По кругу

Прошлое.       Саша работала быстро. Это было её преимуществом — и одновременно недостатком. Она писала картины быстрее многих однокурсников, и при этом — лучше. Конечно, как у любого творческого человека, у неё случались сбои. Иногда она проводила за мольбертом по двенадцать часов в день, а иногда просыпалась с чётким ощущением, что к кисти сегодня не притронется.       С возрастом она поняла: если хочешь добиться успеха (а она хотела), нужно работать регулярно. А для этого — выстроить систему.       Полгода в парижском университете она жила по чужому графику — и это выматывало. Но результат стоил того: несколько её работ разошлись по престижным частным галереям, появились связи с галеристами и арт-агентами. Там же она подружилась с несколькими художниками, и вместе они решили открыть мастерскую в Вене.       Одни художники могут неделями не видеть никого. Другие, наоборот, не могут работать без людей вокруг — знакомых или не очень. Саша не относилась ни к тем, ни к другим. Но ей нравилось творить рядом с кем-то. Когда ты знаешь, что в соседней комнате кто-то работает — самому тянуться к делу проще.       «Буду в Берлине 29.01. Встретимся?» — сообщение всплыло на экране заблокированного телефона.       Она долго смотрела на него, держа в руках. С переездом в Европу Арсений вспоминался редко. В университете у неё был короткий роман с греком, а потом — с головой в работу. Серьёзные отношения, кажется, вообще были не для неё. Слишком много времени и фокуса, а цель, стоящая перед ней, тут же ускользала.       И каждый раз она выбирала «я», а не «мы».       Но Арсений никогда не был про «мы». Он был про всё остальное — хаос, импульс, игру, свободу. И, что было особенно важно для Саши — он её вдохновлял. Это пришло не сразу. Может, она не замечала, может, не хотела признавать. Но встречи с ним окрыляли, подталкивали к творчеству, долго подпитывали изнутри.       До Берлина — час полёта.       “Да”, — её ответ был лаконичен.        Спустя пару минут она получила адрес квартиры и примечание, что она может жить там же, а также время его прилёта и что он ещё не знает, как долго пробудет в Берлине. Хитрый Арс. Наверняка он всё знает, но подстраховывается на всякий случай, если время с ней ему не покажется таким прекрасным, как ожидается. Арсений едущий в отпуск в Европу без обратных билетов — не верилось ей в такое. Кстати, а в отпуск ли он едет? Могут ли у него быть какие-то дела?       Арсений действительно прилетел в отпуск. Отпуск в конце января в Берлине — очень странная затея, но кто знает чем он руководствовался. Как возникают идеи в его голове — загадка для всех и, судя по всему, для него в том числе.        Саша прибыла к берлинской квартире позже Арса буквально на час. В центре города, в старом фонде, где за каждым домом располагался уютный зелёный двор, а найти свободное место для парковки было невыполнимой задачей.        Он встретил её у подъезда, дружески чмокнул в щёку, забрал небольшой чемодан. Квартира была просторная, с высокими потолками и окнами в старинных рамах, разделённых на десятки прямоугольников. Две спальни. — Прошу, это твоя комната, — Арсений распахнул перед ней старую, но отреставрированную, дверь.       Кровать с белой кованой спинкой под белым же полупрозрачным балдахином. То ли смеяться, то ли восторгаться.  — А у тебя тоже комната принцессы? — Нет, просто спальня.       В просто спальне имелось огромное напольное зеркало в тяжелой золотой раме. Сама же комната была выполнена в тёмных тонах, даже потолочная лепнина выкрашена в цвет стен. — Нет, это всё таки спальня графа, — заключила Саша.  — Ты-то откуда знаешь про графа? Смотришь нас, признавайся?       Признаться, она смотрела мельком. Ну не в восторге она была от формата, ну что поделать. Нет, она любила юмор в целом, но то как это выглядело на экране, с этими приглашёнными звёздами… — Что за история с графом? — Меня так прозвали. — Они разглядели это в тебе даже без твоей шевелюры? Возможно, ты пришёл на съёмки с фамильной шпагой? — Очень хотел, но меня не пропустила охрана.       