Глава 5. Капли рассвета
21 ноября 2025 г., 18:00
Порой любимых мы боимся больше, чем врагов
Сейчас
Из всех — летние дожди особенно непредсказуемы, и то, что казалось лишь небольшой пасмурностью, за четверть часа может перерасти в полноценное ненастье, растекающееся на пыльной дороге темными кляксами первых капель. Гром раскатисто хохочет над жалкими попытками зазевавшихся путников найти себе убежище в первом подходящем дупле или под выступающими остатками скал. Дополняет же начинающуюся вакханалию яркая вспышка, испещряя небо огненной кривой, — очевидно, Хванун вновь намеревается отправить своих подчиненных вершить судьбы никчемных людишек. Но небольшой военный отряд упорно игнорирует предупреждения свыше, непреклонно продолжая продвигаться вперед. Гроза расходится. Гром на единичный счет отстает от озаряющих небосвод молний. Ветер усиливается, с легкостью сгибая невысокие деревца, а настырные дождевые струи нещадно хлещут по головам упрямцев, вынуждая их сильнее прильнуть к спинам лошадей. Солдаты недовольны, они украдкой переглядываются, ропщут несмелыми фразами про ненужную сейчас спешку, но своему командиру в открытую перечить, пока, не смеют. Да и как можно, если генерал Мин, казалось, наслаждался процессом, сияя ярче небесных вспышек и перекрывая запах мокрой земли своим, отдающим сладостью, мятным цитрусом. И воины, как никогда, были близки к истине. Ведь мужчина ликовал! Сгорбившись и подставив спину проливному дождю, он исполнял главное альфье предназначение: укрывал от бушующей непогоды своего омегу. А еще ненастье позволило Юнги крепче положенного прижимать к себе супруга и даже оставлять частые легкие поцелуи на спокойном личике, не боясь при этом быть порицаемым своими же подчиненными за проявление несвойственной ему нежности. Да и находившийся все еще без сознания омега никоим образом не препятствовал этому. Чимин, мило причмокивая, и сам льнул к альфе, пусть хоть и как к источнику тепла. Разговоры солдат, становящиеся все более негодующими и злыми, доносятся до острого слуха Мина, отвлекая от действительно важного сейчас. Один раздраженный взгляд исподлобья — и возмущения замолкают, исчезают, превращаются в послушно опущенные головы признавших господство более сильного. Спустя несколько минут Чо Дэнам смелеет, выезжает вперед, равняется с генералом, красноречивым взглядом указывая на привязанные к седлам некоторых из них поклажи. И Юнги сдается, вспоминает о ценности для омеги перевозимого груза, коротким кивком отдавая приказ найти место для укрытия. После того как Чимин был «усыплен», альфа собственноручно переодел омегу в теплый и более подходящий для длительной поездки наряд и собрал скромные пожитки юноши. Нет, Юнги не питал особого трепета к травам, с этим проблем не будет и на востоке страны, или одежде, которая совершенно не соответствовала Чимину и, даже для деревенского лекаря, была более чем скромной. Плащ, ступка, котелок, книги — вот главные атрибуты любого травника. И если в сохранности первых трех омежьих реликвий мужчина был уверен, то от непогоды книги могли существенно пострадать. А судя по впитавшемуся в фолианты симбиозу разных ароматов, они явно принадлежали не одному поколению Красных Шапочек рода Пак. Перед самым отъездом Юнги все же любезно попросил главу деревни присмотреть за хижиной, на случай если он ошибся, и Чимину вдруг понадобится что-нибудь еще. Теперь за сохранность домика бывшего лекаря староста Сунчхона отвечал собственной головой. Укрытие воины находят довольно быстро, спешно сопровождая остальных к полуразрушенному зданию — очевидно, некогда буддистскому монастырю. Юнги скептически осматривает местами протекающую крышу и практически полностью отсутствующую одну из стен и нехотя соглашается. Альфа позволяет солдатам побеспокоиться о лошадях, а сам, выбрав наиболее сухой угол, осторожно укладывает Чимина на кучу опавших листьев, пристраивая рядом и его «богатства». Омежья одежда все же местами промокла, представляя взглядам плавные изгибы стройного тела. Юнги недовольно хмурится, бросает острые взгляды на потупленные взоры слишком увлеченно разводящих костер солдат и, зло поджав губы, укрывает супруга своим верхним одеянием.❣️ 🐺 ❣️
