Мелодия Ветра и Облаков

В сумерках над Сурремом зажигались белые огни. По одному, по два над бедными домами, гроздьями – в богатых особняках, и ярким созвездием над башнями королевского дворца. Изначальный смысл ритуала, когда-то призывавшего предков-защитников, в современном мире выродился до суеверия освещения духам дороги в лучшую жизнь, а затем и вовсе в демонстрацию древности рода – чем больше предков записано в жреческих книгах, тем больше белых огней зажигалось над крышей. Северные ученики украшали улицы гирляндами искрящихся шаров, а площади – колоннами из света, так что, если какой заблудший дух и захотел бы посетить живых потомков, он просто не нашёл бы дороги в этом слепящем море. Горожане в лучшей одежде выходили на площади, чтобы повеселиться, поесть уличной еды, посмотреть на выступления артистов и магов, погадать на судьбу и поучаствовать в играх. Дети носились вокруг, запуская огоньки-хлопушки и размахивая светящимися «волшебными» палочками, радуясь, что сегодня их не погонят спать до самого рассвета. Высший свет опустошал винные подвалы королевского дворца в ожидании фейерверков, а те, кто был слишком горд для развлечений толпы, но не дорос до вожделенного приглашения, собирались в салонах или на дому. В какой-то момент один из зевак поднял глаза к небу, да так и замер, не дожевав засахаренный фрукт. Налетевшие на него соседи по толпе, в попытке понять, чего он встал и мешает движению, проследили направление взгляда и тоже застыли. Постепенно вся разнородная толпа уставилась на небо. Торговцы перестали торговать, а артисты прервали выступления, дети и некоторые взрослые тыкали пальцем, кто-то подпрыгивал и махал руками от восторга, а кто-то скептически хмурился. До запуска фейерверков ещё далеко, почему на город на огромной скорости падает гигантская, светящаяся комета?! Слепяще-белый шар размером с королевский замок пронёсся над Сурремом с низким гудением, от которого у всех на мгновение заложило уши. Свет на границе размазывался, отчего казалось, что за ним тянется короткий хвост. Комета пересекла город с востока на запад, ушла за реку… затормозила, развернулась и медленно поплыла обратно, настолько яркая, что на неё было больно смотреть. От этой искусственной звезды в городе стало светло, как днём, все праздничные фонари вдруг поблёкли, и даже огни королевского дворца растворились, как фитилёк свечи в пламени пожара. – Рекомендуется снизить уровень яркости. – Зачем? – В целях сбережения зрения наблюдателей, а также для сохранения психологической атмосферы праздника, поскольку чрезмерная яркость подсветки Обители Ветра и Облаков перебивает другие источники света. – Это не моя проблема, – отмахнулся Великий маг севера. – Если хозяин планирует спуститься вниз, засветка также может повредить его зрению, кроме того, хозяин не сможет в полной мере оценить эстетическую составляющую праздничных мероприятий. – А ещё король обидится, – добавил Юли, появляясь в дверях. – Королевские огни на белом фестивале должны приковывать взгляд, вызывать восхищение и символизировать величие Ненчинского королевства. Даже аристократам, чей род древнее королевского, запрещено зажигать огней больше, чем над главным дворцом. – И это тоже не моя проблема. Ты сам сказал: сколько предков, столько и огней, кто виноват, что марас их помнит чуть ли не от гибели богов. Юли улыбнулся детскому упрямству своего супруга. Он припозднился, поскольку долго не мог выбрать, что надеть. Чувствовал себя при этом избалованной барышней, но ничего не мог поделать, так хотелось понравиться Данэллиану и сделать праздник своего детства запоминающимся и для него тоже. Но он не мог расшифровать продолжительное молчание старшего супруга. – Тебе… тебе не нравится? Он перестарался? Ну, точно, перестарался! Наверное, выглядит во всех этих разлетающихся одеждах, как девица лёгкого поведения! А марас ещё украшения на него нацепил: комплект из пояса, кулона и широких наручей из тех, что на свадьбу дарили. Сказал, что это завершит образ, болванка магическая! Конечно, он