Типичная жизнь беспричудного неудачника

***

— Чёрт, сколько времени?! — сдавленный вопль Рицуки прозвучал так, будто мир рухнул. — 8:12, — спокойно ответил я, жуя кусок вчерашнего пирога. — Ты опоздала. — БЛЯДЬ! — закричала она и, спотыкаясь, побежала в ванную. Оттуда доносился грохот зубных щёток, звон флаконов и брань всех форм и оттенков. Я сидел за столом, в полном составе: растрёпан, с рюкзаком и мятой формой в руках, собираясь вылетать на поезд через… минуту назад. — Ты чего сидишь?! — вылетела из ванной Рицуки, в одной футболке, с пеной на лице. — Поезд, Мидория! Поезд! У тебя там не телепорт, мать твою! — А ты чего орёшь, будто не ты вчера бутылку вина в соло бахнула и сериал про космических ведьм пересматривала? — Это были научные исследования! — завизжала она. — В каком месте “Космоблонди и девять трансгалактических оргазмов” научный сериал? — В морально-философском! — выплюнула зубную пасту. — Ты вообще должна была быть на работе час назад! — Я вообще не должна была растить подростка в этой экономике! И вот мы стояли посреди кухни, два идиота, которые проспали каждый свою важную хрень, споря, кто из нас менее неадекватен. — Мяу, — подала голос Кики. Кошка. Чёрная, с белыми лапками и самым осуждающим взглядом на планете. Она сидела на подоконнике, покачивая хвостом, и смотрела на нас как на пару приматов, которые впервые открыли речь и уже начали материться. — Кики, скажи честно. Мы тупые? — спросил я. Кошка моргнула. Медленно. Очень. — Вот и экспертное мнение, — буркнул я, натягивая кроссовки. — Ладно, я побежал. Опоздаю — меня снова посадят рядом с Феликсом. А это хуже смерти. — Погоди, ты не взял… — но я уже вылетел за дверь. — …бутерброд, дебил! — докричалась Рицуки. Кики фыркнула. Потом аккуратно лапкой стянула с холодильника ещё один кусок пирога, утащила в угол и приступила к судейской трапезе. Кошки — единственные, кто всегда побеждает в этом доме. — А вот и тишина... — хмыкнула Рицуки, наконец отдышавшись, прислонившись к косяку. Зубная щётка всё ещё торчала изо рта, как меч у уставшего самурая. Кики сощурилась, будто соглашаясь: наконец-то этот балаган закончился. Рицуки плюхнулась на табурет, положив голову на стол. Пена на лице медленно стекала на рукав. — Я ненавижу среду. Кошка молча грызла корку пирога. — У тебя хотя бы нет плана на день, — проворчала Рицуки, указывая зубной щёткой в сторону животного. — Мне нужно сегодня оформить три отчёта, выслушать шефа, пережить три с половиной приступа отчаяния и, если повезёт, не заплакать в кабинете. Кики лениво облизывалась. — Ясно, тебе плевать. Ну и правильно. — Рицуки наконец встала, потянулась, зацепила пустую чашку и направилась к раковине. — Надо будет вечером спросить Изуку, как там первая пара. Она усмехнулась и включила воду.

