Мелодия Ветра и Облаков

На собственную свадьбу Данэль не опоздал только благодаря магии и тому, что марас сутки гнал Обитель на предельной скорости. У него даже не было времени заглянуть во дворец и, как ни хотелось познакомиться с будущим супругом заранее, в поместье купчишки он тоже не появился. Всё, что он мог сделать за оставшееся время, официально объявить себя новым лордом Обители Ветра и Облаков и новым Великим магом севера. Поздравления от других Великих пришли в течение часа, а потом начались бесконечные славословия от всех более или менее влиятельных особ, которые могли позволить себе магическую сеть. Данэль велел марасу пока складывать их в архив. Потом почитает и на досуге припомнит, есть ли среди них те, к кому у него старые счёты – добрые или злые. Отметился и король Ненчины, но Данэллиан был слишком занят, чтобы поинтересоваться, дошла ли информация о смене старшего супруга до семьи будущего младшего. Да и какая им разница, они всё равно ни с тем, ни с другим не знакомы. Готовясь к приземлению, Данэллиан Альш задумчиво стоял перед зеркалом. Оттуда на него смотрело довольно суровое лицо с прямым носом и светло-серыми глазами. Непослушные чёрные волосы извивались локонами, и единственная причёска, в которую их можно было загнать – простой конский хвост, но Данэлю и этого лень было делать, так что шевелюра жила своей жизнью. Недаром его братца за глаза прозвали волосатым демоном. Чёрный домашний халат с орнаментом из золотых королевских лилий дополнял образ тёмного владыки на отдыхе. Кстати, владыке не помешало бы побриться. На секунду он задумался, были ли они с Милтадом так же похожи сейчас, как в детстве, или с годами сходства между близнецами поистёрлись? Три минуты разницы. Три минуты, которые едва не уничтожили его жизнь. У всех свои странности, но пунктик его отца заключался в том, что он очень любил женщин и при этом люто ненавидел детей. Любых, даже своих собственных. Или следовало сказать: особенно своих собственных? Ведь именно они постоянно мозолили глаза Великому магу севера. Скрепя сердце он зачал одного наследника, а когда узнал, что будет двое, говорят, потребовал от Великого мага юга, чтобы та прикончила лишнего прямо в утробе. Старушка, естественно, отказалась, не стесняясь в выражениях, и отцу пришлось смириться. Даже не взглянув на детей, он приказал назначить наследником того, который родился первым, и больше не уделял внимания ни отпрыскам, ни родившей их супруге, чувствуя отвращение всякий раз, как она появлялась в поле зрения. Не выдержав такого отношения, женщина умерла, когда близнецам было два, а другие супруги Великого мага севера слишком боялись потерять его расположение, чтобы проявлять к детям хотя бы толику участия. Разумеется, Данэллиан узнал все эти подробности став значительно старше, и с тех пор почти не вспоминал, с чего вдруг сейчас всякая дрянь лезет в голову? Он встряхнулся, отгоняя непрошенные мысли, и поспешил переключиться на хорошее. Главное, что системы Обители признали его, а магия полностью восстановилась. У него нет никаких неотложных дел, никаких невыполненных обещаний, никаких обязательств перед кем бы то ни было… кроме одного, но со свадьбой он уже смирился. Зато в остальном он абсолютно свободен, и можно, наконец, после долгих лет выживания, позволить себе расслабиться и просто пожить в своё удовольствие. Данэль никогда не считал себя сибаритом, однако, вернувшись в Обитель, которую покинул больше десяти лет назад, неожиданно обнаружил большую любовь к комфорту и некоторую леность. Рассудив, что это временное помешательство от счастья, маг не стал себя корить или в чём-то ограничивать – надоест, само пройдёт. Поскольку Великие маги не являлись подданными ни одного государства, свадебная церемония проходила в столичном храме Ненчинского королевства. Это была традиционная дань уважения родине младшего супруга, на самом деле, если бы Великий маг захотел, он мог просто объявить о браке и забрать супруга без соблюдения традиций и обрядов, но так никто не поступал. И Великому магу надо где-то еду покупать, зачем же портить