Зарница

..........

Это конец?

..........

Хорошего было мало. Он пытался вести себя нормально, настолько, насколько это было возможно. Но это было очень тяжело, учитывая всё произошедшее ранее. Благо его друзья не заметили отсутствие некоторых членов партии и никаких вопросов не последовало. От души, хоть немного, но отлегло. Всю дорогу домой Антон был занят разговором с Катей, хотелось расспросить по больше о её личной жизни и как она уживается со своей матерью дома. Да, Петрова интересовало как так получилось, что мать его подруги была замешана в похищении и убийствах детей. И нет, он раньше вовсе не задавался вопросом «А почему я так мало знаю о Смирновой?», за что ему безумно стыдно. Но к сожалению Катю смутили подобные вопросы, и отвечала она либо колкостью, либо меняла тему разговора на что-то более нейтральное. Узнать так и ничего не получилось, хотя Антон очень старательно пытался уйти от правды и не сказать лишнего, получалось откровенно плохо, ведь он как-то ляпнул пару таких фразочек, что Катя быстро поняла: с ним что-то не так, интерес к её персоне вынужденный какими-то обстоятельствами. « Твоя мама как к тебе относится? » « Ты дуралей Петров? Как мать может относиться к своему ребёнку? » Или вот ещё. « Лилия Павловна.. она дома какая? » « Обычная. Тоша что с тобой? Ты перегрелся? » Продолжать пытаться что-то узнать он не прекращал, но его упорство и любопытство было подмечено и ловко пресекалось. Поэтому Антон забросил это дело, уже сменив разговор на подглядывание в окно, будто только что не допрашивал подругу чуть ли не с пристрастиями. За окном сменялись пейзажи, мелькали поля и бесконечные дороги. Проезжая мимо водной глади, он с очарованием смотрел на переливающиеся лучи солнца в голубизне воды, с какой-то ностальгией, то ли с грустью. Всё закончилось так быстро, что будто и не успело начаться. Полина, вместе с Игорем, довольно громко, пылко, с жаром обсуждали и планировали встречу всей партии за отдыхом, уже когда все попадут домой. Ведь лето нужно прожить по максимуму, и одного лагеря им было мало, тем более что по не понятной им причине весь лагерь закрыли, и им пришлось ехать домой так быстро. Никто особо вопросов не задавал, ведь если вчера к ним приезжал отряд милиции — случилось что-то важное, но не настолько весомое, что бы их это как-то касалось, по их мнению. Но Антон чувствовал, что вопросов у них было много. Когда все только собирались покидать лагерь, взгляд Полины цеплялся за высокие фигуры в милицейском обмундировании, она молча поджимала губы и сжимала лямку кожаной сумки. Игорь со всем обожанием рассматривал машины которые приехали и иногда посматривал на Антона, то ли взволнованно, то ли с не озвученным вопросом. Как кажется Антону, Маша вообще вела себя слишком тихо, молча шла позади всей компании, и даже взгляда не бросала в сторону Влада. Но теперь они все сидели в автобусе и ехали домой, вопросы должны были остаться ещё перед воротами лагеря. Влад молча смотрел в окно, пока сидящая рядом с ним Маша как-то угрюмо смотрела себе под ноги. Рома сидел где-то спереди, с каким-то пареньком. И Антон уверен в том, что Пятифан вполне ощущает как долго Петров сверлит взглядом его затылок. Он молчит. Сказать ему было нечего. Но поговорить почему-то хотелось, кололось в бок и мешало где-то в горле комом. Мысли его были уже далеко отсюда, и даже от вида за окошком, где-то намного дальше. После разговора в участке он немного успокоился и понял, что Пятифан не будет от него разворачиваться и отстраняться. Это было странно, смешано и непонятно. У них есть общий секрет. Но Петров не уверен в своей тишине, поглядывая на Смирнову с читаемым выражением лица, порываясь рассказать обо всём вообще. Но она его вряд-ли