Мелодия Ветра и Облаков

– Есть подвижки? – Не обнаружено никаких документов, прямо или косвенно связанных с запретной магией. – Он не мог всё хранить в голове, – Данэль был раздражён, однако находился не в кабинете, где можно было швырнуть что-нибудь в стену, а в гостиной. В соседней комнате спал Юли, и магу приходилось сдерживаться. – С вероятностью 86% записи предыдущего хозяина о создании клетки находятся за пределами Обители Ветра и Облаков. – Возможно, – нехотя согласился маг. – Как думаешь, кто из них организатор, а кто – пособник? – На основании имеющейся информации невозможно сделать достоверный вывод. Во избежание потенциально опасных действий со стороны Обители Шагающего Древа, хозяину рекомендуется принять превентивные меры. Также настоятельно рекомендуется раскрыть младшему супругу полную информацию, в целях его безопасности и во избежание возникновения недопонимания. Следует ли начать подготовку каких-либо операций в отношении Обители Шагающего Древа или Великого мага востока? – Нет, – Данэль зевнул и поднялся, бросив на кресло плащ, который не снял до сих пор, – у него не вышло загребать жар чужими руками, значит, придёт сам, мы просто подождём. С Вэртом и Кедонией я всё обговорил, Юли расскажу чуть позже. А пока у меня есть дела поважнее. С этими словами Великий маг севера направился прямиком в спальню и закрыл за собой дверь. *** Юли услышал знакомые шаги, когда заканчивал завтрак, он повернулся к двери с лёгким волнением. Вчера вечером ему стало плохо, а ночь он провёл, как в бреду, даже не мог сказать, спал или нет, но и в таком состоянии Юли постоянно ощущал присутствие Данэллиана рядом. Кажется, тот несколько раз вставал, чтобы дать ему воды и вытереть пот, если, конечно, это не было плодом его галлюцинаций. Поэтому Юли немного беспокоился, что Данэль будет не в лучшем расположении духа, возможно, даже сердит на него за то, что вчера не позволил сразу снять артефакт. Когда под утро Юли, наконец-то, заснул по-настоящему, он уже не слышал уходящего супруга. – Доброе утро, – осторожно поздоровался он. – Доброе утро, как ты себя чувствуешь? Данэль сел рядом, по своему обыкновению сунул нос в чайник, прежде чем наполнить чашку. В его голосе или движениях Юли не почувствовал ничего особенного, но, на всякий случай, уточнил: – Хорошо, только немного не выспался. Данэль, ты не сердишься? – Сержусь, – ответил тот со смешком, а потом притянул Юли к себе. – Я должен был вытрясти душу из старой селёдки, чтобы она делала всё как следует, прежде чем цеплять на людей непроверенные артефакты. Больше ты ничего не будешь мерить, пока бабуля не устранит все побочные эффекты. – Хорошо, – Юли улыбнулся и привычно расслабился в объятиях мужа. – Расстроился? – Не очень, я долго ждал, могу подождать ещё. То ли марас перепутал тонизирующий отвар с расслабляющим, то ли сказалась тяжёлая ночь, но сейчас Юли совершенно не хотелось шевелиться. Умом он понимал, что у старшего супруга, наверное, есть дела, раз он ушёл рано утром, но ум плавал где-то в ватных облаках. Юли повозился, устраиваясь поудобнее, и тут же сильные руки уложили его на колени. – Зачем ты встал в такую рань? Поспи ещё, у нас есть время. – Время? – сонно пробормотал он. – До чего? – До сюрприза. Помнишь, я тебе обещал? Юли неразборчиво промычал что-то согласное. Улыбнувшись, Данэль погладил супруга по растрёпанным волосам и провёл рукой, создав вокруг спящего тёплый кокон, заменяющий одеяло. Сам же откинулся на спинку, закрыв глаза и размышляя. Они всё подготовили, а суждениям некроманта относительно нефизических сущностей Данэль доверял даже больше, чем знаниям Кедонии. Если бы Милтад сначала посоветовался с ним, может, и не стал бы делать смертельную глупость, залезая в область магии, которая ему не принадлежит, хотя кто его знает? И марас, конечно, прав, Юли лучше будет знать всю историю целиком, для