Тело отдает ноющей ломотой, словно Чимин скакал весь день галопом. Сравнение достаточно образное, ибо омега с этими непарнокопытными на вы и уважительным шепотом, но идеально подходящее. Юноша неприязненно морщится, когда перевернуться с затекшего бока ему не удается, и открывает глаза, недоуменно смотря на безоблачное небо через сквозную прореху в крыше. Что за… Тепло вдоль всего тела. Запах мандрагоры. Резкое осознание. И яростные копошения пробуждают Юнги, заставляя прижать хрупкую фигурку крепче. — Доброе утро, — тихо, чтобы не разбудить остальных, шепчет альфа и оставляет легкий поцелуй за ушком. — Где мы? — вторит ему тем же тоном замерший омега. — На пути к дому… — отвечает Юнги, отбивая всякое желание вести дальнейшие разговоры.❣️ 🐺 ❣️
Очередной привал, и Чимин устало потягивает затекшую спину, предвкушая невкусный обед. Они уже больше суток в пути, и Чимин, возможно, приноровился бы к скачке, но для старающегося держать спину максимально ровно омеги это время выдалось настоящей пыткой. Лишь на крутых поворотах и особенно опасных участках дороги он позволял себе неслыханную вольность — прижаться к сильному телу альфы позади себя. Каждый раз после этого Чимин, игнорируя сияние счастливой улыбки на лице генерала, показно и раздосадовано поджимал губы.❣️ 🐺 ❣️
Остановка на ночь. И пока воины заняты розжигом костра, Чимин задумчиво осматривает свежеосвежеванную тушку зайца — сюда бы розмарин и шалфей, которые он заприметил невдалеке… — Может, я сегодня приготовлю? — вырывается раньше, чем юноша успевает осмыслить сказанное. Альфы опасливо переглядываются, но на предложение омеги кивают, а Чимин, скрывая смущенный румянец, сбегает под предлогом сбора необходимых трав. Ужин, на удивление, начинается хорошо. Солдаты еще на этапе приготовления восхваляют омежьи кулинарные способности и впервые с момента начала путешествия чувствуют себя свободнее, ведя веселые разговоры. Юнги же, наоборот, недовольно хмурится на каждый комплимент, каждый восторженный взгляд, а после сравнения Чимина с Джовангшин неожиданно резко срывается, ненадолго исчезая в темноте. На действия альфы Чимин лишь обиженно поджимает губы: очевидно, что у чужих людей есть больше добрых слов для него, чем у собственного мужа, пусть и Зверя! И нет, омеге совершенно нет дела до этого, просто… просто… Юнги возвращается так же внезапно, грузно оседая рядом с юношей. Мужчина молча принимает свою порцию и после скептического осмотра вдруг выдает задумчивое: — Надеюсь, это не отправлено? — Уголок губ альфы подозрительно дергается, намекая на неудачную попытку шуткой разрядить обстановку. — Конечно, отравлено, — с сияющей улыбкой подтверждает Чимин и тут же с обреченно-разочарованным вздохом добавляет: — Знаешь же, что я не могу тебе осознанно навредить. — Знаю, — альфа кивает и протягивает юноше небольшой букетик из розоватых цветов. — И уверен, — Юнги смущенно прокашливается, — что заяц вышел неимоверно вкусным. А мы с солдатами еще передеремся за последний кусочек. — Спасибо, — робко шепчет юноша, пряча нос в сладковатом аромате цветов и сияя искренним счастьем от долгожданного и такого необходимого комплимента. Юнги же влюбленного взгляда отвести не может и, подавшись вперед, скользит губами по мягкой щеке. Завороженный пристальным взором и неожиданной лаской, Чимин и сам желает продолжения, невольно тянется к мужчине. Но осторожное покашливание одного из воинов рушит магию момента. Омега, вспыхнув словно маков цвет, вскакивает со своего места, принимаясь с излишним усердием хлопотать у очага. Более попыток установить контакт с воинами, а тем более заговорить с Юнги Чимин не предпринимал. Слишком смущенный произошедшим, он не то что заговорить, он даже лишний раз старался ни на кого не смотреть. А на следующий день они прибыли на место.❣️ 🐺 ❣️
