Том - Эхо Республики, 86 -Eighty Six-

[П/А: Название главы отсылка к стихотворению Прасковия Заскоя, «Дорогая принцесса послушай».] Шум инженерной команды эхом разносился под высоким потолком ангара. Здесь никогда не было по-настоящему тихо, особенно после боевой операции. Повсюду звучали резкие металлические звуки: сверло с визгом вгрызалось в бронепластину, где-то с глухим треском отрезали деформированный сегмент корпуса, а сварка время от времени вспыхивала короткими ослепительными вспышками, оставляя в воздухе запах раскалённого металла и плавящегося композита. Техники и механики сновали между машинами, перекрикиваясь друг с другом, иногда ругаясь, иногда смеясь, но в целом создавая хаотичный, но удивительно слаженный шум работы. На втором уровне, у металлических перил, сидела Фредерика. Она устроилась прямо на холодном полу, просунув ноги между вертикальными прутьями ограждения и лениво покачивала ими в воздухе. Пальцы крепко держались за металлические перекладины, словно это помогало ей сохранять равновесие... хотя на самом деле она просто не знала, куда деть руки. Её взгляд был устремлён вниз. Туда, где среди остальных машин стоял «Могильщик». Белый «Регинлейв» выглядел так, словно его только что вытащили из центра урагана. Боковые панели корпуса были покрыты тёмными царапинами и следами попаданий, на некоторых участках броня заметно потемнела, а одна из опор была полностью демонтирована. Вместо неё сейчас виднелся сложный узел ходового механизма, вокруг которого возились сразу несколько техников. — Да он издевается... — ворчал один из них, стягивая повреждённый сегмент. — Это уже третий раз за месяц. — Четвёртый. — ответил другой, не отрываясь от работы. — Он эту машину гробит быстрее, чем мы успеваем её чинить. — Капитан Ноузен когда-нибудь слышал про аккуратное вождение? — С его манерой боя? Забудь. Несколько механиков негромко рассмеялись. Фредерика наблюдала за ними молча. С каждым днём она всё лучше понимала, что за жизнь кипит на базе, но сейчас её мысли были заняты другим. Тяжёлое чувство медленно давило на грудь. Чувство собственной бесполезности. Она знала, что её считают важной. Слишком важной, если быть точной. С самого момента создания нового «восемьдесят шестого сектора» её постоянно держали подальше от посторонних глаз. Даже от многих офицеров. Потому что она была «ключом к победе над Легионом. Но именно поэтому ей почти ничего не позволяли делать. Её не допускали к работе в командном центре. Не разрешали участвовать в обсуждениях операций. Даже просто помогать кому-то на базе. Её роль сводилась к одному: ждать, пока взрослые решат, когда она понадобится. И со временем это ожидание стало почти невыносимым. Она крепче сжала прутья ограждения. — Ты чего тут сидишь? Голос прозвучал неожиданно близко. Фредерика рефлекторно обернулась и увидела на лестничной площадке Райдена. В руке он держал металлическую кружку с кофе, от которой поднимался тонкий пар. Судя по усталому виду и растрёпанным волосам, он только что выбрался из ангара или из комнаты отдыха после сна. Увидев её здесь он заметно удивился. Он медленно подошёл ближе и заглянул вниз, оценивая высоту. — Упадёшь ведь. Фредерика снова отвернулась к ангару. — Не упаду. Её голос прозвучал тихо… и немного раздражённо. Она даже не посмотрела на него, продолжая наблюдать за тем, как техники пытаются извлечь повреждённый сегмент ходовой «Могильщика». — Воу… — протянул Райден, подходя ближе. — Принцессу кто-то обидел? Чего надутая такая? Он остановился рядом и опустился на пол возле неё, прислонившись спиной к холодной металлической ограде. Кружка с кофе тихо звякнула о прутья, когда он устроился поудобнее. — Никто