отношения? Единого канона для свадебного наряда в Ненчине не существовало, всё зависело от богатства и самомнения того, кто его заказывал. Обязательной являлась лишь во́рфа – традиционный головной убор на жёстком каркасе, символизирующий потоки чистых энергий, направленные в небеса. На взгляд Данэля больше всего эта конструкция напоминала перевёрнутую люстру с кучей сосулек, направленных остриём вверх, и несколькими проволочными зубцами, стискивающими голову и впивающимися в череп. Всё это обтягивалось многочисленными слоями ткани, но сдавленной черепушке от этого не становилось легче, особенно когда приходилось терпеть многочасовую церемонию, а после банкет. Очевидно, предназначение ворфы было не столько направить вверх потоки энергий, сколько прозрачно намекнуть новобрачным, что семейная жизнь – та ещё головная боль. Для торжественной церемонии марас выдал несколько десятков вариантов облачения, но Данэлю некогда было возиться, поэтому он ткнул пальцем в первый попавшийся комплект. Тяжёлая чёрная мантия и длинное, богато расшитое платье червонного золота с широким поясом и золотыми наручами, мельком глянув в зеркало, маг остался доволен. Младшему супругу достался цвет скромнее – обычный жёлтый, так же обильно украшенный вышивкой и многочисленными складками. Небольшой шлейф верхнего платья струился по полу, но, несмотря на несколько слоёв одежды, наряд не мог скрыть нездоровой худобы. На голове Юли тоже была ворфа, и даже с другого конца залы Данэль чувствовал, что юноше в ней так же некомфортно, как ему самому. Слепые глаза, чтобы не пугать гостей, закрыли белой повязкой, а сверху опустили плотную вуаль, так что маг не мог разглядеть лица будущего младшего супруга, даже когда сияющий от самодовольства Шаит подвёл новобрачного совсем близко. Хоть официально четверо из пятерых богов считались мёртвыми, и никто не знал, вернутся они когда-нибудь или их вовсе не существовало, в храмах стояли статуи всех пятерых. Данэль всегда думал, что было бы проще поклоняться одному Последнему богу, по крайней мере, это занимало бы в пять раз меньше времени, но даже Великий маг не мог перекроить мировую религию. Служители утверждали, что восставшие боги непременно наградят паству за верность, а пока с успехом собирали в пять раз больше пожертвований – ведь если пожертвовать одному, остальные и обидеться могут… На протяжении всей церемонии, пока старший жрец зачитывал божественные письмена, пачкал их одежду красками, символизировавшими жертвенную кровь, и зажигал священные свечи, Данэль мог видеть лишь кончики пальцев Юли. Ногти на них были синими, или так казалось из-за неверного освещения храма. Когда жрец закончил занудную проповедь, сводившуюся к доставанию и без того дохлых богов бесконечными просьбами заботы о новобрачных, и протянул им руки, Данэллиан, наконец, смог разглядеть ладони будущего супруга. Тонкие, худые, с сеткой вен, трясущиеся руки. Юли не смог с первой попытки взять цепочку, и жрецу пришлось вложить ту в ладонь и самому сжать его кулак. Одновременно Данэль сделал то же со своей и почувствовал, как в горсти образовалась пустота, а витая цепочка сама собой оказалась на его запястье. После церемонии был торжественный обход вокруг храма – три раза в одну сторону и три в другую. Это наверняка чего-то-там означало и имело сакральный смысл для жрецов и народа Ненчины, но с точки зрения Великого мага севера всем просто хотелось на них поглазеть, вот и заставили прогуливаться. Он был рад, что под вуалями и тканью Юли почти не видно. Держа его за руку, Данэль старался даже её спрятать в своей широкой ладони – нечего пялиться на парня, у него и без того ноги подгибаются. А на него пускай смотрят, сколько влезет, когда ещё у простолюдинов появится возможность близко разглядеть настоящего небожителя? Он хотел прошептать что-нибудь успокаивающее, но вокруг крутилось слишком много любопытных глаз и ушей, а традиции публично целоваться в Ненчине не было, все поцелуи и прочее предполагалось уже за закрытыми дверьми. Считалось, что первый поцелуй супругов должны наблюдать лишь боги. Непонятно, какой