Едва увидев усеянную крытыми рисовой соломой домишками и покрытую грядами аккуратных полей широкую долину, Чимин сразу понял — они на месте. Нет, никто не соизволил его об этом проинформировать или, на худой конец, произнести скупое: «наконец-то дома». Омега обо всем догадался по изменившейся атмосфере: усталым, но счастливым улыбкам, облегченным вздохам и пришедшему бодрящему воодушевлению на смену нервной усталости. Чимин тоже перенял всеобщее настроение — мечты о возможности получить полноценные водные процедуры и перспектива передвигаться на своих двоих не оставляли его последние несколько дней — и, ухватившись за луку, омега приподнялся повыше, словно это движение позволило бы ему увидеть нечто большее. За долиной, спрятавшись за каменной стеной, удобно устроилась небольшая деревушка. А еще выше, на плоскогорье, темной кляксой на фоне безоблачного неба расположилось и новое пристанище Чимина — поместье генерала Мина. И пока омега осматривался, долина словно ожила, пришла в движение: с полей, побросав свою работу, стали сбегаться крестьяне, а из поместья выехала небольшая группа всадников. Пришпорив коня, Юнги направил свой отряд им навстречу, а Чимин, не отказывая себе в удовольствии, с интересом вертел головой, осматривая все вокруг. И пока юноша был занят созерцанием пейзажей, всадники беспрепятственно преодолели первые врата и под оглушительные выкрики въехали на узкую деревенскую улочку. По обе стороны от дороги крестьяне выстроились в нечеткие шеренги и, размахивая пышными букетами, кричали приветствия своему господину. «А он явно пользуется уважением и любовью у своих людей…» — мысленно отметил омега, оценивая искренность широких улыбок. Но вместо досады или негодования на обнаруженный факт (альфа для него был и все еще оставался главным представителем преисподней на земле), Чимин стал ответно улыбаться и радостно кивать на приветствия. Ведь несмотря на все обстоятельства, эти люди теперь становились его людьми, у юноши пусть и нет опыта в этом вопросе, но отчего-то при первой встрече хотелось показаться с лучшей стороны. Омежье воодушевление длилось недолго, ровно до того мгновения, пока Чимин не осознал, как он сейчас выглядел! Некогда отливающие серебром волосы не видели должного ухода уже на протяжении недели, а скромное платье покрывал толстый слой дорожной пыли. Раздосадованно поджав губы и едва поборов тщетный порыв попытаться привести себя в порядок, юноша решает спрятаться за маской невозмутимости. Юнги же, словно прочитав омежьи мысли, лишь усмехнулся и прошептал в мигом покрасневшее ушко: — Ты прекрасен. — И альфа свято верил в правдивость этого утверждения, ибо выглядел Чимин просто прелестно, впрочем, как и всегда. Слегка растрепанные волосы придавали сейчас особенное очарование. Покрытые ярким румянцем щеки, от долгого пребывания на свежем воздухе, говорили о здоровье. А сияющие глаза излучали такой свет, что просто не позволяли противостоять омежьему очарованию. Всадники из поместья поравнялись с ними. Совершив неожиданный маневр, выстроились небольшими колоннами позади и, раскрыв знамена, живописным отрядом проследовали мимо нескончаемых улыбок и радостных, оглушительных криков зрителей. Огромный внутренний двор был наполнен слугами и жильцами поместья — настоящая армия из конюхов, кузнецов, ремесленников, кухарей и более высокопоставленных писарей, управляющих, казначеев выстроилась у ступеней, ведущих в главный дом. Юнги отпустил сопровождающую их стражу, спешился сам и, нежно, но крепко сжав тонкую талию, снял Чимина, недовольно отмечая, что личико, еще несколько минут назад румяное, буквально стало белым от охвативших страхов и переживаний. Альфа стиснул хрупкую ладошку в своей и повел омегу к подножью лестницы. Чимин уже собирался подниматься по ступеням, но альфа остановил его и, окинув толпу торжественным взглядом, заговорил: — Посмотрите на второго господина Мина — Мин Чимина, моего супруга, Красную Шапочку из рода Пак, — громко оповестил Юнги, а Чимин невольно расправил плечи, замечая вспыхнувшее почтение в глазах окружающих. — Отныне запомните: если он о чем-то попросит вас, значит, это моя просьба, любая оказанная услуга этому омеге — услуга мне! Будьте преданы и верны ему, ведь любое неуважение или презрение по отношению к моему мужу я расценю как личное оскорбление. После краткой речи альфа повернулся к мужу и, предложив руку, сопроводил внутрь дома. — Спасибо, — шепчет одними губами омега и, благодарно улыбаясь, привстает на носочки, словно собирается… — Айгу, генерал Юнги, это было просто… — Перекатывающейся походкой к ним подходит сильно беременный, с душистым яблочным ароматом омега. — У меня даже слов нет. А мурашки есть! — В подтверждение своих слов юноша закатывает рукав, показывая покрывшееся «гусиной кожей» предплечье, а альфа едва не стонет от боли: Чимин до иллюзорного хруста костей стиснул его ладонь. — Вот посмотрите только! — Юнги слушается, да только смотрит не на чужую руку, а на своего омегу. Альфа невольно дергается, ибо таким Чимина он еще не видел: омега был не просто зол, он буквально в бешенстве. И от порыва уничтожить напротив стоящего и охолостить альфу (и Юнги отчего-то уверен, что омега точно знает, как это сделать) его милого и доброго Красную Шапочку останавливает только «побочное» действие уз. — Тэхен, — обращается Юнги к омеге, предпринимая запоздалую попытку все прояснить, — давайте я вас нормально познакомлю друг с другом, пока мой муж не напридумывал себе лишнего. Чимин в ответ дергается, ослабляя хватку альфьей ладони, и, опасаясь выдать себя окончательно, старается придать своему лицу максимально равнодушный вид, великодушно кивая. — Ой, точно! — Тэхен хлопает себя по лбу, лучезарно улыбаясь. — Беременность порой делает меня слишком неуклюжим и забывчивым! — Чимин, — тем временем продолжает альфа, — позволь тебе представить супруга моего друга, соратника и названого брата, Чон Чонгука, — Чон Тэхена. — И Юнги готов поклясться, что в ответ на свои слова слышит облегченный выдох. — Тэхен, — беременный нетерпеливо перетаптывается на месте, — познакомься с моим мужем — Мин Чимином, Красной Шапочкой из рода Пак. — Приятно познакомиться… — слова Чимина тонут в крепких объятиях. — Я так рад наконец-то вас увидеть! — довольно восклицает Тэхен, сжимая Чимина так сильно, как только может позволить большой живот. — Вы не представляете, сколько ваш супруг вас восхвалял! Но вы оказались даже еще краше. — Чон оборачивается к Юнги, бесхитростно подмигивая альфе. — Теперь я понимаю генерала Юнги! Такой омега стоит того, чтобы его искали полдесятилетия! — Тэхен, ты опять становишься слишком возбужденным, — сконфуженно осаживает его Юнги, пряча смущение быстрыми пояснениями: — Мы несколько дней были в пути, дай возможность немного прийти в себя. — Ой, простите! — Аромат спелых яблок отдает горечью, а Тэхен виновато отступает, кардинально меняя настроение и украдкой смахивая слезу. — Просто Чонгук так давно уехал… и здесь чертовски одиноко, вот я и… Не обращайте внимания, я