меня не обидел, — слегка огрызнулась она. Её голос прозвучал резче, чем она, возможно, хотела. Она отвернулась обратно к ангару, словно происходящее внизу было куда важнее этого разговора. Внизу как раз в этот момент механики окончательно сняли повреждённую опору «Могильщика». Огромный сегмент ходовой осторожно опустили на платформу, и кто-то из техников недовольно присвистнул, рассматривая искорёженный металл. Фредерика слышала их слова, но почти не обращала внимания. Её пальцы всё сильнее сжимали холодные металлические прутья ограждения. Райден некоторое время молчал, наблюдая за ней. Затем сделал небольшой глоток кофе. — Тебя это расстраивает? – спросил он имея ввиду «Могильщика». — Да с чего вдруг. – ответила она. – Шин'эй сам виноват. И с инженерами я согласна. — Тогда что случилось? — спросил он уже спокойнее. В его голосе не было той лёгкой насмешки, с которой он обычно дразнил её. Он говорил почти серьёзно. Но Фредерику это больше заставило нахмуриться. — Да какая разница? — буркнула она. Она сильнее прижалась плечом к ограждению, словно пытаясь спрятаться в нём. Райден немного наклонил голову, разглядывая её профиль. — Даже не знаю… — протянул он. — Может, из-за самого факта того, что ты дуешься? Он сказал это без привычной ухмылки. Внизу снова загрохотал инструмент. Один из механиков включил резак, и по металлу «Регинлейва» пробежала длинная линия ярких искр. Райден тоже на секунду посмотрел вниз. Затем снова перевёл взгляд на девочку рядом. — Тебя вообще не так часто можно встретить в ангаре, — продолжил он после небольшой паузы. — Обычно ты сидишь вместе с той девчонкой, которую подобрали Дастин и Анжу. Ну или сидишь вместе с Гретой. Он чуть склонился вперёд, заглядывая ей в лицо. — А сейчас спряталась здесь... Как побитый котёнок на чердаке. Фредерика недовольно фыркнула, но ничего не сказала. Её взгляд всё так же был устремлён вниз, на машины, и людей, занятых своей работой. А Райден продолжал спокойно сидеть рядом, не пытаясь её торопить. Он просто ждал. Шум ангара наполнял паузу между ними: звон инструментов, глухие удары металла, короткие команды техников. — Ну так? — тихо спросил он. — Что случилось? Фредерика не ответила сразу, лишь через несколько секунд, тихо произнесла: — ...От меня нет никакого толку тут. Совершенно никакого. Райден слегка удивился такому ответу. Он ожидал услышать обычное детское ворчание или очередную язвительную реплику Фредерики, которой она обычно отвечала на его поддразнивания. Но в её голосе сейчас не было привычной надменности. Лишь тихая, тяжёлая усталость, и раздражение, которое она уже не пыталась скрывать. Он некоторое время смотрел на неё, будто пытаясь подобрать правильные слова. Райден вздохнул и протянул руку, слегка похлопав её по голове. — Ну почему нет? — произнёс он мягче. — Ты важный ключ к нашей победе... Но договорить он не успел. — ...И что с того?! – резко сорвалась она. Она дёрнула головой, стряхнув его руку, и ещё сильнее сжала пальцы на металлических прутьях ограждения. Её маленькие ладони побелели от напряжения. — Сейчас я сижу на базе и просто хожу туда-сюда без дела! — выпалила она, почти не скрывая злости. — А я хочу вам помочь! Хоть чем-нибудь! Её голос дрогнул. Именно это и было самым тяжёлым, она действительно говорила серьёзно. Хотя ей было всего двенадцать лет, война слишком рано заставила её взрослеть. Она видела вещи, которые обычные дети её возраста никогда не должны были видеть. Она думала о вещах, о которых другие девочки даже не задумывались. О том, что она, обладая возможностью которая может изменить исход этой войны, просто сидит в стороне. Райден некоторое время молча смотрел на