Типичная жизнь беспричудного неудачника

Суббота. То самое магическое слово, что должно звучать как ангельский хор, облитый солнечным светом и посыпанный хлопьями с шоколадом. Суббота — это когда не надо вставать в шесть тридцать, не надо изображать живого человека на парах, не надо терпеть Феликса и его вечное презрение, не надо делать вид, что тебе весело, когда ты существуешь чисто по инерции. Суббота — это когда ты можешь спать до полудня, есть остатки кацудона из холодильника и смотреть тупые шоу про животных, где коала учит детей основам физики. (Я не шучу, у нас в Японии реально есть такое.) Но сегодняшняя суббота… не кайфовая. Я лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку, которая уже промокла в одном месте. То ли от слюны, то ли от жалости к себе — разницы особо нет. Мой голос был тихим, глухим, как радиопомехи в пустоте. — Этот мир... он не для меня, — пробурчал я в подушку. — Даже суббота меня ненавидит. Все дни недели меня ненавидят. Даже ПЯТНИЦА, а он же был нормальным… Из кухни раздался голос Рицуки, бодрый и бесцеремонный, как будто кто-то влил в неё кофе и запустил. — ИЗУКУ, ПОДЪЁМ! СУББОТА НАСТАЛА! Кто хочет офигенные выходные, а? Яичница, кацудон, кот с приступом бешенства и уборка! Вставай, ленивец! — Я не хочу офигенные выходные... — простонал я. — Я хочу просто умереть, пожалуйста. — Ну, умереть ты всегда успеешь, а вот кот уже сожрал твою зарядку! — …ЧТО?! С глухим рыком я перевернулся, свалившись с кровати, и увидел Кики, гордо стоящую на моем столе, с проводом во рту и выражением морды «А чо ты сделаешь». — САТАНА С УСАМИ! — заорал я, пытаясь встать, но вместо этого как мешок свалился на пол. — Ты, блин, вообще знаешь, сколько стоит зарядка?! Это тебе не кусок рыбы из помойки! Кики мягко спрыгнула на пол, проигнорировала мою боль и важно проследовала к двери, где Рицука уже стояла, скрестив руки. — Ну вот, теперь ты встал. Видишь? Природа лечит. Погладь кота — и встань, как человек. Я медленно поднялся, волосы в беспорядке, глаза полузакрыты, футболка наполовину сползла с плеча. — Уфх… — выдохнул я, как древний старец после столетнего сна. — Да уж, вид у тебя как у студента, пережившего ядерную сессию, — хмыкнула Рицука. — Иди умойся, я пока разогрею кацудон. Только не ныть, сегодня выходной. Хандрить запрещено по расписанию. Я пробурчал что-то нечленораздельное, но поплёлся в ванную. Суббота. День отдыха. Кайф. …если бы я не чувствовал себя как высушенный пакетик чая, выжатый в чашку с гвоздями. На кухне пахло рисом, маслом и сигаретами. Стол был завален: чашки, пустые баночки от энергетиков, неубранный ноутбук и Рицука в её вечной майке с надписью: “CRISPR ME HARD”. — Ты понимаешь, — говорила она, насыпая кацудон в миску, — в обычной семье дети по субботам идут тусить, а у нас ты сидишь, как декомпозированный пирожок, и ноешь в подушку. Это ненормально, Изуку. — Я ненормальный. Всё сходится, — буркнул я, почесывая затылок. Волосы торчали во все стороны, и я выглядел как собака, пережившая ураган. — Вот именно. Поэтому ешь. Пока горячее, не ной. А потом… — она многозначительно глянула на гору посуды. — Будешь компенсировать свою моральную нестабильность физическим трудом. — Ты монстр, — сказал я, садясь за стол. — Я учёный. Почти синоним. Мы ели молча. То есть — я ел, а Рицука попивала свой кофе, читала какую-то статью на планшете и иногда материлась на латинском. Типичный наш обед: один мучается экзистенциальным кризисом, другая — научным. Потом я, конечно, пошёл мыть посуду, потому что никто не спорит с женщиной, у которой диплом MIT, синдром спасителя и молоток в ящике для ложек. И вот, стою я, значит, в фартуке с надписью “Kiss the Cook or Leave the Kitchen”, в мыльной воде, когда звонит телефон. На экране — " Человек-пила ". Я нажал на динамик. — Ты в аду, Изу-тян? — донёсся веселый голос Денжи. — А если серьёзно, ты где? Мы тебе уже с утра пишем. Проспал всю субботу? — Не всю, — пробормотал я, продолжая тереть тарелку. — Я с обеда грущу. — Ну, классика. Слушай, ты вообще норм? Вчера ты