Типичная жизнь беспричудного неудачника

***

Как же я ненавижу жизнь. Серьёзно. Прямо вот... всем сердцем. Иногда. Почему она такая сложная, а? Кто вообще решил, что жить должно быть похоже на головоломку из пяти тысяч деталей без картинки? Вот ты смотришь на мир — и думаешь: ну, наверное, жить легко. Еда, сон, пару друзей, немного кайфа — и всё. А потом БАЦ — налоги, социальная тревожность, контроль по японскому и пятичасовая лекция по истории мира, которую ты не просил. А ведь раньше, в каменные века, было вообще огонь. Проснулся — пошёл поел, трахнулся, потопал спать. Всё. Вот это я понимаю распорядок дня. Ни тебе расписаний, ни «дресс-кода универа», ни «пожалуйста, сдайте курсовую до пятницы». Хотел — ел ягоды. Хотел — голышом бегал. Хотел — захерачил кабана, и никто тебе не говорил «это неэтично». Сейчас же всё — правила, статус, оценки, иди на работу, иди на пары, будь нормальным, не лезь в драку, не комментируй чужие формы груди. Хотя, блин, это преступление — молчать, когда форма реально кайфовая. И вообще — кто придумал школу? Это ж пытка. Ты сидишь, как овощ в теплице, тебя поливают знаниями, а потом ещё и требуют, чтобы ты вырос в дерево. Причём платно. За что, спрашивается? За то, что я хочу узнать, как Кимура Такаши в 14 веке решил, что самурай должен умирать с честью? Мне бы выжить до конца этой пары с честью, и то спасибо. Я, конечно, ни йены не плачу — поступил на грант. Потому что я гений. И сильный. И красивый. Но это не меняет факта: учёба — это боль. Деку вечно говорит: «Это элитный частный университет, Денджи, не тупи, ты на курсе героя!» Ага. Токийский Универ. Или, как я его называю — Токийская Адская Академия для психов с амбициями. И знаешь, были бы у нас хотя бы нормальные стимулы — типа, сдашь тест — получишь бонусную серию манги или купон на бесплатный вок... Тогда ладно. А так? Мучайся. Но. Знаешь, в этой жизни всё равно есть кайф. Вот прям много кайфа. Например — рамен. Ты ешь его — и всё, проблемы на паузе. Или сон. Ммм... Спать — это как умереть, но без последствий. Или когда ты в душ заходишь после тренировки, и вода горячая, и ты стоишь, как главный герой из аниме, уставший, но красивый. Или... сиськи. Боже, сиськи. Почему люди спорят, что лучше — грудь или задница? Это как спорить, что круче — пицца или суши. Обе шикарны. Или когда выходит новая глава манги, а ты такой: «О, ради этого я живу». Или когда в игре дропается редкий лут. Или когда Чизуми смотрит на тебя и говорит: «Дэн, ты дебил», — но в голосе у неё нет злости. Только привычка. Или когда Изуку говорит, что ты его «личный кошмар, но нужный». А потом всё равно прикрывает тебя на парах. Или когда Аки выдаёт очередной «по статистике ты бессмертный идиот» — и ты знаешь, что он заботится. Вот это — жизнь. Не вся эта хрень с экзаменами и оценками. А вот это: еда, друзья, сон, сиськи, уважение, смешные шутки, ощущение, что ты не один. Поэтому я не хочу умирать. Я просто хочу, чтобы всё это продолжалось. Даже если приходится терпеть лекции. Даже если иногда жизнь — как контрольная по химии, на которую ты не готовился. Жить стоит. Ради порции рамена. Ради новой главы манги. Ради мягкой жопы и тёплого одеяла. Ради своих. Ради драк. Ради Чизуми, которая снова врежет мне за то, что я это вслух сказал. Я ненавижу жизнь. Но, блин, я её обожаю. Проснулся я, как обычно, не по