Пока она разглядывала спальню, он подошёл со спины и обнял, опустив подбородок на её макушку. — Ну как тебе? Нормально? Удивительно маленький выбор квартир в центре Берлина… — Квартирный вопрос портит не только москвичей. — Согласен. Ну что, идём? — Куда? — Смотреть Берлин! Энтузиазм в глазах Арса не позволял спорить. С другой стороны — она и не собиралась. Они незамедлительно вышли на улицы города. — Я отметил обязательные для посещения места на карте. Часть посмотрим сегодня, часть завтра. Ещё я нашёл где выпить вкусного пива… — Это Берлин, тут везде вкусное пиво, — улыбалась она, наблюдая за тем, как он тараторит и крутит головой рассматривая всё вокруг. — Ты уже, наверное, привыкла к австрийскому пиву?  — Я только пару раз пила… — Как так? — даже притормозил Арсений. — Да вот так. Я там работаю, а не отдыхаю. — Это преступление, — он схватил её за руку и потащил вперёд, со свойственным ему быстрым темпом. —  Придётся навёрстывать. Нужно выпить и классическое, и крафтовое. “Немецкое пшеничное, нефильтрованное” — звучит, как напиток богов.       Поселиться в центре города — всегда отличная идея. Делаешь шаг за порог и можно просто идти, не задумываясь. Гулять — рассматривая улочки, людей, заглядывать в окна заведений в попытке понять отличаются ли они чем-то от привычных тебе. Набрести на какую-то достопримечательностей или уютный сквер, где пожилые люди играют в петанк, а маленькие дети лазят по площадке. Зайти в небольшой католической храм, тихо посидеть на последней лавочке разглядывая внутреннюю лепнину, скромно выглядывающую из полумрака в огнях свечей, поймать на полу отблеск от витража. У них всё это будет. Но не сегодня. Сегодня — программа. — Чтобы влюбиться в город — нужно посмотреть на него с высоты. Там, — он указал головой вверх, когда они остановились у высокого нового здания, — наш первый пункт программы.        В принципе, неплохо, думала Саша, пока они покупали билеты, стояли в очереди, поднимались на лифте. Отключить голову и просто следовать за ним, лишь бы энергии хватило угнаться.        Берлин не самый красивый европейский город. Тут нет выдающихся готических соборов, непривычных нашему глазу жилых домов, уникальных мостов или грандиозных небоскрёбов. Это город про жизнь, не про открытки. Но туристов здесь много — и многие влюбляются. Из огромного окна смотровой площадки отчётливо была видна линия разделения города. Берлинская стена давно пала, но понять где она проходила не составляло труда. Саша завороженно разглядывала этот контраст, думаю о тех людях, что рыли подкопы, лишь бы убежать на другую сторону. А потом в её памяти всплыли документальные кадры — как стена рушилась под руками жителей города.  — Интересно, почему они не сносят советскую постройку… шрам на сердце страны, — Арсений также внимательно оглядывал город, стоя плечом к плечу с Сашей.  — Наверное — это напоминание.  — О плохих временах? — И о плохих решениях. Ты видел таблички у подъездов домов? Там написаны имена евреев, которые там жили, и которых убил режим. Берлинцы каждый день проходят мимо и видят их. Как бельмо на глазу.        Они пошли вдоль панорамного стекла пока не подошли к полностью, включая пол, стеклянному балкону. Подождали, пока люди немного разойдутся, и Арс, молча, ступил на стеклянный пол и подошёл к окну. Саша хотела последовать за ним, но не смогла. Это было неожиданностью для неё самой. Она не боялась высоты, совершенно спокойно стояла у окна на смотровой, получала удовольствие от прогулки на колесе обозрения и прыгала с банджи. Но сейчас — страх схватил её за горло. Казалось, стоит сделать шаг — и она провалится. Арс обернулся, поняв, что Саши рядом нет. — Всё нормально?       