По кругу

Настоящее 

      Арсения по-прежнему не отпускали мысли о той странной фразе про ребёнка. Потеряла. Желанного. Ребёнка. Всё было не ясно в этой фразе, всё не складывалось. Он отчаянно вспоминал даты, крутил события и пытался понять, когда это могло произойти, прокручивая раз за разом события того ноябрьского дня, когда Саша рыдала у него в квартире.  Она потеряла ребёнка и сразу пришла к нему? Почему тогда к нему, а не к отцу ребёнка? В Берлине они расстались, договорившись, что станут парой. Потом Саша пошла на попятную и они перестали общаться, потому что она не хотела ни серьезных отношений, ни детей в ближайшее время… И, получается, где-то за пол года, она нашла другого и успела от него забеременеть ещё и желанным ребёнком? Всё может быть. Может она не хотела детей именно от Арсения, а потом встретился тот самый мужчина... Но тогда опять всплывает вопрос — почему она пришла к нему, а не проживала это горе с отцом ребенка? Они успели расстаться? И всё за пол года? Или за сколько там точно?... Они не виделись на тот момент… Он не помнил точное число её визита, но это точно был ноябрь. Из Берлина они разъехались в начале февраля. Получается где-то 9 месяцев. 9 месяцев… Эта цифра, конечно, натолкнула его на очевидную мысль. А если отец я? Так, ещё раз. Если отец я, а забеременела она ещё в Берлине, то почему тогда она отказалась от отношений с ним? Почему не рассказала о беременности? Он приезжал к ней в Вену, потом она к нему — в Питер. Когда это могло произойти.       От мыслей у него начинала болеть голова, а тело пробивала дрожь от тревоги. Он сходил с ума от потока мыслей.       Если она потеряла ребенка на маленьком сроке, то почему пришла к нему только спустя 9 месяцев? А есть ли вариант, что она действительно забеременела от него, но решила скрыть? Это было бы очень странно, совершенно не логично. А потом что, потеряла ребенка, подождала пару месяцев, не выдержала и пришла к нему…? А если вообще это было давно? Если она потеряла ребенка когда-то очень давно, а этот день был просто годовщиной и её накрыло? Тоже может быть. А мог ли он быть отцом? Они столько раз спали на протяжении стольких лет… Конечно, они всегда предохранялись, но бывает же всякое… Но если это было очень давно, то представить, что ребёнок был желанным…она ведь не хотела детей. Ничего непонятно, совершенно ничего.       А главное, он не мог понять — имеет ли право задавать ей вопросы.  Арсений листал фотографии на странице Серёжи, затем посмотрел видео с бэкстейджа съёмки, где они, измазанные краской, весело смеются, хвалят друг друга и помогают вытереть брызги с лиц. Саша выглядела довольной.  Ему не нравилось всё происходящее. Сначала эта история про их “любовь” в соцсетях, которая разошлась даже слишком мощно, теперь это… Но он сидел в Питере, играл в театре, вёл мероприятия и…и просто был далеко.       “Просто останься далеко, просто не лезь” повторял он себе. Он очень старался не реагировать на происходящее, не поддаться глупому порыву позвонить кому-то из них. Для начала, ну что бы он сказал? Какое его дело? Чем больше проходило времени с их последней встречи с Сашей, тем невозможнее казалось их общение.       Иногда он думал, что всё произошедшее это какой-то дурдом и о нём нужно забыть. А иногда, что именно из-за того, что это дурдом, в нём нужно разобраться, разложить всё по полочкам и успокоиться. Успокоиться… у этого слова один корень со словом “покойник”. Арсений сполз по мягкому дивану принимая полулежачую позу, протёрл лицо ладонями. Итак, в своих размышлениях, от рассматривания её фото он пришёл к слову “покойник”. Замечательно. Ладно, в этом году остались одни съёмки — новогоднего спешила, а дальше… Новый год. Хотелось верить, что он придёт и все его чувства останутся в прошлом. Конечно, так не бывает, бой курантов ничего не стирает, не переворачивает лист, не забирает горести. Первого января не происходит никакого чуда, жизнь продолжает идти ровно так же, как и до этого. Но ребёнок в нём всё равно, пусть и украдкой, совсем немного, шептал: “Наступит Новый год и будет лучше”.        Спустя неделю Арс приехал в Москву на съёмки, которые проходили в большом загородном доме. Формат — уютные посиделки и настольные игры. В честь Нового года каждый из их четвёрки должен пригласить своего друга, чтобы выпуск был особенным. Арс взял театрального друга и они вместе приехали из Питера, а сейчас подходили к дому, где их встречала Оксана. — Привет, — они с Арсением обнялись, с театральным другом, Олегом, познакомились лично. — Вы первые, но все уже где-то рядом. Кроме Серёжи, у него накладки. — Что случилось? — Арс искренне переживал за друга. — Честно говоря, накладка у всех нас. Его гость не может приехать.  — Хреново, — Арсений занервничал.       