пойду… — Омега разворачивается, чтобы уйти, но Чимин перехватывает его ладонь, останавливая. — Тэхен… Мы ведь можем отбросить формальности и звать друг друга по имени? — И, получив ответный кивок, продолжил: — Замечательно! Я правда очень рад с вами познакомиться, — юноша ласково улыбается, — но Зве… Юнги прав, — спешно поправляет себя Чимин, впервые произнося имя альфы вслух и вызывая у последнего неестественно широкую улыбку, — дорога была такой долгой и явно лишенной комфорта... Но обещаю, что сегодня же вечером мы с вами посекретничаем за чашкой липового чая. Уверен, что на кухне непременно должны быть его запасы. — Ах, спасибо! — Объятья Тэхена теперь встречены не менее крепкими. — Вы мне нравитесь все больше и больше! Я распоряжусь насчет чая и сладостей, а генерал Юнги проводит вас в мои покои! — Буду ждать с нетерпением, — ласково улыбается Чимин, отпуская омегу. — Тэхену действительно очень одиноко, — стоит Чону удалиться, осторожно произносит Юнги, бросая на Чимина беспокойный взгляд. — Вся его семья погибла несколько лет назад во время одного из набегов. Единственный близкий человек, его альфа, сейчас далеко. А положение, несмотря на всю показную браваду, — слишком уязвимо. — Я ему не наврежу, — успокаивает альфу Чимин, мысленно прикидывая, чем может помочь новому знакомому, признаваясь: — Он мне действительно понравился.❣️ 🐺 ❣️
Стоит Чимину переступить порог большой, но просто обставленной комнаты, как стойкий запах мандрагоры окутывает его, лишая всяких сомнений — это место явно принадлежит Зверю. — А вот и наша спальня, — подтверждает догадку альфа, слегка подталкивая омегу внутрь, но следом за мужем не идет, так и оставаясь стоять на пороге. — Чимини, мне нужно отлучиться по делам, а ты пока осмотрись и отдохни. — Юнги взмахом руки подзывает учтиво поклонившихся слуг. — Позже я приду, чтобы сопроводить тебя к Тэхену. — Пораженный тактичностью альфы, Чимин в ответ лишь кивает. Оставшись один, он медленно обводит глазами помещение и едва заметно улыбается. Увиденное ему явно нравится! И сохранившийся простор, и небрежная изысканная функциональность небольшого количества мебели и прочей утвари. Пара резных тумбочек с витиеватыми подсвечниками на них, заполненный книгами и свитками шкаф, небольшой столик, несколько расписных ширм, сундуки, выстроившиеся вдоль одной из стен, и застеленный матрацами помост — все это по-армейски строго, четко и без излишеств. А главное — здесь вполне найдется место и его травам! И Чимин отчего-то убежден, что постоянно отсутствующий альфа, не будет против «маленьких» преображений их, теперь уже, совместной спальни. Особенный же восторг у омеги вызывает притаившаяся в нише туалетная комната с уже подготовленной к купанию лоханью. Чимин проскальзывает кончиками пальцев по выставленным баночкам с ароматными солями, маслами и мыльными растворами, мысленно прикидывая, какие восстанавливающие смеси из имеющихся ингредиентов он может приготовить. И нет, юноша совершенно не хочет выглядеть лучше — он… так… привык. Омежий вечер проходит хорошо, тем для разговоров у юношей находится неожиданно много, а то, что они оказываются родом из одной местности и имеют столько точек соприкосновения, лишь еще раз доказывает: случайное знакомство совсем скоро перерастет в настоящую дружбу. — Как же мне нравится твой цвет волос! — встряхивая темными кудрями и запивая крошечный профитроль липовым чаем, Тэхен в очередной раз за вечер восторгается красотой своего нового знакомого. — И признаться честно, я даже как-то пытался самостоятельно выкрасить себя в более светлый оттенок. Раздобыл у купцов рецепт, сварил смесь из меда и лимонного сока, да вот только... Что «только» Чимин не слушает, с едва заметными кивками и легкой улыбкой омега в