поймет. Автобус остановился у школы и Лилия Павловна с командировала идти всем на выход, отмечая в журнале что все дети были на месте. Интересно, а разочарована ли она? Её напарник по убийствам, совместно учитель литературы куда-то пропал и не ехал с ними обратно. Выглядела она предельно спокойно, всё так же строго, будто о случившемся она никак знать не могла. Что ещё интересовало Антона, так это то, почему милиция не приняла Лилию Павловну прямо там, в лагере? Неужели её появление на кассете было единожды? Не было ни её высокого силуэта, ни кровожадного голоса? Это всё очень странно, вопросы сами по себе всплывали мыльным пузырём в голове Петрова. Он слишком много думает за эту неделю. Мозг устал, конечности вяло двигались, а изо рта не выходило ничего членораздельного. Ему ещё нужно было рассказать друзьям Никиты о произошедшем.. ведь со стопроцентной вероятностью, Никита был уже мертв. Антону не хочется об этом думать. Солнце светило очень ярко, согревая всех вышедших из автобуса. Кто-то разговаривал друг с другом, а кто-то уже молча ушёл домой. Домой он боялся возвращаться, но спать хотелось жутко. Он давно не спал, и действительно боялся закрыть глаза, что бы снова не увидеть тот ужас. Осталось надеяться, что это с ним не навсегда. — Тош, ты с нами? — вдруг возникшая из ниоткуда Полина задала вопрос, и теперь все взгляды обратились к нему. Кажется, пока он летал в прострации и копался в своей голове, остальные что-то очень бурно обсуждали. Действительно: Екатерина что-то записывала в свой блокнот и переспрашивала что-то в Ромы, пока Влад и Бяша очень старательно спорили друг с другом. Маша стояла молча, поглядывая на ворота школы. Полина всё так же смотрела на него с вопросом, висящем в воздухе. Он и забыл что у него что-то спросили. — Чего? — Полька предлагает на этих выходных собраться у неё дома, ты с нами? — закатывая глаза, Рома повернулся в сторону Антона, смотря уже с какой-то насмешкой —, Все идут. Предложение хорошее. — Я не пойду, у меня дела, — Маша словила на себе пару взглядов после сказанного. Екатерина тихо вздохнула и положила свою руку на плечо подруги, как бы подбадривая, наверняка желая её уверить, что всё будет хорошо. Встрягать в это не хотелось. Но идея о посиделках была действительно хорошей, так что было бы не плохо посидеть всем вместе у Полины дома. Зачастую они все читают книжки, и только Игорь с Машей играют в карты, ругаясь друг на друга с причиной и без. Всегда такие собрания были хорошим проведением времени, но всегда в их компании не хватало одного человека, которого все ждали с нетерпением, но тот никак не мог придти. Руслан и его болезнь... это разговор, который каждый боится поднять. — Я пойду, хорошо, может смогу вытащить Руслана из больницы, — после его слов все направились к главному перекрёстку, разговаривая с друг другом по пути, Рома молча плёлся за Антоном, буквально сжигая взглядом. Что Петров уже успел сказать или сделать, что бы Пятифан так смотрел на него? Вроде ничего особенного не было. Такое внимание не льстило, от него хотелось скорее спрятаться. На перекрестке им всем нужно было расходиться, поэтому никто никуда не спешил. Полинка пыталась завязать высокий хвост, так как на улице действительно была невозможная жара, и даже Антон немного вспотел в этой неудобной рубашке. Хотелось поскорее сменить одежду, выпить холодного чаю и сесть читать какую-то книжку. — Ну что, на выходных у меня, а потом на речку? — закончив фразу, Полина остановилась прямо перед перекрестком, обозначая, что пришёл час расходиться. — А что нужно принести с собой? — Пятифан как-то неловко спросил и, наконец-то, отвёл взгляд от Антона. Петров и забыл что Рома не был настолько ловок в общении, и вообще был без