалеет сейчас о двух вещах – о том, что он оставил солнечные очки в шкафчике, и о том, что не курит. занять сейчас чем-нибудь рот, чтобы не стереть в порошок скрипящие от злости зубы, кажется не такой уж плохой идеей. наверное, стоит начать носить с собой леденцы – всё лучше, чем сигареты. – черт, я обещал джунте, что вернусь сегодня пораньше, раз уж ушёл ни свет, ни заря. – котак лениво отлипает от стены, складывая руки в карманы, равняется с чужой плавной походкой. – можешь позвать и его, чтоб было не скучно. – и вот сухо не остаётся ничего, кроме как применить тактику, против которой никогда и никто ещё не мог устоять. – я угощаю. – с этого и стоило начать. – мастерство, выточенные годами непрерывного одиночества в кругу встречающихся друзей, не пропьешь. хентак тут же вынимает телефон с кармана, набирая номер возлюбленного. – заедем ко мне. сухо бросает почти незаинтересованно, отходя на несколько шагов, дабы не стать невольным свидетелем чужих романтичных воркований. надо признать, в отличие от хентака, с которым они прошли вместе огонь, воду, медные трубы и строжайших преподавателей, с джунте найти общий язык так и не удалось, хотя за сладкую парочку сухо был счастлив, настолько искренних и любящих людей встречать ещё не приходилось, пусть и не обходилось без своих крошечных рыжих тараканов, мешающих жить спокойно. возможно, сухо даже завидовал чужому спокойствию, совсем чуть-чуть. впрочем, сейчас это значения не имело – о том, что ему придётся оставить доблестного напарника в одиночестве, сухо знает уже сейчас, вот и желал призвать его суженного, как джина. – он не сможет приехать, завтра на работу. – хентак возникает рядом вновь, и сухо хватает пол секунды, чтобы закинуть руку на чужие плечи. спасибо всем, кто верил. похуй, что не вышло. – тогда едем. квартира встречает их оглушительной тишиной и запашком пыли – у её обитателей времени и желания на уборку просто не находится, а от того вещи, хаотично расставленные и брошенные, кажутся просто лёгкой неряшливостью. сухо же неловкости за это не чувствует, ступая внутрь. ловко расстегивает пуговицы на рубашке – сейчас-то они поддаются запросто, не то, что утром, – и скидывает обувь. времени катастрофически не хватает – из заданных ему трёх часов уже прошло сорок минут, а от того глаз начинает нервно подергиваться. – где шиин? – хентак обходит его по дуге и падает на диван, даже не задаваясь вопросом можно ли. подушка со стороны хозяина квартиры летит следом, попадая прямиком в голову. – поднимайся, я не буду вызывать эвакуационный кран, чтобы тащить тебя выпить. оставлю тут. – сухо не стесняется вовсе, стаскивая форму. погружается в шкаф по пояс в поисках чего приличного, но находит одни лишь спортивки. – он уехал к баку, сказал вернётся завтра. хентак издаёт неопределееный звук, отдалённо напоминающий «иу», и всё же скатывается с дивана, готовый принимать вещи, любезно одолженные другом и сослуживцем. сухо считает, что справился с задачей выглядеть чуть приличнее бомжа в подворотне – со слов котака, конечно, – когда видит в зеркале юношу в черных, мешковатых джинсах и утягивающей водолазке – водолазку ему, кажется, купила бывшая ещё во времена учёбы, а джинсы с боем отстоял хентак примерно тогда же, стоило им выбраться в увольнение... грех не воспользоваться секундной слабостью и не похвастать телом. – итак, перед нами стоит непростая задача. – сухо держит лицо близкое к серьёзному, тыкая стилусом в экран телефона. – я так и знал, что без подвоха не обойдётся. – хентак нависает рядом, всматриваясь в переплетение улиц на карте города. – у нас есть исходные данные: человек в отвратительном расположении духа, его пьянство, безлимит на карте и два часа с тех