его же безопасности, но портить сегодняшний вечер Данэль не хотел. Он столько готовил этот сюрприз, пускай покойник Милтад подождёт ещё один день. *** Золотой зал Ааптанской филармонии потихоньку наполнялся народом. Магический свет парил в воздухе, придавая длинным рядам статуй вдоль стены партера ощущение движения и жизни. Арочные окна на третьем этаже пропускали много света, и можно было долго разглядывать росписи на потолке, пока шея не заболит. На время концерта окна будут затемнены, чтобы магическое световое представление могло сопровождать игру музыкантов, но пока что зал был ярко освещён, и гости имели возможность во всех подробностях рассмотреть убранство в белых и золотых тонах. Ааптанская империя с уважением относилась к изящным искусствам, однако это вовсе не означало, что император просто так давал деньги на позолоту и магию – ааптанцы любили отдыхать, но умели и работать. Золотая филармония славилась на весь мир и прекрасно знала, как на этом зарабатывать, даже самый незначительный (по местным меркам, конечно) концерт сопровождался грамотно организованной шумихой. Люди ехали сюда не только со всей страны, побывать в Ааптанской империи и не посетить Золотую филармонию, значило совершить бессмысленную поездку – и формирование подобной точки зрения в Ааптане и за его пределами тоже являлось заслугой торгового отдела филармонии. При этом они умели совмещать выгоду и музыку так, что и зрители, и музыканты, и императорская канцелярия искусств оставались довольны. Одним словом, Данэллиан уважал их деловую хватку и знал, что явись к ним сам Последний бог, администрация филармонии не пропустит на сцену халтуру. Поэтому маг и обратился к ним. Сам он был слишком далёк от музыкального искусства, а Юли с его скромностью черты «достаточно хорош» не пересёк бы никогда, проживи хоть девять жизней. Заказав им экспертизу работ младшего супруга, Данэль рассчитывал на ответ в духе «недурно для дебюта, есть несколько любопытных находок, но стоит ещё подучиться». После чего планировал найти какой-нибудь провинциальный театр в какой-нибудь не очень богатой стране и договориться, благо, финансовое положение Обители Ветра и Облаков наконец-то выровнялось, и доходы начали быстро расти. Чего Великий маг никак не ожидал, так это того, что директор Золотой филармонии с глазами шире своих очков будет хватать его за грудки, требуя познакомить с неизвестным гением. Данэллиану пришлось даже доказывать воодушевлённому руководителю, что это не сочинения кого-то из великих древних, случайно найденные в сокровищницах Обители Ветра и Облаков, а всего лишь увлечение «одного его знакомого». Он взял подготовленный рецензентами текст и, продираясь через «использование сложных гармоний», «ритмические структуры» и «развитие мелодических линий», попытался понять, чем, собственно, «хорошая» музыка отличается от «гениальной». К сожалению, опыта Великого мага севера для этого явно было недостаточно, и он понимал лишь общие места, вроде того как «переплетаются современность и традиция, создавая уникальный художественный опыт» или «моменты меланхолии и радости, которые мастерски сочетаются в рамках одной композиции». На «игре с динамикой и тембром, усиливающей эмоциональную подачу произведения и позволяющей заново осмыслить классические музыкальные формы» он слегка застрял, а про «многослойность смыслов» решил вовсе не спрашивать, дабы не прослыть совсем уж деревенщиной. Разве собственно музыки недостаточно, что в ней ещё какие-то «смыслы» нужны? Надо будет тихонько у Юли этот вопрос уточнить. Одним словом, «эмоциональное воздействие, техническое мастерство и глубокое понимание самой сути музыкального произведения» не оставили специалистов равнодушными. Оценив блеск золотых монет в глазах директора, Данэллиан понял, что из кабинета он может уйти разве что с боем, и приступил к