понятия что такое иметь друзей и как с ними проводить время правильно. Раздумывая о прошлом своего друга, он даже и предполагать боялся, могли ли быть у Ромки друзья ранее. Судя по тому, как тот неловко обращается со всеми.. Конечно же парень знал, что другу вовсе не нравится то, что они всей компанией зачастую обговаривают политику. И именно поэтому разговоры могут быть неловкими и неуклюжими. Антон боялся что остальные, как только узнают мнение новенького, отвернутся от Ромы, и оставят того совсем одного. Но Петров бы так никогда не сделал. Они теперь друзья. — Ох, Ромочка! — Полинка звонко засмеялась, заставив Влада сконфуженно отвести взгляд от Маши —, Приноси хорошее настроение, возможно что-то сладкое, тоже сойдёт. Рома что-то буркнул под нос и кивнул головой. Пришло время расходиться. — Ребят, я рада была провести с вами время! — после этих слов Полина всех обняла, и взяв под руку Игоря потащила его вниз по улице, левее. Кажется что у них складывается всё лучше, и Антон не может на них наглядеться: слишком мило. Пока Полина и Игорь пошли на лево, Екатерина подцепила под руки Рому и Влада, повернув на право. Кажется, остались только он и Маша, которая без интереса смотрела в спину ушедшим друзьям. Парню было грустно видеть как Мария начала отдаляться от остальных, и слишком сильно отошла на задний план. На самом деле он и не помнит с какого момента всё началось, ведь совсем недавно девушка всех угощала пирожными и выпечкой, а теперь она и слова вставить не хочет, хотя она была ранее самой задорной и разговорчивой. Она отдаляется, и это Антону близко, это что-то похожее, что он терпел в начальных классах: издёвки, одиночество и огромная грусть на плечах. Этой участи он всегда сам боялся, поэтому не позволит подруге продолжать в том же духе. — Маш, тебя проводить? Девушка не испугалась когда он резко заговорил, она, кажется, вообще никак не отреагировала эмоционально. — Почему нет? Давай, нам всё равно в одну сторону. С облегчением вздохнув, он подошёл по ближе и теперь уже вместе они пошли по прямой дороге. Антон себя иногда не понимал. Он хотел домой, но в это же время понимал, что дома его может ждать. И желание отпадало. Но он понимал, что долго прятаться он не смог бы, рано или поздно его бы настиг суровый характер отца. Мимо них проезжали машины, автобусы и велосипедисты, которые не обращали ни на кого внимание. Кажется, что за время их отсутствия ничего не изменилось вовсе, и это было хорошо в какой-то мере. Но с другой стороны, если всё то, что происходило ранее с .. теми, кого вся партия не любит, происходит по сей день.. могут ли они считаться хорошей страной? Есть ли это хорошо — убивать людей которые этого не заслужили? Навряд ли. Петрову всегда было интересно изучать что-то новое, но открыв глаза после разговора с другом, он понял что не видел многое. Люди умирают, голод убивает, а он пьёт чай с плюшками в тёплой квартире, которую им выдали бесплатно. Это не честно. Он хотел бы, что бы в мире правил мир, единый человек, который смог бы всех объединить и никого не ущемлять. Не бог, не мистическое существо и не легенда. Обычный человек. Который понял смысл жизни. Несмотря на налетевшие мысли, он заметил, что его подруга слишком молчалива, что вовсе не было на неё похоже, поэтому решил прервать тишину, спросив: — Тебя что-то волнует? — Петров мягко толкнул девушку своим плечом, давая знак, что готов слушать —, Ты же знаешь, что можешь рассказать. — Знаешь, Антон, ты мне всегда казался таким загадочным и задумчивым, будто ты хранишь секреты всего союза. — Я? — О, прости если смутила. — совсем без стеснения заявив, она заправила непослушную чёлку за ухо, видимо где-то потеряв свою заколку —, Просто наблюдение со стороны. — Ох.. ну, я