Съёмки это ответственно, он всегда очень переживал и боялся кого-то подвести, ведь перенос съёмки — катастрофа. — Стас и гостевой редактор решают этот вопрос, но в любом случае задержка будет. Так что можете пока попробовать расслабиться и отдохнуть.       Расслабиться Арс не мог. Он крутил в голове варианты, но Стас уверял, что всё будет. Чтобы меньше нервничать, Арсений перешёл в большую комнату, которую готовили к мотору. Свет основной, свет дополнительный, реквизит, украшения, перестановка мебели, выставление камер. Даже спустя столько лет работы он по-прежнему близко к сердцу принимал все накладки перед мотором или концертом. Потому что они, в перспективе, сулили выдать некачественный продукт. Дима с Антоном уже давно приехали со своими гостями и в отведённой под гримёрку комнате составляли вместе с их стилистом парные образы для кадра.  — Арс, — позвала его Оксана, — давай тоже иди примеряйся. Серёжа уже в пути, всё хорошо. Выдыхай.  — Нашёлся человек? — Нашёлся, нашёлся. Я не знаю кто, Стас сказал, что вариант лучше изначального. Всё, иди к ребятам.       Спустя час, когда все уже были переодеты и кому-то даже начали накладывать грим, приехал Серёжа. Его гость был действительно хорош. Саша неловко улыбалась, приветствуя всех и знакомясь с незнакомыми. Пучок на её затылке растрепался, на лице не было ни капли косметики. Арс натянул улыбку, которая не имела ничего общего с его состоянием. “Друзья-друзья, для всех мы в хороших отношениях.” Их глаза встретились и ему показалось, что она не знает, что делать. “Нужно играть”, — с этой мыслью он подошёл к ней и потрепал по волосам, будто старший брат нерадивую, но любимую сестрёнку. — Ну что, Александра, добро пожаловать на мою работу, заходи, располагайся!  — Так, — вклинился Серёжа, — не отбивай у меня гостя, я и так с трудом её уговорил.        Он, конечно, говорил не серьезно, но Сашино спокойствие в этот момент сдалость. Она хотела дать понять Арсу, что ей страшно и странно и… Она, держала улыбку, пока Арсений отшучивался с Серёжей, смотрела на него и молила взглядом: “Пойми меня”. И он понял. Он увидел контраст между её улыбкой и глазами, он почувствовал, как сказанная Серёжей шутка, в которую не было вложено никакого глубинного смысла или второго дна, выбила почву у неё из-под ног. У него тоже.       Но он был актёром, шоуменом и кем-то там ещё, привыкшим работать в кадре, привыкшим ко всему, что ей ещё было чуждо. К тому же она была их гостьей. Поэтому он, под каким-то сумасбродным предлогом вышел из гримёрки и старался до мотора с Сашей не пересекаться, насколько это было возможно.        Он профессионал и есть задача. И впускать в себя лишние эмоции недопустимо. Ему нужно приготовиться, что в ближайшие несколько часов они будут сидеть рядом, веселиться и создавать непринужденную, праздничную атмосферу. Она гость программы и относиться к ней нужно именно так. Отбросить всё их прошлое и общаться вне контекста их истории.  Начался мотор. Каждый по-очереди представлял своего гостя.  — А я решил пригласить свою хорошую подругу, великолепную художницу с мировым именем. Саш, я просто неимоверно рад, что ты на это всё согласилась, — Серёжа ласково смотрел на неё, — а ещё! Саша не только моя подруга, они с Арсением знакомы уже много…сколько лет? — Пятнадцать, — вместе ответили Арсений и Саша.  — Ого, представляете, пятнадцать лет! Ты, Саша, наверное ещё в школу ходила? — Спасибо за комплимент, но я не настолько молода. — Скажи, Саш, — вклинился Дима со своими серьёзно-размеренным тоном, — а вот что должно произойти, чтобы ты нам рассказала какую-то эксклюзивную историю про Арса? Ну что он по молодости, наверняка же что-то вытворял? Может с двумя девушками там мутил одновременно… — Или, — поддержал тему Антон, — по пьяни в баре пепельницу украл? — Нет, нет, ребят, — покачал головой Арс, — я крал только пивные бокалы.       Разговор, игры, съёмки, всё шло своим чередом. Кажется, у них получилось расслабиться. Пришло время технической паузы и догрима. Саша подбежала к Антону с вопросом про сигареты. Она не курила на постоянной основе и сейчас у неё не было своей пачки, а необходимость выкурить — была. Они вдвоём вышли на улицу, где уже стемнело. Дом находился за городом в небольшом посёлке, и без засветки мегаполиса небо казалось действительно чёрным.  — Ну что, нормально идёт? — Саша, выйдя из кадра, почувствовала как на неё обрушилась волна спрятанных до этого чувств.  — Да, всё хорошо. Ты не переживай, это наша задача сделать так, чтобы всё получилось. И, поверь, мы с ней справляемся, — Антон был самым милым и лучезарным из их четвёрки, — просто расслабься и доверься, а мы уже всё сделаем сами.  — Спасибо, не хочется подвести Серёжу… Да и себя тоже. Антон с пониманием кивнул. Он привык успокаивать гостей перед съёмками, он умел настраиваться под чужое настроение, чтобы создавать комфортную обстановку в которой человек мог расслабиться.  — Ты не подведёшь, — он слегка дотронулся до её плеча, — нас тут много, мы все друг друга поддерживаем и даже если кто-то налажает, остальные вытянут. А ещё можно вырезать что-то. Не бери всю ответственность на себя. — Хорошо, — ей действительно полегчало. — Саш… ещё я хотел сказать, это не моё дело, но на всякий случай. Арс он, знаешь… Он если работает, то работает. Он может от всего и всех отстраниться ради процесса. Поэтому если что, не обижайся на него.        Саша анализировала сказанное пытаясь понять, к чему это было. Антон что-то заметил? Что-то почувствовал?  — Да… я и не обижаюсь… — Я просто привык уже к его отстранённости во время работы, но понимаю, может выглядеть странно. — Он всегда таким был. — Ты видела его в работе? — Антон затянулся округляя глаза. — Да. Не на съёмках, конечно, но спектакли, и мероприятия где на нём была хоть какая-то ответственность – он… Он всегда ныряет с головой, отдаётся полностью и без остатка.  Но я не думала, что он до сих пор так сильно переживает. — Ну, — покачал головой Антон, — уже не так, как раньше. Он переживает, чтобы всё в итоге получилось. Но волноваться за то, как он отработает – перестал. Да и все мы уже закалились. Столько лет. — Восемь, — вставила Саша, — вы в этом уже восемь лет. Даже странно, если честно. У меня это время будто схлопнулось. Я только недавно болтала с Арсом о том, что всё у нас будет, что мы всего добьёмся и, -хлоп!, он уже знаменит и обожаем.  — Антон! —  прервала их разговор Оксана, крича из-за приоткрытой двери дома, — ты мне нужен, можешь подойти?       В перерыве съёмок царил сумбур. Чем больше проект, тем больше хаоса, независимо от количества помогающих рук. Не хотела бы Саша быть продюсером. Человек-оркестр, который должен уметь и знать всё. Она поднялась в комнату, где лежали её вещи и можно было немного отдохнуть.       Нельзя сказать, что ей было невыносимо находиться рядом с Арсом, нет, было вполне терпимо, особенно, когда первые эмоции улеглись. Она вспомнила, как сказала себе в сердцах: “Мы ещё встретимся, Арсений. В том мире, куда я стремлюсь, мы обязательно встретимся и всё будет иначе”. Так и случилось. Но радости ей это не приносило. Она смотрела на большие прямоугольные свёртки у стены. Подарки ребятам. Стоит ли их дарить? Посмотрим по обстановке. Что ж, она встала с кровати, взяла в руки пиджак (ей стало слишком душно и она сняла его в комнате), надо уже идти… Время перерыва заканчивается, а ей ещё нужно поправить макияж.       Она вышла из комнаты и поняла, что на другом конце коридора второго этажа стоял Арсений. По всей видимости он тоже был в своей комнате и вышел одновременно с Сашей. Они замерли. Секунда, вторая и Саша, резко пошла вперёд, решив, что она не хочет с ним разговаривать. Провод петлички зацепился за дверную ручку, потянулся и сорвался на пол. Поскольку в кадре Саша была в пиджаке поверх шёлковой майки с глубоким вырезом, микрофон был пущен по одежде, а не под.  — Ай, блин, — вырвалось у Саши.       Арсений быстро подошёл к ней.  — Давай я помогу, — он поднял передатчик с пола, — я не звукарь, но, думаю, справлюсь.       Он был так близко, что Саша ощутила лёгкую дрожь в теле. Она чувствовала сквозь ткань брюк его прикосновения, когда он возвращал на место передатчик. Перед тем, как закрепить прищепку микрофона на майке он секунду помедлил. Арсу нужно было слегка оттянуть ткань и Саша ощутила нежное тепло — его пальцы скользнули по её коже под лямкой, очень деликатно, он повесил микрофон на место и остался стоять на расстоянии вытянутой ладони.       Она не знала куда он смотрит, потому что боялась поднять взгляд. Всё что ей оставалось, это рассматривать его рубашку с растёгнутыми пуговицами у воротника. Она видела его кожу, она чувствовала его запах. Если слегка отодвинуть край рубашки, можно увидеть скопление особо тёмных родинок, напоминающих созвездие Кассиопеи. Чуть ниже левой ключицы… Нет, этот вид был точно не самым безопасным для неё.  — Ты отлично вписалась сегодня, — он не врал, он действительно так думал.       А так же думал, что лучше бы её здесь не было. Но этого он не сказал.  — Спасибо. Серёжа очень просил… — И ты не смогла отказать? — усмехнулся он, но было что-то в его тоне недоброе.  — Почему бы не помочь другу? — Саше казалось, она вязнет в чем-то, что не позволяет ей не только двигаться, но и нормально думать. — Я видел вашу фотосессию. Красиво. — Всё таки сказал он, хоть и не хотел изначально поднимать ни эту, ни какую либо другую личную тему. — Спасибо, — сейчас, стоя так близко к нему, вдыхая самый родной в мире запах, она не могла не вспомнить, как когда-то мечтала о такой фотосессии, о такой жизни, о том, чтобы попасть на такие съёмки.       