Мелодия Ветра и Облаков

Официальная часть затянулась до самого вечера. Юли уставал всё больше и скоро вообще перестал реагировать на внешние раздражители, механически выполняя необходимые действия. Данэль уважал его решимость не выказывать слабости, однако и не хотел, чтобы к ужину с ним спустилась полная развалина. Поэтому он улучил момент и подсунул Юли стакан с энергетиком, шепнув, чтобы тот прекратил геройствовать и подал знак, когда снова устанет. Супруг залился краской и смущённо кивнул. Второй день свадьбы завершался посещением дома младшего супруга. Собственно, если бы не это, Данэль вовсе наплевал бы на второй день, и Обитель ещё вчера стартовала в небеса, а он занялся более полезными делами. У Шаита Ооеро имелся большой двухэтажный особняк в центре города, рядом с аристократическими кварталами. Здание было вычурным снаружи и безвкусно богатым внутри. Поднимаясь по парадной лестнице, Данэль подумал, что для покрытия долгов достаточно было продать половину предметов роскоши, а вовсе не собственного сына. Поскольку ужин должен был стать семейным, за длинным столом в белоснежной зале собралось не так много народа. Сам хозяин восседал во главе, по правую руку две супруги, а слева – младший брат Юли и девочка лет четырёх, которая то и дело пыталась сползти под стол и убежать. Для молодых отвели противоположный край, Данэллиан усадил Юли, заботливо подвинув ему стул, прежде чем уселся сам. Кухня в доме тестя также не ударила в грязь лицом, вот только на атмосферу ужина это никак не повлияло. Женщины смотрели в тарелки, изредка бросая на мага косые взгляды, полные опаски и любопытства. Второй сын чаще поглядывал на Юли, и в глазах его Данэль видел только насмешку и презрение, сам же хозяин, похоже, никак не мог понять отношение зятя к младшему супругу, боялся сделать что-нибудь не так, а потому не выходил за рамки официальных речей. Единственной, кто радовал своей непосредственностью, была маленькая девочка, которую очень скоро увела няня. К тому времени, как подали десерт, Данэллиан хотел только одного – схватить супруга в охапку и домой – греться. Желательно в ванной и лучше вдвоём! В жарко натопленной столовой у него было ощущение, что он сидит посреди южного полюса, верхом на айсберге, без шапки и штанов. Младший ведь не станет возражать, если они побыстрее закончат все дела? Он и без того уже клевал носом, и во время ужина вид имел довольно безрадостный. – Господин Ооеро, благодарю за щедрый подарок, – официальная ложь, не более того. Как старший супруг он должен был произнести эти слова ещё на площади, поблагодарив родичей младшего за то, что вырастили такого прекрасного человека и позволили взять его в другую семью, но горе-тесть то ли забыл, то ли забил на традиции. А раз так, Данэль ему тоже ничем не обязан. – Время позднее, и нам лучше откланяться, – особенно он не обязан быть вежливым. – Сегодня утром вам доставили письмо с перечнем вещей, которые младший супруг желает забрать из дома. Надеюсь, всё уже подготовлено? На лице Шаита Ооеро отразился такой ужас, что Данэль едва сам не испугался. Сидящие рядом с ним младшие супруги ещё глубже погрузились в пиалы с чаем, того и гляди – захлебнутся, а надутый братец Юли сдулся, словно воздушный шарик и, как недавно его сестра, попытался сползти под стол. – Э-мэ-м-маэстро, – промямлил тесть, то краснея, то бледнея, – видите ли… эм-мэ… произошло небольшое недопонимание… м-м-м… нас… м-м, да, нас ввели в заблуждение… эм-м… понимаете, эти вещи… их уже нет… – Как это нет? Вы их что, сожгли? Выбросили? Подарили бедным? – Э-эм-м… нет, не совсем. Эм-маэстро… мы не ожидали… эти вещи… их уже не получится вернуть… видите