будильнику. А по орам. С улицы. — ЭЙ, ТАМАШИ, Я ТЕБЕ СКАЗАЛ — ВЕРНИ МОЙ БОКАЛ! — ТВОЙ БОКАЛ У МЕНЯ В ЖОПЕ! — ТЫ ЩАС ЕГО ДОСТАНЕШЬ! Звуки: разбившаяся бутылка, мат на полквартала, чей-то отчаянный «не бей в лицо, это всё, что у меня есть». Да. Люблю свой район. Уютный, сука. Честно говоря, я не совсем бедный. У меня даже есть микроволновка, своя стиралка и полноценная душевая. Но живу я в «неблагоприятной зоне развития городской инфраструктуры». То есть — в жопе. Зато один. Свободен. Без соседей и без мамки. Я этого добился. Мне норм. Я перевернулся на бок и посмотрел в потолок. Пятно в углу стало чуть больше. Видимо, соседи сверху снова что-то варят. Надеюсь, не мет. — Чёрт... — выдохнул я. — Опять вторник. Опять универ. Опять эта... учёба. Потянулся, как кот, с хрустом позвоночника, и встал. Пол — холодный. Ноги — босые. Голову тянет вниз, но надо. Надо жить. Надо вставать. Надо умыться и снова сражаться с реальностью. Зашёл в ванную. Зеркало, треснутое по углу. На полке — дешёвый гель, зубная паста с привкусом пластика, машинка для бритья, которой я не пользуюсь. Налил воду. Холодная. Конечно. Умылся. Смотрю на себя в зеркало. Блондин, мешки под глазами, слегка взъерошенный. И всё равно красивый, мать его. — Ты герой, — говорю сам себе. — Ты выживший. Ты бессмертный. Ты… дебил, да. Но дебил с миссией. Я оделся на автопилоте — те же джинсы, та же чёрная футболка с дыркой на плече и надписью "Я не дурак, просто у меня баги". Рюкзак пнул ногой — он сам нашёлся. Кроссовки — разные, но оба на шнурках. Вчера снова был спарринг. Один сгорел. Соседская собака облаяла меня, когда я вышел. Мы с ней на одной волне. Я тоже бы себя облаял. На остановке — как всегда, тот странный дед с газетой. Он каждый день сидит на скамейке и читает. Газета — с прошлого года. Но он держит вид, будто в курсе всех мировых новостей. — Сегодня снова облачно, молодой человек, — сказал он, не отрывая взгляда. — Спасибо, дед. Я собирался идти в ад, так что пасмурно — в тему. — Ад? Это где очереди, бумажки и директора в костюмах? — Именно. Учёба. — Мои соболезнования.

***

До универа я добрался с двумя пересадками и одним почти-дракой в вагоне. Кто-то наступил на ногу — я, естественно, наступил в ответ. Пацан с причудой «пальцы-щупальца» решил, что он круче. Но, к счастью, его остановила бабка с тростью и фразой «не позорься, сопля». Вот вам и социальная система. Работает. Когда я ввалился в кампус, часы показывали 8:52. Пара в 9:00. Отлично. Как раз успею пробежать через весь чёртов комплекс и упасть на парту. — ДЕНЖИ! — раздалось сзади. Голос, как удар молотком по кастрюле. Я не обернулся — просто ускорился. Но, увы, от Чизуми не убегаешь. Она появилась справа и с разворота влепила мне по спине. — Ты вообще собираешься сдавать анализ по практике? — Конечно! Я... эм... почти всё написал. — Ты опять скатал с Изуку? — Не-а. В этот раз я просто приписал своё имя к его отчёту. — Я тебя прибью, — выдохнула она, но не злая. Просто... стандартная. Мы вместе вошли в корпус. Универ бурлил, как всегда. Кто-то с багровыми волосами читал вслух конституцию. Кто-то пытался управлять водой, но залил автомат с кофе. У одной девушки на лице были очки... встроенные. Прямо в кожу. Хай-тек до ужаса. Страшно представить, как она умывается. Пока я думал об этом мы дошли до аудиторий. И вот начался наш ад во вторник.