мёртвым богам от этого прок, но кто разберёт жрецов с их ритуалами? Праздничный банкет начался одновременно во дворце и в городе внизу. Из присутствующих Данэль узнал только короля (по короне и благодаря базам мараса, в которые успел заглянуть), его первую супругу и пару относительно знакомых архимагов. Возможно, в зале присутствовали и младшие супруги монарха, но на них же не написано. Прочих советников, министров и придворных он воспринимал фоном и корчил зверскую рожу каждый раз, как очередной аристократишка пытался вилять перед ним хвостом. Надменные и где-то даже хамские манеры Великого мага севера должны были ясно дать понять любому, что он делал Ненчинскому королевству великое одолжение, согласившись на эту попойку. Данэллиан никогда не считал простых людей насекомыми – для человека, тринадцать лет проведшего среди самых низов, исколесившего полмира с сумой за плечами, это было бы, по меньшей мере, странно, но репутация, будь она неладна! Он просто копировал манеру поведения отца и, судя по тому, что очень скоро вокруг него и его новоиспечённого супруга образовалось довольно широкое пустое пространство, лицедейство удалось. У этого маленького притворства был лишь один неприятный побочный эффект – Юли, с самого начала довольно напряжённый, всё больше каменел. Он не мог отойти ни на шаг от своего старшего супруга, а тот постоянно держал его за руку, понимая, что в длинной, неудобной одежде, в незнакомой обстановке юноша непременно или на кого-нибудь налетит, или вынужден будет стоять на месте, ожидая помощи. Такого Данэль не мог допустить уже из-за своей собственной репутации. К тому времени, как гости сели за стол, Великий маг севера Данэллиан Альш был готов лично растерзать и запытать: а. изобретателя ворфы; б. родителей изобретателя ворфы; в. учителей изобретателя ворфы; г. жрецов, утвердивших практику ношения ворфы; д. короля, при котором утвердили практику ношения ворфы; е. богов, которые позволили утвердить практику ношения ворфы; ё. ещё разок изобретателя ворфы. Проблему решило бы небольшое заклинание, но, во-первых, начни Данэль сейчас читать заклинания, он до поноса напугал бы всех присутствующих, а во-вторых, стыдно Великому магу вести себя, как изнеженной барышне. Брачную церемонию без всяких заклинаний спокойно выдерживают юные хрупкие девушки, а он сильный, натренированный мужчина. Или, может быть, в Ненчине какие-то особенные девушки? Маг бросил косой взгляд на младшего супруга. Тот сидел, выпрямившись, замерев в одной позе, и на каждое вынужденное движение болезненно и тихо выдыхал. Руки у него тряслись пуще прежнего, поэтому он прятал их под столом в складках одежды, но, когда начали заметно подрагивать и плечи, Данэль плюнул и встал. Речь его брата была заготовлена заранее и выверена по секундам, марас лишь внёс в неё соответствующие корректировки. Предполагалось, что он произнесёт её на третьем или четвёртом часу банкета, получилось на час раньше, но к тому времени это уже никого не волновало – о работе виночерпиев его величество позаботился лично, так что пирующие аристократы просто решили, что Великому магу севера не терпится, и пьяными здравицами проводили их прочь. Из-за своих размеров Обитель Ветра и Облаков всегда испытывала трудности с поиском места для приземления, поэтому Данэль оставил её болтаться на высоте двух сотен метров над Сурремом на радость пьяным зевакам. Он мог бы легко подпрыгнуть и пролететь это расстояние и с ношей на руках, но отчего-то это показалось неправильным. Покрепче сжав вспотевшую ладонь младшего супруга, он приказал: – Марас, открой портал по моему местоположению. – Принято, – бесстрастно подтвердил магический мозг Обители, и бело-синяя воронка завертелась у ног Данэля. Пускай на портал уйдёт прорва энергии, зато можно прыгнуть домой прямо с королевского балкона, а не становиться участниками представления «злобный маг уносит похищенную деву» для всех горожан. – Мы идём в Обитель, – предупредил он супруга. – Следующий шаг будет в портал, не пугайся, если потеряешь опору под ногами, я держу. Слабый кивок был ему ответом.