stay and don't be a stranger

Хеймитч Эбернети ненавидел столицу. Он не переваривал этот город за его неоновые вывески, за слишком быстрые машины, чересчур громкий смех прохожих и зеркальные витрины, в которых отражалась чужая жизнь — блестящая, как фольга, и точно такая же пустая. Хеймитч приехал сюда всего на сутки: его хороший друг, Рубака, попросил о помощи с грузоперевозками. Напарник Рубаки заболел, срочно понадобился второй водитель, и Хеймитч согласился. Обстоятельства, в общем‑то, складывались весьма удачно, ведь он давно собирался выбраться в столицу, да всё откладывал. Всё‑таки нужно было присмотреть новый инвентарь для спортивного центра, в котором Эбернети работал, заодно сделав заявку в магазине. Раньше он ездил сюда, принимая участие в чемпионате по боксу, но его карьера не сложилась из‑за полученной травмы. Наверное, по этой причине Хеймитч и не любил подолгу бывать здесь: слишком много неприятных воспоминаний вместе со шлейфом несбыточных надежд тянулись следом. Конечно, сегодня пришлось бы задержаться в городе. Но это не являлось большой проблемой. Рубака знал много хороших баров, только после их посещения нужно было не проспать первый утренний поезд. Вот только первый пункт столь идеального плана пришлось пересмотреть, потому что у Рубаки появились другие дела, и приятель вынужден вместо предполагаемых пары дней задержаться на целую неделю и срочно заняться их решением. Всё в этом большом городе менялось так быстро, что Хеймитч, бродя по улицам, не узнавал многие новые высотки и торговые центры. Ещё, как назло, тормозил интернет, и не получалось свериться с картой. Впрочем, надобность в этом быстро пропала, когда его взгляд привлекла вывеска с пафосным названием «Капитолийская ночь». Об этом месте он раньше не слышал. Недолго думая, Хеймитч решил заглянуть внутрь. Глазам сразу же стало непривычно, ибо всё здесь утопало в алом неоне. В помещении господствовал полумрак, запах алкоголя смешивался с терпким табаком. Кругом было слишком много блеска, музыки, и не обошлось без толпы зевак, сквозь которую пришлось пробираться. Они все столпились у сцены, которую скрывали их спины. Хеймитч еле добрался до барной стойки, не ожидая, что столь короткий путь превратится в настоящий квест. Он не особо вписывался в атмосферу показного и праздного веселья, что здесь господствовала. Но в то же время был не прочь отдохнуть, заказав себе стакан виски. «Капитолийская ночь» казалась такой необычной и, стоило признать, немного интригующей. Но больше всего Хеймитч надеялся, что алкоголь оправдает себя, потому что окружение действовало на нервы. — Следующая на сцене — Баттерфляй, — донёсся до него голос ведущего, вырывая из потока размышлений. Он звучал крайне волнительно. — Вы этого ждали так же, как я? Бабочка? О ком он? Хеймитч обернулся, держа в руке бокал с виски. Толпа немного расступилась, ибо некоторые болваны соизволили занять места за столиками. Свет в зале потускнел, гул голосов схлынул, как отступившая после шторма волна. Заиграла музыка — низкий, обволакивающий бит, в котором проскальзывали знойные ноты, как на пляжах летом. На сцене появился красный свет, исходящий от прожектора и освещающий центр. Именно в этот момент из тени появилась девушка. Её розовые волосы были уложены в пышные волны, а губы, на которые был нанесён слой вишнёвой помады, манили и сверкали. Корсет цвета расплавленного золота, с глубоким вырезом, подчёркивал тонкую талию, короткая юбка, украшенная многочисленными стразами с пайетками, открывала вид на кружевные чулки на повязках, и дополняла образ прозрачная накидка, которая стекала с плеч, как тонкая шаль. Каждый её шаг был пластичным и подстраивался под музыку. Туфли на высоких каблуках делали её красивые стройные ноги ещё длиннее, но взгляд невольно норовил остановиться на округлых бёдрах. Она двигалась так, будто ступала не по сцене, а по чужим порочным фантазиям. Эта Бабочка, определённо, умела привлекать к себе внимание и устанавливать свои правила. Все смотрели на неё, не прерываясь на болтовню и другие занятия, а