Мелодия Ветра и Облаков

Длинная прядь щекотала лицо, Юли поморщился и отвернулся. Рядом большой и тёплый, как медведь, спал Данэллиан. Юли обнаружил, что во сне подкатился к нему вплотную, а тот радостно сграбастал его и теперь не желает отпускать. Не зная, во сколько Данэль вчера лёг, и боясь потревожить, он попытался как можно осторожнее выпутаться из его объятий. Старший супруг обеспокоенно завозился, и Юли быстро сунул ему в руки подушку. Нащупав большое и мягкое, Данэль успокоился и продолжил спать. Внутренние часы сбились, и Юли шёпотом спросил: – Марас, который час? – Два часа пополудни по внутреннему времени Обители Ветра и Облаков, младший хозяин, – тихо раздалось над самым ухом, но Юли уже привык и не пугался. – Младшему хозяину рекомендуется повлиять на хозяина с целью установления оптимального режима сна и бодрствования, а также питания и физических нагрузок, поскольку хозяин с детства склонен к нарушениям. – Ох, марас, – сам не зная, почти скопировал Данэллиана юноша, – накрой мне лучше завтрак… обед. Только, пожалуйста, что-нибудь лёгкое. И несладкое! – Принято. Повлиять на Великого мага севера, с которым считаются императоры? Смешная шутка. Особенно учитывая, что, по словам того же мараса, «он с детства склонен» к разного рода нарушениям. Как подозревал Юли, в список злостных нарушений входили не только режим дня с питанием, но и дисциплина. Закусывая пышную кашу поджаристым хлебом, младший хозяин Обители Ветра и Облаков не переставал улыбаться. Марас заварил ему очень ароматный чай с ягодами и апельсином, и Юли просто сидел на диване в гостиной, наслаждаясь запахом и вкусом неторопливого утра. Ну и что, что два часа дня? Когда встал – тогда и утро! – Марас, есть какая-нибудь работа, которую я могу сделать, пока Данэль спит? – Вы можете выбрать комплекты для пошива. Эскизы готовы, но хозяин вчера не утвердил окончательные варианты. – Марас, я их не увижу, – легонько вздохнул юноша. Он давно привык к тому, что для него есть некоторые ограничения и портить приятное утро грустными мыслями не желал. –Я создам для вас полнофункциональную иллюзию и опишу, как выглядит каждое изделие. – О… – только и смог сказать Юли. *** Императорский театр с красными колоннами, широкой лестницей, статуями священных львов и крышей в форме ракушки в лучах заката производил впечатление. Данэль и Юли прибыли сюда вечером, но из-за разницы во времени для них, наоборот, было раннее утро. Их встречала целая комиссия в составе несчастного директора, который был здесь самым незначительным лицом, и кучи имперских чиновников. И у каждого из них было своё видение того, как должен звучать императорский театр. Ни одного инженера или архитектора, ответственного за строительство, не пригласили. Данэллиан сразу подозревал, что это будет непросто, он поискал глазами министра магии, но тот виновато отвёл взгляд, как бы говоря: «а что я мог поделать?». Понимая, что работы здесь не на один час, Данэль усадил Юли в первом ряду новеньких зрительских кресел и отправился выяснять у министра строительства, почему они сначала строят что попало, а потом приглашают Великого мага переделывать негодную акустику. Но министр строительства обвинил во всём министра развлечений за неправильно оформленные документы, тот попенял министру финансов за нехватку денег, а тот свалил всё на министра дорог и транспорта за систематические задержки материалов. Последнего в группе встречающих не было, так что он не мог никому передать эстафетную палочку обвинений и остался крайним в этой цепочке. Собственно, маг и не рассчитывал найти причину катастрофы, он просто хотел на ком-то сорвать злость из-за раннего подъёма, а за превышение бюджета пускай с идиотов император спрашивает. Юли откинулся на бархатную спинку, но просидел так недолго. Даже просто слушая, как Данэллиан на сцене препирается с министрами (было похоже на плохую комедию, зато «актёры» играли с полной самоотдачей), он морщился от многократно повторяющегося эха, которое съедало половину реплик, и не хотел представлять, что будет, если на этой сцене кто-то громко запоёт. Когда Данэль начал изменять пространство, попутно яростно ругая некачественные материалы, стало получше. Кстати, ругань мага очень помогала в процессе услышать динамику и скорректировать изменения, но не проще ли было для этого какую-нибудь певицу пригласить? Юли прошёлся туда-сюда по первому ряду, двигаясь вдоль сидений, поднялся выше, постоял в нескольких местах и обернулся на звук шагов за спиной. Подошедший мужчина что-то спросил на цъяффском. Юли уже хотел извиниться, но рядом послышалось: – Министр церемоний и развлечений Чи́риш А́ппа приветствует вас и сожалеет, что не имеет чести быть представленным. – Представь меня и уточни, что я не говорю на цъяффском. Спроси, чем могу помочь господину министру. Марас выполнил приказ, и дальнейшая беседа шла при его посредничестве. Министр развлечений оказался донельзя болтлив и любил перескакивать с цветущих сапфировых деревьев на закупку черепицы для храма последнего бога, а оттуда к проблеме некомпетентности младших чиновников, которые только и умеют, что заучивать наизусть трактаты древних, но понятия не имеют, как трактовать закон о внешней торговле. Магический мозг Обители очень быстро переводил, однако Юли всё равно несколько раз терял нить разговора, поэтому в основном вежливо кивал, время от времени вставляя ничего не значащие фразы. Министра это полностью устраивало, он нашёл отличного слушателя и наслаждался