неё. В его взгляде мелькнуло понимание. Он видел подобное чувство уже много раз. У новобранцев, которые впервые понимали, что не могут сделать больше, чем им позволяют обстоятельства. — Но ты ведь понимаешь, — тихо сказал он, — что рисковать тобой мы тоже не можем? — Понимаю… — тихо пробормотала она, замолчав на несколько секунд, словно пытаясь подобрать слова, которые могли бы объяснить её чувство. – И всё же… Она так и не договорила. Райден снова взъерошил ей волосы, на этот раз уже осторожнее. — Если хочешь чем-то помочь, — сказал он спокойным тоном, — просто продолжай поднимать всем настроение своим присутствием. Ты ведь наш бесценный талисман. Райден некоторое время молча смотрел на неё, наблюдая, как девочка упрямо сидит у ограждения, уставившись вниз, на шумный ангар. Слова, которыми он пытался её приободрить, явно не достигли цели. Фредерика всё так же сидела, нахмурившись, сжимая холодные металлические прутья, будто те могли удержать внутри её раздражение и тяжёлые мысли. Райден тихо вздохнул. Он знал, что словами вроде «ты важна» или «ты наш ключ» такую упрямую девчонку сейчас не проймёшь. Слишком долго она уже слушала подобные объяснения. Значит, оставался другой метод. Немного подлый, но обычно весьма эффективный. Он почесал затылок и как бы между прочим произнёс: — Я слышал, Полковник прислала нам какие-то вкусности. Фредерика сразу же подозрительно прищурилась. — Подкупить меня едой не выйдет, братец Райден, — заявила она, всё ещё надувшись от обиды. — Она прислала клубничный пирог. На мгновение девочка замерла. Она постаралась сохранить прежнее выражение лица, но в её взгляде всё-таки мелькнуло колебание. Фредерика медленно повернула голову и посмотрела на него внимательнее, словно пытаясь определить, не врёт ли он. Райден это заметил и решил окончательно добить её оборону. — А ещё... Вроде парфе называется. Фредерика застыла. Её глаза чуть сузились, словно она пыталась устоять перед столь очевидным и наглым подкупом. Несколько секунд она молчала, напряжённо раздумывая, и даже слегка отвернулась, будто пытаясь сохранить остатки гордости. — ...Ммм... – нахмурилась она ещё сильнее. Внутри явно шла тяжёлая борьба между достоинством «императорской особы» и любовью к сладкому. И, как это часто бывает, второе постепенно брало верх. – ...Ну... Она медленно поднялась на ноги. — Ну ладно. – ответила она, выпрямившись, расправив плечи и приняв величественную позу, которую обычно она принимала, когда вверх брала её надменная часть. – Так уж и быть, соизволю принять её подданные явства. Райден не выдержал и тихо хихикнул. Эта маленькая сцена выглядела настолько театрально, что удержаться было невозможно. — Ладно, Принцесса. Пойдём. Он поднялся на ноги и направился к лестнице, а Фредерика тут же поспешила за ним. Её шаги быстро застучали по металлическим ступеням, когда она почти бегом начала спускаться вниз, стараясь не отставать. Вот как значит… Эта мысль тихо промелькнула у Шина. Он вышел из-за широкой бетонной колонны, за которой всё это время стоял, невольно став свидетелем всего разговора. Он даже не собирался подслушивать, просто остановился здесь раньше, наблюдая за ремонтом «Могильщика», и разговор Райдена с Фредерикой сам собой донёсся до него. Из-за своей привычки двигаться почти бесшумно он часто оказывался в подобных ситуациях. Люди просто не замечали его присутствия, пока он сам не показывался. Шин несколько секунд молча смотрел на лестницу, по которой только что исчезли Райден и Фредерика. Затем перевёл взгляд вниз, на «Могильщика», вокруг которого продолжали возиться механики, споря о том, сколько ещё выдержит эта машина при том, как её использует её пилот.