думаю всё в порядке. Так что случилось? Девушка прикрыла рот, не осмеливаясь что-либо ещё сказать. Стесняясь или просто не желая делиться чем-то личным. Он её понимал, поэтому не смел судить. — Понимаешь, это касается не сколько моих отношений с Владом, сколько меня самой, — вдруг продолжила она, и Антон стал слушать очень внимательно —, Влад милый, осторожный и очень аккуратный в некоторых вещах, его любят все девушки школы только потому, что он так воспитан. Да, иногда раздражает его легкомысленность, иногда бесит как он говорит слишком заумные фразы. Антон молча слушал, всматриваясь в глаза подруги. — Я никогда не чувствовала ревности когда другие обращали на него внимание, да и зная о ситуации с Полиной.. Я почему-то в первую очередь думала: «В порядке ли Полина после случившегося». И это странно, ты так не думаешь? — Почему странно? — Петров не стал бы перебивать Машу, так как с некоторыми словами он был действительно согласен —, Это нормально что ты заботишься о подруге, да и Влад почти всегда та ещё заноза. Влад действительно не замечает что он говорит, и какие действия он делает, поэтому множеству не слишком нравится его характер. Но он, скорее всего, на самом деле не такой, ему просто нужно увидеть того человека, с которым он будет настоящим — без этих атласных вставок и жемчужных слёз на щеках. Слова должны быть от сердца, а слёзы от души. — Мне не нравится Влад. В смысле, в любовном плане и все дела, я недавно полностью приняла то, что завидовала ему. Антону это что-то напоминает, он едва удержался от истерического смеха. Он тоже завидовал, как только Владик вступил в совет, началась какая-то странная и смешанная фаза жизни, где в центре стоит Влад, и где-то в толпе все остальные. — Тебе не стоит этого стыдиться, то что ты чувствуешь это норма, все чувства имеют право быть, — Петров перевёл взгляд себе под ноги, как только закончил говорить. Слишком сильно давили воспоминания. — Так я верна в своих предположениях? — А? — Ты умеешь хранить секреты? — Давай проверим. Почему бы не принять вызов? Он и забыл вовсе, что всё ещё держит один и самый главный секрет при себе. За это время он никому не разболтал, и он уверен, что продержится ещё дольше. — Ты такой смешной, понимаю всех тех, кто сходит по тебе с ума. Эта фраза заставила Антона засмеяться, поэтому он не сдержался, слегка прикрывая рот рукой. Кажется, что все были одного мнения о нём: хорош в учебе, красив и толерантен, интересен в общении. Ему нравилось как его хвалят, было приятно слушать это первые пару раз, позже уже надоело. Потому что слышишь одно и тоже. Ему никто не нужен. Только если.. — Они мне не нужны, мне нужен только.. — имя Руслана почему-то пришло в голову само по себе, но он успел закрыть рот вовремя. — .. хороший бал в дневнике? — продолжила девушка затянувшееся молчание —, Понимаю. Это было странно. Но Петров благодарен за отсутствие неловкого момента. В то же время, они уже дошли к пятиэтажке, где жила Мария и её семья, поэтому они остановились. Здесь было уютно, дворик украшен разными цветами, по всему периметру росла вишня. Как показалось Петрову, пчёл здесь было даже слишком много: они гудели громко. — Спасибо что проводил, было приятно поговорить, даже с плеч отлегло. — Не за что, — Антон мягко улыбнулся, смотря на спину уходящей девушки, он рад, что у подруги случился приятный разговор по душам, но вспомнив кое что, он замер —, Маш! — Что? — девушка обернулась, глянув на него вполне спокойным взглядом. Не грустным, а спокойным. — Приходи на выходных к Полине, — наконец выпалив это, он немного засмущался собственных слов, но быстро пришёл в себя —, я буду рядом если что-то пойдёт не так. — Я подумаю. Она подумает. Что ж, пусть будет так.