кто‑то без зазрения совести свистел. Хеймитч хрипло рассмеялся. Вот так предполагаемый бар оказался стрип‑клубом. Занятно вышло! Называется, удачно он решил удовлетворить своё любопытство в поисках хорошего местечка, в котором можно пропустить по стаканчику. Девушка, определённо, была эффектна. Но Хеймитч не до конца понимал, что именно его зацепило: то ли то, как она шла — с улыбкой, будто знала каждого в зале; то ли то, как в её глазах сквозило что‑то далёкое, как будто она не здесь вовсе, а в другом месте. Да и за покачиванием бёдер невозможно было не наблюдать, юбка — особенно такая неприлично короткая — мешала. Так и хотелось снять её с неё. Бабочка была очень пластична. Будто её тело было музыкальным инструментом, готовым сыграть будоражащую симфонию, которая свела бы всех с ума. И он не был бы исключением из этого правила, которое она установила для всех собравшихся в зале мужчин. Бабочка медленно стянула перчатку с правой руки, провела ею по шее, потом — едва задела стойку с микрофоном, подогревая интерес публики, которая слопала наживку и затаила дыхание. — Здравствуйте! Здравствуйте! Вы хотите увидеть шоу? — обратилась она к залу. — Почему тогда я не слышу ваших аплодисментов? Потом Бабочка замедлилась, как будто специально, и в какой‑то момент Хеймитчу показалось, что он сумел поймать взгляд её голубых глаз, эффектность которых подчёркивал яркий макияж. Она подошла к краю сцены, опустилась на одно колено, скользнула пальцами по ленте на шее. На лице появилась приторно‑нежная улыбка, когда она развернулась, накинула руку на шест, выгнулась, как кошка, после чего приподнялась на носки — и сбросила накидку. Глянец кожи, свет, скользящий по ключицам — всё это вызвало бурную реакцию у зрителей. Воздух в зале наэлектризовался от столь восхитительного зрелища. Бабочка обвила шест рукой. Скользнула по нему ладонью, провела пальцами, будто это был не металл вовсе, а крайне чувствительная кожа одного из её любовников. Она откинула голову, розовые волосы рассыпались по спине. Её грудь порывисто вздымалась и опускалась. Бабочка шагнула вперёд и прижалась своим изящным телом к шесту. Она повернулась спиной и, глядя на зрителей через плечо, начала сползать вниз — её спина идеально выгибалась дугой. После чего последовал подъём. Она обхватила шест ногами и легко, будто вспорхнула крыльями, поднялась. После чего одна рука отпустила опору, и она повисла в воздухе. Изящные движения, лучи от прожектора, скользящие и освещающие каждый участок её обнажённой кожи, заставляли проверить на прочность собственную выдержку. В клубе стало слишком жарко. На полу Бабочка опустилась на колени, руки потянулись вверх, снова по шесту. В её движениях определённо было что‑то кошачье. Игривое, но гордое. Она вращалась вокруг шеста, подстраиваясь под ритм музыки. Соблазнительный танец продолжался. Её рука скользнула по шее, затем плавно к груди и животу, оказалась на бёдрах, дразня, проводя по чулкам. Она умело играла с фантазиями собравшихся, создавая иллюзию того, что сейчас спустится со сцены и позволит заключить себя в объятия. Она знала цену ожидания. Ей аплодировали, а бармен даже пропустил несколько заказов, с плохо скрываемым вожделением глядя на Бабочку, порхавшую на сцене. В какой‑то момент она прижалась к шесту лбом, снова обвила его бёдрами и закружилась. Наблюдать за её движениями и идеальными изгибами тела становилось невыносимо. Хеймитчу пришлось повторить заказ. Пальцы сжимали бокал, и во рту всё предательски пересохло. Но он не мог сделать ни глотка, продолжая столь пленительную пытку. Бабочка закрутилась в последний раз, после чего шагнула к залу и остановилась у самого края сцены. Музыка стихла, зазвучал финальный аккорд. Публика взорвалась аплодисментами, а Хеймитч так и остался сидеть, словно в оцепенении. В голове шумело. Он чувствовал себя так, будто его обожгло огнём. Бабочка очаровательно улыбнулась, делая изящный поклон, а потом исчезла за занавесом. Только после этого Хеймитч залпом выпил свой алкоголь, замечая, что с лица так и не пропала дурацкая ухмылка.

