Мелодия Ветра и Облаков

Юли залпом проглотил разведённый в воде лечебный порошок. Вкус походил на тухлое болото, но он не жаловался, давно привык. Хоть последние года четыре старик-лекарь к нему не захаживал, и юноша не понимал, почему его снова пригласили, Юли был рад этим визитам. В конце концов, маэстро За́гия был одним из немногих, если не единственным, кого он мог назвать почти что другом. Они весело поболтали, лекарь осмотрел его с головы до пяток, выписал пяток микстур, десяток порошков, посоветовал чаще бывать на улице и больше есть мяса, но в целом признал вполне здоровым. Странным был не визит лекаря, а то, что после Юли начали откармливать, как на убой, и требовали, чтобы он часами сидел в саду под зонтиком от солнца, а ведь раньше отец бранился каждый раз, как юноша покидал дом – его могли увидеть соседи, а кому хочется позор семьи всей улице демонстрировать. Возможно, это было как-то связано с торговыми делами отца, в которые Юли не посвящали. Он мало что знал о жизни за пределами дома, отец и брат не навещали калеку, служанки до сих пор обращались с ним, как с маленьким ребёнком, но не потому, что считали милым, а потому, что в свои двадцать он так и оставался бесполезным нахлебником. Если бы не их привычка сплетничать за ширмой по вечерам, он совсем не узнавал бы новостей. А так хоть обрывки сведений до него долетали, благодаря хорошему слуху, который становился тем острее, чем быстрей угасало зрение. Служанки не знали об этом, Юли старался не показывать ни своих способностей, ни своей осведомлённости. Если они перестанут шептаться, думая, что увечный мальчишка спит, он лишится последнего источника информации. Благодаря их языкам он и узнал, что у отца проблемы и какие-то переговоры с королевскими казначеями. Служанки шептались о банкротстве и суде, но никаких подробностей не знали, домысливали сами, кто во что горазд. Может быть, отец решил хоть немного скрасить его последние деньки, прежде чем за ними придёт стража, чтобы увести на каторгу? Юли пытался понять и слушал внимательней, чем обычно, но все словно сговорились замолкать при нём, хотя раньше на него обращали внимания не больше, чем на мебель. – Маленький господин Ю! Господин зовет вас в золотую гостиную! Юли поставил кружку и едва заметно вздохнул. Вот и пришла пора узнать о причинах столь резких изменений в отношении отца. Он уже понял, что разговор будет трудным, по одной-единственной истерической ноте, проскользнувшей в голосе служанки, которую она безуспешно пыталась выдать за радостное восклицание. Юли такие вещи давно не обманывали. Он вошёл и поклонился отцу как положено. Прекрасно слышал, что в комнате есть кто-то ещё, незнакомый, но официально его для него пока не существовало. – Входи, сын. Ты, наверное, гадаешь, зачем я позвал тебя? Голос отца лучился удовольствием, как бывало после особенно удачных сделок. Когда Юли был младше, он всегда радовался в такие моменты, ведь это означало, что отец не накричит на него, не обзовёт бесполезным, а, возможно, даже подзовёт к себе, потреплет по макушке. Став старше, Юли постепенно растерял это чувство, а сейчас, когда служанки явно чего-то боятся, а у отца финансовые проблемы, как он может пребывать в приподнятом настроении? – Рад встретиться с вами, отец. Хотелось добавить что-нибудь язвительное, но Юли сдержался, сначала надо выяснить, что тут происходит. – Маэстро Загия сказал, ты пребываешь в добром здравии, приятно слышать. – Благодарю, отец. Будто ты так не знал. – Юли, тебе недавно исполнилось двадцать, и, несмотря на свой недуг, ты молодой, здоровый парень. Ты не можешь всю жизнь просидеть взаперти под присмотром служанок, пора тебе остепениться и выйти в мир. Пусть это произойдёт несколько позже обычного, но с учетом твоего… хм, недостатка, думаю, общество нас простит. Сердце пропустило удар. Отец что, собирается выгнать его из дома? Куда? Зачем? К чему тогда вся эта возня с лекарем? Да ведь если слепец пойдёт побираться по соседям, об этом тут же узнает весь город! – Мне поступило брачное предложение для тебя, сын. Уважаемая семья согласна взять такого, как ты, младшим супругом, более того, ты станешь первым младшим супругом, понимаешь ведь, что это значит? Конечно, понимает. Это значит, что только один старший супруг и первый супруг, если такой появится, будут выше его по статусу, а все младшие, сколько бы их ни вошло в семью в будущем, так и останутся в подчинённом ему положении. Похоже, семья богатая, раз готова взвалить на себя уход за калекой и может позволить себе нескольких младших. Непонятно только, зачем. Ох, папаша, мягко