переговорам. *** – Осторожно, ступени, – предупредил Данэль. Марас высадил их прямо напротив филармонии. К сожалению, Юли не мог оценить убранство и архитектуру здания и не мог увидеть красочных афиш, разбросанных по всему городу. После того как на следующий день Данэллиан высказал Кедонии всё, что о ней думает, та не торопилась приглашать их на очередную «примерку». Маг утешал себя тем, что это не последний их выход в свет, и впереди ещё много праздников. По ступеням, ведущим к главным дверям, поднималось множество людей, однако из-за их ширины толпа не казалась плотной. Данэллиан, не останавливаясь, раскланялся с несколькими знакомыми чиновниками и парочкой имперских архимагов с супругами. Те бросали быстрый взгляд на Юли, но строгость местных правил хорошего тона запрещала навязываться чужой компании без приглашения, а Данэль, ясное дело, никого не приглашал. Они без приключений проследовали в ложу, и он усадил спутника в высокое кресло. – Может, скажешь уже, что за концерт? – Скоро сам услышишь. – И почему у меня дурное предчувствие? – тихо пробормотал Юли. – Почему сразу дурное? – шутливо обиделся маг, – Неужели ты думаешь, что мой вкус в музыке настолько плох? – А у тебя он есть? – не удержался от колкости юноша. – Хотя вряд ли даже ты смог бы испортить репертуар Золотой филармонии. Старший супруг рядом с ним неопределённо хмыкнул, но Юли не обратил на это внимания. На самом деле побывать на концерте ааптанской филармонии – это же мечта его жизни, но он до сих пор не рассказывал о ней Данэлю. Неужели сам догадался? Да нет, скорее всего, просто выбрал для свидания самое лучшее, зная о любви Юли к музыке, два и два сложить несложно. – Значит, их экспертному мнению по музыкальным вопросам ты доверяешь? – Разумеется. Если им не доверять, кому доверять вообще? – Вот и замечательно! – с непонятным воодушевлением воскликнул маг и добавил: – после концерта у меня назначена деловая встреча, можешь составить мне компанию? – Конечно, если не помешаю. – Договорились. Будет фуршет, но гостей не слишком много, надеюсь, тебе понравится. Фуршет, так фуршет, Юли не заботили такие мелочи, он уже с нетерпением ждал начала. Они сидели далеко, и он не мог слышать, как перешёптывались зрители, обсуждая премьеру. – Он ещё и музыку сочиняет? Воистину, боги несправедливы, почему одним всё, а другим ничего? Неужели недостаточно быть просто Великим магом? – Он не сам сочиняет, я слышал, северянин заплатил какому-то непризнанному гению и даже пустил к себе пожить, чтобы тот вдохновился и прославил Обитель Ветра и Облаков. Не удивлюсь, если за ним последуют и другие три. – Откуда ты знаешь? – Так у меня же кузина здесь играет, забыл? – Как же они всё-таки любят покрасоваться. – Великие маги, что с них взять. И вообще, зачем ты пришёл, если не одобряешь? Собеседник злобно усмехнулся. – Хочу лично убедиться, что дирекция Золотой продалась северянину и готова брать дешёвые поделки. Данэллиан Альш в ложе усмехнулся не менее злобно. Пока не начался концерт, он от нечего делать гонял по залу потоки воздуха и нагло подслушивал чужие разговоры. Если этот писака не выйдет сегодня отсюда в полном восторге, придётся принять кое-какие меры… да-да, это нечестно, он пользуется положением, и Юли бы такое ни за что не одобрил. Но Юли не узнает, а сам Данэль давно уже потерял веру в справедливость богов, судьбы, людей и чего бы то ни было. Наконец, заиграла музыка, но Великий маг больше наблюдал за реакцией Юли, чем слушал. Сперва было недоумение, потом удивление, подозрение, понимание, осознание, восторг и… – Что ты делаешь? – спросил Данэль. – Ищу твоё ухо, – последовало тихое шипение. Маг усмехнулся, взял младшего супруга за запястье и помог ему нащупать своё ухо, которое Юли принялся немедленно выкручивать. – Сколько ты им заплатил? Тебе не стыдно? Совсем заняться нечем? Ты меня на весь мир опозорить