***

Прошло полчаса, но Хеймитч так и не покинул клуб, успев увидеть ещё несколько выступлений. Бабочка снова блистала на сцене вместе с другими девушками. И в какой‑то момент, когда Хеймитч расположился у одного из свободных столов, их взгляды снова встретились. Он усмехнулся, отсалютовав ей бокалом, и Бабочка вопросительно вскинула брови вверх и даже посмотрела в его сторону ещё несколько раз. В её сияющих голубых глазах он поймал проблеск искреннего удивления, но быстро забыл об этом. До закрытия клуба оставалось около пятнадцати минут, когда Хеймитч собрался уходить, но на выходе столкнулся с кем‑то, кто стремительно забежал в помещение со стороны чёрного хода. Девушка едва не упала, и ему пришлось придержать её за плечи. Но, когда она отстранилась от него, Хеймитч едва не поверил тому, что видел, а ведь зрение его раньше никогда не подводило. К тому же, несмотря на выпитый виски, он чувствовал себя почти трезвым. Всё‑таки не смыслили в столице в крепких напитках. Однако перед ним действительно стояла та самая Бабочка, а не плод его воображения. Без сценического макияжа и всех своих блёсток — в светло‑синих джинсах и зелёном джемпере, со светлыми волосами, собранными в небрежный пучок, и лазурными глазами, из которых исчезла вся театральность. Остались лишь усталость и, пожалуй, лёгкое удивление. — Это ты… — она нисколько не растерялась, заправляя светлую прядь за ухо. — А я тебя ждала! — Хочешь сказать, принцесса, что из всех зрителей запомнила только меня? — Хеймитч усмехнулся, отмечая, что без макияжа Бабочка нравилась ему гораздо больше — Ты смотрел чересчур насмешливо, — парировала она. — Это непривычно. — А ты привыкла к всеобщему преклонению, Бабочка? — беседа приобретала крайне неожиданный поворот. Она замолчала, будто не зная, что ему ответить. Или успела пожалеть о том, что вообще ввязалась в эту ненужную беседу. Впрочем, Хеймитч и сам не видел во всём этом смысла. Они сейчас разойдутся, и на следующий день не вспомнят друг друга. Хотя нет, если он где‑то ещё раз увидит её длинные ноги в чулках, определённо, всплывёт воспоминание об этом вечере. Бабочка вдруг как‑то странно оглянулась, будто за ней кто‑то следил. Только сейчас Хеймитч заметил, что выглядела она довольно‑таки нервно. — А ты хочешь узнать ответ на этот вопрос? — Бабочка чуть склонила голову, глядя на него долгим взглядом. — Если подождёшь несколько минут у входа, то у тебя появится такой шанс. Она флиртовала? Серьёзно? Хеймитч вопросительно вскинул брови вверх, но не успел ничего ответить. Бабочка быстро скрылась за соседней дверью, оставив за собой шлейф жасминового аромата. Своим предложением она застала Хеймитча врасплох, и, разумеется, он решил дождаться её, чтобы выяснить, что за дурацкую шутку затеяла эта блондинка