и сам виноват – нашёл, с кем советоваться. Юли хотел снять наручи, но тугая застёжка не поддавалась. Он вдруг услышал, как Данэль медленно выдыхает. – Юли… – Что? – всё настолько плохо? Он рассердился? – Извини, я сейчас всё сниму. – Не смей! – Данэль очнулся, вспомнив, что Юли не может видеть его эмоции. Хотя, благодаря острому уму и развитому слуху, он многое угадывал, всё же оставались вещи, о которых он не мог судить, если ему не расскажут. Данэль решительно отцепил его пальцы от застёжки. Почему иногда нам так трудно сказать правду? – Ты… ты выглядишь… – Вульгарно? – Что? Нет! Великолепно! Удивительно! Божественно! Точно так должны были выглядеть боги, когда спустились в мир! – Ты преувеличиваешь, – прошептал младший супруг, опуская голову и мучительно краснея. – Ха! Да если б они выглядели хуже, в них бы никто богов не признал, а лучше выглядеть уже невозможно! Я тебя никуда не выпущу, – неожиданно и совершенно нелогично закончил Данэль свои комплименты. – Почему? – не понял Юли. – Ты ведь сам только что сказал, что я хорошо выгляжу. – Все будут на тебя пялиться! – Глупый, думаешь, если я выйду в лохмотьях, на нас не будут пялиться? Конечно, будут! Данэль это и сам понимал, но делиться красотой своего супруга отчего-то не хотел. Он недовольно засопел, а Юли слабо улыбнулся. – Все будут пялиться только на мои глаза. Ну вот, опять. Великий маг севера подавил вздох, в конце концов, в жизни есть вещи, с которыми не справится никакая магия, кроме магии времени. Он тепло сказал: – Нет, ты не знаешь, но ты очень изменился внешне с тех пор, как появился здесь, и после тех травок и ванн, что прописала старушка. Никогда бы не подумал, что без магии можно сотворить такое. Бабуля и правда волшебница. – Всем всё равно… – Ты хочешь, чтобы мы остались дома? – Не хочу, но… – Тогда держись за меня, – решительно перебил Данэль, беря супруга за руку. – И помни, ты – первый младший супруг Великого мага севера! Завистники могут болтать что угодно у себя на кухне, но, если они не хотят, чтоб на месте этого государства завтра было пепелище, они будут держать на замке свой поганый рот и целовать тебе руки! – Не надо мне руки целовать. Я не хочу, чтобы меня слюнявили какие-то непонятные, малознакомые типы… и чтобы знакомые, тоже не хочу. – Я и не дам. Никто, кроме меня, такого права не имеет. Ты слишком хорош даже для того, чтобы они просто на тебя смотрели! – Опять ты за своё, – Юли протянул руку, нащупав густую прядь жёстких волос, и пропустил её между пальцами. У него уже выработалась привычка прикасаться к волосам мага, как к чему-то родному и успокаивающему. – Ты снова не убрал волосы? – Я так страшнее выгляжу. – Неправда. Я уверен, ты выглядишь просто лохмато. – Я расчесался. Марас, подтверди. – В данный момент можно сказать, что причёска хозяина сформирована в стиле художественного беспорядка, что придаёт его образу вид вальяжного, но знающего себе цену человека, который может позволить некоторое небрежение общественными нормами. – Вот. – Ты наверняка его подговорил, – Юли сделал вид, что не верит, но его широкая улыбка говорила об обратном. Сияющий шар света медленно померк, и на его месте появился великолепный белый замок с красными крышами, витражными арками высоких окон и тянущимися ввысь шпилями. Над каждой из многочисленных башен продолжали в ритмичном танце кружиться хороводы белых огней, но они больше не затмевали небо, вернув ночь на своё законное место, а свет фонарей на оживлённые улицы. Не так давно жители столицы уже наблюдали подобное зрелище. Что-то зачастил к ним Великий маг севера. Прождав некоторое время и убедившись, что Обитель Ветра и Облаков висит неподвижно, и из неё никто не выходит, горожане один за другим вернулись к своим делам. Белые огни на башнях ясно показывали, что её хозяин прилетел на фестиваль, а значит, никакого конфликта с королём или знатью у него нет, и волноваться не о чем. Данэль и Юли медленно вышли из переулка на одну из центральных улиц, лучами расходящихся от главной площади. У