Мелодия Ветра и Облаков

– Сообщение от Великого мага запада. Высший приоритет. – Читай. – Он здесь. Данэллиан тихо выругался, его слова потонули в шквале оваций. Зал аплодировал стоя. Юли стоял у перил и тоже хлопал в ладоши, не скрывая слёз, вряд ли он что-то слышал. – Марас, переговорник мне, срочно! Открылся маленький портал, и на ладонь мага упал браслет. Данэллиан надел его на руку и быстро заговорил. Он не ожидал, что восточник будет действовать так поспешно, они думали, он заляжет на дно и потратит время на подготовку. Заметил слежку или беспокоится, что Данэль догадался о содержании ритуала? Так или иначе, он не успевает подготовить Юли, не успевает даже толком ему объяснить. Большую часть их переговоров младший супруг проспал, а потом Данэллиан был слишком занят подготовкой свидания и не хотел портить Юли настроение. Он сказал только, что Кедонии удалось помирить их с Вэртом, и Юли этого было достаточно, чтоб почувствовать себя успокоенным. Старушка прекрасно знала сильные и слабые стороны своих коллег и умело этим пользовалась. Им пришлось пойти на мировую, потому что Вэрт нуждался в помощи для восстановления не только Обители Неразрывного Кольца, но и пострадавшей репутации, а Данэль со своей магией прямого действия не имел достаточно эффективных методов борьбы с кукольником. Вдвоём они убедили его не громить восточную Обитель прямо сейчас, к тому же Великий маг запада, чей дом не совсем безвинно, но всё же несправедливо (с его точки зрения) пострадал, был обижен и зол и хотел присоединиться. Кедония отказалась вылезать из-под воды, заявив, что она лекарь, у неё репутация, и вообще, сами кашу заварили, сами и расхлёбывайте, а ей надо артефакт доделать. Великие маги дружно поплевались, но спорить с вредной бабкой не стали. Данэль выслушал ответ Вэрта, кивнул своим мыслям и поднялся, обнимая всё ещё аплодирующего супруга за талию. Возможно, это и к лучшему, покончить со всем разом и побыстрее. – Юли, помнишь, я говорил, что у нас деловая встреча? – Конечно, помню, ты это говорил с час назад, не настолько у меня плохая память! Дай угадаю, ты встречаешься с директором Золотой филармонии, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество? – Угадал, – не стал отпираться маг, – ты по-прежнему хочешь остаться инкогнито? – Не знаю, – неуверенно произнёс Юли, – ты ведь сказал, что собираешься на этом заработать, а интрига привлечёт больше людей. – Не надо таких жертв! Я просто пошутил! – поспешил возразить маг. Он видел, что его возлюбленный совсем не против получить кусочек славы, просто колеблется, и если немного поуговаривать, можно переубедить. Ему и самому хотелось, чтобы все перестали смотреть на Юли, как на бесплатное приложение к Великому магу севера, и оценили, насколько он на самом деле талантлив. – Я тоже шучу, – рассмеялся супруг в ответ на его возмущение, – просто я немного не готов… слишком неожиданно это всё. Ты ведь знаешь, мне нужно время, чтобы переварить такое… А ещё все начнут говорить, что ты купил это для меня… – Все злые языки не отрезать. Признайся ты сейчас или через двадцать лет, и тогда найдутся те, кто будет так говорить, но не всё ли равно, если есть и другие? Ты для кого писал свою музыку – для тех, кто будет болтать, или для тех, кто будет слушать? – Вдруг, когда все узнают, что это я, их мнение поменяется? – С чего бы? – У меня домашнее образование, я почти самоучка и никогда нигде не выступал. – Юли, у меня тоже домашнее образование. Супруг фыркнул. – Ты же понял, что я имел в виду. – Конечно. Хочешь получить ещё какое-нибудь? Я найду тебе учителей, при условии, что оно тоже будет «домашним», поживут в Обители и научат тебя всему, чему захочешь. За такую возможность нам ещё и приплатят. Юноша опустил голову, и Данэль почувствовал, что его шутки сейчас не то чтоб неуместны, просто Юли настроен слишком серьёзно, чтобы их оценить. Маг развернул его к себе, продолжая обнимать одной рукой, второй погладил по уложенным волосам, наклонился и мягко поцеловал. От неожиданности младший супруг не успел возразить, а Данэллиан придержал его затылок, чтобы он не отстранился. – Это уж… совсем не аргумент… – прошептал Юли через пару минут, восстанавливая дыхание. – Не сработало? Могу