***

Бабочка не обманула и, как ни странно, появилась без опозданий. Она на ходу застегнула розовое пальто, держа в руках миниатюрный клатч. Свет от фонарей освещал нежные черты лица, которые в самом деле без вычурного макияжа смотрелись ещё красивее. Но Хеймитч упорно отгонял эти мысли. Для чего она назначила ему, абсолютно незнакомому зрителю из зала, встречу? В голове сразу же щёлкнула шальная мысль. Может, детка баловалась запрещёнными веществами и с кем‑то его спутала? Или выпила лишнего, на радостях отмечая очередное успешное выступление? Однако выглядела Бабочка вполне себе трезво. Глядя на неё сейчас, и не скажешь, что всего полчаса назад она умело крутилась у шеста в откровенном наряде, ослепительно улыбалась, демонстрируя, как ей нравятся все сальные взгляды, обращённые в её сторону. — Я знаю, как это выглядит со стороны, ты, наверное, решил, что я ненормальная, — сразу же обрушилась на него словесной тирадой Бабочка. — Мне просто… Нужно, чтобы за мной не увязался наш бармен. Он не понимает отказов, а я соврала, что сегодня придёт мой парень, и ты удачно попал под выдуманное описание… — Так, стоп. Принцесса, давай помедленнее, — остановил её Хеймитч, осмысляя поступившую информацию. Выпитый виски немного тормозил процесс. — Ты что, решила пошутить? — Нет! Мне самой неловко, что так вышло! — возразила Бабочка, нервно вцепившись в свой клатч. — Не получилось ничего лучше придумать. — И ты решила, что предложить незнакомцу подождать тебя после твоих танцев у шеста — хороший план? — Хеймитч усмехнулся. — Не улавливаю логики. Вдруг я такой же настойчивый, как твой горе‑ухажёр, и не принимаю отказов. — Ну… Пожалуй, ты прав, в этом нет никакого смысла, — она прикусила губу. — Но у меня возникло чувство, что я могу тебе доверять. Это странно, знаю. Но нельзя же видеть во всех только плохое… Позитивный взгляд… — У тебя блестящая логика, принцесса! — Хеймитч рассмеялся, перебив её. — Сумасшествие какое‑то. — Эй, не называй меня принцессой! — вдруг возмутилась она. — И не перебивай! Это невежливо. — Как скажешь, Бабочка, — снисходительно кивнул Хеймитч и снова усмехнулся, замечая, как она нахмурилась. Рассерженной она казалась ещё краше. — Меня зовут Эффи, не надо обращаться ко мне, используя сценический псевдоним, — заявила она. — А тебя? — Хеймитч, — представился он. — Все нормальные люди с этого и начинают беседу. Как ни странно, Эффи с ним согласилась, вновь что‑то говоря про важность хороших манер. Всё‑таки она была… Чересчур необычной для стриптизёрши. Не то чтобы у Хеймитча было много знакомых девушек, которые работали в этой сфере, но, видя Эффи на сцене, у него сложилось несколько иное представление о её характере и поведении. Не говоря уже про то, как она предлагала ему подождать её после завершения рабочей сцены… — Я тебя раньше не видела в клубе, — неожиданно заметила Эффи. — Я в столице проездом, — пояснил Хеймитч. — Нужно было где‑то убить время. Они сами не заметили, как продолжили идти по улице. Эффи несколько раз останавливалась, сетуя на неудобные туфли. Сейчас она казалась притягательно хрупкой. Хеймитч поймал себя на том, что бесцеремонно наблюдал за тем, как она снова убрала прядь волос за ухо, иногда смешно морщила нос и периодически всё‑таки нервно оборачивалась. Тот бармен явно был крайне неприятным типом, раз она никак не могла отвлечься от мыслей о возможном преследовании. — Чем занимаешься, помимо этого? — поинтересовался Хеймитч. Вопрос был довольно‑таки личным, и она не обязана была отвечать. Однако он всё не мог перестать думать о том, какой разной Эффи была при личном общении и на сцене. — Я учусь на дизайнера, — поделилась Эффи и не сделала ему ни единого замечания. — Но у моей семьи много долгов. Надо как‑то оплачивать учёбу, жильё и всё остальное. А ты? — Когда‑то был боксёром, — ответил Хеймитч. — Но не сложилось. Теперь работаю с подростками в спортивном центре, тренирую их. Эффи тихо рассмеялась. — Ты похож на человека, который терпеть не может подростков, — она вдруг улыбнулась. — Так и есть, они порою очень раздражают, — пожал плечами он. — Но кто‑то должен этим заниматься.