***

После утренней лекции я официально решил: мир меня ненавидит. Как и преподаватель, как и контроль по истории, как и туалет на втором этаже, где бумага кончилась прямо в момент истины. — Если я ещё раз услышу слово "централизация", я централизацией ударю, — буркнул я, вываливаясь из аудитории. В коридоре пахло потом, кофейными напитками и страхом перед жизнью. Кобени пробегала мимо, как всегда в панике, — кажется, опаздывала на курс по "Основам эвакуации", хотя выглядела так, будто сама нуждается в эвакуации. Я спустился в столовку. Место райское. Запах лапши. Шум. Кто-то уже ругался на автомат. Где-то в углу ссорились из-за последней порции карри. И в этом гастрономическом аду — Он. Изуку. Мой личный моральный компас. Ну, такой… чуть треснутый и запачканный, но работает. Он сидел за своим любимым столом в углу. На подносе — сбалансированное питание, как всегда. Белок, углеводы, клетчатка, депрессия. Полный набор. Я плюхнулся рядом. Поднос у меня был в лучших традициях «мне плевать»: три рисовых шарика, энергетик и что-то, что раньше было котлетой, а теперь — философский вопрос. — Здоров, мой унылый гений. — Денджи, — кивнул он, не отрываясь от соевого супа. — Ты опять не завтракал? — Я завтракал! Я пил колу и съел жвачку с мятой. Это два пищевых элемента, между прочим. Он закатил глаза. Я обожаю, когда он так делает — значит, всё идёт по плану. — Что у тебя было утром? — История. Препод рассказывал про падение Римской империи. И знаешь, Изуку… это так… символично. — Символично? — Ну да. Империя развалилась из-за внутренней деградации, коррупции и отсутствия стратегического мышления. Прям как наша общага. Он фыркнул. Почти улыбнулся. Значит, день не зря. — А у тебя? — Математика. Потом теория нестабильных мутаций. — Ммм… романтика, — мечтательно сказал я и уткнулся в котлету. Она воняла. Она просила смерти. — Тебя опять не пустили на практику? — Не, просто препод спросил: «Кто хочет добровольно поработать с плазмой?» И я честно сказал: «Я и микроволновку боюсь, зачем мне плазма?» — То есть ты снова отказался участвовать? — Я не отказался. Я тактически отступил для стратегического размышления. — На лавочке под автоматом с лапшой? — Да. Там хорошо думается. Особенно, когда лапша не вылезает. Мы сидели, ели. Ну как — я ковырял, он ел. И вот… в этот чудный момент, когда мир вроде как замирает и можно расслабиться — они появились. Феликс, Вильгельм и Лоренцо. Три столпа снобизма. Элита на максималках. Шли, как будто кампус принадлежал им. Одежда выглажена, лица надменные, а воздух вокруг — как будто проклеен презрением. Феликс взглянул на нас — и сразу стало холоднее. — О, как мило. Паразит и его пёс. Всё ещё вместе, как крысы в одном ведре. Я вздрогнул. Не от страха — от желания врезать. Но Изуку положил мне руку на плечо. — Не надо, — прошептал он. — Это их цель. Феликс уселся за соседний стол. Лоренцо открыл планшет. Вильгельм поставил воду на стол с таким выражением, будто это акт мировой важности. — Они нас боятся, — пробормотал я. — Иначе зачем так стараться? — Феликс не боится, — ответил Изуку. — Он охотится. — Тогда мы — дичь? — Нет. Пока мы смеёмся и живы — мы раздражитель. Я посмотрел на него. В его глазах мелькнула искра. Да, он всё ещё держался. Хоть и на соплях и кофе. — Знаешь, — сказал я, — если он хоть пальцем тебя тронет — я превращусь. Даже без разрешения. — Только попробуй не в столовке. Здесь вкусный рис, не хочу, чтобы он взлетел к потолку. Я засмеялся. Громко. Деку тоже улыбнулся. Феликс посмотрел в нашу сторону. Улыбка стёрлась с его лица. Прекрасно. — Эй, Изуку? — Что? — Я сегодня точно взорву кого-нибудь на тренировке. — Пожалуйста, не начинай с преподавателя. — С него не начну. Но если он опять скажет, что у меня «устойчивая нервная система», я всажу ему свою психику в лицо. Он покачал головой, но улыбка осталась. Я доел свой рис (а может, это был не рис) и хлопнул Изуку по плечу. — Пошли, герой. Нас ждёт демонстрация. — С твоей причудой? Нас скорее ждёт пожар. — Да ладно, максимум... локальное разрушение. Или массовое. — Денджи… — Да-да, я буду аккуратным. Честно. Ну... насколько это возможно, когда у тебя в груди демон с мотором. Мы встали. День шёл дальше. А я чувствовал — чёрт, я жив. Пока у меня есть котлета, Изуку и идиотизм — я непобедим.