повторить. Послушай, в мире полно идиотов, и их количество не изменится в зависимости от того, осуществится твоя мечта или нет, понимаешь? Можно любить или не любить музыку и быть при этом нормальным человеком, а можно не быть. Взять хотя бы меня, ты знаешь, я не большой поклонник изящных искусств, но ты слышал, чтобы я хоть раз оскорбил какого-нибудь художника или музыканта только из-за этого? Давай договоримся, ты пишешь музыку для тех, кому она нравится, они заслуживают того, чтобы её услышать. А те, кому не нравится, пускай найдут себе другое развлечение. – Если бы я мог так же просто ко всему относиться… – А ты можешь! Просто плюй на них с высоты Обители Ветра и Облаков, ни один ответный плевок не долетит, гарантирую! – На этот раз Юли искренне рассмеялся. – Настаивать не буду, – подытожил маг, – но если в процессе переговоров или потом на банкете возникнет желание признаться, не противься ему, а я сразу тебя поддержу. – Спасибо, Данэль, ты лучший. – Не переживай по пустякам, – Данэль поцеловал его в щёку и виновато вздохнул, – Юли, я должен ещё кое-что тебе сказать. – Что? – Случилось так, что человек, организовавший на тебя охоту, тоже здесь. Скорее всего, он готовит новое покушение. Юли замер в руках мага, и тот мягко увёл его вглубь ложи, обнимая и поглаживая по спине. – У нас с Вэртом был план, как поймать его на месте преступления, но мы не рассчитывали, что он начнёт действовать так скоро. Похоже, Фатол тоже испугался разоблачения. К сожалению, прямых доказательств его вины у меня пока нет, – поморщился Данэль, у которого имелись железные доказательства против своего почившего и тем самым избежавшего суда брата, но не против его сообщника. – Мы… мы идём домой? – Мы можем попробовать схватить его сейчас, или сбежать и подождать, пока он придумает что-то другое. – Но лучше покончить со всем раз и навсегда, верно? – Юли, если ты боишься… – начал Данэль, но прервался, когда младший супруг неожиданно крепко обнял его и прижался головой к груди. – С тобой не боюсь. Волна тепла поднялась и окутала мага, а в носу защипало. Он чувствовал учащённое сердцебиение Юли и его дыхание. Несмотря на заверения в своей храбрости, младший супруг оставался всё так же беспомощен и зависим от него. Кому-то сегодня придётся долго извиняться за испорченное свидание. – И правильно. Мы знаем, чего добивается Фатол, но почти уверены, что у него даже без нашего вмешательства ничего бы не вышло. – Фатол? Великий маг востока? Ты не говорил, что он тоже замешан. – Я собирался сказать, – покаялся Данэль, который затягивал с признанием так долго, как мог, в основном из-за того, что пришлось бы рассказать и о причастности Милтада, и об участи, уготованной им для младшего супруга. – Я хотел рассказать тебе в ближайшие дни, но не успел, извини. Сейчас у нас нет времени на подробности, просто выслушай меня и делай всё, как я говорю. – Хорошо. *** Директор Золотой филармонии нервно потирал руки, искоса поглядывая на бесплотные, серые тени, прилипшие к стенам его кабинета. Если не знать, куда смотреть, их можно было вовсе не заметить, но, увы, он знал. По плану Великий маг севера должен был посетить званый ужин для высоких гостей, подтвердив тем самым своё благорасположение и взвинтив статус мероприятия до немыслимого. Он не обещал раскрыть личность композитора, но одного факта признания Обителью Ветра и Облаков причастности к созданию сего шедевра и знакомства с творцом было достаточно, чтобы сегодняшний вечер вошёл в историю, а инкогнито создателя только подогрело интерес. Он уже предвкушал количество золотых монет, сопоставимое с годовым бюджетом небольшого государства, когда реальность жестоко спустила его на землю. Реальность предстала в лице неприметного худого юноши с острым носом, короткими, пепельными волосами и очень колючими, серыми глазами, не вязавшимися с его возрастом. Реальность не дала директору перевести дух или возмутиться, что в его кабинет врывается посторонний, оказавшись Великим магом запада, повелителем смерти, насмешливо наблюдавшим за тем, как собеседник переходит от гнева к чистому ужасу, минуя промежуточные стадии. Реальность по-мальчишески фыркнула, поняв, что у онемевшего директора не найдётся для