stay and don't be a stranger

В этом году очередной сезон Голодных игр совпал с назначением нового распорядителя игр — Отто Крейса. По этому поводу в Капитолии была организована грандиозная вечеринка: приглашены победители прошлых лет и важные люди, возглавляющие Первый и Второй дистрикты. Зал для приёмов утопал в золотых бликах и голографических бабочках, порхающих под потолком. Роскошь бросалась в глаза вместе с напускной веселостью и беззаботностью. Шампанское лилось рекой, и почти все обсуждали приближение дня жатвы, до которого оставалось несколько месяцев. Эффи Тринкет постоянно делали комплименты, говоря, что она напоминает экзотический цветок. Ей было приятно слышать столь лестное мнение о своём новом платье. Оно и в самом деле выглядело превосходно! Дизайн — по последней моде: яркий оттенок фуксии и лёгкие, струящиеся ткани, из которых пошит наряд, позволяли чувствовать себя невесомо при малейшем движении. Эффи больше всего нравилась корсетная часть платья, подчёркивающая талию, а от неё идеально расходились пышные юбки, напоминающие лепестки. Не обошлось, разумеется, без её любимых пайеток, которые переливались на свету, и рюш. Розовый парик тоже выглядел безупречно. Густые пряди были заколоты брошью и немного скрыты миниатюрной шляпкой на лентах. Эффи выглядела по‑весеннему свежо. Макияж тоже был подобран удачно: накладные длинные ресницы обильно подведены тушью и блестящие оттенки светло‑малинового на веках создавали эффектное сочетание. Эффи была достаточно заметна на фоне окружающих её гостей. Как обычно, она обменивалась приветствиями со знакомыми и успешно справлялась с предназначенной ей ролью эскорта. Ей необходимо было усиленно демонстрировать радость, сплетничать с коллегами и заодно расспрашивать сведения о новом распорядителе игр. В начале вечера она была полна энтузиазма, однако спустя несколько часов не могла скрыть усталости. Эффи улыбалась так сильно, что казалось, скоро зубы начнёт сводить. Она успела обмолвиться словом со многими людьми, но её глаза то и дело искали в толпе одного человека — постоянно пропадающего во время таких мероприятий и вечно пьяного. Хеймитч ещё ни разу не обходился без алкоголя на этих вечеринках, особенно в те моменты, когда с ним собирался переговорить Плутарх Хевенсби. Сегодня Хеймитч выглядел особенно отстранённым, угрюмым и безразличным ко всему. В поезде они практически не разговаривали, и Эффи была уверена, что он пропускал мимо ушей все её предложения. А когда они оказались в этом зале, Хеймитч быстро оставил её одну. Обычно Эбернети успешно помогал опустошать запасы спиртного его приятель — победитель из Одиннадцатого дистрикта, Рубака. Он не отличался манерами и болел тем же недугом, что и Хеймитч. Вместе им нравилось устраивать хаос, и Эффи никогда не нравилось становиться свидетельницей их безрассудного поведения. Про манеры она уже ничего не говорила, потому что это было бесполезной тратой времени. Эффи нашла Хеймитча в дальнем углу зала. Он поднялся с кресла и прислонился к мраморной колонне, расслабляя галстук. Рубака, видимо, ушёл, чтобы принести ещё алкоголя. Хеймитч сжимал полупустой бокал, и его взгляд был прикован к остатку янтарной жидкости. Он не видел ничего другого и никак не отреагировал на появление Эффи. Она заметила, что Хеймитч где‑то забыл свой чёрный пиджак, а его галстук теперь свободно болтался на шее, едва не падая на пол. Он явно успел перебрать с выпивкой, раз выглядел ещё более отрешённым и равнодушным ко всему происходящему, и совсем не раздражался из‑за прихода Эффи. Обычно он ворчал на неё, заявляя, что она портит всё веселье. — Хеймитч, я тебя искала целый час! — Эффи решила оповестить его о своём присутствии, но он так и не отреагировал. — Ты меня слышишь? Эффи взяла бокал Хеймитча и поставила его на небольшой столик неподалёку. Только