***

Ночные улицы столицы напоминали настоящее сумасшествие. Число прохожих увеличивалось, и Эффи взяла на себя роль экскурсовода, решив, что Хеймитчу полезно немного познакомиться с городом. Для них двоих это было самое странное знакомство за всю жизнь, но в то же время не возникало никакой неловкости. Наоборот, трудно было игнорировать некое притяжение, когда их руки иногда соприкасались или он придержал её за талию, когда она чуть не поскользнулась на своих дурацких каблуках. Хеймитч не удержался от колкого комментария, замечая, что такими темпами Эффи скоро что‑нибудь себе сломает, а она, как ни в чём не бывало, заявила, что красота требует жертв. Самое часто повторяемое девчачье клише из её уст звучало чересчур провокационно. — Извини, что втянула тебя в это всё, Хеймитч, — сказала Эффи, виновато улыбаясь. — Тебе, наверное, надо уже быть в гостинице, раз ты завтра уезжаешь, а тут влезла я со своим планом и затянувшейся прогулкой. — Расслабься, принцесса, — Хеймитч придержал её за локоть, когда заметил, что снова каблуки туфель заскользили. — Я не планировал заселяться в гостиницу ради одного дня. — Подожди. Но разве так можно? — возмутилась Эффи. — Тебе же надо где‑то переночевать! — А тебе разве есть до этого дело? — Хеймитч усмехнулся. — Эффи, ты знаешь меня всего пару часов. С чего вдруг такая забота? Эффи всплеснула руками, а потом посмотрела на него с таким видом, будто в её голове возникла гениальная идея. — Раз уж ты помог поддержать мою ложь, мой прямой долг — сделать ответную услугу, Хеймитч! — с энтузиазмом произнесла Эффи. — Моя младшая сестра как раз осталась на девичник у подруги. Это очень удачное совпадение. — Серьёзно? Эффи, где твой здравый смысл? — парировал Хеймитч, не замечая, как их разговор плавно перерос в спор. Поведение Эффи не поддавалось никакому логическому объяснению. Хеймитч всё‑таки не до конца понимал, чем она руководствовалась, предлагая ему остаться у неё, но её, видимо, нисколько не волновало его мнение на этот счёт.

