Мелодия Ветра и Облаков

– Марас, скажи, неужели на свете есть настолько бессовестные люди? Плоская столешница магической сети светилась ровным, слегка желтоватым светом, на её поверхности отражалось всего несколько строк. Поскольку этот вид связи был самым дорогим в мире, им пользовались, в основном, государства или богатейшие представители знати, что, по сути, одно и то же. Однако поскольку это же был и единственный способ связаться с Обителью Ветра и Облаков, куда не доходили письма, и не ездили купцы, желающие говорить с Великим магом севера, вынуждены были нести дополнительные расходы. Данэллиан видел в этом сплошные плюсы: его не дёргали по пустякам и не растекались в бесконечных славословиях, переходя сразу к делу. Когда за каждое слово приходится платить, молчание действительно экономит ваше золото. – Феномен совести изучен слабо. Согласно некоторым гипотезам, большую роль играет социальная среда, однако протекание нервных процессов также… – Остановись, это был риторический вопрос. – Для получения более полной информации хозяину рекомендуется обратиться к Великому магу юга. – Что может сказать о совести человек, у которого её отродясь не было? – фыркнул Данэль, возвращаясь к почте. – Как ты думаешь, должен я рассказать Юли? – Младший хозяин – совершеннолетний, дееспособный человек, имеющий право на полноту информации и участие в принятии решений, касающихся его семьи. – Не нравится мне это. Небрежным движением Данэллиан отодвинул текст в угол столешницы и вытащил на средину разделённый на овалы-числа календарь. Он просматривал их один за другим, всё больше хмурясь. – Ты выяснил причину? – С большой долей вероятности можно исключить прямое вмешательство и предположить, что задействован некий артефакт категории времени. Для более детального анализа не хватает данных. – Если мы будем достаточно близко, ты сможешь его обнаружить? – Вероятность этого составляет от пятидесяти до восьмидесяти процентов. – Не густо, но попробовать стоит, – Данэль пытался убедить сам себя, что это нужно ради дела, однако он отчаянно не хотел впутывать младшего супруга. – Чем Юли занимается? – Младший хозяин продолжает сочинение сонаты, начатой вчера. Данэль тепло улыбнулся. Юли нашёл себе занятие по душе и так увлёкся, что порой приходилось напоминать ему о существовании других дел и собственного мужа, но зато он больше не скучал, когда Данэллиан работал над выполнением заказов или ставил опыты в лабораториях. Он уже предлагал Юли сделать его творчество достоянием широкой публики, но тот отказывался, ссылаясь на недостаток опыта, таланта и не желая пользоваться положением младшего супруга Великого мага севера. На взгляд мага, ему не хватало вовсе не таланта, а уверенности в себе, но тот заупрямился, и он не стал настаивать. *** Юли закрыл крышку рояля и с удовольствием потянулся. Одним из значимых преимуществ мараса было то, что он мог записывать ноты вместо него и раз за разом проигрывать результат, пока Юли не будет удовлетворён. Кажется, сегодня он засиделся, но Данэль почему-то до сих пор не зовёт ужинать, неужели тоже заработался и забыл о времени? Как только он об этом подумал, у входа в зал раздались знакомые шаги. – Я уже заказал нам столик, а ты всё ещё не готов! – Ты же не предупредил, – притворно возмутился Юли, поворачиваясь к мужу и прижимаясь щекой к прохладному шёлку его рубашки. – Куда мы сегодня идём? – Пойдём скорее, – вместо ответа Данэль потащил его в спальню, где марас уже приготовил им одежду. Юли ощупал тончайшую газовую ткань, которая, казалось, могла раствориться от простого прикосновения пальцев. Широкий подол не препятствовал ходьбе, но он всё равно боялся делать слишком большие шаги, потому что от каждого движения материал разлетался в стороны. На теле костюм удерживался только пряжкой на плече и свободно болтающейся цепочкой на поясе, служившей больше украшением. Сандалии на толстой подошве с ремешками между пальцами вызывали щекотку и дискомфорт. – Данэль, – жалобно позвал Юли, чувствуя себя совершенно голым. – Ты прекрасно выглядишь. И эти яркие геометрические орнаменты тебе идут. – Оно слишком тонкое! – Там, куда мы идём, все так одеваются. В нашей обычной одежде ты через пару часов запечёшься в собственном соку. – Но это же… просто неприлично! В нём видно всё! И туфли неудобные. – Юли, оно тонкое, но вовсе не прозрачное, – со смехом заверил старший супруг, поправляя художественно свисающие складки ткани, – я сам одет в такое же. Неужели ты думаешь, что я позволю кому попало разглядывать моего младшего супруга? – Кто вас, Великих магов, знает, говорят, вы сплошь извращенцы и творите в своих Обителях непотребства и разврат. – Кто это говорит?! – Тётушки за чаем, служанки по вечерам и болтуны на рынке всякие. – Нашёл, кого слушать! – Так нет же дыма без огня, – не удержался от подначки Юли и только