после этого он медленно повернул голову, и его взгляд — затуманенный, но в то же время с проблеском интереса — скользнул по её наряду. Эффи поджала губы, устало потирая виски. Она прекрасно знала, что сейчас произойдёт. Он в очередной раз скажет, какой у капитолийцев ужасный вкус и что её платье — худшее из того, что он видел этим вечером. Эффи давно научилась игнорировать эти колкости, но иногда всё равно становилось немного обидно. — Эффи… Я скоро перестану тебя узнавать. Это платье слишком странно выглядит. — Хеймитч нахмурился. — Как яркое облако. Хеймитч дотронулся до её ладони, касаясь ткани рукава, и Эффи замерла, думая, что его стоит увести обратно в пентхаус. Капитолийцы вокруг смеялись и бурно обсуждали свои ожидания по случаю приближающегося сезона Голодных игр, нахваливая нового распорядителя и не замечая их маленькой драмы. Впрочем, это к лучшему. Эффи бы сейчас не хотелось встречаться со взглядами, полными сочувствия, и отвечать на самый задаваемый вопрос: почему она не пробовала поискать вакансии в других дистриктах, чтобы не позориться? — Ты как всегда невыносим, — нахмрилась Эффи, поправляя перчатку. — Зато честен, — Хеймитч шагнул ближе, пошатываясь. Запах виски и мяты окутал Эффи, вызывая резкий контраст с ее цветочными духами. — Ты слишком драматизируешь, принцесса. И не даёшь мне веселиться из‑за своих скучных правил, — он протянул руку, едва не коснувшись её лица, но тут же опустил ладонь, будто обжигаясь. — Неужели я тебя смутил? Или ты перетрудилась с румянами? И не только с румянами, но и с духами. Слишком приторно, Эффи. — Хеймитч, давай вернёмся в пентхаус, — Эффи проигнорировала его болтовню, закусив губу. — Завтра, точнее, с утра, тебе вместе с другими менторами придётся давать интервью, и ты должен появиться там вовремя! — Эффи, тебе обязательно напоминать об этом сейчас? — раздражённо пробормотал он. — Это входит в мои обязанности! — повысила голос Эффи. — Мы — команда, если ты не забыл! — Как уж тут забудешь, — хмыкнул Хеймитч. — Принцесса, не кричи так. Голова болит. — Всё, мы уходим, — решительно произнесла Эффи. — Тебе нужно выспаться и протрезветь, Хеймитч. — Очень скучный план, — парировал Хеймитч. — Но сначала я допью остаток виски, который ты конфисковала. Хеймитч прошёл мимо Эффи к столику, куда пару минут назад она поставила недопитый бокал, и залпом опустошил его. Горло обожгло, а в голове неприятно загудело, после чего возникло неприятное жжение в желудке. Но для Хеймитча это было привычным состоянием. Он не хотел ни о чём думать сегодня. У него есть в запасе ещё несколько месяцев, прежде чем он снова сполна почувствует себя никчёмным ментором, от которого ничего не зависит. А потом Эффи будет, как сейчас, продолжать действовать ему на нервы своей воодушевляющей болтовнёй, а он — всеми силами стремиться не привязываться к паре трибутов из Двенадцатого дистрикта. — Ну, что, куколка, всё ещё собираешься проводить меня? — усмехнулся Хеймитч. — Или сама предпочитаешь остаться на вечеринке и переговорить со своими друзьями? Они наверняка в восторге от твоего нелепого платья? Эффи прикусила губу. В очередной раз за вечер ей придётся наносить новый слой розового блеска на губы — и всё по вине Хеймитча. Ей больше всего не нравилось именно это обращение. Казалось бы, ничего особенного, но Эффи не могла избавиться от мысли, что она и впрямь искусственная кукла, с детства обученная прятать чувства за улыбками и делать вид, что всё в порядке. Эффи знала: Хеймитч на самом деле так не думал и специально отталкивал её. Но иногда он был слишком резок. — Пошли уже, — её голос дрогнул. — Прежде чем ты скажешь то, о чём… — О чём стану жалеть завтра? — закончил за неё Хеймитч, перебивая и внезапно поправляя её шляпку. — Будь я трезв, я бы сказал, что твои шляпки сводят меня с ума… Зачем тебе