пропал. После пары с Феликсом тебя не было слышно. Чизуми думала, ты пошёл мстить и готовишь взрывчатку. Я застыл. Пена стекала с пальцев. Сердце дёрнулось, как будто снова услышало тот холодный голос: «Слишком много совпадений, Мидория. Слишком часто ты оказываешься в центре хаоса.» Наступила тишина. — Эй... — голос Денжи стал тише. — Прости. Не хотел. Я просто... волнуюсь. Давай встретимся сегодня, а? Мы с компашкой как раз собираемся. Открылось новое супер-пупер заведение в Сибуе. Там подают рамен в виде комиксов, если верить Чизуми. В два собираемся. Пойдёшь? — Нет, — быстро сказал я. — Я... занят. Да и не хочу. Сегодня единственная суббота, которую я могу провести, не видя людей. — Врут, кстати, — сказала Рицука, появившись за моей спиной с кружкой. — Он свободен. И он пойдёт. — ЧЁЁ?! — развернулся я, почти уронив тарелку. — Ты вообще нормальная?! Я не хочу никуда идти! — Суббота. Ты жив. У тебя есть друзья. И у тебя больше нет оправданий. Повеселись хотя бы раз. Побудь подростком, а не депрессивной инструкцией по разрушению личности. — А как же дом?! Кто будет убирать этот бункер? — О, поверь мне, Изуку, — фыркнула она. — Я и без тебя тут жила. И жила, кстати, в хлам. Убраться я могу. Ты — иди. — Здесь была свалка, когда я впервые сюда пришёл! — буркнул я, вытирая руки. — Ага. Зато теперь ты — моя личная горничная и повод купить ароматизатор, — ухмыльнулась она. На том конце линии послышался смех. — Изу, что ты там такое бурчишь? Скажи прямо — ты идёшь? Рицука подошла ближе к телефону. — Не переживай, Денжи. Он идёт. Я прослежу. И — тык — отключила звонок. Я остался стоять в пене, с полуоткрытым ртом и лицом "да я тебя в микроскоп запихну, женщина". — Я не хочу туда идти. Это моя суббота! — Поверь мне, — спокойно ответила она. — Всё будет хорошо. А поныть ты всегда успеешь завтра. Воскресенье для депрессии. Сегодня — реабилитация. Я молча уставился в пол. Потом громко выдохнул. — Уфх… Ладно. Но если меня там отравят комикс-раменом — я вернусь призраком и буду пугать Кики. — Кики тебя всё равно не уважает, — хмыкнула Рицука. Я пошёл в комнату, ворча и таская ноги. Суббота, значит. День отдыха. Кайф... Ну хоть сожру комикс. Я зашёл в комнату, как на казнь. Бросил взгляд в зеркало — ну да, примерно так и выгляжу: бледный, с вороньими волосами, торчащими в разные стороны, с лицом человека, которого в 8 утра воскресенья разбудили соседи перфоратором. — Твою ж… — пробормотал я, пытаясь уложить волосы. Они, конечно, сопротивлялись, как будто у них тоже был характер. Причём хуже моего. Выбрал худи потемнее, джинсы без дыр (почти без), и нашёл кроссовки, которые не были заляпаны химией или кацудоном. Маленькая победа. Пока натягивал носки, дверь приоткрылась — Рицука заглянула, жуя яблоко. — Если ты ещё раз вздохнёшь так трагично — я тебе закадровый оркестр найму. Будешь ходить по улицам под саундтрек из «Титаника». — Это единственная суббота, где я мог просто лежать и страдать в постели, — буркнул я, зашнуровывая ботинки. — Иди. Повеселись. Устрой себе поломку психики вне дома. Свежий воздух, хаха. — Это насилие. Эмоциональное. Я это запомню. — Отлично. Воскресенье посвятишь написанию жалобы в ООН. Она скрылась за дверью, а я остался сидеть на кровати, глядя на телефон. "Человек-пила" Последнее сообщение: Ждём тебя в 14:00 у станции Сибуя. Не опоздай, лузер. 💀 Время: 13:37. Я встал. Вдохнул. — Ну, поехали, клоун. Станция Сибуя встретила меня как всегда: толпа, шум, запах жареного, сладкого, парфюма и городского выхлопа. Мир, в котором ты один — капля в океане. Или соринка на стекле. Я сразу заметил их. Они стояли у главного входа, как разношёрстная банда из комедийного боевика. Чизуми — в ярко-красной рубашке поверх белой майки, с рожками на заколках и банкой энергетика в руке. На ногах — чёрная юбка с цепочками и любимые кроссовки в стиле "как будто сбила грузовик, но стильно". Аса — с каменным лицом, в светлой блузке и льняных тёмных брюках, планшет под мышкой, волосы собраны в два безупречных хвоста. Наверняка писала жалобу на шум