Только на месте Серёжи она представляла Арсения. — У вас всё серьёзно? — дверь в коридор с личными вопросами была распахнута. — Нет, — она подняла голову и встретилась с ним взглядом.       Почему она с ним встретилась? Много лет назад, утонула в этих бездонных глазах, обрамлённых густыми ресницами и отчаянно пыталась выбраться. Сколько раз она думала, что справится? Что он ей не нужен? Порою Арсений был невыносимым, вредным, колким. И вот сейчас, после того, как он наговорил кучу всего, после того, как обидел… Она стояла, дышала им и хотела только одного — вернуться в прошлое и всё исправить. — Хорошо. — Хорошо? — от неожиданности её голос стал жёстче. — Ты же никогда не хотела серьёзных отношений.  — Это не так. Скулы на его лице напряглись, взгляд из спокойного, нежного, стал надменно-высокомерным. — Да, прости. Я слишком многое о себе возомнил, — он хотел уйти, но она удержала его за руку  — Что ты имеешь ввиду? — Ты никогда не хотела серьезных отношений. Но только со мной, — его тон был таким ровным, таким безэмоциональным.        Внутри у Саши всё оборвалось, ноги пошатнулись, ей хотелось вцепиться в него и кричать так, будто она находится в дешёвой мелодраме, что она ни с кем так не хотела быть, как с ним, что она дура, что ни с кем и никогда у неё такого не было, что она влюбилась в него в первую же встречу, полностью и безвозвратно.        Сквозь фоновый шум на первом этаже, сопровождавший их всё время, послышались чёткие шаги, кто-то поднимался по лестнице на второй этаж. — О, Сашуль, я как раз за тобой, — Серёжа оглядел их, — вы чего? Что-то случилось? — Старый конфликт по поводу художников экспрессионизма, — Арсений выпалил не задумываясь. — Серьёзно? — Серёжа не был дураком, но кто знает этих двоих и их споры.  — Пошли, — Арс похлопал Сашу по спине, — нужно возвращаться в кадр.       Саша пыталась быть непринуждённой, как и Арс, но она не понимала, как это сделать. Поэтому вела себя максимально тихо и без инициативно, так, что Стас уточнил всё ли хорошо у неё и не нужна ли ещё пауза? Это привело Сашу в чувство и она вернулась в прежнее позитивное состояние. Она будто вытащила себя из одной реальности — полной боли и размышлений, и вставила в другую — где всё было прекрасно.       Настало время следующей игры, напоминающей что-то среднее между “шляпой” и “активити” с правилами, подогнанными под 4 пары. В определённый момент нужно было меняться напарниками и Саша оказалась в паре с Арсением. Задача была тривиальной — объяснить наибольшее количество слов за отведенное время. Первым объяснял Арс. — Люди в паре его ищут, чтобы оставаться вместе  — Компромисс. — Да. Ты нарисовала картину и осталась…? — Неудовлетворённой, неудовлетворённость! — Да. Надевают после душа… — Халат. — После своей первой личной выставки, твоя нога подвернулась и… — Травма! Растяжение!.. — Да. На кровати, большой, двус… — Матрас. — Я играю на… — Нервах! И сцене. Сцена! — Да. Первый день выставки. — Вернисаж. — Да. Ты была в Берлине… — Счастлива, счастье! — Сашу захватил азарт и на волне куража она не дослушала вопрос. — Нет, ты была на смотровой… — Площадке…  — Да. Твои любимые цветы? — Пионы! — Ты принимала участие! Выиграла в Сеуле… — Конкурс! — Стоп! — прозвучал голос ведущего, — просто супер! Десять из десяти, это вау!  Саша с Арсением потянулись друг к другу, чтобы хлопнуть победное “дай пять”.  — Это что такое было, — развёл руками Серёжа. — Это, — Арс поднял вверх указательный палец, — то, как играют победители! — Это дружба, Серёжка, — заключил Дима, — сразу видно, люди друг друга знают.  — Мы просто слишком много лет знакомы, — начала оправдываться Саша, ей стало неловко перед Серёжей с которым они ответили всего на 7 вопросов, — взяли количеством, так сказать, а не качеством.  — А теперь очередь Саши, посмотрим сможете ли вы выдержать заданный темп, — сказал ведущий.        Арсений действительно был на эмоциях. Смесь удовольствия от победы и желание сделать интересный контент побудили его взять Сашины руки в свои и заглянуть ей в глаза.   — Так, Александра, ты справишься, не думай ни о чём, просто выкидывай мысли, мы словимся, я уверен, — и тут он вспомнил фразу, которую она часто повторяла ему когда-то давно, возможно в другой жизни, — всё будет.       Он говорил так, будто они принимают участие в самой важной игре в мире. Саша кивнула и приготовилась поднять карточку со словами. — Итаааак, готовы? Раз, два….три!  — Актёр ездит на… — Гастроли! — Да. Помпеи погубил.. — Вулкан. — Я всегда хотела быть… — Одиночество! — Ещё. — Независимость! — Да.  — Ты любишь репетиции и не любишь… — Премьера. — Я всё время рисую карандашом в… — Блокнот! — Время, казалось, тянулось… — Бесконечно, бесконечность. — Короче. — Вечность! — Твой прекрасный… — Нос! — Отрицание ценностей, в классической литературе постоянно встречается, там… — Нигилизм! — На ноге… — Обувь, кроссовки… — Я кинула в тебя! — Носок! — Время! Девять правильных ответов, и это супер результат! — Носок? — Антон хохотал, — мне нужна эта история, как в Арсения летит носок! Срочно!       Саша с Арсом, сдавливали смех и переглядывались. — Саааш, ну расскажи! — подключился к Антону Дима. — Соглашусь, это интригующий момент, — согласился ведущий.       Саша смотрела на Арсения взглядом “я не знаю, что делать, я не знаю, что говорить”. — Пусть это останется нашей тайной, — начал Арсений. — Арс, ну Новый год, праздник, ну расскажи. — Да, Арс, расскажи, — Серёжа откинулся в кресле и внимательно смотрел на него. — Да там нет ничего интересного… — Просто Арсений иногда бывает невыносим настолько, что хочется в него чем-то кинуть, — Саша пыталась дать абстрактный ответ, — но он злопамятный, поэтому я была уверена, что он это никогда не забудет. — А чей носок то был?  — Не наш, — соврал Арсений, — но он был чистый! Надеюсь… — Да чистый, чистый! Это было у друга дома, это был… что там был за повод встречи? Пятница? — Саша подключилась к Арсению. — Ну, что-то типа того. И злопамятством я не отличаюсь, просто носки в меня редко кидают.       Съёмки продолжались, в эмоциях и динамике происходящего Саша не могла проанализировать насколько их партия с Арсением выглядела нормальной и не показала ли она их слишком близкими людьми. Игра завершилась, все радовались, аплодировали, хвалили друг друга.  — Итак. Поскольку игра у нас праздничная, — Дима обвёл всех взглядом, — ну а какой праздник без подарков? Поэтому мы, конечно, приготовили их для вас, своих дорогих гостей. Итак…       Саша была третьей в очереди вручения подарков. Ей было любопытно, что же ей приготовили, учитывая, что она была незапланированным гостем.  — Саша, — Дима был ответственным за презентацию подарков, — ты, пожалуй, самый сложный гость в плане подарка. Она с пониманием кивнула. — Во-первых, мы подозреваем, что ты имеешь возможность купить себе всё необходимое. Во-вторых, у нас действительно было мало времени на поиски достойного тебя подарка. Но! Мы же были у тебя на выставке, мы видели это грандиозное шоу и подумали… что тебе будет приятно сохранить это событие не только в памяти и на экране, например телефона. Поэтому… — он потянулся за кресло, где прятались подарки, — мы сделали вот такой альбом, фотокнигу, где очень красиво напечатаны фотографии с того мероприятия, и! там есть фотографии с наших телефонов, которых у тебя точно нет, а так же в конце мы все вчетвером написали тебе пожелания.       Дима пролистал книгу для кадра и передал её Саше. Она сияла, это был очень душевный подарок и ей было искренне интересно, когда они успели напечатать эту книгу? Ещё и такую красивую… Кто-то явно приложил усилия и организационное мастерство. — Очень круто, — она листала фотографии с того вечера, профессиональные и не очень, — правда, ребят, спасибо огромное! Я очень люблю такие подарки, сразу понятно, что это специально для меня, заморочились. Очень круто! — Это Серёжа придумал, — решил похвалить друга Дима. — Правда? — Саша изумлённо посмотрела на Серёжу и потянулась обнять его, — спасибо большое, это очень ценно. Кстати! У меня есть подарки и для вас!  Хорошо, что есть монтаж. Склейка и Саша достаёт первую картину, но не показывает. — Честно, я как-то увидела одно фото Антона и его образ меня покорил. Я сразу подумала, что хочу это нарисовать. Так что, вот.       Она развернула небольшую картину с изображением Антона в полный рост, он облокотился на что-то невидимое, его взгляд был и грустным и весёлым одновременно. — Что делается, что делается, — Антон восторженно принимал подарок, — ну это просто супер, это будет стоять у меня дома! Спасибо! Когда ты успела? — Давай это останется моей творческой тайной? — Саша видела его неподдельный восторг, — а теперь, — она посмотрела на Диму, — ты у меня ассоциируешься с семьёй и написать тебя одного было бы странно. Поэтому….       Она достала самую большую картину. На ней был изображён Дима с женой и детьми. — Ого-го, — Дима принял картину, — так это подарок для всех нас! Построю свой дом, повешу над камином.       Осталось две картины и Саша замялась, не зная, кому следующему дарить, но решила, что правильнее оставить Серёжину напоследок, ведь она была его гостем. — Арсений, — она посмотрела на него и в груди заныло, — надеюсь тебе понравится.       Она протянула ему картину и сердце её замерло. Он не знал, что когда-то она исписала его портретами весь блокнот. Что где-то в Вене лежит его портрет маслом, написанный в порыве счастья, после их Берлинского отпуска. Он не знал, как часто она использовала его образ, чтобы вдохновиться и создать много-много других своих работ.        