пискнул, когда Данэль подхватил его на руки. – Что ты делаешь?! Одежда, разделявшая их, была настолько тонкой, словно её не существовало вовсе, и Юли чувствовал каждую мышцу Данэллиана. А Данэль, воспользовавшийся случаем облапать мужа в экстравагантном и соблазнительном наряде, тоже неожиданно понял, что для него это слишком. – Ещё одно слово, и я прямо сейчас сотворю с тобой непотребство! Но тогда мы точно опоздаем на ужин. Марас, портал на пляж Ранса. – Принято. – Отпусти меня, я сам пойду. – Ты сказал, тебе неудобно ходить. – Я сказал, что туфли неудобные, – в нос Юли ударил резкий запах, солёный, но смешанный с чем-то ещё терпким, немного горьковатым с тошнотворной ноткой, происхождение которого он определить не смог. – Что это за вонь? Данэль громко рассмеялся, глядя на зажимающего нос мужа, и аккуратно поставил его на землю. Деревянные подошвы сандалий провалились в горячий песок, вызывая приступ щекотки. Юли попытался вытряхнуть песчинки, но, пока он тряс одной ногой, другая только сильней увязала. – Это знаменитые Ра́нские лечебные озёра, слышал о таких? Слышать-то слышал, но почему они так воняют? И он предлагает есть в таком месте? Точно извращенец! Игнорируя ожидаемые возражения младшего супруга, Данэллиан потянул его за собой по песку, а затем по гальке, сменившейся плотно утрамбованной землёй. Они медленно поднимались на крутой склон, и маг периодически интересовался у супруга, не устал ли он. Упрямый Юли, разумеется, лез в гору, постепенно понимая, почему здесь можно находиться только в такой одежде – жара и влажность за несколько минут превратили бы любую другую ткань в тяжёлую, мокрую тряпку. Правда с обувью Данэллиан всё же переборщил, через некоторое время ремешки начали натирать непривычные ноги. К счастью, именно в этот момент подъём закончился, и они вышли на небольшое плато, откуда открывался чудесный вид на озёра внизу. Юли не мог его оценить, но его внимание привлекло другое. – Здесь пахнет иначе. – Лучше? – Намного! Да что тут сравнивать! После тошнотворно-болотной вони внизу, на вершине царил настоящий праздник для обоняния. Мягкий и сладкий цветочный аромат, разбавленный цитрусовыми нотками, свежий, как после дождя. Юли с удовольствием принюхался, а Данэль пояснил: – Ранские лечебные озёра сами, конечно, вонючие из-за своего состава, но, благодаря им же, вокруг настоящий сад из редких магических растений. Обычно отдыхающие спускаются вниз только на время процедур, а все гостиницы и лечебницы расположены на близлежащих скалах. На этой, например, растут калеусы, и сейчас как раз пора цветения. – Те самые, что способствуют зачатию? Меня-то ты зачем сюда привёл? – Насчет зачатия – это больше байка для туристов, на самом деле, они, скорее, работают как общеукрепляющее и тонизирующее, не веришь мне, спроси бабулю Ке. К тому же они хорошо пахнут, и у нас ещё есть немного времени погулять, не зря я тебя торопил. Эта истина была бесспорной, и Юли кивнул. – Мы высоко? – Достаточно, чтобы видеть все озёра. Под нами, у самой скалы, пляж, по которому мы шли, дальше четыре малых аквамариновых озера каскадом. У них действительно насыщенный цвет, но, если честно, отсюда выглядят, как четыре лужи реагента. Немного дальше, за песчаным перешейком, лимонное озеро, слышал, наверное, легенду о мёртвых богах, устроивших вечеринку у бассейна… ну, когда они ещё живыми были, разумеется. Конечно, это тоже выдумка, на самом деле, там чуть ли не вся таблица элементов плавает. В лимонном озере нельзя купаться, но можно купить в местных лечебницах обработанные эликсиры. За лимонным, правее, красные озёра. Отсюда уже плохо видно, потом можем сходить. В них купаться разрешается, и несомненный плюс – они не так воняют. А слева грязевые ямы, не красиво, но полезно. Вокруг – скалы, над всем этим безобразием – небо, на небе одно дырявое облачко, и то – на горизонте, дожди тут редкость. Юли слушал, обхватив старшего супруга за плечо и приникнув к нему, несмотря на жару. Данэллиан Альш не из тех, кто способен часами восхвалять росинки и травинки, тем ценнее было ощущение, что он делает это для него, неуклюже пытаясь описать местные красоты. Потом они поужинали на свежем воздухе, среди благоухающих цветов и кустов. Было слышно, как неподалёку разговаривают другие гости, но столики находились на приличном расстоянии, а густая растительность мешала им рассмотреть друг друга, так что никто, кроме обслуживающего персонала, не догадывался, что совсем рядом сидит живая легенда. Данэллиану уединение понравилось, а вот местная кухня – не очень. Блюда были, в основном, растительные и лёгкие, одно слово – санаторий. Пока он читал Юли меню и объяснял непонятные названия, уже успел пожалеть, что выбрал это место за его экзотику. Впрочем, отступать было поздно, так что пришлось ограничиться рыбой и какими-то древесными моллюсками, которых