общественного транспорта или на наше существование. Кобени — в длинной светло-бежевой юбке и футболке с пандой, сверху — джинсовка, на голове — кепка по самые брови. И маска. Конечно маска. Как будто ждёт химатаки или хотя бы приступа общественной тревожности. Йошидо — в чёрной футболке с надписью “Existence is overrated”, очки сползают с носа, под мышкой — пакет лапши. Всегда лапша. Я уверен, он ею питается вместо кислорода. Аки — стоит прямо, как преподаватель этики, в серой рубашке с закатанными рукавами и жилете. Что-то говорит Денжи, явно в попытке вбить ему в голову здравый смысл. Денжи… был в футболке с идиотской надписью «РАМЕН — МОЙ ПСИХОЛОГ», в шортах и с рубашкой, наброшенной как плащ. С таким видом, будто он всех пригласил, но теперь не знает, зачем это сделал. — Изу-тяаааан! — закричал он, заметив меня. — Он пришёл! УРА! Всё, день не зря! — Ты ведёшь себя как собака, которая ждала хозяина три года, — хмыкнул я, подходя. — Ну так ты же единственный, кто шарит в меню. Мы без тебя закажем комикс про убийство вместо еды. — Он в любом случае закажет хрень, — фыркнула Аса. — Ты — моя моральная травма, — ответил Денжи. — Вы — мои психиатрические расходы, — пробормотал я и улыбнулся. Впервые за день — по-настоящему. Чизуми хлопнула в ладоши: — Всё! Вперёд! Нас ждёт рамен в форме «Ястреба» и тосты в виде черепушек! Слава субботе, детки! Мы двинулись вперёд, через людскую реку Токио, к новому кафе, которое обещало еду, как в аниме, интерьер, как в манге, и воспоминания… которые, скорее всего, будут стоить нам психики. Но в этот момент я шел среди них. И, наверное, впервые за долгое время — не чувствовал себя чужим. Кафе называлось "NANI?!" — с двумя восклицательными знаками, граффити на стенах и вывеской в виде вспотевшего чиби-героя с огромной миской лапши. Внутри всё было так ярко, как будто сюда блеванул артбук по сёнэн-аниме. Неоновый свет, столы в форме карточек персонажей, над каждым столиком висел экран с вращающейся гифкой рандомного бойца недели. Нас проводили к столу под именем “TEAM CHAOS”. Меню выглядело как манга: страница за страницей — диалоги между блюдами. Рамен спорил с онтама, тост угрожал соусу терияки, десерт цундерничал с вилкой. Я не шучу. Это была целая драма. — Что за кринж… — прошептал я, листая страницу, где гёдза признавался в любви бамбуковым побегам. — Это искусство, Мидория, — сказала Чизуми, уже делая фото на фоне гигантского бумажного меча, торчащего из стены. — Это маркетинг на амфетаминах, — буркнул Йошидо, задумчиво глядя на график калорийности супа в виде спидометра. — Берём всё! — воскликнул Денжи, тыкая в блюда наугад. — Мы же ради этого пришли! Вкус и стиль! — Мы пришли ради социальной адаптации, — поправил его Аки. — Мы пришли ради фоток, — возразила Кобени, уже обрабатывая кадры с фильтром "тепло, но тревожно". — Я уверен, это кафе захватит мир, — говорил Денжи, подпирая голову. — Тут можно есть и чувствовать, будто ты в битве за судьбу человечества. — Ага, — кивнул я. — Только потом в туалете ты будешь чувствовать, будто проиграл. — Тебя так легко сломать, Изу, — ухмыльнулась Аса. — Даже еда тебе угрожает. — Всё мне угрожает, — пожал я плечами. — Даже Кики. Особенно Кики. — Кики — наш темный бог, — торжественно сказала Чизуми. — Она видит всё. Она знает, кто оставил открытым холодильник. — Это был Йошидо, — сказала Кобени, не поднимая глаз. — Не докажете, — флегматично сказал Йошидо, открывая упаковку лапши, принесённую с собой. — Я не ем еду из заведений. Здесь всё пахнет… иллюзиями. — Ты ходячее тревожное письмо, — пробормотал я. Меню было как боевой свиток: каждая страница — отдельный герой, отдельная порция калорийного безумия. Я уставился на разворот с громким заголовком: «РАМЕН №1: ВСЕМОГУЩИЙ!» На картинке — миска с раменом, откуда торчит гигантский кусок курицы в форме стилизованного мускулистого кулака. Подпись гласила: «Ешь, как символ мира — улыбайся, как идиот!» — Я беру это, — моментально заявил Денжи. — Я буду всемогущим хотя бы во рту. — Ну ты и сформулировал, — фыркнула