***

Эффи открыла дверь в свою маленькую квартиру на верхнем этаже не самого большого жилого комплекса. Наверное, Хеймитч считал её сумасшедшей. Раньше она никогда бы не поступила так, как сейчас, думая о приличиях. Но после устройства на работу в стрип‑клуб о прежней жизни пришлось забыть. К тому же Эффи правда хотелось отблагодарить Хеймитча за помощь. Она чувствовала себя крайне неловко, когда решилась заговорить с ним в клубе, а потом несла полную ерунду, пытаясь оправдаться. Но Сато не понимал её отказов, и у неё не осталось другого выхода. Повезло, что Хеймитч согласился подыграть ей. Она почему‑то сразу поняла, что он не причинит ей вреда. Какое‑то странное чувство спокойствия возникало, когда они вместе гуляли по ночным улицам и говорили о каких‑то пустяках. Не отталкивали даже колкие фразы и сарказм. Наоборот, что‑то в нём располагало к себе. Эффи было приятно поговорить с кем‑то, кто не осуждал её работу и с кем не приходилось притворяться. — Заходи, — сказала Эффи, заметив, что Хеймитч продолжал стоять у двери. — Добро пожаловать в мой скромный обитель и чувствуй себя, как дома! Эффи сразу же разожгла свет в гостиной. Здесь было уютно, но царил лёгкий беспорядок: стопка книг стояла на подоконнике, несколько платьев лежало на кресле, а стол занимала кружка с кистями и незавершённый эскиз с разными фасонами одежды. Выходит, Эффи не соврала ему про дизайн. Но сути дела это не меняло. Хеймитч успел пожалеть, что всё‑таки согласился заночевать у неё. Потому что, когда Эффи сняла пальто, оставшись в джемпере и джинсах, он вспомнил о её выступлении в клубе и шикарных ногах в кружевных чулках. Грязные мысли так и норовили залезть к нему в голову, как пару часов назад, и вызывали напряжение. — Слушай, лучше я уйду, — пробормотал он, глядя на неё. — Это идея была обречена на провал с самого начала. — Почему? — спросила Эффи. — Ты можешь лечь в гостиной, я же сто раз говорила, что ты никому не будешь мешать. — Ты правда считаешь, что я смогу спокойно лечь и уснуть, принцесса? — Хеймитч насмешливо вскинул бровь вверх. — После твоего выступления в клубе это будет сделать крайне тяжело. — Хм, выходит, тебе понравилось, Хеймитч? — Эффи лукаво улыбнулась. — Сомневаешься в этом? — спросил Хеймитч, не отводя от неё взгляда. — Уверена, — Эффи коснулась его щеки ладонью — осторожно, словно желала убедиться, что всё происходило по‑настоящему. — И ты мне тоже понравился. Люблю высоких блондинов. На секунду он закрыл глаза, просто позволяя себе почувствовать столь невинное касание. Пальцы оказались очень нежными и тёплыми, и ему захотелось, чтобы они скользили не только по его лицу. Столь дразнящая фантазия стала последней каплей. Хеймитч наклонился, впиваясь в её губы и вжимая в себя, закидывая её ногу к себе на поясницу. Эффи его не оттолкнула, а приоткрыла рот, позволяя проскользнуть внутрь и дразня дотрагиваться до кончика языка, сплетаясь с ним. Касания становились всё смелее и нетерпеливее, и оба почувствовали, что хотели одного и того же. Эффи не могла сопротивляться естественному желанию почувствовать, как его ладони и губы будут оставлять следы на её обнажённой коже, а Хеймитч, не теряя времени, стянул с неё джемпер, склонившись к шее, начал посасывать особо чувствительный участок. Было чертовски хорошо. Внизу живота всё изнывало. Она так хотела почувствовать его внутри себя, что стала нетерпеливо тереться бёдрами об него и вскрикнула, когда он прикусил ей мочку уха, будто мстя за её игривые действия. Эффи почти смеялась сквозь поцелуй, когда Хеймитч, подхватив её на руки, едва не задел кресло. Они переместились на диван, и теперь уже Эффи ловко расправлялась с рубашкой Хеймитча, заодно расстёгивая ремень на брюках. Он тихо ругался себе под нос, когда она, взъерошив ему волосы, оседлала его бёдра, вовлекая в поцелуй и дразня, гладя мышцы пресса. Ладони Хеймитча выводили узоры на её спине, задевая застёжку бюстгальтера, и она чувствовала, что он был возбуждён не меньше её, когда его пальцы избавляли её от белья и нарочито медленно касались между ног. Стоны сдерживать больше не получалось. Особенно после того, как он подмял её под себя и резко вошёл, заставляя крепко ухватиться за плечи. — Ты красивая, принцесса, — шептал он ей между поцелуями, пока она произносила его имя, медленно сгорая от нахлынувшей страсти. За окном город всё ещё шумел, а здесь, в комнате, они изводили друг друга ласками. Соприкосновение кожи к коже, стоны и долгие поцелуи, без которых больше невозможно было существовать, испытывая потребность в бесконечных объятиях, затянулись. Так, будто они вдвоём изголодались по плотским утехам, близости и столь острым ощущениям… Или это было попыткой сбежать от одиночества, которое они испытывали. Ночь была долгой. Пока сон не подкрался к ним, Эффи прятала лицо у него на плече, а Хеймитч водил ладонью по её спине, словно запоминая каждую линию.