пор, как он съебался. – сухо уменьшает карту и обводит в красный круг примерный диапазон поисков, чисто на глаз. – по моему мнению, он бы поехал «догнаться». – вообще не помогаешь. – хентак оседает на диван подобием неопределённой жижи, и открывает карту на собственном телефоне. – итак, с твоих слов он очень резко отреагировал на похороны. так что одно из двух: либо он пойдёт в место, где его точно заметят, чтобы усугубить ситуацию, либо попытается уйти от журналистов и слиться с толпой. – предлагаешь разделиться? – ещё чего? лучше расскажи, к чему он больше склонен, великий психолог. сухо замолкает на секунду. две, три... черт, он ведь не имеет ни малейшего представления о том, куда мог подеваться бомсок. шансы предугадать действия человека с неустойчивой психикой близки к нулю, а здесь и вовсе уходят в минус благодаря их встрече – как удар молотом по черепушке. положа руку на сердце, сухо и вовсе считает, что бомсок склонен был сброситься прямо с того небоскрёба, в котором проходили похороны, настолько он показался разочарованным в происходящем – живой труп, не меньше. – начнем отсюда. – сухо указывает на один из ближайших к месту происшествия баров и чувствует себя не меньше, чем шерлоком холмсом. хентак рядом ватсона напоминает едва ли. такси тормозит у входа – вывеска приятно переливается белым светом, изнутри слышится шум толпы. вход извергает из себя нескольких одиноких куряг, разбежавшихся по стенам, и закрывается вновь. хентак с трудом отводит взгляд от заведения и вываливается с машины, точно уже пьяный. поправляет на носу очки приятного сиреневого оттенка и чувствует себя так, будто приехал покорять голливуд – необъятные джоггеры цвета хаки и розоватая футболка на два размера больше определённо подчёркивают харизму, на которую купится любой, но всё портит тонкое кольцо на безымянном пальце, громогласно объявляющее всем этим любым твёрдое «нет». сухо рядом ведёт себя аккуратнее – выходит аккуратно, прячет в карман черную маску и кепку натягивает ближе к носу, пытаясь скрыться от всех вокруг, но тут же чувствует ощутимый шлепок по козырьку. – ты что, мировая звезда? от кого прячешься? бар встречает их приятной музыкой и десятками лиц, среди которых с первого взгляда нельзя распознать ни одного. бармен – молодой парень лет двадцати пяти, с круглым лицом и в симпатичной форме – моментально обращает внимание на новых гостей, приветствует в полголоса и уже намеревается вернуться к своим барменским делам, когда один из парней мягко опирается на стойку и открывает на телефоне фотографию их потеряшки, ради которой пришлось даже спустя годы вновь установить инстаграм и вспомнить пароль от аккаунта – а ведь он и подумать не мог, что это когда-нибудь пригодится, но, надо же, их старый знакомый и без папочки пользуется популярностью в своих кругах. – добрый вечер, две текилы, пожалуйста. – сухо улыбается крайне дружелюбно, оглядывается на друга, который очень удачно сливается с мебелью, и всё же берёт дело в свои руки. бармен выполняет свой заказ быстро и без вопросов, оставляя с глухим стуком на столешнице две рюмки. желает отойти от посетителей, но вновь оказывается прерван – отчего-то их, барменов, считают лучшими информаторами, будто им не плевать на лица быстро сменяющих друг друга клиентов. вот и сейчас с экрана телефона на него взирает юноша, но в этот раз, стоит признать, интересной наружности – длинное лицо, тонкие губы, крючковатый нос, да и сам по себе он какой-то несуразно длинный и худощавый, но в нём это сочетание выглядит потрясно. сейчас всё это походит на розыгрыш – на фотографии явная модель, установленное освещение и профессиональная съемка. – вы видели сегодня этого человека? – сухо ещё не