на порцию приходилось раз, два и обчёлся, а стоили они, как золотые. Собираясь сюда, Данэль рассматривал возможность задержаться на источниках по рекомендации Кедонии, чтобы дать возможность Юли пройти курс лечения, но после ужина склонялся к мысли, что пусть лучше марас изучит состав и симулирует ванны дома. – Тебе не понравилось, – неожиданно сказал Юли, даже не спрашивая, а констатируя факт. – Да нет, вполне приличная кухня… подожди, а как ты догадался? – Ты тяжело вздыхаешь и, похоже, ковыряешься в тарелке, к тому же я знаю, как ты любишь мясо, а здесь его не подают. Рыба не вкусная? – Вкусная, – вынужденно признал маг, – но она – не мясо. Юли рассмеялся. Он ничего не имел против растительной пищи, но ему и не приходилось тратить столько энергии, сколько тратил старший супруг на магию и физические упражнения. – И вообще, рыба тут ни при чём, я вздыхаю по другому поводу. – Что-то случилось? Секунду Данэль размышлял, как лучше сказать, а потом махнул рукой и выложил как есть. – Нас приглашают на свадьбу в следующем месяце. Твой младший брат берёт первой супругой дочку какого-то виконта из многодетной, но не сильно богатой семьи. – Хорошая партия, – по лицу Юли нельзя было сказать, какие чувства он испытывал, – мы поедем? – Решай сам. У меня есть некоторые дела в Ненчине, но ничего особенного, – Данэль постарался, чтобы его голос звучал обыденно и равнодушно, – если нет, их вполне можно сделать, не покидая Обитель. На самом деле он планировал отправиться в Ненчинское королевство в любом случае, однако не хотел, чтобы это повлияло на решение младшего супруга, тем более маг пока не собирался раскрывать ему характер этих дел. Юли надолго задумался и думал до самого десерта, но так и не смог для себя определить, в чём состоит его желание. Хочет ли он примирения, которое маловероятно, воздаяния, которое бессмысленно, или чтобы его просто оставили в покое, хоть это немного и обидно? Выходило, что он желает всего по чуть-чуть. Он пытался подходить рационально, уверенный, что приглашение Великого мага севера для его семьи – лишь повод продемонстрировать статус, но неужели они, в самом деле, рассчитывают, что после того, что сотворили, приглашение примут? Дань вежливости, наверняка их с Данэлем там не ждут. Так должны ли они оправдать ожидания, продемонстрировав пренебрежение, или, наоборот, явиться с размахом, повергнув всех в шок и трепет? От этих мыслей у Юли разболелась голова. – Я… кажется, я не знаю, чего хочу, – беспомощно признался он. – Добрый ты, кто-то другой горел бы жаждой мести. – Если бы мне казалось, что это сделает меня счастливее, я бы, наверное, тоже горел, – пожал плечами юноша, – но я так не думаю. Я уже счастлив. Здесь, с тобой. И я вовсе не хочу, чтобы ты напился и на самом деле что-нибудь поджёг! – Я не такой! – неискренне возмутился муж. – Неужели тебя совсем на родину не тянет? – Наверное, я бы хотел посетить могилу матери и, может быть, попасть на фестиваль белых огней. В детстве мы всегда ходили в город в эту ночь. Странно… – Что? – Обычно свадьбы стараются разнести с фестивалем хотя бы на полмесяца, иначе – дурная примета. – Ты уж меня прости, но что у твоих родственников в голове творится, не скажет даже бабуля Ке. Юли не стал спорить. Должно быть, у отца имелась какая-то причина нарушить традиции, но она его не касалась. И раз уж Уни не боится богов ни живых, ни мёртвых и ставит собственную свадьбу вплотную к фестивалю поминовения усопших, это его проблемы. – Хорошо, давай съездим. Ты ещё никому не подарил ту слоновью голову? – Увы, кажется, марас её продал, – хохотнул Данэль, – придётся напрячь воображение и придумать что-нибудь другое. Про слона Юли, конечно, пошутил – поскольку это был подарок кого-то из ненчинских аристократов, было бы дурным тоном передаривать его публично, во всяком случае, в той же стране. После еды они долго гуляли по саду, вернувшись домой уже за полночь. Полностью доверяя старшему супругу, Юли снял неудобные сандалии, оставшись босиком, а Данэль кропотливо убирал с его пути мельчайшие камешки, так что прогулка вышла медленная, с беседой на отвлечённые философские темы. Дома их ждал очередной выговор от мараса. Живому бы давно надоело говорить в пустоту, но магический набор рациональных принципов руководствовался лишь внесёнными в него схемами, таких понятий как лень, усталость или раздражение для него не существовало. Даже Юли уже привык и перестал относиться к марасу, как к полноценному собеседнику. – Знаешь, я сперва удивлялся, что никто не даёт марасам имена, – сказал Юли, лёжа в постели и перебирая пальцами кончики волос супруга. – Имя – это личность, у мараса личности нет – зевнул Данэль, после чего повернулся, притянув младшего супруга к себе, и обнял, зарывшись носом в его волосы. – Теперь понял, – согласился засыпающий Юли, слушая биение чужого сердца.