общением. – А как вам наш новый его императорского величества театр? Не правда ли, великолепен! Взгляните на этот бархат, на одни только сиденья его пошло столько, что можно было целиком покрыть храмовую площадь! – Спина потеет, – тихо сказал Юли. – Простите, что? – оторопел министр. – Я посидел в нём не больше десяти минут, моя одежда пропиталась потом, а если представление продлится три часа? Какими из зала выйдут зрители? – Но это совершенно невозможно! Мы использовали самые высококачественные, натуральные материалы! Министр магии лично контролировал закупку. Возможно, всё дело в одежде уважаемого младшего супруга. У Юли засосало под ложечкой от ощущения надвигающейся катастрофы, но слово уже было сказано. – Попробуйте сами. В зале очень душно, хотя сейчас в нём нет зрителей, а бархат, по ощущениям, похож на прорезной искусственный, знаете, такой, который магией проращивается. Его нити более жёсткие и немного колючие, похожие на волосы, хоть их и сложно различить с первого взгляда. Министр напротив него нервно сглотнул. Разумеется, он знал, в чём отличие натурального и быстрого магического бархата, но мало кто мог различить их, просто потрогав руками. Если в душном и жарком помещении (император сегодня же узнает, что кто-то сэкономил на вентиляции) такой бархат начнёт «плавиться» от потных спин, зрители выйдут из театра не только красные и злые, но и, вполне вероятно, в художественных разводах на дорогих вечерних туалетах. Проклятая магия! Зачастую она больше усложняет жизнь, чем упрощает, потому что одни только Великие маги и способны творить её без ограничений, а жалкие подражатели из простых смертных умеют разве что тянуть деньги да жаловаться на «неустранимые побочные эффекты»! Министр церемоний плюхнулся в кресло и уже не был столь словоохотлив. Пока конкуренты увивались за занятым и раздражённым Великим магом севера, он собирался под шумок представиться всеми забытому младшему супругу колдуна. Слепого мальчишку никто серьёзной фигурой не считал, но, поглядев на то, как Данэллиан Альш взаимодействует со своим мужем, как подстраивается под его шаг и усаживает в кресло, опытный царедворец смекнул, что всё не так просто, и с этого можно кое-что поиметь. Например, ненавязчиво пригласить в гости. Вот только калека сразу сбил ему настрой, и теперь несчастный министр мог думать только о том, как доложить обо всём императору, но избежать его гнева. Тем временем Юли мучился угрызениями совести оттого, что, хоть и по делу, но расстроил пожилого человека. Он действительно хотел как лучше, поэтому, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, похвалил суп из черепах и сладкие закуски, которые попробовал в прошлый раз. Собеседник заметно оживился. – О, черепаший суп – одно из любимых блюд моей семьи! Рад, что вам понравилась наша кухня. Скажите, вы пробовали шашлычки из осьминогов или миндальное желе? Юли признался, что нет, не пробовал, и тут же оказался приглашён на день рождения третьей младшей супруги министра послезавтра. Он слегка смутился, прекрасно понимая, что, с одной стороны, его не по доброте душевной приглашают, а с другой, старичок-министр чем-то ему импонировал. В любом случае, он не мог самостоятельно принимать таких решений, поэтому вежливо выкрутился, пообещав передать приглашение старшему супругу. Как раз в этот момент сзади послышались знакомые шаги, и он обернулся. – Юли, всё хорошо? – игнорируя поспешно поднявшегося министра, спросил Данэль. – Всё замечательно, мы обсуждали местную кухню, и меня пригласили в гости. – Марас сказал, – тон старшего супруга похолодел на несколько градусов, и Юли тут же вспомнил, как тот вёл себя на свадебном банкете. – Но я не согласился, – поторопился объяснить он, невольно опуская голову. – Но ты хотел бы пойти? – голос мужа смягчился, и Данэль, наплевав на то, что вокруг полно народу, приобнял его за плечи одной рукой, а другой взял его ладонь и принялся играться с пальцами. – Я… я даже не знаю… Он хотел бы пойти, очень хотел! Он всю жизнь мечтал о путешествиях и разных странах, но как он мог бездумно требовать у Великого мага севера осуществлять свои детские мечты? Последствия любого визита личности такого масштаба могли быть только политическими и повлиять на расклад при дворе и на весь регион. И всё ради того, чтобы поесть шашлык из осьминогов? – Мы дадим вам ответ завтра, – вдруг сказал Данэллиан министру, который терпеливо дожидался, пока на него обратят внимание. По спине чиновника стекало уже, наверное, четвёртое ведро пота, то ли от проклятого прорезного бархата и невозможной духоты, то ли от напряжения. Он ожидал получить однозначный, возможно, весьма грубый отказ, и удивился не меньше, чем Юли, услышавший перевод мараса. – Данэль? – Как тебе их театр? – сменил тот тему. – В ложи я не поднимался, но в амфитеатре звук глухой, как в бочке, а слева ещё что-то капает. Тихо, но, если прислушаться, можно услышать. – С протечками пускай сами разбираются. – Наверное, надо сказать господину министру… – Марас, переведи. Юли не видел выражения лица несчастного министра, но догадывался. Конечно, он не знал точно, кто из чиновников нагрел на стройке руки (возможно, все), но конкретно этого дедушку они с Данэлем уже почти довели до инфаркта. Может, в качестве моральной компенсации, всё же принять приглашение? – Марас присмотрел нам славный ресторанчик недалеко, пойдём, позавтракаем. Хоть я исправил им акустику, боюсь, чем устранять другие недоделки, проще будет всё снести и построить заново.