него даже слова приветствия, и злорадно объяснила, что он оказался втянут в конфликт сразу трёх Великих магов, и что если он не будет делать, что велят, вместо памятника архитектуры на этом месте окажется оплавленная воронка, а вместо гостей – упыри. Потом западник оставил здесь своих жутких подручных, весело велел передавать привет Данэлю и куда-то убежал. Великий маг севера вошёл, ведя под руку красивого, светлокожего юношу с белой повязкой на глазах. Директор слышал о незрячем младшем супруге северянина, но видел его впервые. Впрочем, это было последнее, что его сейчас беспокоило. – Маэстро… – Да, я знаю, приношу свои извинения, кое-что пошло не по плану, будем надеяться, это никак не скажется на ходе мероприятия. Вижу, Вэрт оставил здесь серых, не беспокойтесь, для вас они не опасны. – Что за серые? – задал слепой вопрос, на который директор тоже хотел бы получить ответ. – Тени, что-то вроде сторожевых собак, – пояснил маг, – они будут реагировать только на то, на что приказали, можете просто не обращать на них внимания. Если понадобится, они смогут стать невидимыми. Последний совет явно предназначался не Юли, который не видел, не слышал и не чувствовал загадочных серых. Данэль усадил его в кресло, а сам встал рядом, как он часто делал. Хозяин кабинета немедленно предложил Великому магу стул, но тот отмахнулся и остался стоять, положив руку на плечо младшего супруга. Они вели обычные деловые переговоры, Юли бы даже не прислушивался, если бы дело не касалось его собственного творчества, и Данэллиан не спрашивал периодически его мнения по тому или иному вопросу. Ничего не происходило, ожидание нервировало. Данэль, заметив, что супруг напряжён, взял его руку и успокаивающе сжал. Его тоже не радовала мысль использовать Юли как приманку. Пускай три мараса трижды перепроверили расчёты, основываясь на разблокированной информации и данных Кедонии о сопротивляемости Юли, маг всё равно опасался за его безопасность. Формально снятие запрета на информацию, наложенного судом четырёх, требовало одобрения всё тех же четырёх Великих магов, однако согласие восточника можно было принять по умолчанию, так как он же первым использовал запрещённое заклинание. Правда доказательств этого у Данэля и Вэрта не было, только обоснованные подозрения, но и система суда четырёх на деле являлась всего лишь договорённостью, основанной на доброй воле четверых Великих. Не существовало силы или организации, способной следить за исполнением буквы договора, а потому суд четырёх был вещью в себе – о чём большинство договорится, то и будет считаться истиной. Возможно, это был не самый справедливый способ саморегуляции, но он хотя бы помогал спасать мирное население планеты от распрей Великих магов. Слушая, как рьяно эти двое взялись за дело, Юли понял, что с такими помощниками мировая слава ему обеспечена максимум через пару лет. У культурной столицы материка были для этого ресурсы, а у Данэллиана – возможность их купить. Юли же оставалось лишь сочинять, сидя дома, в комфортной Обители, главное, чтоб Данэль не брал заказы от его имени, как и говорил, юноша опасался, что не выдержит давления обязательств. – В таком случае лучше воспользоваться услугами Казначейского банка, это позволит сэкономить на пошлинах и снизить процент комиссии, как вы считаете? – Подойдёт, я уже работаю с ним через военную канцелярию. – Прекрасно, просто прекрасно, – голос директора дрожал от плохо скрываемого удовольствия, – в таком случае я даже мог бы провести это через канцелярию искусства как национальную ценность… скажите, автор случайно не гражданин империи? – Этого я вам сказать не могу. – Жаль, мы могли бы выбить под это государственную субсидию… а нельзя ли как-нибудь сделать его гражданином империи? – Нельзя, – наотрез отказал Данэль, а Юли усмехнулся. Младшие супруги Великих магов, как и сами маги, не могли являться гражданами какой-либо страны. Конечно, в случае политических союзов происхождение по-прежнему имело значение, однако формально все младшие лишались гражданства на родине. – Вы уверены, что это никаким образом нельзя организовать? – не унимался собеседник. – Это может быть двойное гражданство, я уверен, император одобрит. Всё будет устроено частным