†

Фредерика неторопливо шла по освещённому плацу базы, направляясь в сторону казарм. Её шаги тихо отдавались по бетонным плитам, а большие прожектора бросали на них мягкий светлый свет. На лице девочки всё ещё держалась довольная улыбка. После того небольшого «пира», который устроил Райден, настроение у неё заметно улучшилось. И дело было не только в еде, хотя стоило признать, что сладости, присланные Леной, были действительно редкой роскошью. В условиях фронтовой базы даже обычная выпечка считалась почти сокровищем. А клубничный пирог... Фредерика невольно вспомнила его вкус и тихо хмыкнула себе под нос. Райден, конечно, был бесстыдным манипулятором. Он прекрасно знал, чем её подкупить. Но, если быть честной, она была ему благодарна. Иногда всего лишь небольшой разговор и немного человеческого тепла могли сделать то, с чем не справлялись никакие громкие слова. Она продолжала идти вперёд, время от времени слыша отдалённые звуки работающих генераторов, а где-то вдалеке всё ещё слышались металлические удары. Похоже, ремонтные бригады в ангарах не собирались заканчивать работу так рано. Когда она проходила мимо одного из больших ангаров, её внезапно окликнули. — Фредерика. Голос прозвучал тихо и сухо. Почти без эмоций. На всей базе был только один человек, чей голос звучал именно так. Остановившись, она медленно обернулась, увидя у входа в ангар Шина, сложившего руки на груди. Он был в своей полевой форме, слегка потёртой после недавней операции. Казалось, он вообще редко её снимал. Тёмная ткань формы сидела на нём привычно, словно стала второй кожей. — Шин’эй? — удивлённо произнесла Фредерика, чуть наклонив голову. Он нечасто сам обращался к ней. Обычно их разговоры происходили тогда, когда она сама начинала говорить. На её лице невольно появилось лёгкое удивление. Шин ничего не ответил, лишь слегка повернул голову и сделал короткий жест рукой, указывая в сторону главного здания. Фредерика на секунду нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. Но затем всё же послушно шагнула вперёд из-за взявшего верх любопытства. Они шли молча. Сначала по узким коридорам административного корпуса, затем по лестнице, ведущей всё выше и выше. Шаги их глухо отдавались по бетонным ступеням, а свет заходящего солнца всё чаще пробивался через узкие окна лестничных пролётов. Когда они наконец вышли на крышу главного здания базы, где располагался штаб Ударной Группы, перед ними открылось широкое пространство, ограждённое невысокими металлическими перилами. Здесь почти никого не было. Только холодный ветер и переменно занятое облаками небо. С крыши открывался вид на весь комплекс базы. Внизу тянулись ряды ангаров, складов и казарм, между которыми двигались небольшие фигурки солдат и техников. Вдалеке, за периметром, начинались тёмные силуэты зимнего леса. А ещё дальше — холмы, медленно растворяющиеся в вечерней дымке. Но больше всего внимания притягивало солнце. Огромный огненный диск уже наполовину скрывался за линией горизонта. Небо вокруг него переливалось оттенками оранжевого, золотого, и глубокого багряного цвета. Свет ложился на крыши зданий и на снежную землю базы длинными тёплыми полосами. Шин подошёл к перилам, а Фредерика последовала за ним. Они остановились рядом, почти не касаясь друг друга, и оба какое-то время просто смотрели вдаль. Холодный ветер мягко трепал волосы Фредерики и едва заметно шевелил полы полевой формы Шина. — Что ты хотел, Шин’эй? — спросила она, слегка склонив голову. — Неужто ты хочешь показать мне что-то лучшее, чем... Она попыталась пошутить, продолжая то лёгкое непринужденное настроение, которое появилась у неё после недавнего «пира», устроенного Райденом. — Я слышал, о чём вы говорили с Райденом сегодня. – не дал договорить ей Шин, спокойно, без каких либо явных эмоций. Но именно поэтому они прозвучали особенно тяжело. Улыбка на лице Фредерики исчезла мгновенно, словно её просто стёрли. Она на секунду застыла, а затем медленно опустила взгляд. Конечно… Она почти забыла об этом разговоре после сладостей и смеха в столовой. Но теперь, когда Шин напомнил, в груди снова появилось неприятное чувство. — ...