***

Как и ожидалось, Оля была в полном восторге, что братец наконец вернулся домой и мог бы провести с ней время. Как и ожидалось, родители знали о допросе и о том, что их сын нашёл новое приключение на свою тощую задницу, поэтому важный разговор с применением ремня был предсказуем. Антон, на удивление, даже не плакал. Почему-то он понимал причину злости родителя, понимал что именно послужило наказанию. Поэтому было не грустно, и почти что не больно. После небольшого и поучительного разговора с отцом, Оля увлекла его в свою комнату, попросила рассказать по больше о лагере и о том, как они проводили время. Антону не было чего рассказывать, но он смотрел на сестру и понимал, что сестрёнка действительно взбудоражена и счастлива. Усевшись на пол, он решил поделиться только самым хорошим. Разговор пошёл своим темпом, Оля задавала разные и несвязные вопросы, Антон поддался атмосфере, даже несколько раз улыбнулся и тихо рассмеялся. Сестра была маленьким островком, на котором он ощущал себя более чем комфортно. Вот так разговаривать было очень приятно, и особенно приятно было осознавать, что Оленька не забыла о нём. Она его действительно ждала, и была только рада, что Антон приехал раньше времени. Возможно без него ей было скучно, но это маловероятно, ведь друзей Оли не хватит сосчитать пальцами на руках всей семьи. Слишком уж она дружелюбна и общительна, что бы проигнорировать кого-то своего возраста. — Тоша, поставь чайник на чай пожалуйста, — мягко попросила сестрёнка, поднимаясь с кровати и вставая на ноги —, а я пока что свои новые куклы достану, что бы показать. Быстро кивнув, он встал с пола и со слегка затёкшими ногами побрёл в сторону кухни. Приятно было провести вот так время, но в тот же момент он мысленно рвался по швам в раздумьях. Говорить маме о.. обо всём? Или молчать? Мать семейства орудовала на кухне: варила борщ, при этом цокая языком на каждое действие своего мужа, который вовсе не стремился чем-то помогать, а лишь хмурил брови и стоял в дверном проходе кухни, тяжело вздыхая. Антон не подошёл слишком близко, что бы его видели, но достаточно, что бы невольно подслушать чужой разговор. — Карина, я не понимаю чего ты такое лицо строишь, тебе что-то не нравится? Так будь добра.. Кажется, что отец был не совсем в настроении, и скорее всего немного пьяный. Когда только успел выпить? — Я ничего не говорила, и ты будь добр уткнуться в газету и не мешать мне. — Так я теперь тебе мешаю? Сказать им, или нет? Да, или нет? Сказать маме он сможет. Сказать папе.. — Да, очень сильно мешаешь, — она снова скривилась и продолжила чистит лук, внезапно повернув голову в сторону дверного проема, где мальчик застыл за фигурой отца —, Антон, подойди сюда. Мысль ускользнула так быстро, что Антон не успел за неё ухватится. Укусить и распробовать на вкус, понять всю суть. Он всё ещё не может рассказать о чем-то, что тревожит его теперь уже не так сильно, но позже это «что-то» точно принесет трудности в его жизнь, ведь он знает — из этого не вырасти, это не можно изменить по щелчку пальца. Можно лишь подавить. Антон устал быть подавленным и держать в себе столько не озвученного. Он послушно протиснулся между дверным косяком и отцом, поймав его недовольный взгляд и подошёл к Карине, принимая в руки миску со свеклой и тёркой. Отец ретировался с кухни, взяв газету с тумбочки и ушёл в родительскую комнату. С