настаивает, но за чужими эмоциями наблюдает более, чем заинтересованно. – он должен быть в белой рубашке и чёрных брюках. возможно, пиджак и галстук тоже были... – нет, не видел. – бармен перебивает неудавшегося детектива и качает головой. отставляет стакан и морально готовится к дальнейшему разговору. – вы уверены? подумайте, может он слился с толпой или что-то вроде того? – хентак всё же решает включиться в диалог, притягивая к себе одну из рюмок. – я уверен, я бы запомнил его внешность. сухо кривится. бросает ещё один взгляд на экран, не совсем понимая что там такого можно запомнить, но всё же допрос с пристрастием оставляет – этот запал ещё понадобится. опрокидывает рюмку спиртного в себя, коротко поклоняется ночному работяге и уходит ни с чем. надо же, это оказалось труднее, чем они думали! – куда дальше? – хентак почти зевает, вновь возникая рядом, как подручный в мультике про микки мауса. – клуб? – сухо жмёт плечами слегка неловко и вновь открывает карты. вот только клуб в свете софитов и милая барменша с круглыми глазами вновь отвечают им коротким «нет», а шот текилы обжигает глотку горечью. а затем всё повторяется вновь и вновь, подменяя лишь понятие морали. окружение сменяет друг друга, но лица его одинаково омерзительны, одинаково уставши и пьяны – сухо и сам не замечает, как медленно сливается с этой толпой, не слыша иного ответа. «вы видели этого человека?» «нет» «нет» «нет» «нет» едва ощутитимый вечерний ветерок пронизывает тело до дрожи. вонь автомобильных выхлопов оседает на дне легких, и дышать становится всё труднее – алкоголь жжёт изнутри, и желудок неприятно горит, но так себя живым почувствовать легче в разы. время, данное ему, давно истекло, но что-то ещё неприятно колит в груди. будь то совесть или обычная стенокардия – плевать, избавиться от неё хочется в любом случае. – куда дальше? – хентак рядом потягивается, чувствуя во всём теле одну только ломоту от нескончаемо долгого денька, похожего на ад. сухо издаёт нервный стон. опускается на асфальт, упираясь локтями в колени. стаскивает кепку, чешет голову, окончательно растрепав волосы, и чувствует себя абсолютным неудачником. по спине бежит холодок. – я сдаюсь. – сухо оглядывает редко проезжающие машины и, честно, задыхается. – золотой час давно прошёл, я не знаю, где его искать. – «золотой час» это в медицине, а у нас «золотое время». – хентак бухтит, как старая жена, и всё равно опускается рядом, задирая очки на лоб. – и равно оно 48 часов, придурок, а у нас даже дня не прошло. смекаешь? – да и плевать. насрать мне на него, пусть хоть сдохнет. с чего это вообще должно меня волновать?! – сухо раздражается лишь сильнее, едва не бросая кепку на проезжую часть. – пусть увольняют! я всегда знал, что это не моё, найду себе что-нибудь по душе, а! не зря ведь таким красавчиком родился? буду моделью! у него получилось, а у меня не может?! – нет, чувак... твоё призвание полиция! – пару хлопков по плечу помогают прийти в себя хоть немного. – ты даже сейчас волнуешься за потеряшку. – да пошёл ты. – сухо выдыхает хрипло и тяжело, будто на его плечах груз всего мира. – я устал сегодня, а завтрашний день сплошная неизвестность, не хочу думать ни о чем... хочу нажраться, ты со мной? – хочешь, чтобы уволили нас обоих? – ты против? – нисколько. карта открывается, кажется, сотый раз за вечер. сухо обводит район взглядом в поисках чего-нибудь интересного и всё же натыкается на нечто, близкое к слову «идеальное». место, которое им по карману, место, в котором они не будут чувствовать себя неловко, место, покорившее с первого взгляда – гей-клуб. – ты хочешь кого-то подцепить? – хентак к выбору относится с лёгким подозрением, разглядывая мерцающую неоновым