***

Полигон №7. Запах раскалённого металла, жара и пота. Над головой — голографический купол. Вокруг — щиты, завалы, дым, тревожный сигнал сирены. Боты уже выстроились в линию — от манекенов уровня "тренажёр для детсада" до тех, у которых вместо рук — плазменные пилы и комплекс ненависти. — Группа Четыре. Чизуми Хинасаки, Аки Каиши, Аса Курогами и Денджи Акибара. Вперёд, — пророкотал голос в динамике. Я вытянулся, щёлкнул шеей, как будто это что-то решает. — План есть? — спросил Аки, даже не глядя на нас, всё ещё вводя какие-то данные в свой планшет. — Да, — сказал я. — Живём. Выживаем. Не умираем. — Прекрасно. Стратег уровня «поджёг себя, чтобы согреться». — Работает же. — Технически, — хмыкнула Чизуми. — Но это не отменяет того, что ты идиот. Сирена взвыла. И мы рванули вперёд. Боевая симуляция началась! Первой пошла Чизуми. Пульс крови — и на ходу из её руки вырвался шип, пронзивший ближайшего робота. Она крутанулась, и из спины вырвались два хлыста — алые, будто живые. — Хинасаки Чизуми. Геройское имя: Кармилла. Причуда: «Кровь». Демонический тип причуды. Что дает ей способности как правление кровью, создание оружия, регенерация и огромную силу при её поглощении. Прозвище: Демон Крови. Чем дольше активна — тем длиннее её рога. Недостаток ее причуды сильная жажда и истощение после боя. (Комментарий: Мидория Изуку.) Она снесла сразу троих, кровь из её рук свернулась в пилу, которая визгливо крутилась, будто её злость — острая и поющий металл. Рога вытянулись, взгляд стал опаснее. — Не переусердствуй, Хинасаки, — бросил Аки. — Отвали, у меня прекрасный день! Следом — Аса Курогами. Она вытащила с поясной сумки... носок. — Это моя вещь, — спокойно проговорила она. — «Переделка». Носок превратился в метательную пушку, из которой вырвалась сеть с электрическим зарядом. Ближайший бот упал, дёргаясь, как бешеная рыба. — Аса Курогами. Геройское имя Профейн. Демонический тип причуды: «Профанатор». Позволяет Асе изменять любые предметы, официально ей принадлежащие. Из скрепки — лезвие. Из пальто — броня. Чем мощнее трансформация — тем выше риск. Иногда — вещь становится опасной даже для неё. (Комментарий: Мидория Изуку.) Она кинула в воздух свою записную книжку — та вспыхнула и превратилась в дрон-разведчик. — Прекрасно, — буркнул я. — А я даже чайник не умею включать. Аки подошёл последним. Спокойно, будто шёл за хлебом. — Контракт на 90 секунд. Цель — контроль одного из боевых юнитов, — сказал он. — Разрешите? Робот дёрнулся — и остановился. Он развернулся. Встал между нами и другими машинами. Аки поднял руку. — Контракт заключён. Управление — моё. — Аки Каиши. Геройское имя: Логос. Тип причуды: манипулятивная. Его причуда: «Контрактор». Заключает контракты с владельцами причуд и объектами с системой реагирования. При согласии может управлять, копировать или блокировать способности. Главный минус: всегда нужен добровольный согласие или уязвимость цели. (Комментарий: Мидория Изуку.) — Я не понимаю, как его мозг не перегревается, — пробормотал я. — Потому что он не идиот, в отличие от тебя, — ответила Аса. Настала моя очередь. Ну ладно. — Боже, храни бензин и ненависть, — сказал я, сунул пальцы в грудь и дёрнул за крюк. "ВЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ" Грудь прорвало, плечи зазубрились бензопилами, руки покрылись металлом, мотор взревел. Полигон задрожал. Один из ботов рванулся — и я влетел ему в корпус, разрубив пополам. — Денджи Акибара. Геройское имя: Хеллион .