тихим вздохом Антон взял деревянную досточку и сел за стол, принимаясь за помощь маме, совсем забыв о просьбе сестры. Почему-то казалось, будто та тоже забыла о своих куклах, ведь из её комнаты доносились приглушённые звуки её чтения. Оля хорошо училась, идеально и выразительно читала книжки, хотела давно записаться на танцы. Антон переживает, что бы девочка не стала копией старшего брата. Хочется видеть, как Оля создаёт свою жизнь с чистого листа, и ни на кого не осматривалась. Мальчик вспомнил про мать, когда случайно задел пальцами острую тёрку. Сказать? Сказать. — Слушай, я тут хотел кое что рассказать тебе, — неловко начал он. Карина резала лук, на её лице не было ни капли слёз, глаза даже не покраснели, хотя у самого мальчика уже щипали глаза от аромата очищенного лука. — Говори, я слушаю. — Два года назад.. Поговорить с матерью — обычное действие, ранее казалось лёгким и таким обычным. Подойти, сесть с ней за один стол и как на духу выпалить всё о чём думал, после чего уткнуться в материнское плечо. Антону каждое слово давалось с трудом, он не понимал куда деть свои руки, которые теперь казались слишком долгими и любое движение он считал неуместным. Пару раз чуть не запачкав свои штаны, он всё же спрятал руки под стол, крепко держась ими за стул на котором он сидел. Мама по сути рассказа внимательно изучала его лицо, и даже присела рядом с ним на стул. Карина взволнованно сжимала пальцами кухонную тряпку и поджимала губы настолько сильно и часто, что те поблекли и теперь потеряли все краски. Её потерянный взгляд скользил по лице сына, будто она осознавала сказанное, но где-то на периферии, где-то не здесь. Такое выражение лица было ранее не знакомым Антону, особенно на лице собственной матери. — Мам.. Покусывая губы она слишком долго смотрела на одну и ту же крошку на столе, сконцентрировавшись на своих мыслях и не осознавая происходящее вокруг, ей нужно было время что бы осознать. — Мам, я понимаю что это сложно.. — Антош, больше ничего не говори, я здесь, с тобой. Мать крепко обняла сына, уткнувшись своим носом ему в плечо, подавляя слезы. Возможно, Антон наверняка уверен, что мама будет чувствовать себя виноватой, за то, что не уследила, за то, что слишком была занята другими делами и забыла о собственном сыне, ведь после того случая они не говорили на тему лагеря и всего что там произошло или могло произойти. Хотя он вряд-ли бы рассказал что-то внятное, ведь его мозг просто пытался вытолкнуть все мысли и воспоминания по тому поводу. Поездка в тот же лагерь оказала на него странное влияние, его будто бы тянуло в тот гараж, он подействовал как магнит, просто тянул за собой, что бы показать правду. Антон не хотел что бы Карина извинялись за что-то, ведь это всё вовсе не по её вине произошло, и то, что происходило сегодня тоже было не по её вине. Она воспитывает так, как она может, и он не имеет права судить взрослую женщину за её решения, пускай раньше они ему и казались глупыми. Раньше ему не хватало понимания происходящего, но теперь он будто изменился. Не стал другим человеком, но начал понимать многие вещи. Только ради этого ему пришлось пережить насилие. — Давай ты поешь, выпьешь чаю и пойдёшь к Русланчику, — отпустив сына из объятий, она немного отступилась —, я думаю, вам стоит поговорить тоже. — Спасибо мам, правда. — Это будет нашим секретом, не бойся. Каким по счёту?