стелешь, да что-то тут не так. – И что же это за семья, отец? – Альш. – Что? Какие-то дальние родственники? – Нет, сын, Великий маг севера, маэстро Милтадина́рий Альш пожелал видеть тебя своим младшим супругом. Темнота, день за днём топившая его в себе, ринулась навстречу, поглощая звуки, запахи, движения… Юли уже не слышал, как ругался отец, как прибежали служанки, и как, тихо сожалея, вздыхал в углу неизвестный гость. Он пришел в себя от резкого запаха и обжигающих пощёчин. Отец тряс его за плечи, а брат продолжал хлестать по щекам. Юли застонал и вскинул руки, пытаясь защититься. – Очухался? Поднимайся, ничтожество бесполезное! Прекрати меня позорить! – Наш Юли, прям как девица, услышал про жениха и сразу хлоп в обморок! – рассмеялся У́ни, рывком поднимая его на ноги. – Чего ты вылупился, слепошарый? Ошалел от счастья? – Отец? – тихо позвал Юли, не обращая внимания на колкости брата, – это правда? – Что, по-твоему, я тут шутки шутить с тобой вздумал? Стой спокойно, не кривляйся! Я для тебя мастера Жалана пригласил, а у него, между прочим, сама герцогиня свадебный наряд заказывала! Не слушая его слабых возражений, Юли вытащили на середину гостиной и заставили стоять, не шевелясь, пока портной снимал мерки. Он делал это аккуратно, едва касаясь клиента, и Юли буквально в каждом движении ощущал его сочувствие. Вокруг толпились служанки, суетились отец и брат, донимая мастера вопросами по цвету, фасону и срокам пошива. Из их разговоров Юли понял, что свадьба уже через две недели, а сумма выкупа позволила семье не только закрыть большую часть долга перед казначейством, но и избежать банкротства и суда. И, конечно, укрепить положение, ведь его величество изволили выразить одобрение, прислать поздравительную грамоту и наверняка посетят свадебную церемонию. Даже если Великий маг севера больше никогда не заглянет в дом тестя, даже если Юли не переживёт и первой брачной ночи, это никак не скажется на престиже Ненчинского королевства, отныне ставшего родиной первого младшего супруга одного из четырёх Великих. По всему выходило, что его просто продали. – Почему… почему я? – Да откуда нам знать? – Уни раздражённо дёрнул его за руку, заставляя развернуться. – Захотел волосатый демон тебя в свою постель, и кто ему возразит? Король? Отец? Или, может, ты тут самый смелый?! Ну, так вперёд! Юли промолчал. Умом он понимал, что брат прав, никто не осмелится встать между Великим магом и его добычей, особенно, если речь идёт о Великом маге севера, прозванным в народе волосатым демоном. Будь это, например, Великий маг запада, с ним можно было бы попытаться договориться, но даже тогда, разве стал бы король вести переговоры из-за слепого нахлебника купеческого рода, которого убить дешевле, чем прокормить? А уж отец не стал и подавно. Юли казалось, что внутри у него засело что-то длинное и колючее, вроде ветки шиповника, стало трудно шевелиться. Если это длинное и колючее разрастётся, проткнёт ли его насквозь? Изнутри? До самой смерти? – Да шевелись ты, ради всех дохлых богов! – Я закончил, господин Шаит, первую примерку проведём через несколько дней, я сообщу вам. – Конечно, конечно, – засуетился отец, – Уни, отведи его в комнату и скажи, чтобы присматривали как следует! – Пошли, – брат недовольно толкнул его в сторону выхода, – нечего тут киселём растекаться! Всю жизнь только и делал, что жрал, хоть какая-то от тебя польза должна быть. – Он убьёт меня, – Юли не хотел ничего говорить, не хотел показывать страха, но отчаянное желание получить хоть каплю сочувствия на секунду взяло верх. – Нужен ты ему! – фыркнул Уни. – Чтоб тебя убить, зачем жениться? Написал бы королю письмо, стража бы тебя прямо во дворе обезглавила! Он втолкнул Юли в комнату и захлопнул дверь. Хотелось верить, что таким грубым способом брат пытался его утешить, но Юли знал, что это не так. Ему просто не было дела. Никому не было дела. Если бы Великий маг действительно потребовал смерти какого-то ничтожного простолюдина, ни один человек в королевстве не задался бы вопросом, чем тот мог обидеть небожителя. Своя шкура всегда дороже. Оставшись один, Юли лёг на пол, свернулся клубком и прикусил пальцы, чтобы не заплакать. Следующие дни прошли, как в тумане. Болтушек-служанок заменили наёмники отца, его снова перестали выпускать из комнат и следили за каждым шагом. Отец больше не появлялся, лишь один раз заглянул брат, чтобы попытаться уговорить его послушаться миром. Юли не сказал ни слова в ответ на его разглагольствования о том, что даже войти в гарем Великого мага – уже большая честь, а ему, простолюдину, предложили официальный