Он знал только про один настоящий портрет, который она рисовала карандашом, а потом, оставшись наедине с собой, перенесла на холст.       Это был полноростный портрет, на котором обнаженный Арсений лежал на диване, подложив руку под голову и смотрел вверх. Длинные волосы рассыпались по подушке хаотичными прядями и контрастировали со строгостью черт его лица. Но взгляд был мягок, спокоен, слегка прикрытые веки говорили о том, что он полностью расслаблен.       А потом она нарисовала ещё один вариан. И ещё. Добавляла или убирала детали, меняла свет и окружение, она писала его. Сколько в итоге родилось картин? Она уже точно не помнила.        Она давно решила, что подарит одну из них Арсению. Портрет, который был рядом с ней много лет. Он стоял в её комнате в общежитии, когда она училась в Париже, лежал спрятанный в мастерской в Вене, а затем последовал за ней в Москву.  Конечно, на этом портрете он не был изображён полность, только по грудь, а нагие плечи прикрыла несуществующая рубашка. Он был окутан мягким тёплым светом, который вырывал его из окружающей темноты и давал лёгкий отблеск на волосах и ресницах.       Когда Серёжа позвал её на съемки, она поняла — момент настал. Картина должна перейти к тому, для кого была изначально написана.       Арсений радостно показал портрет в кадр, перевернул и стал разглядывать. Он слышал на фоне чьи-то шутки про волосы, про то что этот портрет рассказывает о его прошлом больше, чем любые слова, кто-то высказался, что на самом деле ему очень идёт эта причёска.       Эти мгновения будто растянулись для него, он успел удивиться, он успел вспомнить, как лежал на том диване. Да, это, несомненно, был именно тот портрет. Перерисованный, сделанный в цвете, изменённый для чужих глаз, но это был он. Что Арсений должен чувствовать по этому поводу? Что она хотела этим сказать? Что ей вообще было от него нужно? Он убрал портрет, облокотив его о кресло. Саша уже достала последнюю картину.  — А это Серёже. Тут, конечно, нет тайны для него, я писала с натуры, но! Он ещё не видел готовый вариант, поэтому…       Она перевернула картину, чтобы все могли увидеть. Небольшой портрет, исполненный крупными мазками, был весёлым и лёгким, как и сам характер Серёжи. В его глазах блестели задорные огоньки.        Сам Серёжа выражал крайнюю степень удовольствия. Все обсуждали, что ему повезло позировать Саше, шутили о цене и бесценности такого подарка, пытались всё же выяснить, когда она успела написать портреты (кроме Серёжиного, эта тайна была им развеяна в деталях).        Вскоре съёмки подошли к концу, команда начала сворачивать оборудование, кто-то поспешил уехать домой, кто-то обсуждал прошедший мотор и планы, кто-то просто смеялся. Все, кто работал в кадре потянулись на разгрим. Саша разболталась с несколькими девушками об искусстве.       Арсений словил Серёжу и потянул его в комнату, отведённую для отдыха, ту, выходя из которой, он встретил Сашу.  — Что такое, Арс? — Серёжа вольготно сел на кровать, облокотившись о спинку и закинув ноги.  — Я хотел с тобой поговорить, пока ты не уехал, — Арс немного постоял, затем сел в кресло. — Слушаю, — Серёжа был расслаблен, как всегда. — Я про Сашу. — Я так и подумал. Арс, у вас что-то было?  — Нет, — он покачал головой и облокотился руками о колени, будто хотел приблизится к Серёже, — я хотел поговорить о тебе и Саше. Знаю, не моё дело, вы взрослые люди… — Нооо? — Серёжа вглядывался в лицо друга. — Я переживаю, что вы можете неправильно понимать друг друга. — Арс, хватит говорить загадками. — Ты влюблён в неё? - он задал вопрос в лоб. — Она мне нравится.  — А ты ей? — Я то откуда знаю. Мне кажется, что она меня просто динамит. — Она нарисовала твой портрет. Она не рисует портреты просто так. — Она только что подарила нам всем портреты, а Диме вообще всей семьи! — Это другое. Она рисовала тебя с натуры. Для неё это очень эмоционально. Значит ты ей не просто нравишься… — И что? — Понимаешь, — Арсений сцепил пальцы в замок и отвёл взгляд, пытаясь подобрать слова, — я знаю тебя давно, а её ещё дольше. Я не буду скрывать, что удивлён, что вы…общаетесь. Она кажется очень открытой, но она может не говорить о своих чувствах, она… Она очень ранимая. Она может говорить правильные вещи, казаться абсолютно независимой, но на самом деле её легко сломать. Она хороший человек, Серёжа. Но она действительно гораздо сложнее. — Ты влюблён в неё? — Серёжа так же расслабленно сидел на кровати, что начинало раздражать Арсения.  — Серёг, дело не во мне, дело в ней. — Нет, если у тебя к ней чувства, то дело как раз в тебе.  — Это правда не важно, чтобы у меня к ней не было, это не имеет никакого значения.  — Почему ты так говоришь? Арс, мы друзья, я уважаю тебя. Я не стану связывать себя с той, к которой у тебя есть чувства. Если бы ты сразу сказал, я бы ни за что не пошёл с ней на свидание.        Арс замолчал, но видно было, как напряжённо он думает. Он уже жалел, что начал этот разговор. Количество необдуманных поступков, с появлением в его жизни Саши, значительно выросло.  — Я повторяю, я здесь действительно не важен, — он выдохнул, — я действительно когда-то хотел быть с Сашей. Но она – нет. Я знаю, что в прошлом она столкнулась с большой… я не могу сказать точно с чем, но она пережила нечто ужасное. — Я в курсе, — Серёжа стал удивительно серьёзным. — В курсе. — Арс впился в него взглядом, — о чём же ты в курсе?  — О её прошлых отношениях, о том, как с ней поступили, о ребёнке…       Арс хотел вскочить, схватить Серёжу и начать трясти, выпытывая всё, что он знает. Он знает, а Арсений — нет. Она ему не доверилась, а Серёже — да. Может и правда, он просто не для неё? Она просто с ним играла?  — Ладно, — собрав самообладание в кулак, Арсений встал, — без обид, Серёг, просто прошу тебя — будь с ней честен. Хочешь с ней быть – будь, но если она тебе интересна, как игра — не надо.        И он вышел из комнаты, проклиная всё на свете. Свой благородный порыв, свою откровенность, Серёжу с его вопросами и Сашу с её… Всем. Всё было хорошо, а потом появилась она. Он ей кто? Игрушка, мальчишка? Трахнуть и забыть, выкинуть из своей жизни? А он искренне, искренне хотел с ней быть. Он искренне думал, что что-то значит для неё. А она лишь играет, то притягивает ближе, то отталкивает. Он был зол на неё и на себя. Он шёл, разгоряченный разговором с Серёжей и последующими после него мыслями. Он вернулся в большую комнату, где недавно проходили съёмки и увидел свой портрет. Он одиноко стоял, приставленный к креслу. Арсений смотрел на него и видел молодого себя. Такого наивного, такого влюблённого, думающего, что счастье где-то рядом. Что его счастье это она. Рисующая его, восторгающаяся им. Ложь, враньё. Она просто весело проводила время, просто играла им, просто…        Он взял картину, огляделся, и пошёл в гримёрку. Саша, в компании Антона, Димы, Стаса и кого-то там ещё, весело болтали. Сука. Он уже не думал, не анализировал, разум был затуманен. Он протянул ей картину, дождался, когда она возьмёт её в руки и вышел из комнаты. Всем спасибо, всем пожалуйста, а его трогать не нужно, он не хочет иметь ничего общего с ней, он не хочет смотреть на этот портер, который будет вечно напоминать о Саше.       Всё это ему не нужно, всё это слишком.  — Арс!       Его окликнул знакомый голос, он не обернулся. Всем спасибо, всем пожалуйста, не стоит благодарностей. Отыграл шоу, отработал мотор и на этом всё. Хватит. Кто-то схватил его за локоть. Саша. Расстроенный взгляд. Дура. На что она надеялась? О чём думала? Чего она добивалась этим всем?  — Что тебе нужно? — рыкнул он, как раненый зверь, из последних сил отгоняющий неминуемую смерть. — Арс, ты чего?        Этот её невинный взгляд, будто она ничего не понимает, будто она удивлена происходящим, будто она пытается в чем-то разобраться, не понимая, что она – причина всего. — Отстань, — он выдернул руку и пошёл дальше  — Арс, стой! — Чего? — он зло обернулся. — Стой?       Он уже не был привычным для всех и для себя Арсением, он стал кем-то другим, кем-то кто столько лет тщательно контролировал себя, своё поведение, взвешивал каждое слово, а теперь сорвался. Арс вгляделся в её обеспокоенное лицо. Ах ты стерва.  — Чего. Тебе. Нужно. — Он сам не понял, как оказался в критической близости к ней. — Я просто хотела спросить…       Ох уж этот её растерянный взгляд. Эти глаза, эти губы. Он любил её. Глупо, безответно. С первой встречи. Его рука оказалась у неё на затылке, пальцы ощущали пряди волос, кожу, твёрдость черепа, переходящую в мягкую шею. Это что, страх в её глазах? — Ты. Всё. Испортила, — он смотрел в её глаза так, что мог их прожечь. Почувствовал лёгкую дрожь под пальцами. — Арс, — тихо простонала она. — Кем ты себя возомнила? Ты пришла в мою жизнь – зачем? Чтобы что? Молчишь? Что, пошло не по сценарию?       Они стояли так, глядя друг другу в глаза, несколько секунд, а может, минут. Его порыв — злости и отчаяния, развеивался, вся эта сцена начинала казаться глупым фарсом.  — Это ты живёшь по сценарию.  Я свою жизнь заранее не прописываю, — неожиданно зло прозвучали её слова. — Неужели? А что это происходит? А? А?? — волна, начавшая уже отступать, с большей силой накрыла его разум.       Он почти кричал ей в лицо, от обиды, от злости, от непонимания. Его рука с силой сжимали её голову.  — Арс, успокойся. — Я спокоен. — Отпусти меня.       Ухмылка, безумная, заиграла на его лице. Он схватил её, теперь двумя руками за лицо. Она никогда не видела его таким. — Мне страшно. — она дрожала под его натиском.       