***

Крепко сжимая книжку в руке, Антон быстро поднимался по ступенькам, лишь бы успеть в часы приёма. Разговор с матерью повлиял на него более чем хорошо, ведь он не был уверен что смог бы молчать так долго. Вообще, парень был не уверен в том, что он делал. В смысле что да, ему безумно хотелось увидеться с лучшим другом и поговорить, расспросить и просто провести время как раньше. Но почему-то ноги едва держали его тело, импульсы в голове посылали какие-то сигналы по нервам и заставляли его делать шаг назад, домой, убежать обратно в комнату и уснуть мгновенным сном. Потому что Руслан не был просто лучшим другом, он был любимым. Раньше это хоть и сбивало с толку, но он смог это принять. Теперь же эти мысли, фантазии о каком-то расплывчатом будущем, казались детской глупостью. Да, город большой, такому как он здесь можно потеряться среди одинаковых лиц, но на него всегда будут смотреть с опаской, с отвращением. Отец его никогда не примет, друзья будут лишний раз думать, перед тем, что бы что-то сказать или сделать перед ним, будущая учёба будет невыносимой, ведь все будут относиться предвзято и втайне ненавидеть, жены у него не будет, детей тоже. Он думал об этом очень давно, ведь странно что его не влечёт к девушкам, он не может с пылом и жаром на щеках смотреть на короткие юбки, под которыми гладкие женские ноги девушки с любым именем. Он ничего не чувствует когда дышит женскими парфюмами той же Полины или Кати. Хотя понятное дело, что парни в первую очередь ищут любовь среди друзей женского пола. Он любит Машу, Катю и Полину, они ему очень нравятся как подруги. Когда к нему подходят знакомится девушки он чувствует себя нормально, но когда их внимание к нему становиться слишком осязаемым, он чувствует эту тяжесть на плечах. На парней он смотрит совсем иначе — оценивающе. Раньше, ещё в начальных классах, при любой встрече с Игорем.. он действительно мог по долгу рассматривать как тот долго гоняет мяч по полю, но смотрел он не с детским задором и восхищением, это было что-то, что он тогда не мог понять в силу возраста. Потом случился Влад, он просто появился так внезапно и так хорошо ложился в их компанию, и Антон ему искренне завидовал, хотя и не понимал, из-за чего это происходит, ведь ревности к девушкам другим он не ощущал, он даже не обращал внимание на лица тех, с которыми Влад флиртовал. Он завидовал тому, что у него самого такого никогда не будет. Для него девушки это те, кого нужно оберегать и относится с уважением, не обращая внимания на то, что у них там в фигуре выделяется больше всего, или какой у них там характер, все они заслужили быть любимыми кем-то. Потом.. потом этот взрыв в его грудной клетке, после той встречи с Русланом. Он не тупой, он понимает что это могло значить что-то ещё, инстинкт защитника какой-то или что-то другое, но тогда он не мог прекратить думать, как они бы вдвоём справились со всеми проблемами, читали бы снова книжки вместе, и Руслан всегда первый заканчивал читать страницу, но молча ждал бы, пока его догонят, потому что он читает быстрее Антона. Они бы смогли закончить школу вместе и пойти учиться в одно и то же заведение, или, к примеру, жить вместе и даже завести кота или собаку, ведь это была мечта детства, которую они двое разделяли. Думал он много, как это будет, признаться Руслану в любви? Он был уверен, что Руслан несомненно бы его понял, и даже если бы не ответил взаимностью, то поддержал бы точно. Сегодня он признается в своих чувствах. Расскажет всё так, как было велено ему судьбой с самого начала этих странных эмоций, реакций, слов и действий. Он будет готов на любой ответ, каким бы он не был. Будто после всего что случилось, после того, что он пережил — он сможет осилить всё. Эта мысль как нельзя хорошо ложилась на всё описание его будущего, которое он себе не представляет даже близко, но ощущает как оно уже дышит ему в спину. Забежав на нужный этаж он поспешил к заветной двери, но остановился, раздумывая как лучше всего будет поздороваться, что бы не выглядеть глупо перед другом. Он уже выглядит глупо. Стоит здесь, пытаясь придумать что стоит сказать, как поздороваться и насколько мягко открыть эту дверь. Он принёс Руслану книжку в подарок, сборник стихотворений автора, чьё ФИО он боится произносить вслух. Потому что будет стыдно. В этой книге было слишком много, слишком большое количество слов и фраз, от которых он краснеет как варёный рак. Этот подарок для него — прямое признание. Выдохнув лишний воздух из лёгких он отворил дверь, предвещая разговор, но он замер в дверном проёме.