очередной раз за вечер «уплывает» к моменту встречи с генералом... Выбравшись из деревянной лохани и набросив на себя неожиданно пришедшийся впору шелковый халат, омега, вооружившись щеткой для волос, принялся приводить в порядок волосы, осторожно разбирая спутанные пряди. В дверь аккуратно постучали и после позволения войти несколько крепких альф внесли в комнату огромный сундук. — Что это? — озадаченно интересуется Чимин, но, получив в ответ от слуг лишь недоуменное пожатие плечами, самостоятельно отправляется исследовать содержимое. — Какая красота! — Аккуратными стопочками в сундуке были сложены как захватывающие дух ткани, так и уже готовые наряды. Да такие, что юноша подобную роскошь и видел-то пару раз от силы на обращавшихся за помощью Красных Шапочек вельможах из императорского рода. — Какая красота, — вновь благоговейно шепчет Чимин, любуясь собой в зеркале и касаясь кончиками пальцев ханбока из бледно-голубого шелка. — Рад, что тебе нравится, — от хриплого голоса омега вздрагивает, оборачиваясь на опирающегося на дверной косяк альфу. — И тебе идет до безумия. Легко оттолкнувшись, Юнги приближается, а Чимин ждет будто завороженный и взгляда отвести не может от альфьих глаз, полыхающих от восхищения и восторга, словно омега не простой травник, а эфемерное божество. Юнги же не сдерживается, позволяя эмоциям взять верх, и, обхватив предвкушающее лицо, легко целует в центр пухлых губ. — Ты прекрасен, — шепчет альфа, а дальше как ни в чем не бывало предлагает свой локоть: — Готов? — Чимин и не двигается даже, ему неожиданно мало, и он хочет… хочет еще. С легкой усмешкой и мысленным обещанием: «Позже», Юнги самостоятельно кладет аккуратную ладошку на изгиб своей руки. — Пойдем? — интересуется он. — К-куда? — завороженно переспрашивает омега, борясь с желанием облизать губы и млея от ласкового поглаживания его пальцев. — Тэхен ждет... — Не засиживайтесь сильно допоздна. — Уже у самой двери в комнату Чона Юнги нехотя отпускает чужую ладонь. — Времени для разговоров у вас будет еще предостаточно. Альфа удаляется, а Чимин ребячески прячет руку в складках ханбока, желая дольше сохранить невесомое ощущение тепла нежных прикосновений. — … я еще ни разу не видел, чтобы генерал Юнги так хохотал, — обиженно поджав губы, тем временем продолжает Тэхен, вырывая омегу из грез именем супруга. — Я серьезно говорю! Он едва не по земле катался! А вот Чонгук, наоборот, со вселенской печалью на лице, зареванному мне помог отмыть все то безобразие. Правда, еще долго потом называл меня «чудом» с неизменной приставкой — «в перьях». Но разве я виноват, что заснул под деревом, и птицы решили поделиться со мной своим опереньем! — Чимин прикрывает ладонью тихое хихиканье, а Тэхен резко замолкает и, болезненно скривившись, принимается обмахиваться подолом своего верхнего одеяния. — Что случилось? — обеспокоенный Чимин резко присаживается рядом. — Вам плохо? Ребенок? — Прелести позднего токсикоза, — отмахивается омега, спеша успокоить: — Такое довольно часто в последнее время и сейчас должно полегчать. — Завтра я поищу необходимые травы и приготовлю питье. — Чимин осторожно сжимает чужое запястье и вместе с подсчетом пульса незаметно воздействует своим даром. — Оно должно снять приступы и улучшить общее состояние. — Ах, вы уже видели… — под недоуменным взглядом Тэхен осекается, хитро улыбаясь. — Вижу, что нет. Пусть генерал Юнги сам вам покажет. Он заслужил первым увидеть вашу реакцию. Чимин, вы не представляете, как он готовился к вашему приезду! Все контролировал и перепроверял! Уверен, бедные слуги уже молитвы возносили, чтобы генерал Юнги отбыл за вами поскорее. И судя по пришедшимся вам впору нарядам — вся эта щепетильность была не зря. — За окном громко ухает филин, напоминая