***

Тем временем я несся через кампус, перепрыгивая через скамейки, студентов, и, кажется, законы физики. — Только бы не закрыли турникеты… Только бы не... Они закрылись. — ААААААААА! Слева из окошка вынырнул охранник Масаки, старый, как сама универская плитка, с вечно недовольным лицом и дыханием кофе-табак-черный юмор. — Снова проспал, Мидория? — пробасил он, покачивая головой. — Пятый раз за месяц. — Это не я! Это общество! — задыхаясь, пробормотал я. — Ну конечно, «обществу» теперь снова через задний вход. И живо. Он щелкнул кнопкой, и где-то в глубине здания раздался щелчок двери. — Спасибо, Масаки-сан! Вы святой! — Я сатана, — буркнул он, уже зевая. — Беги, пока не сдох. Пробравшись через технический коридор, я ввалился в кабинет. Секунда. Две. Тишина. — Мистер Мидория. — Голос профессора Амано был настолько холоден, что им можно было вырезать ледяные скульптуры. — Присаживайтесь. Там, где вы обычно сидите. Проклятье. Я обернулся. Феликс. Улыбка. Тонкая. Презрительная. Ядовитая. — Ну привет, сосед, — прошептал он. — Приятного тебе утра. Я как раз сохранял тебе место. Прямо в аду. — Благодарю. Чувствую себя как дома, — фальшиво улыбнулся я, опускаясь на стул. Сбоку послышался тихий шорох. Я заметил, как один из проводов у моего рюкзака мигнул. Погодите-ка... Это была та самая экспериментальная перчатка… С автозапуском. ...Твою ж мать. И ровно в эту секунду — вжуууух! — раздался слабый, но подозрительно громкий поп, и на полу появилась идеально круглая воронка. Феликс уставился на неё. Я уставился на неё. Преподаватель замолчал. Кто-то с задней парты шепнул: — Он что, опять с портативной чёрной дырой пришёл?.. — Это… это... это образовательный эксперимент, — прохрипел я. — По теории гравитационных искажений в замкнутом поле. Профессор медленно снял очки. — Мидория. Выйдите. И заберите с собой дыру. — Сию секунду. Я вытащил перчатку, нажал на аварийную кнопку — и воронка исчезла, как не было. Феликс посмотрел на меня в упор. — Ты совсем сбрендил? — Я просто очень сильно не хотел сидеть рядом с тобой. Всё логично. И пока преподаватель пытался снова начать лекцию, а Феликс тихо кипел в своём кожаном кресле наследника половины Европы, я подумал: Ничего. Ещё четыре пары. Осталось выжить. Хотя... мне всё чаще казалось, что даже Кики в этой жизни справляется лучше.

***

— Не может быть, — выдохнул я, вглядываясь в экран расписания. — Снова с ним?! — Да, — мрачно сказал Аки, глядя через моё плечо. — Видимо, судьба считает, что твоя карма ещё не полностью отработана. — Или кто-то наверху просто ржёт, — буркнул я. Пара по "Физике прикладных причуд". Не самый тяжёлый предмет. Но! Феликс. Феликс Фудзивара. Бархатный голос, стальные зубы и эго величиной с Альпы. У него даже ручка, кажется, пишет презрением. Я зашёл в аудиторию. Увидел свободное место. И, разумеется, оно было рядом с ним. — Снова ты, — тихо произнёс он, даже не поворачивая головы. — Как трогательно. Я скучал. — Я вот — нет. Но вселенная, похоже, хочет, чтобы мы убили друг друга на почве электромагнитных формул. — О, Мидория, если бы я убил тебя, я бы сделал это элегантно. Не на паре, а хотя бы в опере. — Так ты, выходит, признал, что думаешь об убийстве. Записываю, — сказал я, доставая блокнот. — Уголовный кодекс, статья… Он фыркнул. — Ты бы не выжил на моих курсах. — Я и не пытаюсь. У меня ещё есть инстинкт самосохранения. Мы молчали пару секунд, пока преподаватель не начал лекцию. Феликс аккуратно достал планшет, ввёл какие-то формулы и… сделал ошибку. — Ха, — сказал я, заглянув через плечо. — У тебя тут неверный знак в интеграле. Если подать такую схему в тест — она выдаст перегрузку. Молния — в жопу. Он резко обернулся. — Я не ошибаюсь. — А формула говорит, что ошибаешься. Он уставился на экран, потом на меня. — У тебя отвратительный почерк, — буркнул он в ответ. — Это вообще-то был комплимент. Моё лицо ещё хуже. — Это я заметил. — Ну слава богу. Хоть что-то ты осознал в жизни. Аки, сидевший через ряд, просто вдавился в парту, сдерживая смех.