розовым вывеску. – главное, не «что-то». – сухо выглядит гораздо оптимистичнее, оставляя друга позади и переступая черту входа. – что ж, я за тобой присмотрю. – хентак слегка качает головой, но всё же выдвигается следом. внутри душно. пахнет алкоголем и пóтом, а лёгкий сквозняк открытых вентиляций щекочет шею. сердце моментально включается в такт музыке, отбивая ритм по ноющим рёбрам. сухо, кажется, лет сто не бывал в подобных местах – не хватало времени, сил или денег. жизнь проходила мимо, летела даже, а дни, насыщенные патрулированиями и десятками, сотнями несчастных лиц, сливались в один серый поток с редкими, яркими волнами света – так густые тучи плывут по небу, напоминая о себе вспышками молний. сейчас же момент напоминает скорее блеск на конце радуги, едва кончился дождь. – «бронепоезд», пожалуйста. – сухо стучит пару раз по стойке, привлекая внимание миловидного бармена. – один состав. несколько близстоящих посетителей издают улюлюканье и заметно присвистывают, слыша название заказа. внимание клуба частично смещается к новенькому человеку у бара. хентак постепенно хочет скатиться под стойку, не желая быть опозоренным этим придурком – хоть они и пришли нажраться, но не настолько же быстро! сухо же лишь увлечённо наблюдает за тем, как различные алкогольные жидкости разливают по аккуратно стоящим в ряд стопкам в самом классическом варианте – вермут, сок, водка, сок, абсент, спрайт и пиво в качестве «головы», как сумасшедшая финалочка всего происходящего. стоит стеклянному горлышку бутылки уйти от высокого бокала, как толпа начинает скандировать, точно в один голос – «пей, пей, пей, пей!» – одна минута. – бармен отводит стрелку таймера на минуту вперёд и следит за готовностью самоубийцы – поехали! сухо остаётся лишь звонко присвистнуть, выпуская кислород прочь из лёгких. первый, второй, третий – алкоголь обжигает глотку, привыкнуть к этому можно едва ли, вкус апельсина оседает на языке приятной сладостью, а водка уже горит в желудке... глубокий вдох! голова кружится едва-едва от резких движений, но оно не страшно, страшнее сейчас позорно проиграть, не вытянув кислородной голодовки. четвёртый, пятый, шестой – освежающий томат, пожар в глотке и, наконец, газировка, рассыпающаяся сотней пузырьков о нëбо. сухо переводит дыхание, хватается за последний бокал так, будто от этого минимум зависит его честь – сам себе что-то придумал, а теперь страдай. короткая, мерзенькая трель таймера звучит ровно в тот момент, когда парень делает последний глоток – победа в этой игре с самим собой! толпа, вечно жаждущая зрелищ больше, чем хлеба, в момент ликует, будто произошло что-то действительно значимое, а не один неудачник решил надраться, не осознавая масштаб последствий на следующий день. сухо поддаётся общему настрою в момент, вскидывая руки к потолку. и в момент становится как-то душно, бросает в жар – сухо уверен, что краснеет, но точно не от стыда или смущения. толпа постепенно теряет интерес к происходящему, вновь расползаясь по помещению, точно крохотные муравьишки. сухо лишь теперь вдыхает полной грудью – запах секундной свободы. только вот что-то душит, и водолазка просто безумно мешает. сухо хватает всего две с половиной секунды, чтобы принять решение, стаскивая с себя надоевший элемент одежды – никогда не нравилась, если быть откровенным. перекидывает на спину, вяжет рукава на плечах, вновь надевает кепку, прячась за козырьком – видеть никого не хочет. музыка ласково обнимает, сотрясает сердце и уставшие кости басами. ей хочется поддаться, с ней хочется слиться. сухо выплывает на танцпол, точно рождён для него. мягкие движения корпусом, более резкие тазом, и вкупе всё оно гармонично, пусть и до смешного просто.