stay and don't be a stranger

Утро выдалось душным — небо затянулось пеленой, а по асфальту пританцовывали солнечные лучи. Эффи Тринкет медленно вышла из машины — хрупкая, в светлом льняном костюме, с идеально уложенными локонами, солнцезащитными очками и планшетом в руке. Она взглянула на дом перед собой — старый кирпичный двухэтажный коттедж, который ремонтировали не первый месяц, стараясь придать ему более современный вид. Дом казался огромным — каменный фасад, черепичная крыша, старая лестница, ведущая к массивной входной двери. Эффи огляделась по сторонам. Это был первый её крупный проект после выпуска из университета, а с этого момента прошло три года. Эффи должна была продумать дизайн интерьера в коттедже, и сейчас ей предстояло знакомство с бригадой, у которой слово «эстетика» наверняка вызывало бы нервный смешок. Тёплого приёма вряд ли стоило ожидать, потому что Эффи знала: многие рабочие не любили, когда по их территории ходили посторонние и мешали. Их не волновало, что не они одни были заняты делом. Впрочем, туфли на каблуках явно надевать не стоило. Эффи обернулась, увидев, как к ней подошёл молодой светловолосый мужчина в строительной форме, заляпанной штукатуркой. — Вы не должны здесь находиться, — сказал он вместо приветствия, скрестив руки на груди. — Здесь ведутся работы. — Я — Эффи Тринкет. Дизайнер интерьеров, — поспешила пояснить ситуацию Эффи. — Вам должны были обо мне сообщить… Мистер? — Не мистер, просто Хеймитч, — её новый знакомый кивнул и пристально посмотрел на неё, чуть усмехаясь. — Образ Барби вряд ли получится поддерживать в таких условиях, как здесь. Эффи вежливо улыбнулась. Он назвал её Барби? Серьёзно? Что за ужасные манеры! Она сделала глубокий вдох, рассудив, что не стоит начинать ссору, и последовала за Хеймитчем, чтобы осмотреть дом.

***

Через несколько дней они работали вместе над планом: Эффи предлагала разные варианты, предпочитая останавливать внимание на сочетании цвета, света и текстур. Хеймитч, который, как оказалось, был назначен ответственным за строительный и ремонтный процессы, заявлял, что нужно думать больше о качестве, а не о том, как потом хозяева будут фотографировать интерьер ради того, чтобы выложить атмосферные снимки в Instagram. С ним было невыносимо общаться! Эффи старалась оставаться вежливой, но упрямство Хеймитча действовало ей на нервы. — Здесь бы хорошо смотрелась перегородка из стекла, — сказала она, указывая на одну из комнат, изображённых на плане. — Перегородка из стекла — не самая практичная вещь, принцесса, — возражал Хеймитч. — Забудь уже о своей эстетике и чувстве прекрасного и чаще включай мозг. Он вызывал у неё бешенство такими колкими высказываниями. Конечно, в придирках Хеймитча скрывалась доля правды, однако он постоянно цеплялся к её предложениям, даже когда для этого не было повода. — Ты когда‑нибудь пробовал не вставлять свои замечания на каждом шагу? — устало поинтересовалась Эффи. — А ты считаешь, что твои идеи — самые лучшие? — спокойно парировал Хеймитч, делая глоток кофе. — Мисс идеальность, не всё работает так, как ты говоришь. — Просто я люблю порядок! — возмутилась Эффи. — Не надо из‑за этого так называть меня. — Боюсь тебя разочаровать, — нарочито медленно протянул Хеймитч. — Но во время ремонтных работ о порядке в этом коттедже можно только мечтать. Эффи закатила глаза. Почему Хеймитч продолжал общаться с ней так, будто она в его представлении была типичной клишированной блондинкой из глупых комедий?! Что ж… ему придётся придумать нечто более креативное, чтобы задеть Эффи своими остротами в следующий раз, потому что больше она на его провокацию не поведётся.