Чизуми, пролистывая дальше. — О! Вот! «РАМЕН: ПОЛНОЧЬ». «Для настоящих эстетов! Чёрные водоросли, острый соус и сюрприз под лапшой». Звучит как катастрофа. Беру. — «СЮРПРИЗ ПОД ЛАПШОЙ» — это прям моё любимое описание еды, — мрачно пробормотал Йошидо. — Особенно если сюрприз — кишечная инфекция. — Аса, ты что? — повернулась Чизуми. — «Сущий Мик» возьму, — спокойно сказала Аса, не отрываясь от планшета. — Тут написано: «Рамен с горячим соусом, который поёт во рту». Хочу проверить, насколько он поёт. — А мне дайте «Тринадцатый», — сказала Кобени тихо. — Здесь всего лишь лапша с грибами и сырный бульон… Безопасно. И… чай. — Ага, — поддакнул Йошидо. — Я закажу воду. И съем свою лапшу. Он достал вилку и задумчиво разглядел свой пакет, будто в нём спрятана великая истина вселенной. — А ты, Мидория? — Денжи ткнул в меня палочками. — Чё выберешь, главный эксперт по героям? Я отложил меню и ткнул пальцем: — «Сотриголова». Сухой, острый, без бульона, зато с горой зелёного лука. В точку. — Символ твоей личной жизни, да? — вставила Чизуми. — Ха-ха, да. Только зелёный лук и депрессия, — буркнул я. Когда мы разобрались с раменами, официантка с блокнотом и улыбкой Мирко спросила нас. — Ну что, супергерои! Что будете пить? И возьмёте ли вы героические закуски? Чизуми моментально вскинула палец: — Конечно! Что у вас есть в меню «Закусок, которые могут спасти мир»? Официантка перелистнула мини-меню. — Смотрите! У нас есть: Крылышки «Ястреб» — острая курица, подаётся на маленьких шпажках в форме перьев. Чипсы «Старатель» — огромная тарелка картофельных чипсов с огненным соусом. Мини-бургеры «Мирко» — маленькие бургеры с кроличьими ушками из сыра, супер-острые, подаются с морковным соусом. Тосты «Бест Джинс» — ломтики чёрного хлеба, вырезанные в виде маленьких джинсов, подаются с пастой из тунца. Печенье «смерти» — маленькие тематические печенье в виде черепашек с шоколадом. — Черепушки!! — заорала Чизуми. — Берём смерть! И Ястреба — я хочу крылышки. — Старателя тоже, — поддержал Денжи. — Нам нужна чипсная лавина. А то мой Всемогущий кулак застрянет в горле без углеводов. — Мирко мне, — сказала Аса, как будто заказывала скучный чай. — Я унесу домой, если не съем. Но ушки из сыра — это сильно. — Бест Джинс выглядит как угроза человечеству, — пробормотал Йошидо, рассматривая картинку. — Ну ладно, возьмите их. Я посмотрю, как вы будете жевать штаны. — Отлично! — сказала официантка, записывая всё с бешеной скоростью. — А напитки? — У вас есть тематические? — спросил я. — Конечно! Она ткнула в страницу: «Сок Всемогущего» — ананасовый лимонад с газом и огромной долькой апельсина. «Коктейль Ястреб» — клубничный милкшейк с красным сиропом и маленькими маршмеллоу в форме перьев. «Энергетик Старателя» — острый имбирный шот с газом и перчиком. «Молочный Мирко» — холодный молочный коктейль с ванилью и морковными хлопьями сверху. «Джинсовый Чай» — холодный зелёный чай с голубым сиропом и мятой. — Я беру Ястреба, — сказала Чизуми, не раздумывая. — Пусть всё будет с перьями, ха! — Старатель мне, — буркнул Денжи. — Мне нужна энергия. И перец. Пусть желудок страдает. — Всемогущего, — сказал я. — Я хочу ананас и апельсин. Звучит максимально безмозгло. — Мирко, — выбрала Кобени. — Я люблю молоко. — Джинсовый мне, — добавила Аса, скользнув взглядом по планшету. — Стильненько. — Воды мне, — сказал Йошидо, поднимая свой пакет лапши выше уровня головы. — Этого мне достаточно. Через пару минут официантка в косплее Мирко всё записала и исчезла, оставив нас под странную фоновую музыку: где-то между поп-опенингом и эпической оркестровкой, а мы остались разглядывать наш стол, который скоро превратится в нечто среднее между детским праздником и фанатской ярмаркой. — Представьте, — сказал Денжи , — если бы настоящие герои знали, что мы едим их имена. Ммм. Всесильно! — Они бы подали в суд, — хмыкнула Аса. — Или приехали бы к тебе и забрали твою печень. Чизуми скучно смотрела на стол ожидая заказ. — Я бы хотела Ястреба в жизни. Такой — влетает в окно с крыльями, вытаскивает меня из неловкой