Она покачала головой не поднимая взгляд от стекла. Он сделал шаг к ней на встречу и протянул руку. Саша взялась за неё, закрыла глаза, чтобы не было так страшно, и сделала шаг, ступив на стекло. Оказавшись рядом с Арсением она открыла глаза, взглянула вниз —  далеко-далеко под ними, лежала улица и ходили совсем крошечные люди.  Ноги стали ватными и предательски подкосились. Мозг вопил: прижмись к полу. Но воля — цеплялась за Арсения. Или рухнуть на пол, или рухнуть в него. Она выбрала второе и, обняв его за талию, упёрлась головой ему в грудь. Арс обнял её — медленно, с осторожностью. Погладил по спине. Саша оторвала голову, чтобы заглянуть в серые глаза, — Я не знала, что будет так страшно. — Ты же не боишься высоты. — Видимо, я боюсь прозрачных полов.  — Понимаю. Я тоже боюсь. — Не ври. — Нет, правда. А если мы сейчас рухнем и полетим вниз? Зато будет красиво выглядеть со стороны — как мы падаем в обнимку и нам, возможно, поставят памятник. Придумают красивую легенду про “парящую пару”. — Сорвавшуюся. Или падающую.  — Надо ещё подумать над названием.  Она отошла от него на маленький шаг, ещё на один, а затем отпустила руку и на секунду осталась совершенно одна, зависшая между небом и землёй, с видом на январский Берлин. Настоящее.       Саша боялась ехать домой. Она боялась этой оставшейся ночи, в которой будет только она и мысли о ссоре с Арсением. Сколько же всего, оказывается, скопилось у них внутри. Так хочется быть разумным человеком, принимающим правильные решения. Но сегодня ни Саша, ни Арс не были такими людьми.        Каждая его фраза — острым лезвием — осталась внутри неё и продолжала истязать. Он изменился. Где тот Арчи, спокойно принимающий всю её, без остатка? Как бы ей хотелось вернуться в то время, когда он был нищим актёром, выгрызающим себе путь к успеху. Тогда всё было просто. Или, хотя бы, казалось так.       Сегодняшний вечер ведь не предполагал ровным счётом ничего. Просто ужин с Серёжей, на который она согласилась сама не зная зачем. А потом — она сорвалась к Арсу. Почему её, всегда холодная голова, перестаёт быть таковой, если дело касается его?       Таких эмоциональных горок она не испытывала давненько.       Добравшись до своей постели, она вспомнила слова любимой Скарлетт О’Хары: “Я подумаю об этом завтра”. Чёрт побери, сегодня они были так кстати. “Я подумаю об этом завтра”, — повторяла у себя в голове Саша, как мантру. Пока не уснула.       Она приехала в галерею к обеду. Там её ждала огромная корзина цветов с запиской: “Удачи на интервью. Серёжка.” Серёжка. Боже мой. Был ещё Серёжка.       Цветы… Цветов она точно не ожидала. Она думала, он уже забыл о ней — как о досадном недоразумении. Что делать-то? Подсказку дала Наташа, учтиво спросив, нужно ли отправить что-то в знак благодарности. Просто сообщение. Саша отправила вежливое: “Спасибо за цветы.”       Работа. Как много было работы.        Она действительно соврала Серёже про утреннее интервью — оно было назначено на вечер. У неё был всего один свободный день перед большим рабочим забегом, и она успела за этот день, а точнее — вечер и кусок ночи — наворотить дел и привести себя в морально нестабильное состояние.       Но Саша не просто так пахала столько лет, прогрызаясь в мир арт-бизнеса, чтобы вот так просто отказаться от намеченной цели.       Она признана. Достаточно богата. Но знаменита — только в своём круге. Ей хотелось большего. И выстроенный план по достижению этого «большего» начал реализовываться позавчера.       Ещё многое предстоит сделать. А она вляпалась в драму. Даже не так — вляпала себя сама. В который раз она убеждается: отношения всё портят. Любимые грабли — набили очередную шишку на уже знакомом месте.       Но что делать? От страдания и прокручиваний в голове одних и тех же мыслей лучше не становится.Она ведь хотела, чтобы что-то изменилось? Что-то изменилось. Вопрос с Арсением — закрыт.       Поздно вечером, покидая галерею, она бросила взгляд на корзину цветов. Возможно, цветы были просто вежливостью. Возможно, они были благодарностью — для человека, который совсем недавно заплатил ему приличный гонорар за работу. А возможно, это просто был жест. Просто… приятное. Потому что она ему понравилась.       