ли… – Пока не вижу, – холодно перебил маг, – не могли бы вы быть более конкретны? – Да, эм-м, конечно… – даже с противоположного конца длинного стола Данэлю было видно, как катится пот с лысеющей макушки торговца. – Дело в том, что нам… эм-м нам сообщили, что в столь возвышенном и волшебном месте, как Обитель Ветра и Облаков, присутствие заурядных бытовых вещей… эм-эм нежелательно… и мы не ожидали, что… эм-м… Прошу вас, маэстро, войдите в наше положение, для вас, небожителей, житейские дела… но для нас… – Покороче! Куда вы дели вещи? – рявкнул маг, надеясь хоть так получить вразумительный ответ. – Просим прощения, нижайше просим прощения, – зачастил Шаит, колобком выкатываясь из-за стола, следом подскочили все домочадцы и принялись тоже отвешивать поклоны. – У семьи были долги, а нам ещё приданое малышки Жа́нии… В комнате резко потемнело, пламя магических ламп словно припало к земле, под взглядом мага купчишка взвыл: – Мы сдали их в аукционный дом! Прошу, маэстро, это была вынужденная мера! Не сказать, что новость повергла Данэля в шок, он подозревал что-то подобное, однако всё равно удивился. Ты отправляешь в чужой дом родного сына практически голым, получив за него огромный выкуп и полный отказ старшей семьи от каких-либо финансовых притязаний даже на приданое, не говоря уж о доле в имуществе, и ещё имеешь наглость наживаться на этом?! Сколько бы ни дал Шаиту аукционный дом, сумма просто не могла быть маленькой – личные вещи первого младшего супруга Великого мага севера? Да за такое богатые коллекционеры отвалят миллионы! Данэллиан знал правила аукционных домов, он сам некоторое время работал в таком добытчиком редкостей. Договор уже невозможно аннулировать законным путём – формально владельцем вещей является глава семейства, и что он с ними делает – только его забота. Можно, конечно, ввалиться и пригрозить или попробовать договориться и выкупить, но паскудный Милтад оставил после себя денег меньше, чем у попрошайки в базарный день! Великий маг севера закрыл глаза и медленно досчитал до десяти. Потом ещё раз – до пятидесяти. Всё это время в столовой висело чугунное молчание. Наорать на этого сквалыжника хотелось, но скандал проблемы не решит. Особенно если завтра все новостные листки будут пестреть заголовками типа: «Скандал в купеческом семействе! Младший супруг Великого мага остался без штанов!» или «Афёра века: как купец первой гильдии обокрал Великого мага севера». Иногда даже небожителю лучше промолчать. – Со свадьбы ещё двух дней не прошло, – опасно тихим голосом сказал Данэль, – когда вы успели? – Вчера вечером, маэстро, понимаете, эм-м… Шаит ещё что-то блеял, но Данэллиан больше не слушал. Он нарочито неспешно встал из-за стола, отвернулся от недородственников и мягко обратился к сидевшему в полном ступоре супругу. – Юли, пойдём, покажи мне свои комнаты, может, эти ублюдки хоть что-то оставили, – в другой ситуации он бы ни за что не обозвал родственников младшего супруга ублюдками, но лучше уж так, чем сорвать на них злость по-настоящему. Юли медленно повернул голову, кажется, он всё ещё не осознал произошедшего. Данэлю пришлось помочь ему встать и, поддерживая пребывающего в прострации супруга, увести его из столовой. Пока они спускались по парадной лестнице и затем по переходу в левое крыло особняка, Юли успокоился или сделал вид. С тяжёлым вздохом он опёрся на локоть мужа, словно с выдохнутым воздухом хотел так же отпустить невозвратное. Небольшая комната была обставлена уютно, вся мебель с мягкой обивкой или скруглёнными углами, на подоконнике пышно цвели какие-то жёлтые цветы, однако в глаза бросались пустые крепления на стене и голые полки стеллажа. Данэль