Вот как... — тихо ответила она. Её пальцы слегка сжались на холодном металле перил. Шин повернул голову и посмотрел на неё. — Фредерика. – Его голос был серьёзным и таким же спокойным, но теперь в нём чувствовалась твёрдость. – Прежде чем ты что-то скажешь, я прошу тебя выслушать меня. И хорошенько подумать. Договорились? Ветер чуть усилился, заставив её волосы снова подняться в воздух. Шин смотрел на неё внимательно. Он понимал её желания. Понимал лучше многих других. Он знал, каково это, чувствовать, что должен что-то сделать, даже если окружающие пытаются тебя остановить. Но одновременно он слишком хорошо понимал и другую сторону. Фредерика молчала. Она закрыла глаза на несколько секунд, словно собираясь с мыслями. Потом медленно кивнула. Это был почти незаметный жест. Она не стала ничего говорить, не потому что не хотела. Просто не знала, какие слова здесь вообще можно сказать. — То, что ты хочешь быть полезной — это нормально. — начал спокойно говорить он, почти тихо, не отрывая взгляда от горизонта, где последние лучи солнца медленно исчезали за линией далёких холмов. Его голос звучал ровно, без привычной для большинства людей эмоциональной окраски. – Даже… похвально и правильно. Ветер на крыше усилился, и холодный поток воздуха скользнул между ними, колыхнув края его полевой формы. Ткань тихо зашуршала, а несколько прядей тёмных волос упали ему на глаза. — Но бесполезность — это не то же самое, что бессилие из-за обстоятельств. – ответил Шин, медленно повернув голову, посмотрев на неё. Закатное солнце отражалось в его глазах, окрашивая их в глубокий кроваво-красный оттенок. На фоне золотого света они казались почти нереальными. Как два тёмных рубина, в которых застыли отблески огня. – И многие путают эти вещи. Как и ты сейчас. Фредерика нахмурилась. Её пальцы медленно сжались на холодном металле перил. Она понимала, к чему он ведёт. И именно поэтому внутри поднималось раздражение. Шин на секунду отвёл взгляд обратно к горизонту. — Ты ведь и сама понимаешь… К командованию мы тебя допустить не можем... А к Фердресам, тем более. Даже на пушечный выстрел. Ты слишком ценна для нас, — сказал он. — И слишком молода, чтобы управлять машиной. Фредерика резко повернула голову. Её глаза сверкнули раздражением. — Кто бы говорил, — процедила она сквозь зубы, посмотрев на него почти вызывающе. – Сам-то… Она не успела договорить как встретила взгляд Шина, ставшего более тяжёлым, создав в этот момент вокруг более устрашающую атмосферу. — Тебе жить расхотелось? Он сказал это тихо. Без повышения голоса, но именно из-за этого слова прозвучали ещё тяжелее. Взгляд Шина стал холоднее. Острым, как лезвие ножа. Фредерика всем телом почувствовала эту перемену и попросту замерла. Ветер продолжал гулять по крыше, шевеля её волосы и края плаща, но сама она больше не двигалась. Да, он был пилотом-асом. Человеком, который вырос на поле боя в буквальном смысле. Его отправили туда ребёнком, вместе с сотнями тысяч таких же детей, которых никто не собирался возвращать обратно. Их отправили на убой, ведь они всего навсего были свиньями в обличье человека. И всё же он выжил. Но Шин прекрасно знал правду. В этом не было ни героизма, ни особого таланта,. Ему просто повезло. Повезло чуть больше, чем тем, кто погиб в первых же боях с Легионом. Повезло чуть больше, чем тем, чьи машины превращались в горящие обломки ещё до того, как они успевали понять, что происходит. Повезло чуть больше, чем тем, чьи голоса он слышал в последний раз через Парарейд. — Нет, конечно… — тихо пробормотала Фредерика, отвернувшись, избегая его взгляда, и сжала кулаки так сильно, что ногти почти впились в ладони. Холодный зимний ветер усилился, подхватывая её длинные волосы и разметая их по плечам. Ткань её плаща тихо зашуршала, а воздух на крыше стал ещё холоднее. — Тогда ответь мне... – продолжил он, сделав небольшую паузу. – Скольких я проводил на тот свет? Вопрос был очевидным для Фредерики. Она знала ответ так же хорошо, как и любой из Ударной Группы. Несколько секунд она молчала, словно надеялась, что сможет не произносить это вслух. Но в конце концов всё же тихо сказала: — ...576... – тихо пробормотала она. Пятьсот семьдесят шесть человек, которые когда-то стояли рядом с ним. Служили бок о бок. Смеялись, спорили, сражались. Пятьсот семьдесят шесть голосов, которые однажды исчезли, оставив ему лишь обязанность помнить их. Не забыть ни одного имени. Не позволить их смерти исчезнуть бесследно. Фредерика почувствовала, как её губы невольно сжались. — ...