брак, разве мог отец отказать такому сватовству? И что если они откажутся, то всю семью ждёт участь пострашнее каторги. А так эта участь ожидает одного меня? Хотел спросить Юли, но лишь горько усмехнулся, какая разница, что говорить, лучше вовсе не разговаривать с ними. Он не бунтовал, не пытался покончить жизнь самоубийством, да ему бы и не дали. Несколько раз приходил портной, чтоб примерить свадебный наряд, тогда отцу приходилось звать служанок, запихивать его безвольное тело в одежду. В остальное же время Юли лежал на кровати или сидел за столом, сложив руки на коленях. В какой-то момент ему просто стало всё равно. Достойное завершение никчёмных двадцати лет. Он перестал, было, есть, но его начали кормить силой, и чтоб не терпеть унижение, пришлось прекратить стихийную голодовку, к тому же нельзя сказать, что он действительно мечтал умереть прямо сейчас. Утром перед выходом в храм все так суетились, что, казалось, могут забыть дома виновника торжества, но такого чуда не произошло. Юли не собрал ничего из вещей, отцовы охранники таким не занимались, а служанкам было не до него, они прихорашивались перед общегородскими гуляньями. Король расщедрился не от большой доброты, а чтоб волосатому демону почести оказать. В последний момент юноша подумал было прихватить с собой несколько любимых вещиц, но время уже поджимало, и брат разорался, что нечего тащить в Обитель Ветра и Облаков всякую рухлядь, свои вещи туда вообще брать запрещено, так им знающие люди сказали. Юли опустил руки и снова впал в апатию. Какая разница, будет у него с собой что-то на память или нет, может и к лучшему, что никакой памяти об этом доме у него не останется, в могилу с собой сувениры ему всё равно не нужны. Отец впихнул его в карету и сел рядом. Юли молча слушал стук колёс и старался не помять многочисленные складки верхнего платья. Традиционная свадебная корона-ворфа болезненно сдавливала виски, но он не решался к ней прикоснуться, чтобы не покосить высокий головной убор. Почему-то очень хотелось спать и от мысли, что ему предстоит весь день провести на ногах в храме, а потом выдержать торжественный банкет, спать хотелось ещё больше. О том, что будет после банкета, он решил просто не думать. – Голову держи прямо, не ходи слишком медленно, за стены не хватайся, слышишь? – Да, отец. – Мужу не перечь, делай, что прикажут, лишний раз рта не открывай и со всем соглашайся. – Да, отец. – И запомни, у младшего супруга одна задача – старшему супругу угодить. Будешь послушным, может, он через пару недель про тебя вовсе забудет, а начнешь высказываться, хуже только себе сделаешь. – Да, отец, – Юли подавил вздох. Он надеялся хотя бы последние свои свободные минуты провести в покое, но не судьба. Отец сам трясся от волнения, а потому говорил, не переставая. – Маэстро Данэллиан Великим магом стал совсем недавно, брякнешь что-нибудь не то, обидишь случайно, нам всем конец! Поэтому лучше вообще помалкивай до конца церемонии! Вот отведёт он тебя в спальню, тогда и разговаривай… а лучше и тогда молчи. – Что? – пускай Юли всей душой был против этого брака, но уж имя-то будущего супруга он знал. Его вообще-то каждый ребёнок и каждая собака знали. – Маэстро Данэллиан? – Маэстро Данэллиан Альш… Уни не сказал тебе? – Не сказал чего? – Вот ведь осёл безмозглый! Слушай внимательно, мы почти приехали, – затараторил отец, – Данэллиан Альш – младший брат-близнец Милтадинария Альша и теперь он Великий маг севера, потому что Милтадинарий помер. Не знаю, как и от чего, и никто не знает! И вообще эту тему не поднимай – не твоё это дело, понял? Про Милтадинария забудь, твоим мужем будет Данэллиан, не дай боги, ошибёшься, говорят, они друг друга ненавидели. Лучше делай вид, что так и было задумано. – А… когда он умер? – Какая тебе разница?! Я же сказал, забудь! Не было его! Кто-то говорит, что пару дней назад, а кто-то, что пару месяцев. – Тогда зачем его брату брать меня супругом? – Откуда мне знать, что у этих магов на уме?! – раздражённо рявкнул отец. – Может, у них так принято! Карета остановилась. Внутри у Юли что-то сломалось и заныло долгой, протяжной, оглушающей болью. Он понятия не имел, для чего мог понадобиться предыдущему Великому магу, но если отец прав, и новый Великий маг севера ненавидел своего брата-предшественника, то могла быть лишь одна причина взять его в супруги. Отыграться. Ведь ни один нормальный человек не заключит брак с незнакомцем вот так с бухты-барахты, за два дня. Тут уж угождай не угождай, а итог один. Юноша молча покинул карету следом за отцом, он решил, что больше не произнесёт ни слова.