надеялся, что визит домой развеселит и утешит младшего супруга, но после такого вообще сомневался, стоит ли входить и бередить раны. Сам Юли не поднимал головы, а его пальцы жили своей жизнью, то сплетаясь, то сжимаясь в кулаки. Он провёл руками по пустым полкам, по очереди выдвинул ящики секретера, но даже письменные принадлежности со стола исчезли, остался только след от подставки. Данэллиан с тревогой наблюдал, как Юли обходит комнату, снова и снова возвращаясь к полкам, словно надеется, что ошибся. Но никакой ошибки не было, маг прекрасно видел, что полки пусты. – Юли, что там было? – осторожно спросил он, когда младший супруг в очередной раз сделал круг и вернулся. Юли не ответил, только продолжал бессознательно ощупывать пустое место. – Юли, – Данэль осторожно привлёк его к себе, отодвигая от стеллажа, – там пусто. В какой-то момент он даже испугался, что юноша начнёт вырываться или закричит, так тот напрягся, но младший супруг совладал с собой, только губы у него слегка затряслись. – Мои… мои… – Что тут было? – Мои записи… музыка… все… вся коллекция… – Юли, – Данэль быстренько развернул его и взял лицо в ладони, – не расстраивайся, всё поправимо. Магические записи с музыкой? – Угу, – Юли не мог кивнуть из-за того, что маг держал его за щёки, а горло у него перехватило, поэтому он выдавил из себя только слабый звук согласия. – Ты помнишь, какая музыка в них была? – Угу, – его отпустили и тут же обняли за шею, ласково погладив по голове. – Если ты скажешь, что нужно, марас всё восстановит, в его базах чего только нет, а чего нет, то всегда внизу найдётся. Юли резко втянул в себя воздух. Он никогда бы и не подумал о такой возможности, но желание кричать тут же исчезло, уступив место тихой надежде. – Спасибо, старший супруг. – Не за что благодарить, ты младший хозяин Обители. – Всё равно спасибо. Данэллиан чуть слышно хмыкнул и отпустил его. Пройдя вглубь комнаты, он отодвинул цветную занавеску, обнаружив за ней обшарпанный шкаф, две кушетки и умывальник. – А здесь что? – Для дежурных горничных – Можем забрать кого-нибудь из дома, не думаю, что твой отец станет возражать после того, что натворил, – предложил маг, но Юли только покачал головой. Данэль тем временем заглянул в платяной шкаф и обнаружил внутри несколько детских вещей, впору мальчику-подростку, и старые ботинки. – Они что, даже одежду продали? – пробормотал он себе под нос, но Юли услышал. – У меня её было не так много, я почти не выходил из дома, разве что иногда гулял перед свадьбой, доктор сказал – это улучшит цвет лица. Маг хмыкнул: – У тебя хороший цвет лица. Про себя он подумал, что надо приказать марасу разработать программу реабилитации. Пока у него нет возможности попросить помощи коллег, пусть Юли хотя бы так восстанавливается. – Спасибо, – младший супруг ни с того ни с сего зарделся, будто ему сделали очень смущающий комплимент, хотя что он такого сказал-то? Юли быстро отвернулся и зачем-то полез под кровать, вылез оттуда весь в пыли, зато радостный, держа в руках синюю жестяную коробку. Данэллиану стало любопытно, и он наклонился ближе. – Что это? Юли смутился ещё больше, казалось, у него даже пальцы покраснели. – Это… это просто… ничего такого... всякий мусор… – Детские воспоминания? – догадался маг, а что ещё взрослый человек может бережно хранить, пряча ото всех под кроватью? – Покажи. – Это… ничего важного… – Я не буду смеяться, – пообещал Данэль. Внутри местами заржавевшей коробки лежала селенитовая подвеска в виде свернувшейся кошки, ручное зеркальце с серебряными завитушками и три отполированных шарика: один чёрный, с зеркальной поверхностью, второй коричневый, с небольшими чёрными пятнышками, а