***

Эффи проснулась от запаха кофе. Она на секунду забыла, где находилась. В теле ощущалась приятная усталость, и ей было так хорошо. Мягкий свет сочился в комнату сквозь занавески, тихое гудение чайника раздавалось с кухни, и кто‑то насвистывал незамысловатую мелодию себе под нос. Эффи быстро накинула халат и поспешила на кухню, сразу вспомнив события прошедшей ночи, когда увидела Хеймитча в расстёгнутой рубашке и брюках. Он возился с двумя кружками, и она едва не засмеялась, заметив, какие у него взъерошенные волосы. — Доброе утро! — сказала Эффи, целуя его в скулу. — А я думала, что ты сбежишь, не попрощавшись. — А как же твоё хорошее мнение о незнакомцах, принцесса? — Хеймитч повернулся к ней. Эффи покачала головой, садясь на стул и наблюдая за его уверенными движениями. Её бывшие ухажёры и те, с кем у неё возникали такие же мимолётные интрижки, обычно не стремились с утра что‑либо организовать к завтраку. Оттого утро воспринималось столь необычно. По‑домашнему уютно, что ли… Так странно было осознавать всё это. Хеймитч уезжал сегодня, и они, скорее всего, больше никогда не увидятся. Но Эффи, определённо, не жалела о проведённой ночи. Она стала одной из лучших за последнее время. — Ты заказал билет, да? — поинтересовалась Эффи, глядя в окно. — Да, — кивнул Хеймитч. — Но для начала неплохо выпить кофе, раз у тебя нет напитков покрепче. Прощались они без лишних слов. Хеймитч, чтобы не опоздать на поезд, вызвал такси, а Эффи спустилась с ним во двор, дожидаясь приезда машины. Наверное, стоило обменяться номерами телефонов, но никто из них не видел в этом смысла. Общение на расстоянии вряд ли долго протянуло бы, да их и не связывало ничего. Спонтанное знакомство и последующий за ним секс на одну ночь явно не служили началом длительных отношений. Незачем усложнять и портить приятные воспоминания. — Больше не придумывай таких странных планов, — попросил её Хеймитч, обнимая. — Идёт? — Ладно, не буду, — Эффи кивнула. — Береги себя, Хеймитч.

***

Год спустя.