***

Сначала препирательства с ней воспринимались как веселье. Ибо Эффи Тринкет появилась на стройке как персонаж из голливудского фильма: слишком идеальная и собранная. Вся в светлом костюме, с планшетом, туфлями на каблуках и, как Хеймитчу показалось, несколько надменным выражением лица. Он не понял, какого чёрта эта девица здесь делала? В голове не возникло ни одной мысли о том, что она и была тем самым дизайнером интерьера, которого нанял хозяин дома. «Господи, да кто приходит на пыльную стройку в туфлях с золотыми пряжками?» — подумал тогда Хеймитч, глядя, как Эффи осторожно обходила груду кирпичей. Было искренне смешно. И чертовски удобно — поддразнивать её. Эффи умела красиво сердиться: поджимала губы, порою закатывала или прикрывала глаза, демонстрируя всем свои яркие тени на веках. Создавалось впечатление, будто она мысленно отгораживалась от его слов, прежде чем на них ответить. У неё были острые, изысканные реплики. До его сарказма она не дотягивала, но тоже умела поставить на место и не дать себя в обиду. Хеймитч сразу окрестил её про себя «принцессой». Эффи раздражала, и её было слишком много. Но в то же время она быстро вписалась в их строительно‑ремонтную обстановку. Было весело спускать её с небес на грешную землю, где во внутреннем дворе ни о каком саде на данном этапе работ не могло идти и речи, ибо всюду было грязно и лежал бетон. А в самом доме сдирали старые обои и выносили мебель. Эффи часто возмущалась. В её голове, видимо, всё делалось быстро и по щелчку пальцев, после чего всё кругом преображалось, сияло чистотой и уютом. В первые дни совместной работы Хеймитч думал, что Эффи продержится максимум неделю. Но прошло гораздо больше времени. Как‑то раз он вышел во двор — просто немного передохнуть, сделать перерыв между бурением и монтажом. И увидел её. Эффи стояла у грузовика с образцами плитки, прищурившись на солнце. Сегодня она заявилась без своего идеального макияжа и очередного твидового костюма. В простой рубашке и джинсах. Светлые волосы спутались от ветра. Она держала в руках тяжёлую папку с каталогами, объясняла поставщику, зачем именно нужен дымчато‑зелёный оттенок у плитки, и как он будет сочетаться со всем. Эффи говорила с таким энтузиазмом, что тогда Хеймитч впервые осознал, что ей действительно нравится её работа. Хеймитч понял, что был неправ на её счёт. Что она не глупая Барби. Эффи Тринкет — человек, которому правда важно, как себя будет чувствовать человек в каждой комнате коттеджа. Она замечала оттенки, текстуры и освещение. Пусть порой перебарщивала с эстетикой — ну и что? В какой‑то степени это был своеобразный перфекционизм, как у него с командой на стройке. И Эффи постепенно осваивалась. На стройке, в пыли, среди криков и грубых шуток его бригады. Она не уходила в обед «на маникюр», как он пошутил однажды. Она спорила с ним. Отчаянно пыталась доказать свою правоту и излагала новые идеи. Эффи по‑прежнему было слишком много, и она везде устраивала суету. Вечером, уткнувшись в список задач, Хеймитч поймал себя на мысли: она слишком красивая для этого места. И это бесило его. Потому что было намного проще, когда Эффи Тринкет не преследовала его, становясь навязчивой идеей и отвлекая от работы.

***

Эффи Тринкет была человеком порядка. Не только в вопросах, касающихся цветовой палитры обоев и заканчивающихся расстановкой мебели согласно фэн‑шуй, но и по жизни. Всё в её расписании было схвачено: кофе ровно в семь часов утра, список задач в планшете, ежедневник с наклейками‑напоминаниями. Эффи всегда спешила везде успеть и не упустить возможности реализовать свой потенциал по полной. Во всём этом, разумеется, находилось место и для личных дел. У Эффи был определённый типаж мужчин, которые ей нравились. Поэтому во время знакомства с Хеймитчем Эффи сразу же поняла, что он уж точно не подходил под её критерии. Хеймитчу не чуждо было планирование, но всё‑таки он не придерживался строгих правил, как она. Он либо колко отвечал ей, либо ругался, как матрос, и пил кофе так, будто ненавидел этот напиток. Хеймитч постоянно спорил с Эффи и называл её «принцессой» с раздражающей и с недавних пор тёплой усмешкой. Прошло два месяца их совместной работы, и, казалось бы, Эффи должна была возненавидеть Хеймитча за его ужасный характер. И, возможно, она пыталась настроиться на это. Но всякий раз, когда он склонялся над чертежами или прищуривался, рассматривая материалы, а порою неожиданно оказывался рядом и помогал, Эффи ловила себя на мысли, что Хеймитч, в общем‑то, не так уж плох, если к нему привыкнуть. Да, Хеймитч не джентльмен, но в то же время он был интересным человеком. Немного грубым, ироничным до невозможности, но искренним. Он не прятался за вежливостью, как многие заказчики или подрядчики, не подлизывался. Он говорил в лоб то, что считал нужным, и умел слушать. Однажды Эффи застала Хеймитча, когда он стоял в будущей гостиной, где закончили клеить обои, и смотрел в окно. На улице шумела стройка, а внутри стояла тишина и распространялся древесный аромат. Эффи подошла к Хеймитчу, и он сразу же обернулся. — Здесь, как ты говоришь, идеальное освещение, принцесса. Солнечная сторона и все дела, — сказал он. — Я хотела обустроить тут уголок для чтения, — поделилась с ним Эффи. Хеймитч кивнул, не критикуя её предложение. Наверное, впервые за долгое время они не спорили друг с другом, и что‑то между ними стало меняться. Тихо. Незаметно. Как солнце, что с каждым днём светило всё ярче. Но сложнее всего было объяснить самой себе, почему она стала ждать этих встреч? Дело же было не только в работе… Почему утром, перед зеркалом, Эффи думала не о клиентах, а о том, что скажет Хеймитч? Для чего она запоминала, как менялись черты его лица, становились мягче, когда он смеялся? Почему Эффи стало нравиться, как Хеймитч ворчал? И почему вдруг самые красивые цвета казались ей слишком бледными по сравнению с цветом его глаз? Много глупых вопросов поселилось внутри неё. Эффи пыталась не думать об этом. К чему усложнять и без того непростые рабочие отношения? Она уговаривала себя, что это всего лишь последствия привыкания к обществу друг друга. Эффи почти получилось убедить себя в этом, когда Хеймитч спутал все её планы, предложив подвезти её домой поздним вечером. И, как ни странно, поездка прошла без каких‑либо разногласий, повышенных тонов и разговоров о делах… Так что, прощаясь, она даже оставила быстрый поцелуй на его скуле в качестве благодарности.