третий матово-красный, с чёрными разводами, похожий на далекую планету. Данэль сразу их узнал. – Обсидиановая крутилка! У меня тоже такая была. – Это… мамины вещи… я их спрятал. В них заряд давно кончился. – В чём проблема? Обсидиан прекрасно держит магию. Данэллиан прикоснулся к шарикам, они тут же нагрелись и чуть приподнялись. Маг сделал круговое движение пальцами и шары последовали за ним, раскручиваясь и поднимаясь в воздух, при этом болтались, как пьяные, и стукались друг о друга. – Давно не практиковался, – неловко признался Данэль. Хотел продемонстрировать своё мастерство управления, а вышло наоборот, поэтому он поспешно остановил крутилку и вложил шарики в ладонь Юли. – А это что? На дне коробки осталась лежать самодельная книжка миниатюрного размера с нарисованными птицами. Книжка раскрывалась гармошкой, и на каждой страничке был искусно выполненный рисунок. – Это мы делали вместе, когда изучали птиц. Я помню их наизусть: Ласточка – резвушка, крыльями длинными воздух режет; Уточка – толстушка, в пруду, как поплавок скачет; Синичка – веселушка, вертится, щебечет и семечки клюет… ой! – Юли вдруг спохватился, замолчал и втянул голову в плечи. – Простите, старший супруг. – Что случилось? – Данэль искренне не понял, всё же было так хорошо. – Забыл как дальше? Прочитать? – Нет, я… я помню… простите. – За что? – За эти глупости. Глупости? Да, пожалуй, читать детские стихи про птичек на второй день свадьбы и правда глупость, но… довольно милая. К тому же для человека, почти всю жизнь заключённого в четырёх стенах и не имеющего прочных связей с внешним миром, важными становятся те вещи, до которых он смог «дотянуться». Данэль осторожно накрыл руки супруга своими поверх коробки и почувствовал холод. Ему вдруг захотелось показать этому человеку весь мир и всю красоту, что в нём есть, чтобы исправить несправедливость. – Это не глупости, если для тебя они важны. Моя мама умерла, когда я был совсем маленьким, я её не помню, расскажешь мне потом про свою? – Юли кивнул, его пальцы чуть расслабились. – Ты замёрз? Может быть, поедем домой, или ты хочешь ещё что-то взять? – Больше ничего, старший супруг, – он понуро опустил голову. В доме было тепло, и всё же Юли дрожал. От обиды? От усталости? От стыда? Данэллиан не мог спросить прямо. Будь у него такие родственники, его бы трясло от гнева, но это явно не тот случай. – Мы непременно купим тебе всё, что нужно, – Данэль на секунду замялся, – только чуть позже, хорошо? У меня сейчас есть срочные дела, но как только освободится время, мы сразу поедем в любой город, в какой захочешь, и всё закажем. Юли удручённо кивнул. Ему и невдомёк было, что Великий маг севера банально стыдился признаться, что у него почти нет денег. Они ушли, не прощаясь. Марас открыл портал прямо с парадной лестницы, и Юли вцепился в Данэллиана мёртвой хваткой. Он уже не слышал, как младший брат, наблюдавший за ним из окна, насмешливо бросил: – Смотри, братец в муженька впился, как клещ в собаку. – Да забудьте вы о нём, господин, – пропела одна из служанок, недвусмысленно прижимаясь к молодому хозяину, – надоест колдуну, и тот его в океан выбросит. – В океан выбросит? – Уни хмыкнул и пожал плечами: – дохлых богов ради, пусть делает, что хочет, лишь бы домой обратно не привёл. Юли этого не слышал, зато слышал Данэль. Великий маг севера проводил младшего супруга в ванную и тихо приказал: – Марас, установи слежку за домом Шаита Ооеро, им самим и его домочадцами. Обо всём подозрительном докладывать мне, всё записывать, особенно оскорбления имени Великого мага севера или младшего супруга и через него – Великого мага севера. – Принято, – бесстрастно ответил марас.