порядком и никак не повлияет на анонимность автора. – Совершенно невозможно. – Но почему? Даже если он или она граждане недружественного государства, всегда есть лазейки, а если композиторов несколько, достаточно будет одному из них получить гражданство, – похоже, директор всерьёз загорелся идеей залезть в государственный кошелёк и отступать не собирался. – Я уверен, мы сумеем договориться, если вы хотя бы намекнёте… – Нет. – Маэстро, вы прямо душите на корню нашу общую выгоду… не может ли быть такого, что вы сами… – он удивлённо замолчал, словно сделал неожиданное открытие, о котором нельзя сказать вслух. Данэллиан с усмешкой покачал головой. – Не выдумывайте, я ни дохлого бога не смыслю в музыке. Иначе, зачем бы мне понадобилось спрашивать ваше мнение? Я бы и сам понял, что гений. – Не всегда, не всегда! Люди искусства – тонкие натуры, знаете ли, половина склонны себя недооценивать, а вторая – переоценивать, редко найдёшь человека с объективным мнением о своём творчестве. – Зато о чужом они высказываться любят. – Неужели вас уже кто-то оскорбил? Не слушайте завистников! Поверьте, ваша музыка божественна! – Да не я это! – попытался возразить маг, но не был услышан. Директор Золотой филармонии уже поверил в собственную догадку и пришёл в восторг от её сенсационности. – Ни о чём не беспокойтесь, маэстро! Клянусь Последним богом, эта тайна умрёт вместе со мной! Но можем мы хотя бы пустить невинный слух… – Да чтоб вас! С чего вы взяли, что это я?! – Маэстро, не нужно скромничать! Ваши произведения войдут в историю так же, как и ваша магия. Даже больше, ведь Великих магов много, а гениальных композиторов раз-два и обчёлся и, к сожалению, все давно мертвы… маэстро, если это действительно не вы, то, надеюсь, этот человек ещё жив? Конечно, мертвецу ни к чему ааптанское гражданство и всё же… если он ещё с нами, пожалуйста, обеспечьте ему комфортные условия содержания. Великие произведения, конечно, родятся и в самой бездне, но лучше всё же не доводить творца до отчаянья… Слушая инсинуации директора, Данэллиан постепенно лишался дара речи. Если один образованный человек способен за две минуты придумать и поверить в собственную сумасшедшую теорию, что же произойдёт, когда за дело возьмутся широкие массы? Он невольно взглянул на младшего супруга. Юли согнулся в три погибели, сдерживая смех. Кажется, мужа пора спасать, пока его не обвинили в похищении или убийстве «гения» и присвоении его наследия. – Что же вы, господин директор, так рано меня хороните? У меня «условия содержания» получше ваших будут. – Юли? – Он вызовет стражу, если я тебя не спасу, – юноша попытался подавить улыбку, потом плюнул и расхохотался, – вы такие смешные! Данэль тоже весело хмыкнул и потрепал его по волосам. – Дохлые боги! Так это вы?! Юли не мог видеть выпученных глаз собеседника, только слышать возмущённый скрип отброшенного в сторону кресла. Он даже мог себе представить, как директор перепрыгивает через стол. Рука Данэллиана исчезла с его плеча, а сам он сместился так, чтоб загородить мужа. – Позвольте-позвольте! Это удивительно! Позвольте пожать вашу ру… – Ни шагу больше. Данэллиан не чувствовал враждебной магии, тени тоже молчали, да и вряд ли у клетки мог быть живой носитель. Будь это возможно, при её создании не пришлось бы приносить человеческую жертву. Тем не менее Данэль не позволит посторонним прикасаться к Юли. – Маэстро? – Не тяните руки к моему младшему супругу. Директор подавился невысказанными словами и поспешно отступил. Он наверняка подумает, что Великий маг сатрап и собственник, издевающийся над мужем, но Данэлю было плевать, а Юли знает причину, поэтому не рассердится. Заодно образ тирана пригодился, когда пришлось спасать стеснительного мужа от потока комплиментов, которые на него обрушились. Данэллиан был готов переоформить сделку на имя Юли, но тот отказался. – Ты больше моего знаешь о таких вещах, а я их даже прочитать не смогу. Старший супруг не стал спорить, и скоро все формальности были улажены. – Раз уж ты признался, пойдём, погреемся в лучах славы? – Думаешь, стоит? – Не переживай, местная знать достаточно хорошо воспитана, чтобы не разорвать тебя на сувениры. – Тогда позвольте мне представить господина Ооеро!