Причуда: «Адский Стартер». Демонический тип. Активируется через крюк в сердце. Демон в груди Денджи — сущность разрушения, даёт силу, регенерацию, боевую форму. Недостаток: потеря контроля при ухудшении психоэмоционального состояния. (Комментарий: Мидория Изуку.) Я крутился, визжал мотором, ломал всё подряд. Один бот успел поднять пушку — но получил по "лицу" ногой. Рядом Аса крикнула: — Тормози, дебил, ты чуть не врезался в мою броню! — Простиии! Демон рулит! Через 6 минут всё закончилось. Полигон — в огне. Боты — в металлолом. Мы — живы. К нам подошла Саюри Курогами — наш куратор. Высокая, строгая, в офисном костюме, с планшетом в руках. Волосы собраны, лицо безэмоциональное и жуткая улыбка. Но в глазах — стальной контроль. — Команда Четыре. С задачей справились. Мы выдохнули. Даже Аки слегка кивнул, как будто разрешил себе почувствовать гордость. — Хинасаки — отличная работа. Но следи за уровнем жажды. Ты вошла на границу транса. — Я под контролем, — ответила Чизуми, облизывая палец. (Он был в крови. Я молюсь, что в её.) — Каиши — безупречно. Но если бы бот не отреагировал, ты бы остался в стороне. Помни: сила — в умении работать с живыми. — Принято. — Курогами Аса — техника великолепна. Но ты начала терять контроль на третьей трансформации. Предмет зашипел. — Исправлюсь. — Акибара… — Она замолчала. Долго. — Ты жив. Это уже успех. — Это моя суперквалификация, — пожал я плечами. — Быть живым. И шумным. — В следующий раз: меньше «вжжж», больше «думай, куда бежишь». — Записал. Внутренней пилой. На сердце. Она покачала головой, но угол её губ дрогнул. Возможно, она не презирает нас. Возможно — гордится. Но очень по-своему. — Оценка: «5». С плюсом за инициативу. И с минусом за то, что сожгли полигон. Мы переглянулись. Улыбнулись. — Герои, — сказала она. — Это не только сила. Это умение работать вместе. И ушла. Мы стояли. Четверо психов, уставших, измазанных, но довольных. Я посмотрел на своих. И сказал: — А давайте теперь просто купим мороженое? — Только не ты выбираешь вкус, — сказала Аса. — Да, — поддакнул Аки. — Последний раз было… странно. — Это был эксперимент! — обиделся я. — Мороженое с васаби — это духовный вызов! — Денджи, ты — духовный вызов, — сказала Чизуми и пнула меня под колено. Я упал. Но был счастлив. Пока мы отходили от полигона, а я радостно рассказывал, как именно я «стратегически влетел корпусом в боевого дрона, чтобы тот понял, кто тут папочка», что-то заскрипело. Потом — щёлкнуло. Потом — рвануло. — А? — только и успел выдать я, прежде чем земля под ногами ушла вбок. Бум. Дым. Крик. Металл. Паника. Один из ботов, которых, видимо, забыли отключить, взвыл и пошёл в разнос. Я лежал под куском обломка и орал: — ААА! Я ВСЁ ПОЧИНИЛ, Я КЛЯНУСЬ, ЭТО НЕ Я! Остальные были в