Подглядел — Порез на Собаке

Койка Руслана была пуста, голый матрас был скручен и лежал у изголовья, ближе к белой стенке. Не могли ведь его выписать так рано? Скорее всего просто перевели в другую палату, или другое отделение. А если и куда-то перевели, то наверняка мама Владика может знать когда и куда именно. Не слишком задумываясь, он направился в сторону комнаты медсестер, где все обычно пили чай с пряниками, или обсуждали что-то очень серьезное, что не должны были услышать остальные. Дверь оказалась открыта, поэтому мягко постучав по деревянном проёме, он заглянул внутрь. Юлия сидела за столом одна, заполняла какие-то бумаги, с довольно серьёзным выражением лица. Так как на улице уже вечерело, в комнате мягко светила настольная лампа, у которой стоял уже остывший чай. Тревожить медсестру очень не хотелось, и тем более не хотелось отвлекать её от важных дел, но ему нужно было знать, куда на этот раз перевели Руслана. — Здравствуйте Юлия, я не мешаю? — увидев, что на него обратили внимание, он продолжил —, Я хотел бы узнать, куда перевели Руслана, может знаете? Женщина мгновенно отвела взгляд, и только сейчас Антон обратил внимание, то что та была немного.. заплаканной? Это было странно, ведь Юлия всегда улыбалась ярче всех. Неужели начальство чем-то недовольно было? Очень грустно, если это так. Ведь он был уверен, что женщина замечательно выполняет свою роботу. Юля встала, не спеша подошла к одному из столов и отодвинув ящичек достала какой-то конверт, после чего передала его в руки парню. Антон молча наблюдал за этим действием, но опустив взгляд на конверт он понял, что это адресовано ему. От Руслана. — Я думаю, он хотел тебе это передать, — сложив руки на груди и немного продрожав, она отвернулась к окну. Аккуратно поддев пальцами край конверта, он вынудил от туда лист с текстом, почерк действительно был Руслана. Привет? Я без понятия что нужно писать в прощальных письмах, поэтому прости пожалуйста за неуклюжесть! Тош! Ты мой самый лучший друг, поэтому я бы хотел, что бы ты жил счастливо и не думал о грустном. Эти плохие воспоминания могут ломать людей, они разрушают жизнь и душу. Не думай о плохом, особенно когда рядом есть такие друзья. Ты сильный и смелый, храбрый и отзывчивый, в жизни иногда случаются переломные моменты и они не всегда хорошие. Но самое главное что у тебя есть — это ты сам, не сомневайся в себе и своих способностях. Верь в себя и верь в друзей, а особенно сильно нужно верить своему сердцу. Ты научил меня не сдаваться и верить, что я смогу дойти до победного. Что ж, это конец? Конец для меня, но не для тебя, ты можешь пообещать мне, что ты будешь жить дальше? Двигаться в ритме жизни так, как ты этого пожелаешь, так, как подскажет тебе твоё сердце. Пообещай мне это, я тебя услышу. Я в тебя верил, верю, и буду верить. Твой лучший друг. Антон моргнул. Снова моргнул. Кажется, он слишком устал. Ноги подкосились. — Так куда его перевели? — невинно переспросил он. — Тоша.. А. Ясно. Медсестра молча прикрыла свои глаза рукой, не желая видеть слезы на глазах подростка. А Антон действительно плакал, он даже не ощутил как слезы стекали по щекам. Из рта чуть не вырвался истеричный смешок, который точно был бы не в тему. Руслан умер. Руслан мёртв. Руслана нет. Петров почувствовал как к горлу подбирает тошнота, и как же ему тяжело стоять на ногах, поэтому он, лишний раз не думая, убежал из кабинета медсестры что есть сил, по быстрее распахивая дверь уборной, ища пустую кабинку. Её не оказалось, поэтому его стошнило прямо в раковину. Он быстро включил кран с водой на полную, и часть его лица и волос намокли. Остатки всего что он недавно съел осели на дне раковины, стекая куда-то вниз по трубам. Со рта стекала вязкая слюна, а запах был не из приятных. Отвратительно. Он сжал края раковины по крепче, так, что пальцы побелели. — Обещаю. ..