***

И эта злосчастная пара закончилось. Но в голове крутилось одно: «Закрыть. Перчатки. Сейф. Немедленно.» После той воронки на паре и подозрительно мигающего провода в рюкзаке — паранойя взяла меня в заложники. Я мчался по коридору, несясь сквозь толпу, как псих с научной миссией. В принципе, я таким и был. — Эй! Смотри куда… — кто-то попытался врезаться, но я увернулся с изяществом бешеного куска мыла. — Простите, простите! Экстренная ситуация! Инженерная угроза! Я могу взорвать кампус! Спасибо! — тараторил я на бегу. Подпрыгнул через ступеньку. Открыл дверь мастерской. Влетел внутрь. — Привет, дети мои. — Я глянул на стеллаж с перчатками. — Надеюсь, вы все на месте. Перчатки лежали ровно. Версия 3.2. 3.3. Даже зарождающаяся 4.0, на вид — просто грозная кучка проводов, похожая на робо-осьминога в кризисе идентичности. Я начал собирать их, аккуратно, будто это младенцы с кнопкой "самоуничтожение". В этот момент моя сумка, висевшая на стуле, пошатнулась, соскользнула и упала прямо на педаль паяльника, который я забыл выключить. ПШШШ! — АААА! — подпрыгнул я. — Горячо! Горячо! ГОРЯЧО! Кто, чёрт побери, оставляет активный паяльник под стулом?! А, да. Я. Сбил локтем склянку с маслом — поймал её коленом, отбил подставку для мелких деталей — они рассыпались, как грёбаный дождь из гаек. — Почему моя жизнь — это всегда симуляция неудачника-инженера?! — воскликнул я, судорожно собирая всё в кучу. Наконец, я поднял голову. Достал сейф. Установил на стол. — Сейчас. Без шуток. Без взрывов. Без дыр. Без... ЩЕЛК. Сейф не открывался. — …Да ты издеваешься. Вытер пот, ввёл код. Приложил палец. Биоскан. ПИК. ЩЕЛК. — Ага! Вот ты где, мать твою, надёжный кусок металла. Осторожно, будто перекладывая снаряды в чемодан, я поместил внутрь все оставшиеся перчатки. Особо пристально глянул на версию 4.0. — Сиди тут. Ни с кем не разговаривай. Не взрывайся. Не устраивай побега. Закрыл сейф. Установил автоблокировку. Три уровня защиты, двухфакторная верификация, при случае — автоуничтожение данных. — Вот теперь… можно пойти поесть. В момент, когда я это сказал, у меня заворчал желудок так громко, что на секунду я подумал — сигнализация сработала. Или землетрясение. Или демон, проснувшийся от голода. — Ладно, желудок, ты победил. Столовая, я иду. Только, пожалуйста, без... — я открыл дверь и... БАХ! На меня налетела тележка с техникой. Один из второкурсников явно не ожидал физики столкновений. — Ой! Прости, Мидория-кун! Я думал, ты — шкаф! — Всё нормально… Я и есть шкаф. Просто с эмоциями. — Боже, Мидория-кун! Прости, я не заметил! — завопил второкурсник, лихорадочно оттаскивая тележку в сторону. На ней болтались кабели, инструменты, какой-то дрожащий монитор и явно уставшая отвертка. Я сидел на полу, моргая. — Нормально... — простонал я, — ...ещё пару ударов, и я официально стану мебелью. — Я правда-правда извиняюсь! Я просто... бежал в лабораторию, у нас там всё горит! Ну, в смысле не буквально… хотя… Я поднял руку: — Всё хорошо. Если только я не получил сотрясение… тогда это вообще не мои слова, а галлюцинация. Парень засмеялся и подал мне руку. Я встал, отряхнул куртку, поправил ремень рюкзака. — Спасибо, — кивнул я. — Правда. Всё в порядке. Сейчас дойду до столовой… съем что-нибудь горячее, вкусное, жирное и максимально не одобренное Минздравом — и всё наладится. Сто процентов. — Ты уверен? — Да. Есть только одна универсальная истина в этом мире, — сказал я с серьёзным лицом, — еду лучше не недооценивать. Даже если всё рушится, если тебя гоняет препод, перчатка создала дыру в полу, а Феликс рядом дышит с превосходством — если ты поел, уже чуть-чуть проще жить. — Это… неожиданно мудро, — признался второкурсник, — Спасибо. И простите ещё раз. Но все же Мидория-кун ты точно в порядке? — Я просто голодный. Но спасибо. — Я махнул рукой. — Беги в свою лабораторию. Надеюсь, она не горит. А если горит — не забудь тушить снизу вверх. — Это работает? — Нет. Но будет весело. Он рассмеялся и побежал дальше. А я повернулся к лестнице, ведущей в столовую. С затаённой надеждой.