радиусе поражения. Аса отлетела, Чизуми успела прикрыться хлыстом, Аки закрыл голову руками и упал, будто заранее знал, что всё опять пойдёт через задницу. — СТАНДАРТНАЯ ОШИБКА АКИБАРЫ! — крикнул кто-то сверху. Может, это был внутренний голос совести. — ВСЁ ПОД КОНТРОЛЕМ! — заорал я. — Я СЕЙЧАС... Я ЩАС... Бот навёл на меня пушку. Я дернулся вперёд, но нога не слушалась. Рядом искрила арматура. Я понял — сейчас будет боль. Или смерть. Или и то, и другое. И тут... Щёлк. В воздухе мелькнуло синим. Прямо между мной и ботом встала фигура. Изуку. Он был в своих перчатках. Те самые — из титана, графена и любви к науке. Он вскинул руки — и волна энергии выстрелила из ладоней, оседлав импульс бота. Тот задергался. Его система послала импульс. Но перчатки приняли его. Отразили. Стабилизировали. Бот... затих. Тишина. — Всё... — выдохнул Изуку. — Он в безопасном режиме. Я смотрел на него снизу вверх, как на ангела в броне. — Бро... ты как... ты... — Перчатки ещё в доработке, идиот! — рявкнул он. — Ты чуть не угробил всех! Ты видел, КАК ты запустил свою цепь через корпус?! ТАМ БЫЛА СИСТЕМА ПИТАНИЯ! — Я... эм... да... сорри. Он дышал тяжело. Взгляд злой. Голос дрожал. — Ты думаешь, я ради чего это делаю? Чтобы потом вытаскивать тебя из каждого второго дерьма?! Это не защита, Денджи. Это — патч для катастрофы с именем и прической! Ты мне нужен живой. Понял? Живой. Я приподнялся. Пыль на лице. Грудь всё ещё вибрировала. И — рассмеялся. — Прости, Изуку. Я правда... ну, ты же знаешь меня. Он прикрыл глаза. — Вот именно. Я тебя знаю. Позади нас зашевелились преподаватели и наша компашка. Саюри подошла к Изуку. — Мидория. Быстрая реакция. Грамотное применение нестабильной версии. Ты молодец. — Но я ещё не закончил тестирование... — пробормотал он, отворачиваясь. — Ты спас всех. Это — тест, которого ты боялся. Поздравляю, он сдан. Аки кивнул с одобрением, Аса бросила короткое «сильно». Чизуми просто подошла и легонько стукнула кулаком по плечу. — Герой, — сказала она. — Хоть и с рожей ботаника. Изуку покраснел. Его волосы взъерошились. Он пытался что-то сказать, но только дернулся и выдал нечто невнятное, вроде: — НЕ С-СМЕЙ МЕНЯ СРАВНИВАТЬ С ЭТИМИ ПЛЕБЕЯМИ! И вообще... ничего такого я не сделал... — Охмякался, — хмыкнул я. — Вот что ты сделал. Охмякался от похвалы. — Замолчи, Денджи. — Не-а. Теперь я буду звать тебя Охмяк. В перчатках. — Я тебя удушу. — Очередь большая. Займи номерок.

***

Мы сидели у автомата с мороженым. Я выбрал фисташковое. Он — ванильное. Молчали. Смотрели, как остатки дыма уносит ветром над полигоном. — Спасибо, Изуку, — сказал я, наконец. — Серьёзно. — Просто не умирай раньше меня, ладно? — Почему? Он посмотрел в небо. — Потому что если ты сдохнешь, мне придётся на похоронах рассказывать, как ты однажды съел мороженое с васаби и сказал, что нашёл дзен. Я рассмеялся. — Справедливо. И вот, когда солнце садилось за корпусами нашего Токийского ада — Адской Академии с причудами, как у барменов в аду — я вдруг понял. Мы выживем. Мы станем героями. И, может быть, однажды... я научусь не взрывать тренировочные полигоны. Но это — не точно.