хочешь?! – Ай. Ай. Ай. Ай, – спокойно сказал Даннэллиан, которому было не больно, а смешно. – Я всё могу объяснить. – Конечно, можешь! Только кто тебя теперь послушает! – Юли, давай дождёмся антракта, честное слово, я им не платил… за концерт. Наоборот, мы на нём ещё денег заработали. – А за что платил, висельник?! – Всё расскажу, только ухо отпусти, а то я им музыкантов не слышу. – Тебе всё равно медведь на оба уха наступил, – буркнул младший супруг, но отпустил мага. Тот воспользовался этим и, перехватив руку, сжал его ладонь. – Просто насладись этим вечером, хорошо ведь играют. Не думай слишком много, я бы никогда не подставил тебя под удар. Пальцы Юли расслабились, и сам он обмяк в кресле. Он доверял Данэллиану, просто не был готов к такому проявлению любви. Что если завтра поползут слухи о том, что младший супруг Великого мага севера пользуется своим положением? То есть слухи в любом случае поползут – это нормально для сильных мира сего, просто Юли не из тех, кто сумеет бесстыдно их игнорировать. Впрочем, когда первый шок прошёл, музыка захватила его целиком. Не говоря уже об уровне исполнения, одно дело играть для себя в пустом зале Обители, пускай даже с помощью мараса, и совсем другое – слышать свои произведения вот так, зная, что внизу нет свободных мест. А ведь когда пройдут концерты, появятся магические записи… кажется, придётся смириться с мыслью, что его музыка больше не принадлежит ему одному, а находится теперь в общем поле мира, доступная всем. Это было страшно и немного волнующе. Юли неосознанно схватил Данэля за руку и крепко сжал, а в ответ получил успокаивающие поглаживания. До самого антракта он так и просидел, держа ладонь старшего супруга, и со всей силы стискивая её в особенно сложных или любимых местах. Когда начался антракт, Данэль поднялся с кресла. Наверное, причиной стали переживания супруга, но это был первый раз, когда он не только не заснул на концерте, но и внимательно слушал. Каждое подёргивание руки Юли отзывалось напряжением. Он бы, пожалуй, посадил мужа на колени и крепко обнял, чтобы тот не так волновался, но в этом случае одним открученным ухом дело бы не ограничилось. Видя, что Юли не спешит вставать, Данэль поинтересовался: – Не хочешь спуститься вниз? – Нет, – тихо ответил он, – давай здесь подождём. Маг понимающе улыбнулся. – Юли, в условиях нашего договора отдельно оговорена полная анонимность композитора, не веришь, мараса спроси. Я никому не сказал, что музыку писал мой младший супруг, на всех афишах и во всех новостных листках указано только, что «Мелодии Ветра и Облаков» вдохновлены северной Обителью и пронизывающей её магией, а больше ничего. Если пожелаешь раскрыть свою личность, мы это сделаем, нет, я буду говорить от твоего имени. Заметив, как сразу приободрился супруг, Данэллиан тепло улыбнулся и взял его под руку. Вместе они спустились вниз, но не в общий холл, а в отдельный зал, где для высоких персон уже были накрыты столы. – У нас отдельный буфет? – Это одна из особых услуг Золотой филармонии. Все закуски включены в стоимость, так что можно брать любые. Вина? Или хочешь что-нибудь съесть? Говорят, у них вкуснейшее сырное ассорти, а ещё там горы каких-то фруктов, которые я без мараса не опознаю, и несколько видов выпечки. – Нет, мне сейчас ничего в горло не лезет. Можно просто воды? – Ты зря так беспокоишься, – заверил его Данэллиан, подавая стакан, – марас, переводи для Юли синхронно. – Принято. Не дав ему даже допить, Данэль поволок Юли в самую гущу толпы аристократов, где их, конечно же, как мухи, облепили желающие перекинуться с Великим магом севера хотя бы парой слов. – Маэстро. – Господин премьер-министр, вы сегодня в одиночестве? – Нет-нет, супруги с дочерями ненадолго отошли. Вижу, и вы сегодня не один. Данэллиан представил Юли, премьер-министр проявил к нему вежливый секундный интерес, после чего сразу попытался ковать