понадобилась эта чёртова шляпка? Эффи вздохнула, беря его под руку, как непослушного мальчишку, и они вместе не спеша стали обходить толпу. — Тебе, определённо, стоит лечь спать, — продолжила Эффи. — И никогда впредь не задавай мне таких глупых вопросов! Шляпка — часть моего сегодняшнего образа! Хеймитч ничего не ответил. Он ничего не смыслил в капитолийской моде и большинство платьев и аксессуаров Эффи ему не нравились. Он не понимал, зачем нужно было прятаться за париками и тонной штукатурки, которую она наносила на лицо. Но, когда они вышли в коридор, освещенный слабым светом, его рука ненадолго сжала ее плечо. Тепло ладони Хеймитча чувствовалось сквозь шелк и означало почти что молчаливое «спасибо», которое завтра обернется очередной колкой фразой. А для сегодняшнего вечера этого было вполне достаточно. Лифт, в котором они оказались, напоминал одно большое зеркало. Он отражал их силуэты со всех сторон. Эффи воспользовалась возможностью, нанося слой блеска на губы, а Хеймитч опирался рукой на стену. Они больше не говорили, слушая жужжание механизма, поднимающего их на двенадцатый этаж. Эффи держалась за холодный поручень. Хеймитч стоял в полушаге от неё, его плечо почти касалось её спины. Запах перегара смешивался с её духами — далеко не лучшее сочетание, которое давно стало привычным для них обоих. — Хеймитч, ты потерял теперь ещё и галстук, — заметила Эффи, наблюдая, как он медленно повернулся к ней. — Ну, не все стремятся быть такими совершенными, — Хеймитч хрипло рассмеялся. — Правда, ты переборщила с розовым цветом. Снова. — Это не розовый, а фуксия, — поправила Эффи. — Это разные оттенки, вообще‑то. — Не замечаю никакой разницы, принцесса, — Хеймитч пожал плечами. Лифт дрогнул, замедляя ход. Эффи потянулась к панели, будто проверяя, тот ли этаж она выбрала, а кнопка уже загорелась, оповещая о скором прибытии. Его пальцы вдруг обхватили её запястье, гладя по ладони сквозь ткань перчатки. — Принцесса, — Хеймитч посмотрел на неё. — Мне жаль… — он махнул свободной рукой, словно подбирая нужные слова, — что всё опять повторяется. Эффи не ответила, но не отдёрнула руку, позволяя его пальцам крепко сжимать её. — Иногда мне кажется, — призналась Эффи, не узнавая свой голос, — что ты меня ненавидишь. Лифт остановился, и двери наконец-то открывались. Однако они не двигались с места. — Ненавижу тебя? — переспросил Хеймитч, и его дыхание обожгло её губы. — Я не могу. Даже если бы очень хотел.

***

Большие часы пробили полночь. Из большого окна виднелась чернеющая полоска неба и мигающие огни Капитолия. Они так и не разошлись по комнатам, продолжая стоять друг напротив друга в коридоре. Эффи ждала, что Хеймитч уйдёт первым, но он не двигался с места. — Эффи… — Хеймитч позвал её, и губы растянулись в ухмылке. — Тебе это не надоело? Она была напряжена, как струна, и сжимала в руках сумочку, которая по форме тоже напоминала цветок. — О чём ты, Хеймитч? — уточнила Эффи. — О тебе, — Хеймитч подошёл ближе, нависая над ней; от него всё ещё пахло виски. — Ты всё время такая… безупречная. Так идеально собранная. — Он осторожно провёл пальцами по прядям светлых волос, которые выбились из‑под ярко‑розового парика. — Для чего весь этот маскарад? — Это в тебе алкоголь говорит, — пробормотала Эффи, пытаясь отступить, но спина упёрлась в стену. — Завтра ты… — Алкоголь тут ни при чём, — перебил Хеймитч, почти касаясь губами её виска. — Я и трезвый думаю то же самое. Она сжала губы, не зная, что ответить на такую откровенность, в которой совсем не звучало колкости и обидных фраз. — Хеймитч… Ты... — слова так и застряли в горле. — Ты красивая, когда злишься, принцесса, — выдохнул он, чуть склонив голову; глаза светились озорством и чем‑то незнакомым. — Но без всего этого — без золотых ресниц, без дурацких платьев и париков… ты мне нравишься