мага была мысль использовать простенькую маскировку, но вскоре он убедился, что в шумной толчее на них никто не обращает внимания, и вздохнул с облегчением. На самом деле, он не хотел ей пользоваться, потому что тогда никто бы не заметил красоты Юли, а Данэль, хоть немного и ревновал, в глубине души испытывал гордость и удовольствие, замечая, какие взгляды бросают на красивую пару случайные прохожие. – Ну, что, на нас уже пялятся? – шепнул Юли, потянув его за рукав. – Все в восхищении от нашей неотразимости, – заверил маг. – Данэль… – Я серьёзно. Всех привлекает Обитель Ветра и Облаков, а нас с тобой никто из простолюдинов не знает в лицо, так что для них мы просто красивая пара богатеев, вышедших погулять. – Это хорошо, – Юли, наконец, расслабился. – Я впервые на вашем фестивале, командуй, куда идти? Для начала они прошлись по улице, и Данэллиан описывал младшему супругу всё, что видит. На главной площади были сосредоточены основные выступления артистов, но их не заинтересовали ни акробаты, ни огненные танцы, ни магические яркие иллюзии – ничего этого Юли наблюдать не мог. Пройдя площадь насквозь и выйдя на другую улицу, они также прошли мимо витрин с цветными украшениями из бумаги и ткани, магическими лампами и амулетами на счастье. Юли всегда интересовало, как они работают, Данэль пренебрежительно фыркнул: – Если повезёт, там будет слабый защитный заговор, который разок убережёт тебя от вывихнутой лодыжки, а потом развеется. – А как же удача? – Удача – эфемерное понятие, её нельзя призвать – на то она и удача, а если можно, значит, это не удача, а что-то другое. Удача – случайное стечение обстоятельств, каждое из которых может сбыться с большей или меньшей вероятностью. В каждом конкретном случае существует свой собственный набор обстоятельств со своими собственными вероятностями, и даже мощностей четырёх марасов не хватит, чтобы просчитать их все, а уж тем более – изменить реальность так, чтобы сработали нужные. Ты заметил, что когда марас даёт прогноз, он всегда уточняет, на сколько процентов тот вероятен? – Значит, удачи не существует? – Существует, просто нам она не подвластна. Данэль остановился у прилавка с закусками, Юли почувствовал знакомый аромат и горячий пар на своём лице. – Что это? – Господин впервые в городе? – толстый продавец с широкой улыбкой оценил платёжеспособность клиентов, один из которых был одет весьма изысканно и носил дорогие украшения, а второй обладал благородной осанкой и тяжёлой аурой. – Это пиосу, булочки из семи счастливых трав, которые готовят только на праздник белых огней! Если господа – путешественники, вы непременно должны попробовать, больше нигде такого не увидите. – Одну порцию со сладким соусом, одну с острым и одну с мясным, – произнёс Юли, прежде чем Данэль успел ответить. – О, а молодой человек знает толк в хорошей еде, – похвалил продавец, ловко выхватывая широкими щипцами дымящиеся, гладкие шарики в одноразовую бумажную миску и поливая их густыми соусами. Он протянул их Данэлю, делая вид, что не замечает белой повязки на лице его спутника. – Дай мне острые, – попросил Юли, и маг осторожно вложил в протянутую ладонь тарелку. – Горячие. – Я знаю. Юли было неудобно одновременно нести тарелку, есть и держать Данэллиана под локоть, поэтому они нашли относительно пустой переулок и сели прямо на ступени какой-то закрытой лавки. Когда странная парочка скрылась за углом, с лица продавца закусок медленно сползла улыбка, он вынул большой клетчатый платок и принялся усиленно вытирать лоб и шею от пота, выступившего отнюдь не из-за горячей плиты. Дохлые боги, вроде пронесло, и ведь рассказать кому – не поверят. Продавец бросил взгляд на небо, где неподвижно висела громада Обители, и, как ни в чём не бывало, поприветствовал следующего покупателя. На вкус Данэля булочки были немного странными и чем-то напоминали отвар от простуды старушки Кедонии, но Юли заверил, что так и должно быть. Зато соусы действительно оказались на высоте: острый немного чересчур, зато мясной – насыщенный