***

Столовая гудела, как ульи в августе. Запах жареного вок, лапши и кофе без души витал в воздухе, смешиваясь с шумом голосов, скрежетом подносов и хаотичными криками: «Эй, это мой эби-фурай!» и «Поставь поднос, иначе я тебя засужу!» — Изуку! — Денжи махал мне из угла. — Мы заняли столик рядом с окном, чтобы видеть, как проходит наша жизнь мимо! — Я бы сказал "пролетает", — буркнул Аки, отодвигая его пустую тарелку с такой же усталостью, с какой некоторые люди убирают мины. — А я бы сказала "проносится со скоростью твоих мозгов на экзамене", — вставила Чизуми, глядя на Денжи. — Ха! Зависть — грех! — парировал он, вцепившись в свой хот-дог с видом победителя. Я только успел поставить поднос, как Кобени внезапно встала: — Ребята… там... — она показала дрожащим пальцем через несколько столов. Там один студент — Хосино Кэй, из курса базовых боевых стратегий — дрожал. У него из-под рукавов уже искрили пальцы. — Он что, дрожит от счастья? — ляпнул Йошидо. — Нет. Он взрывается, — тихо сказала Аса, уже вставая. Первый разряд ударил в потолок. С потолка посыпалась штукатурка. Лампы моргнули. Люди начали вставать, кричать, пятиться назад. — Причуда вышла из-под контроля, — прорычал Аки. — Электрокинез. Высоковольтный, нестабильный. — Это не просто перегрузка. Он… — Аса глядела на ладонь Хосино, на которой что-то мигало. — Это… что?! Я понял раньше всех. Сердце провалилось в живот. — …Это моя перчатка. На нём была моя экспериментальная перчатка, версия 3.1. С маркировкой. С цепью активации. Но она была на нём. Не на мне. Не в сейфе. Не в мастерской. — Это невозможно… — прошептал я. — Изуку! — закричал Денжи. — Что делать?! В этот момент Хосино завопил — его тело изогнуло током, и из спины рванула электрическая дуга, ударив в металлический поручень. Раздался грохот, как будто сдетонировал трансформатор. Молнии метались по столовой. — ВСЕМ ЛЕЧЬ НА ПОЛ! — закричал Аки. — ИЩИТЕ ЗАЗЕМЛЕНИЕ! Кто-то в панике швырнул поднос — и он расплавился. Йошидо повалил Кобени на пол и прикрыл её. Аса схватила огнетушитель и с разбега швырнула его под ближайший щиток. — Он не контролирует поле! Оно расширяется! — кричала она. — ЭМИ на максимум! Всё лопнет к чёртовой матери! — Я СМОГУ! — выдохнул я, кидаясь под ближайший стол, роясь в рюкзаке. Нашёл. Резервный разрядник. Экспериментальный. Работает только вблизи. — Отвлеките его! Я должен подползти! — Эй, молниевый придурок! — заорал Денжи, вставая в полный рост, будто хотел умереть красиво. — У ТЕБЯ СМЕНКА ВОНЯЕТ СЫРОМ! Хосино резко дёрнулся, искра ударила в сторону Денжи — мимо. В этот момент я нырнул вперёд, ногой сбивая с пола табурет, и вжал стабилизатор в его спину, прямо под контакт перчатки. Вспышка. Глухой треск. Волна жара прошла по коже. Свет погас. А потом — медленно — вернулся. Хосино рухнул, как мешок. В столовой стояла мёртвая тишина. Я стоял, будто под водой. Звук вокруг был глухой, руки тряслись. Хосино лежал на полу — жив, но без сознания. Люди по столовой приходили в себя, кто-то плакал, кто-то матерился, кто-то просто сидел на полу, не понимая, что произошло. Это была моя перчатка. Я видел, как сгоревший корпус валялся в центре столовой, ещё тёплый, с обугленной маркировкой “Stabilizer Glove 3.1”. Я сделал её. Я. Она должна была помочь. А вместо этого — чуть не убила человека. И, возможно, десяток других. — Мидория! — знакомый голос. Жёсткий. Резкий. Я поднял голову. Саюри Курогами. За ней — Каваками и Хасегава. Вся тяжёлая артиллерия. Трое преподавателей, которые никогда не приходят просто так. — Всем оставаться на местах, — приказала Саюри. — Медики уже в пути. Кто не пострадал — помогите тем, кто в шоке. И не трогайте ничего. — Все в порядке? — Каваками наклонился ко мне. — Мидория, ты цел? Я кивнул. В голосе что-то застряло. — Он остановил разряд, — подала голос Аса. — Если бы не он — Хосино бы не выжил. И, возможно, никто из нас. — Он вбросил разрядник под стабилизатор, — добавил Аки. — Ручной способ, рискованный. Но сработал. Саюри посмотрела на меня с выражением, которое я не мог расшифровать. То ли уважение, то ли подозрение. — Молодец, — тихо сказала она. — Но больше так не делай. Ты мог пострадать. — Я... — Всем пострадавшим — в лазарет. Сейчас. Без исключений. — Каваками указал на выход. — Включая тебя, Мидория. — Но я… — Это не обсуждается. Я не сопротивлялся. Просто пошёл. Голова гудела. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все. Кто? Кто это сделал? Почему? Почему взяли мою работу, моё имя — и использовали, как бомбу?