Хеймитч спешил по улице, опаздывая на занятие с детьми в спортивном центре. День начался крайне неудачно, когда его затопили соседи, и теперь, разобравшись с этой проблемой, он надеялся благополучно добраться до работы. Но, видимо, не судьба. Светофоры плохо работали, а машины не собирались пропускать прохожих. Он пытался найти место, где можно было быстро перейти, и увидел, как в углу улицы девушка выронила сумочку. По тротуару рассыпались многочисленные вещи. Как только они помещались в такой миниатюрной сумке, которая почему‑то показалась пристально знакомой и напомнила Хеймитчу об одном интересном знакомстве, которое произошло в прошлом году в столице. Хеймитч не то чтобы был джентльменом до мозга костей, но решил помочь незнакомке. Он опустился, собирая мелкие баночки. — Спасибо большое! — раздался звонкий голос. — Так неловко… Ой… Эта встреча была невозможной, но она всё‑таки состоялась. Перед ним стояла Эффи. Светлые волосы стали чуть длиннее, на щеках играл румянец, а губы были приоткрыты от удивления. Она поправила фиолетовый шарф. Хеймитч смотрел на неё и вспомнил о том, как время от времени сетовал, что не удосужился спросить её номер. И вот, когда он наконец смирился со своей оплошностью, она снова спонтанно появилась в его жизни. Очередной счастливый случай? — Эффи, — ухмылка невольно расползлась по лицу. — Ну надо же. Ты здесь. — Не ожидала, что пройдёт год, и ты снова поможешь мне, — Эффи тоже улыбнулась. — Видимо, это кто‑то подстроил, — хмыкнул он, вставая и протягивая ей тюбик блеска. — Так ты тут живёшь? — поинтересовалась Эффи. — Живу, — Хеймитч кивнул. — А ты? — Я… приехала на выставку, — ответила Эффи. — Я же говорила, что учусь на дизайнера. Нас распределили для участия в выставке в разных городах. И мне достался именно этот. Они встретились спустя год и снова разговаривали. Осознание этого всё ещё не укладывалось в голове. — Знаешь, — задумчиво протянул он, — если ты мне скажешь, где проходит выставка, я, может, даже зайду. — Может? — переспросила она, наклоняя голову. — Я оставлю тебе свой номер, и только попробуй не прийти! — Судьба даёт нам второй раунд, — Хеймитч протянул ей смартфон. — Надеюсь, ты готова. — Надеюсь, ты тоже готов, — она улыбнулась.

***

Зал казался бесконечным и таким просторным по сравнению с теми душными помещениями, что были в столице. Эффи стояла в углу, теребя край своего льняного платья. Она выглядела ослепительно — волосы собраны в высокую причёску, а на губах блестел розовый блеск для губ, единственное косметическое средство, которое она выбрала для сегодняшнего вечера. Она всё наблюдала за людьми, которые приходили сюда, ожидая одного человека. И с каждой минутой сердце стучало всё быстрее, терзаясь сомнениями. Наверное, он не придёт… Не стоит строить надежд на этот счёт. Но в то же время Хеймитч сам об этом заговорил. — Посмотрите на эскизы наших выпускников, — говорила ведущая выставки. Повсюду раздавались аплодисменты, вспышки камер и приятные комментарии. Эффи переговаривалась со своими однокурсниками. Но, даже принимая поздравления, она всё равно искала глазами его. И вот — когда свет чуть погас, публика стала рассредоточиваться, а она отошла к столику с напитками, кто‑то перехватил её ладонь. Не прозвучало никаких громких и пафосных слов. Эффи улыбнулась, когда Хеймитч протянул ей бокал и по‑хулигански усмехнулся: — Скучное мероприятие, принцесса. Но ты выглядишь счастливой здесь. — Да, это был интересный опыт, — Эффи тихо рассмеялась, облокотившись на стол. — Ты всё‑таки пришёл… — А ты сомневалась? — поинтересовался Хеймитч. — Знаешь, я долго думал о нашей встрече год назад. Эффи посмотрела на него долгим взглядом — в нём смешалось всё: неловкость от дурацкого плана, вкус воспоминания о поцелуях, нежность, грусть после чересчур скорого расставания и искренняя радость от осознания того, что они снова нашли друг друга. Настоящий счастливый случай, который, определённо, нельзя было упускать. — Хеймитч, — сказала она чуть дрожащим голосом, — надеюсь, ты не уйдёшь снова. Он взял её за руку, переплетая пальцы. Ладонь была такой маленькой и нежной. Как в ту ночь, когда она обнимала его. — Не уйду, если ты этого хочешь так же, как я, — ответил Хеймитч. И, прежде чем Эффи успела выразить все свои чувства, Хеймитч наклонился и поцеловал её. Неспешно и смакуя каждое, даже самое мимолётное касание его губ к её. Выставка ещё не завершилась, но это было не столь важно. Все мысли сейчас сводились только к тому, что теперь у них появился шанс начать всё заново, никуда не спеша. И это было прекрасно.