и пряный, а сладкий – тягучий и не приторный, с едва уловимой кислинкой. На порцию полагалось четыре пухлых шарика, прикончив всё, они почувствовали себя вполне сытыми. Следующую остановку пара совершила у прилавка с игрушками и сувенирами. Большеглазые куклы, свистульки, крутилки и деревянные головоломки, доски для игр с резными фигурами, ярко раскрашенными или покрытыми только слоем лака, пухлые звери с вышитыми лицами, расписная посуда и украшения из стекла или дерева. Данэль хотел подарить Юли что-нибудь на память о сегодняшней ночи, но не знал, что. В растерянности он перебирал товар на прилавке. – На что ты смотришь? Что здесь продают? – Всякую всячину. Тебе нравятся мягкие игрушки с натуральным мехом? – Нет. – Почему? Они приятные на ощупь. – Лучше бы они были живыми. Данэль хотел заметить, что мясо-то младший супруг вполне себе ест, но взглянул на лицо Юли и не стал развивать тему, решив не портить настроение ни себе, ни ему. В конце концов, может быть, всякие пушистики кажутся ему более милыми, чем мясные породы рогатого скота. – Тогда что насчёт этого, – он взял его ладонь и вложил в неё маленькую деревянную фигурку. Статуэтка из тёмной древесины не была раскрашена, только отполирована и покрыта лаком. Она изображала очень стилизованную фигурку медведя, каждая поверхность была абсолютно гладкой и закруглённой, в каждую выемку удобно ложился палец, словно приглашая тереть её в момент задумчивости. Юли непонимающе ощупал предмет. – Для чего это? – Это называется ила́ки, – вмешалась женщина за прилавком. – Они совсем недавно стали модными, успокаивает волнение и гнев, помогает сосредоточиться. – Так это не мне надо, а тебе, – юноша со смехом сунул игрушку супругу. – Если я разозлюсь, мне поможет только хорошая каменная стенка, в которую можно чем-нибудь стукнуть. Они покрутились у ларьков ещё немного, не найдя ничего стоящего, и Данэль, наконец, сдался. – Может быть, есть что-то, что ты хочешь? – Пожалуй, нет, – ответил Юли после секундного раздумья. – У нас есть всё необходимое, а обзаводиться кучей безделушек не вижу смысла. – И как же мы тогда увековечим память об этом вечере? – А её надо увековечивать? – Это же первый наш фестиваль! – Не знаю, а чего хочешь ты? Пришёл черёд Данэля задуматься. Если быть до конца откровенным, ему тоже памятные сувениры не нужны. Маг ещё раз оглядел шумную улицу, усмехнулся и поволок младшего супруга за собой. – Куда ты? – Сейчас узнаешь. Они протолкались сквозь толпу, и Юли услышал, как маг спрашивает у кого-то: – Свободно? – Получив утвердительный ответ, он потянул Юли за руку. – Здесь стул, садись. Юноша ощупал низкий складной стульчик с тряпичным сиденьем и послушно сел. Данэллиан поправил его одежду, волосы и даже сложил ему руки на коленях, а сам встал сзади, положив ладони на плечи младшего супруга. – Так и сиди, не шевелись. – Скажи хоть, что мы делаем? – Рисуем семейный портрет, – Данэль кивнул уличному художнику, давая знак начинать. – Обычно это делается перед свадьбой или сразу после, но я забыл. – Разве марас не мог этого сделать? – Юли невольно выпрямил спину, поднял подбородок и натянул на лицо улыбку, как он надеялся, достаточно искреннюю. – Марас в это душу не вложит, потому что вкладывать нечего. – О, – больше он вопросов не задавал. Вряд ли Юли когда-нибудь сможет увидеть эту картину, очень жаль, но пусть хотя бы знает о её существовании. На самом деле, об этой традиции Данэллиану напомнил зануда-марас, когда они готовились к поездке в Ненчинское королевство. Поскольку картинная галерея с фамильными портретами не представляла для Юли интереса, он его туда и не водил, а раз не водил, то и сам про неё не вспоминал. Зато магический мозг со свойственной ему дотошностью требовал пополнить фонды галереи для истории и метрического учёта. Пятиминутный чёрно-белый набросок мараса не устроит, так что Данэль планировал вставить его в рамку себе в кабинет или в гостиную, а позже или заказать, или даже пригласить художника в Обитель, чтобы не создавать для Юли неудобств.