железо, пока горячо. – Маэстро, вы уже получили приглашение на ежегодный весенний бал? Его величество весьма заинтересован в тех преобразователях, которые закупило военное министерство и… – Мы обязательно обсудим этот вопрос, но не сегодня. Скажите лучше, как вам концерт? – Стоит ли спрашивать об этом старого вояку вроде меня? Подождите, вернутся мои дамы, они прожужжат вам все уши своими восторгами. Признаться, пока мы шли из ложи, я уже устал их слушать, а впереди ещё половина. Чувствую, на следующей неделе в салонах не будет других разговоров, и вся молодёжь будет гадать, кто же этот таинственный гений, и можно ли вступить с ним в брачный союз. – Вы преувеличиваете. – Ничуть, признаться, я и сам в восторге, как будто вернулся лет на пятнадцать назад, славно мы тогда лотцев поколотили! Только, умоляю вас, женщинам моим ни слова! Ещё одной порции восхищения я не переживу, по-моему, они влюблены в эту музыку больше, чем в меня. Подошла дама из магического министерства, должность которой Юли не запомнил, заместитель по чему-то-там. Ей показалось, что музыка, напротив, отсылает к светлым денькам мирного студенчества. Кто-то другой утверждал, что мелодии напомнили ему первую влюблённость, кто-то – что было похоже на настигшее когда-то озарение в храме Последнего бога. Один оригинал не постеснялся признаться, что, кажется, музыка чудесным образом излечила его от мигрени, над ним подтрунивали, предлагая перед следующим концертом меньше злоупотреблять спиртным. Юли слушал и вежливо улыбался. Он уже почти перестал сердиться на Данэллиана за то, что тот самовольно взял его произведения, не посоветовавшись и не спросив разрешения. Да он бы и не разрешил нести свои опусы на оценку сразу в Золотую филармонию. Этими действиями старший супруг начисто лишил его всех аргументов, но это не означало, что Юли был готов прямо сейчас признаться в авторстве. Ему требовалось ещё немного времени. – Убедился? – спросил Данэль, когда они вернулись в ложу. – Хочешь, марас прочитает тебе рецензии? – Почему ты сам не прочитаешь? – Я не знаю, куда там ставить ударения, – признался старший супруг и добавил, немного подумав: – и не понимаю, когда ты умудрился успеть насочинять музыки на целый симфонический концерт? – У меня была куча свободного времени и марас, который играет на всех инструментах одновременно, записывает и мгновенно вносит изменения... кажется, я немного жульничал, да? – Вовсе нет, просто использовал чуть более совершенный инструмент. Но если бабуля Ке будет приставать к тебе с просьбами сочинить «Мелодии лазурного отражения», за каждую сотню нот требуй с неё чего-нибудь полезное. – Я не умею сочинять по заказу. – А ты пробовал? – Нет. – Тогда откуда знаешь? – Я буду постоянно беспокоиться, что ей не понравится, и переживать, что не получится идеально. – Идеально не надо, старуха этого не заслуживает. Тогда просто сочиняй в своё удовольствие, а Кедонии я сам продам, уж я-то точно не продешевлю. – Ты на мне деньги делать собрался? – Если хочешь, пустим их на благотворительность, – предложил старший супруг, – а копии купчих я буду в Ненчину отправлять, чтобы они там поняли, чего лишились, и все локти себе обкусали. – Изверг, – рассмеялся Юли. Начался второй акт, и Юли снова взял Данэллиана за руку, но на этот раз он чувствовал себя куда более расслабленно. В полной мере насладиться своей музыкой он смог только сейчас, всё же была непреодолимая пропасть между его одинокой игрой в Обители и мощным звучанием огромного, профессионального оркестра под сводами старинного зала. То и дело покрываясь мурашками, он забыл, как дышать, казалось, ещё чуть-чуть и музыка вынесет его куда-то вверх, на самую вершину, к бесконечному золотому свету, смывающему с души накопленные годами грязь и копоть... Он почувствовал прикосновение тёплых пальцев к щеке. – Ты плачешь? – Ничего… это от радости…