встречи с родственниками. — Он бы просто сказал: «Летаю, потому что могу», — добавил Йошидо. — И улетел бы, оставив тебя платить за всю встречу. — Ну а ты, Изу, — пихнул меня локтем Денжи, — кого бы хотел из всех этих героев за соседним столом? Я пожал плечами: — Всех сразу. Пусть садятся, спорят за меня, а я тихо съем их фирменные блюда и исчезну через заднюю дверь. — Гениально, — сказала Чизуми. — Ты наш герой. Без лицензии. Мы сидели и ждали, пялились друг на друга. Денжи что-то рисовал палочками на салфетке — какую-то глупую рожу. Чизуми делала сторис с подписью «ГЕРОЙСКИЙ РАМЕН — СПАСИ МОЙ ЖЕЛУДОК». Аса читала новости. Кобени нервно проверяла, не убежала ли её карта. Йошидо ел лапшу из пакета и зловеще посматривал на всех. Первым принесли «ВСЕМОГУЩИЙ». Денжи завопил: — ОГО! Смотрите на этот кусок курицы! Он реально как кулак! Я обязан его сфоткать! — У тебя во рту будет кулак. Символично, — заметила Аса. — А мой сюрприз под лапшой? — Чизуми приподняла лапшу палочками, заглянула под неё и моментально захохотала. — Там чили в форме плётки! Полночь одобрила бы! — Я ненавижу это место, — простонал Йошидо. Я сидел, разворачивая свои палочки, когда зажглись экраны над нашими головами. На них заиграла нарезка: толпа, трибуны, комментаторы. «СПОРТИВНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ ЮЭЙ! ВСЕ ЛУЧШИЕ МОМЕНТЫ!» На экране кто-то красиво приземлился с дымом и эффектами, потом гигантский баннер: «ВСЕГДА В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ!» — Погодите… — Чизуми уставилась в экран, приоткрыв рот. — Это же... Спортивный фестиваль? Опять?! Он же был недавно! — Конечно, они всё ещё его форсят, — сказал Йошидо лениво, смакуя свою контрабандную лапшу. — Это же ЮЭЙ. Их фестиваль — как олимпийские игры, только с пиротехникой и детьми, которые калечат друг друга ради рейтингов. — А ведь верно, — протянула Аса. — Полстраны смотрит. Полстраны мечтает попасть. Полстраны потом жрёт рамен под рекламу этого фестиваля. — Так мы сейчас жрём рамен под рекламу фестиваля, — пробормотал я. — Цикл замкнулся, — философски сказала Кобени. — Котики. Герои. Рамен. Бесконечный круг. — А знаешь, Изу, — Денжи ткнул меня локтем. — Ты бы мог там участвовать. Ты же весь такой… геройский. Я чуть не поперхнулся. — Спасибо, но я уже участвую. Каждый день. В цирке под названием «Моя жизнь». — Тогда пей бульон, герой, — ухмыльнулась Чизуми. — У тебя лапша остынет. Мы рассмеялись почти одновременно. Где-то на экране очередной студент взмывал в небо с эффектом фейерверка, толпа кричала, комментатор орал что-то вдохновляющее. Экран внезапно переключился, и на нём появился парень с взъерошенными светлыми волосами, закованными в массивные металлические цепи, как будто он не победитель спортивного фестиваля, а заключённый на шоу "Кто выжил в аду". Камера ехала за ним сбоку, оператор явно кайфовал от драмы. Он шёл гордо, будто не замечая цепей, с тем лицом, которое кричит: «Я взорву вас всех морально, физически и финансово». — ХВХХАХАХА, — раздалось рядом. Чизуми почти захлёбывалась своим Ястреб-коктейлем. — Смотрите на блондинчика! Его вывели на цепи! Это шо драма?! Это шо судный день?! — Это незаконно, — сказал Аки, сощурившись. — Законно ли вообще выводить человека на цепях в прямой эфир? Это же психологический ущерб. Он вроде как победитель. Не заключённый. — Удивительно вообще, как они фестиваль провели, — проговорила Аса, не отрываясь от экрана. — На них же напали злодеи. Это же те самые... инциденты на третьем этапе, когда всё пошло по одному месту. И всё равно они провели финал. Это... по-японски, конечно, но тоже жёстко. — Ну, инцидент закончился благополучно, — добавил Аки. — Никакие ученики, кажется, не пострадали. Родителей потом три дня домой не выпускали из-за бумажной волокиты, связанной с ЮЭЙ. Все отписывались, что у них всё под контролем. Как всегда. На экране начали мелькать кадры боёв. Сначала показали, как парень с взрывами противостоял девушке с гравитацией. Она буквально бросалась на него в попытках одолеть, используя обломки