больше. — Ты не знаешь, что говоришь, Хеймитч… — прошептала Эффи, но пальцы всё же легли ему на грудь, сквозь ткань жилетки почувствовав тепло. Хеймитч хрипло рассмеялся. — Эй, — мягко сказал он, обхватывая её запястья ладонями, склонившись совсем близко. — Ты же собиралась уйти? Если останешься… я не буду притворяться, что не хочу тебя поцеловать. Она закрыла глаза на секунду — и этого оказалось достаточно для того, чтобы его ладони обвили её талию и она почувствовала, как он оставил дразнящий поцелуй на её шее. Обманный манёвр, чтобы в следующую секунду её пышный парик благополучно оказался на полу, мерцая ярко‑розовым свечением. А её светлые локоны, собранные в небрежный пучок, быстро оказались распущены и заструились по спине. — Ты сумасшедший, Хеймитч, — Эффи обняла его за плечи. — Может, — протянул он, одновременно припав к её губам и играючи пропуская через пальцы мягкие золотистые пряди. — Но тебе же это нравится, Эффи? С ним бесполезно разговаривать. Эффи больше не собиралась спорить с Хеймитчем. У неё и не получилось бы действовать иначе, ведь его губы сильнее накрыли её. Поцелуй стал долгим и терпким, тянущимся — как будто они стремились замедлить время и утонуть в спектре ощущений, которые так резко обострились. Её руки обвили его шею, пальцы запутались в волосах. Стена за спиной больше не казалась холодной — всё из‑за его рук, по‑хозяйски перемещавшихся по её талии, горячего дыхания, обжигавшего губы и область шеи, заставляя её стонать. Было неприлично жарко. Эффи должна была первой опомниться, вспомнить об остатках здравого смысла и отстраниться. Завтра — важный день. Ей нужно уйти, сделать какое‑нибудь замечание, но пальцы предательски сжали ткань жилетки и расстегнули несколько пуговиц. — Что мы делаем? — хрипло выдохнула она, стараясь унять бешеное сердцебиение. — Уже слишком поздно спрашивать о таком, принцесса, — пробормотал он, чуть прикасаясь лбом к её виску. Хеймитч углубил поцелуй. Эффи закрыла глаза и шагнула ближе, прижимаясь к нему всем телом, растворяясь в этом мгновении. Его пальцы скользнули по шёлковому рукаву её платья, цепляясь за тонкую ткань, а затем легли на спину, продвигаясь выше — туда, где находилась застёжка. Эффи чуть вздрогнула, когда он чуть сильнее сжал её в объятиях. Они не переставали целоваться. В касаниях появилась ненасытная жадность и жажда чего‑то большего. Одежда мешала и раздражала, и когда от неё не осталось ни следа, только соприкосновение кожи к коже принесло долгожданную эйфорию. Эффи успела выпить всего пару бокалов шампанского за весь вечер, но сейчас ей казалось, что она намного пьянее, чем Хеймитч. Её руки скользнули ему в волосы, пальцы переплелись в светлых прядях. Его губы стали требовательнее: мягкие покусывания сменялись напористыми движениями, когда его язык вторгся в её приоткрытый рот. Словно он хотел запомнить её вкус. Она почувствовала, как тело пронзило дрожью. Они оторвались друг от друга лишь на миг, прерывисто дыша. Их лбы соприкасались. Хеймитч ласково провёл пальцами по её скуле. — У нас тут своя вечеринка, да, Эффи? — он усмехнулся, глядя на нее потемневшим из-за похоти взглядом и подхватывая под бедра. Эффи попыталась что‑то сказать, но Хеймитч снова атаковал её губы, вовлекая в очередной поцелуй. Всё вокруг резко уменьшилось и стало таким незначительным. Где‑то далеко остались шум толпы, запах табака и тусклый свет коридорных ламп.

***

— Завтра мы об этом не вспомним, да, принцесса? — глядя на нее сверху-вниз, спросил Хеймитч, подбирая свою рубашку. — Не вспомним, — подтвердила Эффи, поправляя подол платья. Хеймитч ушел первым, и только после этого Эффи вернулась в свою комнату, стараясь не думать о произошедшем между ними. Достаточно на сегодня полуночных откровений и пьяных признаний, жар от которых до сих пор пронзал все тело, заставляя гореть.