о позднем времени суток. — Небеса, да уже за полночь! — ужасается Тэхен, комично сдвигая брови. — И как только генерал Юнги еще не примчался за вами? — Думаю, он просто устал с дороги и уже отдыхает, — задумчиво произносит Чимин, все еще пораженный услышанной информацией. — Но вы правы, — юноша несмело движется к двери, отчаянно вспоминая совершенно не отложившуюся в памяти дорогу. — Уже поздно. И вам с ребеночком давно пора отдыхать. Доброй ночи. — Вы запомнили, куда идти? — неожиданно, словно прочитав мысли, интересуется у омеги Тэхен. — Сначала направо, потом немного прямо и налево, — Чимин явно наобум называет повороты, но под разоблачительным хихиканьем Тэхена признается: — Если честно, совершенно не запомнил. — Что же... — Чон хлопает себя по коленям, грузно поднимаясь с места. — Тогда пойдемте, провожу вас. — Нет, что вы, — Чимин от столь щедрого предложения испуганно отмахивается. — Я не могу так сильно злоупотреблять вашей добротой! Да и переживать потом буду о том, как вы доберетесь. — Убедили, — Тэхен задумчиво постукивает по подбородку и подзывает одного из своих слуг. — Тогда Донсу вас проводит. Стараясь не создавать лишнего шума, Чимин осторожно притворяет дверь, заходя в спальню. На одной из тумбочек, потрескивая, догорает заботливо оставленная лучина. Нечеткое пламя создает в комнате мерцающий полумрак и позволяет видеть очертания предметов. Как он и предполагал: альфа уже спал. Совершенно при этом не беспокоясь о Чиминовом местонахождении. Неожиданная обида огненной шпилькой вспыхивает в груди, и омега едва давит ребяческий порыв оповестить о своем прибытии громким хлопком двери. Осиновая щепа неожиданно вспыхивает ярким пламенем, освещая наполовину раздетого альфу и лежащие возле него бумаги… Вымотавшись за последние несколько дней, Зверь уснул, так и не дождавшись его. Облегчение окутывает теплой волной, оседая счастливой улыбкой на пухлых губах. Омегу явно ждали… Что за черт?! Юноша едва не топает от негодования. Что за глупые, неуместные чувства, словно ему вообще есть до этого хоть какое-то дело? Раздосадованный своими настроениями, Чимин нервно себя одергивает: он, вообще-то, и так этот вариант событий предполагал! — и спешит сменить одежду. Немного успокоившись, омега неслышно передвигается по комнате, осторожно собирая разбросанные свитки и наконец позволяя себе бросить нерешительный взгляд на альфу. Темные волосы контрастным пятном выделялись на белизне подушек, сон смягчил привычные строгие черты лица, оттеняя их мальчишеским очарованием, а сползший ханбок оголил крепкую грудь. И, о Небеса, Чимин едва успел прижать ладонь к губам, чтобы сдержать рвущийся вскрик, — он только сейчас замечает их. Шрамы. Длинные и короткие, плотными белыми полосами они испещряли торс мужчины. Их слишком много, даже для военного человека! Осторожно склонившись, Чимин бережно прикасается к одному из них, словно пытаясь исцелить. Мышцы под его пальцами ощутимо сокращаются, и омега испуганно отдергивает руку. И почему этот альфа, по примеру других военачальников, не отсиживается в ста́вке? Омега едко усмехается, понимая абсурдность своего предположения, — это совершенно не в характере его Зверя. Чимин осторожно прислушивается к чужому мерному дыханию — не разбудил. Облегченно вздохнув, юноша вновь позволяет себе рассматривать альфу. Давая себе еще немного времени... Всего несколько минут… Пока никто не может его в этом уличить… Боги, как же его муж красив! Да еще и так возмужал за эти годы: и без того крепкая грудь стала еще шире, а мышцы приобрели четкий рельеф… Обреченно выдохнув, Чимин впервые самому себе честно признается: он все чаще видит в альфе вовсе не прославленного военнокомандующего империи или виновника своих бед, а привлекательного альфу