арены и собственное тело как снаряд. Он же стоял, сдерживая удары, не проявляя даже капли жалости. — Это же она, — сказала Кобени, сжав ладони. — Та, что летала. Такая отчаянная. А он… он же мог просто убить её взглядом. Но не сделал. — Потому что знал, что победит. Безусловно. Хладнокровие уровня "я сдал все экзамены заранее", — заметила Аса. Следом показали ледяного парня, который просто заморозил поларены в мгновение ока, не дав противнику и шагу сделать. Тот пытался бороться, тянул ленту, обматывал и прыгал — но выглядел как муха в морозилке. — А вот и лёд! — Денжи вскинул руки. — Ну всё, конец. Этот момент — как включение кондиционера в августе. Мгновенное облегчение. Только не для того парня в обмотке. — Его просто заморозили морально и физически, — хмыкнул Йошидо. — Тот даже не успел пожалеть о том, что пришёл. — Ну, красиво же, — протянула Чизуми. — Зато эффектно. Он хотя бы пытался. Он вообще был такой милый. Напоминал мне моего двоюродного брата. Тоже вечно путается в проводах. Следом пошёл странный бой — гигантские механические ноги против девчонки с изобретениями. Вся арена гремела, летали камеры, трансляция сбоила. Она комментировала каждый свой шаг, как будто это презентация на фестивале науки. — А вот и технический ад, — сказала Аса. — Она ему продала шоу, пока он пытался спасти репутацию. Вы посмотрите, она как домашняя работа с голосовым сопровождением. — Я думал, он выиграет, — честно признался Аки. — Он такой весь по правилам, дисциплина, стратегия. А она просто надела ракету на спину и улетела в рекламу. — Гений маркетинга, — одобрил Йошидо. — Мне её подход ближе. Делай вид, что знаешь, что делаешь — и побеждай. Наконец, бой между двумя фаворитами. Один — холод и пламя, другой — взрывы и ненависть. Они встретились в финале как два стихийных бедствия. Один строил стену, другой ломал её. Стадион гремел. Один закричал, другой ответил взрывом. Фанаты в зале сходили с ума. — Вот это было мощно, — пробормотала Кобени. — Они как два разных мира, столкнувшихся лбом. Я прям чувствовала, как у них всё внутри кипит. — Особенно тот момент, когда лёд пошёл, а в ответ — огненный взрыв, — добавил Аки. — Киношно. Но они оба выглядели так, как будто сражались не друг с другом, а со своими отцами. — И со своими травмами, — поддакнул Йошидо. — Вот что делает японская система образования. Ты приходишь учиться — уходишь с комплексом героя и психологией злодея. — Вы закончили? — тихо спросил я, отложив палочки. — Может, двинем дальше? Что-то скучно становится. Всё одно и то же. — Уф, Изу, ты в порядке? — удивился Денжи. — Ты же обычно первый, кто всё это анализирует и раскладывает на цитаты! Ты же энциклопедия с ногами! — Уже всё проанализировал, — пожал я плечами. — Уже скучно. Я не хочу просрать субботу на одни и те же обсуждения. Повисла пауза. Потом Денжи захохотал: — Ну всё, ты точно заменён. Где настоящий Мидория?! — Не, он прав, — поддержала Аса. — Выйдем. Хочу чего-то без взрывов. — Поддерживаю, — Кобени уже рылась в сумке в поисках кошелька. — Ещё немного этих криков и я сама взорвусь. — Ладно, ладно, — Аки встал и вытащил карту. — Счёт на меня. Только потом не забудьте, что я святой. — Святой, но с лимитом, — добавил Йошидо. Мы поднялись, стол остался выглядеть как поле после битвы. Развалины посуды, салфетки, сломанные шпажки, следы соуса в виде сердечек. Официантка подошла, поклонилась и сказала: — Спасибо, герои! Возвращайтесь спасать вкус снова! — Конечно, — буркнул я. — Сначала — суббота. Потом — спасение мира.