***

Их совместная работа почти подошла к концу. Остались мелочи: фурнитура, последний слой лака, цветочные горшки, которые Эффи притащила накануне. Она расставляла их сама — на подоконниках, возле лестницы, у входа. Это стало её финальным штрихом: добавить как можно больше растений. Хеймитч наблюдал за её движениями из‑за дверного проёма, прислонившись к косяку. Эффи стояла на коленях, поправляя ветку лаванды в керамическом кашпо. Рядом валялась перчатка. Волосы выбились из причёски и спадали на лицо. Она не видела его. Или делала вид, что не видит. Хеймитч не знал. — Ты сражаешься с цветком уже три минуты. Он проиграл, солнышко, оставь его в покое, — наконец не выдержал Хеймитч. — Ещё одно слово, и следующий цветок окажется на твоей голове, — заявила Эффи, не оборачиваясь, но от него не скрылось, что она улыбалась. — Знаешь, я никогда не думал, что цветком можно кого‑то напугать, — он усмехнулся. Эффи поднялась, недовольно оглядывая свои ладони, и Хеймитч автоматически шагнул ближе, достал пачку с влажными салфетками и протянул ей. — Ты серьёзно? — Эффи вскинула брови вверх. — Учишься быть джентльменом, Хеймитч? — Это всего лишь удачное стечение обстоятельств, — пожал плечами Хеймитч. Она замерла. Медленно подняла на него взгляд, пытаясь понять, что означало его выражение лица, на котором совсем не осталось следа от насмешек. Между ними в самом деле наступило перемирие. Или что‑то другое? — Ты в последнее время так вежлив со мной, — заметила Эффи. — Ты всего лишь перестала обижаться на разную ерунду, Эффи, — пожал плечами Хеймитч. Сейчас Хеймитч вдруг понял, как сильно привык к звуку голоса Эффи, к её гневным вздохам, упрямству и небольшой привычке командовать. Она больше не была занозой, от которой хотелось поскорее избавиться. Наоборот, стала светом — но не слепящим, а тёплым, как солнце на рассвете. — Ты вчера осталась допоздна, чтобы подобрать дурацкие вазы, — продолжил Хеймитч. — Никто бы не обратил внимания. А тебе правда важно, чтобы человек, пришедший сюда жить, чувствовал себя… дома. Эффи не ожидала от него таких слов, ведь чаще всего Хеймитч критиковал её действия и считал, что она только мешала ему и его рабочим. — Я видела, как ты всё‑таки переделал тот стеллаж, — заметила Эффи. — Сам говорил, что это неудобно, но всё равно сделал. Они стояли на расстоянии вытянутой руки. В пыльном свете, среди новых стен и старых привычек. — Ты знаешь, принцесса, я бы хотел показать тебе одно место, — внезапно сменил тему разговора он. — Неподалёку есть бар. Там играют живую музыку. Слишком громко и, наверное, не в твоём стиле. Там делают хороший бурбон. Или вино, если ты хочешь. Хотя ты точно обожаешь шампанское. Что скажешь? Эффи молчала, и от волнения у неё участилось сердцебиение. Вдруг губы тронула улыбка. Нежная и настоящая. — Приглашаешь меня на свидание, Хеймитч? — кокетливо поинтересовалась она. — Нет, конечно! На дружескую экскурсию, — Хеймитч закатил глаза. — Так что? Ты согласна? — Разве я могу теперь отказать? — Она шагнула ближе. — Знаешь ли, я питаю большую слабость к живой музыке. — Выходит, всё дело в музыке, — Хеймитч усмехнулся. — Легко же тебя заинтересовать, принцесса! Эффи покачала головой, а потом, неожиданно для них обоих, Хеймитч медленно провёл пальцами по её запястью. От такого мимолётного касания по телу сразу же возникло желание переплести с ним пальцы, почувствовав тепло ладони. Именно в эту секунду они поняли, что это взаимный порыв, ибо сильное притяжение не терпело возражений.