и... своего... мужчину... И говоря по правде, легенды, воспевающие генерала Мин Юнги, не так и далеки от истины... Его Зверь, несомненно, великолепен. Мужчина рефлекторно вздрагивает, будто от холода, и омега склоняется, с нежностью прикрывая его плечи одеялом и принимая четкое решение: как бы шрамы альф ни украшали, Чимин в силах обезопасить своего мужа от появления новых. Последняя искра лучины истлевает, погружая спальню в полумрак, и омега наконец укладывается на пустую половину помоста. Стоит Чимину прикрыть глаза — и спящий Юнги ворочается, инстинктивно протискивается ближе, притягивая его к себе и прижимая ближе к облюбованной юношей груди. На следующий день, как и было обещано, Чимина знакомят с поместьем. Юнги лично показывает ему каждую комнату и даже устраивает специальную экскурсию по прилегающей территории. А для дальнейших передвижений пока плохо ориентирующегося омеги временно приставляет к нему сопровождающего. — … очевидно, не обошлось без Тэхена, — наивно полагает юноша. — Хвала Небесам, Чимини не воспротивился охране, — ликует альфа. Время близится к обеду, и под предлогом «это же нужно обязательно посмотреть сейчас» Юнги отводит его в оставшееся не изученным крыло имения. — Я надеюсь, тебе понравится, — неловко бормочет Юнги, толкая дубовую дверь и пропуская Чимина вперед. — Конечно, опыта в обстановке подобных мест у меня нет, но я очень хотел, чтобы тебе было здесь комфортно. Но если… — А дальше остаток фразы тонет в спутанных мыслях: резко обернувшись и приподнявшись на носочки, Чимин унимает его не вовремя разошедшуюся словоохотливость неожиданным поцелуем. Обычным чмоком. Столь же необходимом, сколько и смущающем обоих. — Спасибо, — омега, застенчиво поджимая губы, отстраняется, пряча неловкость за излишне внимательным осмотром лекарской комнаты. Яркий свет льется сквозь большие, прикрытые легкой занавесью окна. Центр занимает огромный дубовый стол, с выстроенными в четком порядке вещицами: расписными чашами, пузатыми скляночками, деревянными шкатулками, ступами, мешочками с высушенными травами, амулетами, разноцветными камнями и прочей нужной всячиной. Рядом со столом, над печью нашел свое место Чиминов железный котелок. У дальней стены расположилась широкая лавка, которая послужит одновременно и местом отдыха, и смотровой для пациентов. Над лавкой, на резных полках стояли родовые книги с записями Красных Шапочек из рода Пак. А сбоку, возле второй двери висел его красный плащ. — Я старался предусмотреть все, что может быть нужно для работы, — неловко бормочет Юнги, пока омега осматривает каждую деталь, — но если тебе будет чего-то недоставать, ты только скажи... Можно будет купить или отправить кого-то в Сунчхон. Староста обещал... гхм... присмотреть за твоим домом и никого туда пока не заселять. На случай если вдруг что-то может понадобиться... — Спасибо, — вновь повторяет Чимин, от смешанных чувств смущения и восхищения полыхая щеками. — Здесь так уютно… И я думаю, что всего даже больше, чем нужно. — Я рад, что тебе нравится. — Ответная счастливая улыбка омеги заставляет сердце альфы трепетать сильнее. Смотря на искреннюю радость своего мужа, Юнги испытывает непреодолимое желание доставить ему еще больше удовольствия, увидеть очередной благодарный взгляд или, возможно, получить еще один поцелуй в качестве награды... — Но это еще не все. — Юнги смелеет, подходит ближе, переплетает омежьи пальцы со своими и через вторую дверь выводит на улицу, показывая небольшой, утопающий в зелени и цветах огород и пристроенную к поместью теплицу… — Я взял на себя смелость высадить приехавшие раньше семена трав. Остальные должны прибыть через… Во второй раз альфа не позволяет омеге так быстро отстраниться, самозабвенно возвращая сладкий поцелуй.