***

Мы брели по шумным улицам Токио. Вокруг — бесконечный поток людей, витрины, уличные музыканты, скейтбордисты и запах жареного сладкого картофеля. Денжи пытался съесть мороженое и при этом разговаривать, в итоге капнул на Аки, и тот чуть не придушил его палочкой для селфи. Чизуми всё время останавливалась у автоматов с игрушками, в надежде вытянуть фигурку Ястреба, но всё время выпадал то странный малыш с глазами-лампочками, то какой-то подозрительно милый злодей с глянцевыми щёчками. Кобени ела таяки, глядя по сторонам, будто ждала конца света. Аса шла с планшетом и умудрялась не врезаться ни в кого. Чистое чудо. Йошидо — вообще ел лапшу на ходу, как будто это законно. Я просто шёл. И мне было… спокойно. Потом мы свернули в парк. Воздух стал тише, пахло травой, водой и цветущими деревьями. Мы прошли по мосту, смеялись над тем, как Аки поскользнулся на мокрой плитке, как Кобени чуть не упала, испугавшись утки, как Чизуми чуть не упала, догоняя утку, чтобы сделать селфи. Солнце садилось. Небо стало золотистым, а потом — глубоким оранжевым. Всё окрасилось в мягкое, почти сказочное сияние. Я остановился. Смотрел, как над водой проносились птицы, как свет отражается в волнах. Смотрел на друзей, и впервые за долгое время в груди была не пустота. А тишина. Хорошая. Но, конечно, момент был обречён. — НЕЧЕСТНО!!! — раздался вопль. — ПОЧЕМУ У НАС НЕТ ТАКИХ ФЕСТИВАЛЕЙ?! Я медленно повернулся. Денжи размахивал руками, явно возмущённый. — Я тоже хочу с кем-то сражаться! С причудами! В честной драке! На арене! Почему нас лишили этой радости?! — Потому что мы учимся в академии, а не на съёмочной площадке, — фыркнул Аки. — Эй… — я поднял взгляд, глядя в сторону. — А что если… провести свой фестиваль? Свой — первый раунд. Вручную. Все повернулись ко мне. — Вручную? — переспросила Аса. — Что это значит? Ты про ремесло? Я кивнул на уличный стадион за деревьями. Он был старый, заброшенный, без огней. Асфальт потрескался, сидения покрылись мхом. — Там нет охраны. Камеры сломаны. И сейчас там точно нет героев. Мы никому не мешаем. Так почему бы не попробовать? — Но... причуды без лицензии... — начал Аки, но тут же замолк, когда Чизуми подпрыгнула на месте: — Я ЗА! Я хочу метнуть чем-то острым в кого-то! Разреши мне это, Мидория! — Я тоже, — кивнул Йошидо. — Ради науки. — Это незаконно, — добавил Аки. — Это рискованно. Это безответственно. — Звучит как идеальный план, — улыбнулся Денжи. Я сделал шаг вперёд: — Я просто предлагаю вам почувствовать то, что чувствуют все нормальные ученики в старших школах. Испытание, соперничество, выброс адреналина. Неужели хотите отказаться? И тишина снова повисла — но уже другого рода. Возбуждённая, дерзкая. И очень живая. Я сделал шаг вперёд: — Я просто предлагаю вам почувствовать то, что чувствуют все нормальные ученики в старших школах. Испытание, соперничество, выброс адреналина. Неужели хотите отказаться? И тишина снова повисла — но уже другого рода. Возбуждённая, дерзкая. И очень живая. Мы перебежали через дорожку, прошли через проржавевшие ворота и оказались внутри. Уличный стадион встретил нас запахом пыли и влаги. Тени плясали по трибунам, заросшим мхом. Было темно — как в пещере. Я нащупал рукой старый генератор у стены, дёрнул рубильник. Несколько секунд — и вспышки света прожекторов ожили над нашими головами. Один миг — и всё осветилось ярко и резко, как будто сцена в фильме. Овальная беговая дорожка прорезала мрак. Трибуны, исписанные временем и граффити, тянулись вверх, глядя на нас пусто и торжественно. Я выдохнул, медленно прошёл вперёд, раскинул руки и закричал: — ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДАМЫ И ГОСПОДА! Мой голос ударился в бетон и полетел эхом по всей чаше стадиона. Он вернулся ко мне многоголосым отражением. — Сегодня впервые в истории произойдёт легендарное событие! То, чего мы ждали, о чём мечтали, о чём ныли по ночам! Я ходил по дорожке, раскидывая руки, как безумный комментатор. Свет ламп отражался в моих глазах. Адреналин бил по вискам. — Сегодня, и только сегодня, проходит спортивный фестиваль среди студентов Токийского университета! ВСТРЕЧАЙТЕ ИХ! Я поднял руку, словно диктор на арене: — Акибара Денжи! Чизуми Хинасаки! Аки Каиши! Аса Курогами! Кобени Рей! Йошидо Хендай! У-У-У! Ребята переглянулись. Кто-то растерянно хмыкнул. Кто-то прыснул. Чизуми хлопала в ладоши, Денжи подпрыгивал, как ребёнок. Йошидо снял очки и одобрительно кивнул. Даже Кобени хихикнула. Аса закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. Аки тяжело вздохнул, но всё равно вышел на дорожку. — Я