***

Бар оказался не таким, каким представляла его Эффи. Она ожидала, что Хеймитч приведёт её в место, в котором предпочитали проводить свободное время любители рок‑музыки и байкеры. Но вместо этого они оказались в просторном помещении, открывающем вид на озеро. Кто‑то играл на гитаре у стойки. Незамысловатые мелодии в стиле кантри наполняли пространство. Хеймитч открыл перед ней дверь, и они вышли к столикам, которые располагались на веранде. Эффи поймала себя на мысли, что впервые не готовилась к свиданию, потому что оно не было запланировано, а произошло спонтанно. Глядя на Хеймитча, она приходила к выводу, что он тоже не представлял, что их обыденный рабочий разговор приведёт к тому, что они будут проводить вечер вместе. — Я смотрю, ты всегда при параде, — усмехнулся он, разглядывая её бледно‑золотистое пальто и вязаное платье в тон. — Я не виновата, что у меня вкус, — усмехнулась Эффи. — Кстати, ты тоже хорошо выглядишь. Мне нравится твоя рубашка. — А я думал, тебе больше нравится деловой стиль, — Хеймитч усмехнулся. — Мне много чего нравится, — Эффи потянулась за меню. Сквозь окно пробивались огни улицы, отражаясь в бокалах. Он заказал бурбон, она — белое вино. Хеймитч рассказал, как впервые забрёл в этот бар во время учёбы в старшей школе. Эффи говорила про разные незначительные вещи. Теперь шутки звучали без колкостей, и они смеялись, понемногу открывая новые грани друг друга. Хеймитч подметил, что Эффи чаще поправляла волосы, когда не решалась о чём‑то сказать, а она, в свою очередь, не могла не заметить, как внимательно он смотрел на неё. Будто видел впервые. Когда они вышли, город дышал свежестью. Типичная весна, распространяющая повсюду цветочные ароматы. Эффи закуталась в пальто, и Хеймитч молча снял свою куртку и накинул ей на плечи. — Ты же замёрзнешь, Хеймитч, — мягко возразила Эффи. — Сейчас не зима, — Хеймитч вытащил пачку сигарет и закурил. — И я не такой чувствительный к холоду, как ты, Эффи. — Зато невыносимо упрямый, — хмыкнула она. — Ты сама любезность, Эффи, — он ухмыльнулся. — Могла бы просто поблагодарить меня. Они остановились у поворота. Улица была пуста. Свет фонаря падал на неё, как в театре освещается сцена при финальном выступлении артистов. Заметив, что Эффи всё ещё дрожала, Хеймитч подошёл ближе, обнимая её за плечи. — Я знаю, что со мной бывает сложно, — согласился с её недавним замечанием Хеймитч. — И ты так сильно раздражала меня, когда мы только познакомились, Эффи. Но в последнее время я только о тебе и думаю. — Не ожидала, что ты признаешься, — Эффи улыбнулась. — Но я уже давно об этом догадалась. — И что же меня выдало? — поинтересовался Хеймитч. — А, Эффи? Она нарочно медлила с ответом, всего лишь чуть приподняла голову, поворачиваясь к нему лицом. — Хватит говорить, Хеймитч, — сказала Эффи. — С каких пор ты против разговоров? — он дотронулся до её волос. — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня для начала, — хитро улыбнулась она. — Поговорить мы можем после. Просить дважды не пришлось. Хеймитч притянул Эффи ближе к себе, впиваясь в её губы. Эффи сначала опешила, не ожидая такого напора, но потом сама стала перенимать инициативу. Их первый поцелуй больше напоминал схватку. Как случалось во время их словесных баталий. Только сейчас касание к губам разжигало больше огня, согревая и заставляя думать о большем. Их притяжение достигло своего финального аккорда, навсегда стирая былые предрассудки и стереотипы, которые они выстроили и использовали друг против друга. Во взгляде голубых глаз Эффи сверкало что‑то чересчур игривое, когда она, не убирая рук с плеч Хеймитча, произнесла: — Теперь ты обязан пригласить меня на второе свидание. — Уже планирую третье, солнышко, — он рассмеялся, обнимая её крепче. Хеймитч и Эффи всё ещё оставались разными людьми, и впереди их наверняка ждало ещё немало испытаний, но путь навстречу друг к другу был начат успешно. И его, определённо, ждал счастливый финал.