***

— Это подстава, — сказал Каваками, сидя за столом в маленькой комнате со стеклянными стенами. — Все слишком... чисто. Слишком аккуратно. — Кто-то пробрался в мастерскую, обошёл биометрические замки, достал экспериментальный прототип, активировал его, перенастроил под другого студента... И сделал так, чтобы он сработал именно в людном месте, — тихо проговорил Хасегава. — Столовая, — добавила Саюри. — Переполненная. Минимум десять факультетов в одном помещении. Если бы реакция Мидории не сработала — у нас были бы трупы. На столе перед ними лежала перчатка. Почти священный артефакт. Или улика. Или... и то, и другое. — Слишком продуманно, — медленно сказала Саюри. — И слишком тихо. Ни требований, ни манифестов. Просто хаос. Хасегава кивнул: — Кто-то проверяет нас. На реакцию. На время отклика. На... слабые места. — И в центре всего — Мидория, — хрипло добавил Каваками. — Как всегда. Они замолчали. Где-то во дворе университета... Тень. Узкая. Человеческая. Прислонившаяся к холодной каменной стене. Широкий капюшон скрывает лицо. Руки — в карманах. Перед ней — смартфон. На экране — изображение с камер столовой. Без звука. Только картинка. Клик. Пауза. Кадр, где Изуку стоит в дыму, обхватив голову руками. Свет пробивается через пыль. Он один. Один — посреди хаоса. Тень улыбается. И шепчет: — Всё идёт по плану.