Что делать? Просто ничего? Ждать, когда он сам напишет? А вдруг он заедет в галерею? Решит устроить сюрприз? Или продолжит посылать подарки?       Сколько там дней прилично молчать после первого свидания? Вроде три.       Три дня пролетели быстро. Хотя каждый вечер, не увидев ни одного сообщения от Арса, Саша ехала домой и повторяла уже привычную фразу: “Она не будет об этом думать.” Вот завтра обязательно, в перерыве на обед, она как сядет — как подумает. А сейчас, в пустой квартире, но с чувством, что она в пустом мире — не будет. Главное — добраться до завтрашнего дня, чтобы вновь погрузиться в работу.       Но утренний сценарий становился рутиной. Тревожный сон. Открытые глаза. Надежда. Телефон в руке — сообщений от “Арчи” не было. Надежда не оправдывалась.       В зеркале на неё смотрел кто-то очень грустный. Очень побитый. Всё. Нужно выходить из этого состояния. Пока оно не затянуло. Хлопки по щекам. Выпрямленная спина. Злость. Прилив энергии. Внутренний крик: “Мы ещё встретимся, Арсений Сергеевич. В том мире, к которому я стремлюсь. Мы ещё обязательно встретимся. И всё будет иначе. Они хотели изменений? Пожалуйста. За что боролись — на то и напоролись.”       На четвёртый день она получила ещё один букет. Записка гласила: “Как прошло? Сергей.” И вместе с этим — новая волна злости.       Серёжа мог вообще не интересоваться ею. А вот Арс, если он не мудак, должен был. Не во имя отношений. Во имя простого человеческого. Она представляла, как они спокойно, без колкостей и обид, ставят точки над i и закрывают всё. Чтобы, при следующей встрече, они могли сказать друг другу «Привет». Спокойно. Без зла. Без обид. Без недосказанности.       Она это представляла. Но писать первой — не собиралась.       Он вскрыл нарыв, который она столько лет закапывала в работу, в алкоголь, в антидепрессанты. Она и правда забыла. Прожила. Проплакала. Потом ещё пара таких кругов — и слёзы закончились. Показалось, что можно снова жить легко и просто.       Но он не писал. А Серёжа… Для начала — он просто был.       С такими, как он, она никогда не встречалась. И, кажется, таких, как она, он тоже не встречал. Но что-то во вселенной пошатнулось. Может, это знак? Может, ей нужен именно такой?       Как бы получше его узнать — и при этом не спать с ним? Она сомневалась, что он выдержит более трёх свиданий без секса. А может, ей и этого будет достаточно, чтобы принять решение.       Одно свидание было. Осталось два. А если это будут не классические свидания? Можно поиграть в сквош. Позвать его в мастерскую, показать полотна, которые ещё в процессе. Для начала — просто ответить ему чем-то более тёплым, чем: “Спасибо за цветы.” ***       Где-то не далеко от галереи Саши (по меркам мегаполиса) Сёрежа читал её сообщение и на лице его расплывалась довольная улыбка. В офисе собралось много народу — обсуждали новый проект. Сергей слушал. Понимал. Но реагировал чуть медленнее обычного. Потому что сообщение от неё лежало внутри, под языком, и он мысленно его жевал.       Смаковал.       И не хотел глотать. Она всё же написала — пригласила поиграть в сквош. Не забыла.       Арсений, сидящий на соседнем кресле, пытался быть собой: жизнерадостным, энергичным, лёгким, приятным. Но проваливался. То в излишнюю сосредоточенность, то в дурашливость, неуместную и нелепую в контексте.       Как будто то и другое были масками, а под ними — невыносимая тишина. — Арс, — не выдержал Дима, — я думал мы не заметим, как ты сойдешь с ума, но вот сейчас кажется — ты прям близок.       Старая шутка про то, что если Арсений сойдёт с ума, то никто ещё пару дней не поймёт и будет думать “ну, это просто Арс” обыгрывалась не первый раз.       Он не ответил. Просто пожал плечами. А ему было плохо. Не «плохо», как «немного не по себе». А по-настоящему. Глухо. Тяжело. Будто ему на голову надели кастрюлю и с  силой ударили по ней, и теперь он живёт с  этим звоном в ушах, пытаясь цепляться за реальность, но плохо понимания, что же происходит вокруг.        