Всё вокруг закружилась. Его злость и отчаяние, её страх, его ревность и боль. В следующую секунду он отступил, выхватил портрет, который она всё ещё держала в руках и начал колотить им об стену, разбивая подрамник и стараясь порвать холст. — Арс! — кричала Саша, с ужасом наблюдая, как он уничтожает вместе с картиной часть неё.       На её крик выбежали люди из гримёрки. Кто-то побежал к Арсу, кто-то к ней. Он швырнул ей под ноги то, во что превратилась картина. Все замерли в тишине момента.  — Если ещё раз, — он оглядел присутствующих, тяжело дыша, — ты хоть немного приблизишься к нам и нашей работе — я уйду. Если ещё хоть раз я увижу тебя рядом — поверь, ты позавидуешь судьбе этой тряпки.       Он указал на разбитую картину и ушёл.        Саша плакала. Она не смогла сдержать слёз. Стояла над её остатками и слёзы текли, а она не могла пошевелиться. Кто-то её обнимал и что-то говорил. Антон. Кажется, кто-то пошёл за Арсением. Саша, мягко направляемая Антоном, с трудом переставляя ноги, вернулась в гримёрку. Она пыталась успокоиться, страх и боль начали перемешиваться с чувством неловкости, за всё произошедшее. — Пива? — Антон протянул ей открытую бутылку.              Саша сделала сразу несколько больших глотков. Увидела своё отражение в зеркале. Стоит отдать должное визажисту, она выглядела вполне прилично. — Что у вас произошло? Я никогда не видел его таким, — Антон всматривался в её лицо, пытаясь словить взгляд.  — Я тоже никогда его таким не видела… — Саша шмыгнула носом, — Это сложно объяснить, я сама не совсем понимаю, что это было. — Может… Он, случаем, не влюблён в тебя? — Антон осторожно озвучил то, что ему было и так понятно. — Это вряд ли, — Саша криво усмехнулась, сделала очередной глоток пива, — возможно, он и правда сошёл с ума.       Антон хотел что-то ещё сказать, но в гримёрку вошёл Серёжа. — Что здесь произошло? — в руках он держал то, что осталось от картины, — Саша, что случилось? — Арс сошёл с ума, — за Сашу ответил Антон.  Серёжа молча подошёл к Саше и обнял. Крепко прижал к себе. Она вновь расплакалась.  — Серёж, мы можем уехать уже? Пожалуйста, давай уедем? — Хорошо, вещи только заберу… твои тоже захватить? — Серёжа был серьезным, как никогда.        Дима и Стас действительно пошли за Арсением, который выбежал на морозную улицу и пошёл по заснеженному двору, куда-то в даль. — Арс, стой! Успокойся!       Тот, сделав ещё несколько резких шагов, круто развернулся на снегу и раскинул руки. — А я что пытаюсь сделать?! — кричал он. — Пошли в дом, выпьем и поговорим, — парням удалось его нагнать. — Дим, дай сигарету, — Арсений проигнорировал предложение вернуться в дом. — Арс, что происходит, — Дима протянул ему пачку и с удивлением смотрел, как тот глубоко затягивается. — Саша. Происходит Саша, — Арс был в одной рубашке, но совершенно не чувствовал мороза, — вот поэтому личное и работа – отдельно.        Дима и Стас терпеливо мёрзли в ожидании, пока Арсений докурит. — Арс, ты ёбнулся? - Серёжа выбежал из дома и направлялся к ним, с поломанной картиной в руках, увидел сигарету в руках друга, — ты реально сошёл с ума? — Не сейчас, Серёг, — Стас решил, что этих двух надо развести подальше друг от друга, во избежания беды. — Ты зачем так с ней? — Серёжа не слушал, — ты только что мне рассказывал, как её нужно беречь, мораль читал, а потом вот это вытворил? Ты точно псих. Мы сейчас с ней уезжаем, так что спрячься где-то в доме, чтобы она тебя не видела.       И Серёжа ушёл, а за ним и Арс, медленно побрёл в дом, выбросив окурок прямо в снег, чем ещё сильнее убедил своих друзей в том, что действительно тронулся умом.        Саша уткнулась в окно автомобиля и плакала. Они с Серёжей ехали в молчании примерно полчаса и сначала она просто смотрела в окно, но сейчас поняла, что больше сдерживаться не может. Она плакала очень тихо, иногда промакивая нос салфеткой.  — Я бы никогда так не поступил с твоей картиной. — Спасибо, Серёж… — Что между вами происходит?  — Это слишком сложно даже для нашего понимания, а рассказать это невозможно.  — Рассказать можно всё, — не согласился Серёжа, — я не хочу оказаться в этой ситуации мудаком, влезшим между двумя людьми. Но я вообще не подозревал, что между вами может что-то быть, вы ведь специально вели себя так.  — Я не хотела, чтобы всё так вышло.        Вновь повисла тишина  — Какие, блин, вы оба загадочные, — не выдержал Серёжа, — что ты, что он. Почему нельзя просто взять и рассказать? — Я не могу, потому что это касается Арсения. А Арс не рассказывает, потому что он вообще ничего не рассказывает, не так ли? Но, наверное, уже глупо отрицать, что между нами что-то было. Очень давно. Я правда думала мы сможем просто общаться. — Не смогли. — Уху.