Вот тебе и ответ на твой вопрос, — спокойно произнёс он. – Нам с Райденом и остальными просто повезло пережить тех, кому не повезло. Он снова перевёл взгляд на Фредерику. — Ты и сама это прекрасно понимаешь. Фредерика ничего не ответила. Она смотрела вниз, на бетон крыши, словно пытаясь найти там какой-то ответ. — Но понимать… и принимать… – тихо произнесла она через несколько секунд, – это ведь разные вещи. Шин едва заметно кивнул. — А я и не говорил, что это одно и то же. Несколько секунд между ними снова царила тишина. Только ветер гулял по крыше, шевеля их одежду и тихо звеня в металлических перилах. Лоб Фредерики слегка сморщился. Она всё ещё пыталась спорить. Не с Шином, а скорее с самой собой. Это было видно по тому, как напряжённо она сжимала руки и как упрямо смотрела в сторону, избегая его взгляда. Внутри неё продолжалась борьба и Шин это прекрасно видел. — И что? — тихо, но упрямо произнесла Фредерика. — Просто продолжать сидеть и ничего не делать? Делать вид, будто всё в порядке… и не обращать внимания на то, что мне здесь даже нет места? Её голос прозвучал резче, чем она, возможно, хотела. Слова вырвались сами собой, как будто они слишком долго копились внутри и наконец нашли выход. Она по-прежнему смотрела в сторону, на потемневший бетон крыши, словно не решаясь снова встретиться с его взглядом. Ветер тихо гулял по крыше, цепляясь за края её плаща. Шин некоторое время молчал. А затем едва заметно усмехнулся. Это была не насмешка, скорее тихое, почти усталое понимание. Он прикрыл глаза на секунду, будто вспоминая что-то далёкое. — Ты напоминаешь мне меня... — произнёс он наконец спокойным голосом. — Во время операции по уничтожению Морфо. Фредерика резко подняла взгляд. Её глаза едва заметно дрогнули. Название этой операции всё ещё отзывалось тяжёлым эхом даже спустя время. Она помнила, как всё происходило. Помнила тот день, когда Шин практически бросился навстречу собственной смерти. — Это совсем не одно и то же… — тихо возразила она, нахмурившись. Шин медленно покачал головой. — Как раз таки одно и то же. Он сделал шаг ближе, а затем неожиданно опустился перед ней на одно колено. Движение было спокойным и естественным, словно он делал это совершенно не задумываясь. Теперь их взгляды находились почти на одном уровне. Ветер тихо тронул его тёмные волосы, и несколько прядей снова упали ему на глаза. — Тогда, — продолжил он, глядя прямо на неё, — я тоже не мог найти себе места в этом мире. А ты, — он слегка наклонил голову, — сейчас не можешь найти своё. Фредерика молча смотрела на него. В её взгляде смешались сразу несколько чувств: упрямство, печаль, раздражение… и что-то ещё, нечто гораздо более тихое. Небо над ними постепенно темнело. Огненные оттенки заката медленно уступали место более холодным, глубоким цветам вечернего неба. — Но есть одно отличие, — тихо сказал Шин, протянув руку к ней и осторожно положил ладонь на её голову, слегка потрепал её волосы. – Ты хочешь найти это место. А я тогда... не хотел. Фредерика вздрогнула едва заметно, а Шин как ни в чем не бывало продолжил говорить, так же спокойно, будто произносил вещи, которые для него были давно очевидны. — У тебя есть причина искать его. Есть люди, ради которых ты хочешь его найти. – он чуть наклонился вперёд. – Поэтому продолжай быть Фредерикой Розенфорт. Талисманом «Восемьдесят Шесть» и назойливой младшей сестрёнкой, которая постоянно лезет не в своё дело. – на мгновение в его голосе даже мелькнула слабая тень улыбки. – И не пытайся в одно мгновение стать кем-то, кем ты пока не являешься. Фредерика некоторое время молчала. Её пальцы медленно разжались на холодном металле перил. — А если… — тихо произнесла она, — я даже не представляю, кем должна стать дальше? Шин посмотрел на неё несколько секунд. Затем чуть приподнял бровь. — Помнится… ты говорила мне ровно то же самое. – наклонив голову чуть в бок, ответил он, заглядывая ей прямо в глаза. – Не так ли? Фредерика замерла. Несколько секунд она просто смотрела на него, не зная, что ответить. А затем тихо пробормотала: — ... Нечестно, Шин’эй... В её голосе впервые за весь разговор прозвучала почти детская обида. На лице стали проступать слезы. Она сделала шаг вперёд, а затем внезапно обняла его. Её пальцы сжались на ткани его формы, и она прижалась к нему всем телом. Она взялась за него так крепко, словно действительно была его сестрой, которая потерялась и нашлась. Солнце почти окончательно скрылось за горизонтом. Огненный свет медленно угасал, уступая место холодному вечернему сумраку. Ветер на крыше тоже постепенно стихал. Шин на мгновение замер, а затем тихо вздохнул, и осторожно обнял её в ответ. Его рука медленно прошлась по её голове, мягко приглаживая растрёпанные ветром волосы.