Он ненавидел то, что сказал. И ещё больше — то, как. Ненавидел, что не знает, как вернуть всё обратно. Все сценарии казались глупыми. Слишком простыми или слишком поздними. Он выбрал самое отвратительное — ничего не делать. Пусть боль сидит. Пусть точит изнутри. Он заслужил.       Хорошо, что сейчас нет ни концертов, ни техничек, ни «моторов».       Конечно, он умеет работать, когда на душе — ад. Они все умеют. Выйти на сцену, надеть улыбку, как пиджак. Сыграть. Откланяться. Уйти за кулисы — и тут же провалиться обратно в яму, только ещё больнее удариться об дно. Поэтому хорошо, что не было ни моторов, ни концертов, ни техничек.       Но был офис, были обсуждения, был Серёжа, тупо улыбающийся в телефон и слабо реагирующий на реальность. Ещё слабее обычного.  — Серёж, — в образовавшемся перерыве, оставшись наедине, Арс решился, — ну что? Было свидание с Александрой? Вопрос прозвучал почти буднично. Он имел право. Они же друзья. Он не должен казаться странным. — Было, — кивнул тот. — И как? — тон Арса был весел. — Уфф… да чёт непонятно. Есть и за, и против. Сложно с ней. — Понимаю. Серёжа поднял вопросительный взгляд. — Она в целом не простой человек. Художники те же артисты, просто их сцена — полотна. Зато ей точно не нужны твои деньги, — последняя фраза была шуткой, но Серёжа заинтересовался. — Художники зарабатывают так много? — А ты не оценил мероприятие? — Не знаю. Я не задумывался о связи между мероприятием и её заработком.  — А ты погугли, сколько стоят её картины.  — Ого, — Серёжа провёл пару минут в поисковике, — офигеть.  — Именно, — Арс с удовольствием смотрел на вытянутое лицо друга. — Парни, вы знаете сколько стоят картины Саши? У которой мы отрабатывали недавно? — спросил Серёга у вернувшихся с обеда коллег. — Думаю, что дофига, — заключил Дима. — Очень дофига, — кивнул Стас, — я когда изучал её, то не совсем понял, зачем она вернулась в Москву. Но связи у неё налажены и в шоубизе. Я вам не говорил, но мне звонили те-то люди, уточняя согласились ли мы на мероприятие. Переживали, вдруг мы отказались. — Офигеть, — услышав имена выпалил Антон, — за неё просили большие дяди? — Им не пришлось, мы уже дали согласие, но нежный контроль был. Мне кажется, она чей-то проект и не исключено, что скоро вольётся в наши круги. Или просто у неё есть влиятельные покровители. — Она на днях давала интервью Даль Наталье, — подтверждая мысль рассказал Серёжа. — А ты откуда знаешь? — Нууу, — замялся он. — А Серёжка на свидании с ней был, — улыбался Дима. — Ого-го, — заинтересовались Стас с Антоном, — и что, и как? Нашего Серёжу потянуло на интеллект? — Арс, а ты что молчишь, твоя подруга, прокомментируй как-то. — Да что я то, — развёл он руки, изображая крайнюю степень озадаченности, — она меня ни во что не посвящала, говорила, что планов много. Мы же с ней не прям друзья, так — приятели из прошлого.  — Интересно конечно, — задумался Стас, — если она реально чей-то проект, как её реализуют?..       Вечером, выходя из офиса, Арс задержался на ступенях.       Ветер сдувал с улиц лёгкий снег — тот, что не ложится, а висит в воздухе, как мелкая пыль. Слишком рано для первого снега, но кто ждёт от погоды предсказуемости?       Он достал телефон. Открыл переписку. Ничего. Только её последнее сообщение, присланное много лет назад и оставившее внутри него сияющую пустотой рану.  Нужно оставить Сашу в покое. Все совершают глупости, но нужно хотя бы попробовать принять верное решение. В данном случае — не мешать ей.        Единственное, что не вписывалось во всё, что он знал и понимал — фраза про желанного ребёнка. Но разговор об этом явно не обрадует её и Арсений не собирался его заводить. Он не хочет мешать. Не хочет влезать. Не хочет делать хуже. Арс провёл пальцем по экрану. Убрал телефон. Сунул руки в карманы и пошёл вперёд, не глядя под ноги.