всё равно не верю, что это происходит, — пробормотал он. — Поверь, Аки. Это начало истории, — ответил я. Я шагнул вперёд, словно ведущий международного шоу, и торжественно продолжил: — Первый раунд — БЕГ С ПРЕПЯТСТВИЯМИ! Правила просты: дотроньтесь до финиша. Всё, что между вами и линией победы — дело случая, скорости и вашей фантазии. Использование причуд… на ваше усмотрение. Главное — не умереть. Или хотя бы умереть весело. Все встали в линию у старта. Стадион дрожал от света и напряжения. Где-то вдалеке каркнула ворона. — Ну что, готовы? — спросил я. — Я считаю до трёх. Мои пальцы поднялись в воздух. Все сгруппировались. Пыль завихрилась от резких вдохов. — НА СТАРТ… Мгновение. Сердце ударило. — ВНИМАНИЕ… Мир застыл. — МАРШ! В один миг мир сорвался с тормозов. Звук стартующего толчка разрезал воздух — шорох кроссовок по асфальту, всплеск энергии, крик Денжи «ПОГНАЛИ, СУКИ!!!» и звонкий визг Чизуми, которая уже прыгала на первой же кочке. Я стоял у линии старта, как настоящий комментатор, наблюдая за этим безумием, с микрофоном, которого не было, и с огнём в глазах, которого хватило бы на всю арену. — А И ТАК У НАС НАЧИНАЕТСЯ САМЫЙ ОЖИДАЕМЫЙ ЗАБЕГ! — заорал я во всё горло, эхо полетело в бетон и небо. — ДЕНДЖИ ВПЕРЕДИ, КАК ВСЕГДА — СТИЛЬНО, ГРОМКО И БЕЗ ПЛАНА! ЧИЗУМИ ЗА НИМ — СТРАННОЙ ТРАЕКТОРИЕЙ, ВОЗМОЖНО, ПО СВОЕМУ СОБСТВЕННОМУ МАРШРУТУ! АСА УЖЕ СТАРТУЕТ, КАК БУДТО ОНА НЕ УЧАСТВУЕТ, А АНАЛИЗИРУЕТ ВСЕХ НА ХОДУ! Свет прожекторов озарял бегущие фигуры. Их тени разлетались по овальной дорожке, как отрывки комиксов. Стадион взорвался движением. Шум, дыхание, удары ног о покрытие — всё слилось в единый ритм. Я стоял у старта, будто ведущий сумасшедшего шоу, и в глазах у меня отражался настоящий хаос. Денжи вырвался вперёд первым, как и обещал. Из груди его вылетел цепной крюк, впиваясь в асфальт перед ним, резко утягивая вперёд. Его тело обволакивало чёрное дымчатое пламя, как у живого двигателя. Он рычал, даже не осознавая этого. Волосы взъерошены, на губах — ухмылка зверя. Пёс войны, жаждущий победы. Чизуми рванулась следом. Из её рук вырвались кровавые хлысты, будто кнуты с острыми шипами. Они впивались в землю и отталкивали её вперёд, как мощные мышцы. Рога на её голове уже начали удлиняться. Улыбка — широкая, слишком острая. Её глаза сверкали красным. Она шипела, как кошка на грани восторга и бешенства. — НЕ ДУМАЙ, ЧТО СМОЖЕШЬ ОБОГНАТЬ МЕНЯ, ПСИНА!!! — прорычала она, метнув в Денжи кровяное копьё. — ХА! МЕНЯ НЕ ДОГНАТЬ, СРАЗУШНИЦА!!! — заорал он в ответ, уворачиваясь с акробатическим прыжком. Йошидо не стал соревноваться в скорости — он тихо активировал свою причуду. Вокруг него воздух искривился, как будто что-то перетягивало пространство. Каждый его шаг попадал в идеальные точки ускорения. Он не бежал — он скользил по вероятности, как по льду, обгоняя тех, кто замешкался. Кобени… просто бежала. С паникой в лице, с диким дыханием, но с невероятной ловкостью. Она почти не дышала. Почти не думала. Просто неслась. Как будто за ней гнался сам бог страха. И обгоняла. Обгоняла Ассу. Аса Курогами замешкалась в начале, но потом: — Пора импровизировать… Она взяла две резинки из двух своих хвостов. Красные и тонкие. Сжала в ладони, активировала причуду — и из резинок выросли… роликовые колёса, слабо скреплённые, трещащие от натяжения. Под её подошвами материализовались ролики. — Хрупкие, но быстрые… главное — баланс. И она рванула. Ролики скользили по бетонной дорожке, вырывая искры, под ногами гудело, как у взлетающего самолёта. Аса вытянулась, как стрела. Но каждые десять метров что-то дёргалось, проскальзывало — неустойчиво. Она балансировала на грани, как фехтовальщица на тросе. Её пальто в это время трансформировалось в защиту на локти и грудь — чёрное, плотное, как мрак. Аки не стал тянуть. Он быстро заключил контракт с одной из своих прошлых связей — копируя манёвр Йошидо. Его тело вспыхнуло белым светом, и он резко ускорился. Чёткий, сконцентрированный, он бежал так, будто был частью механизма. Но всё равно — ему не хватало бешенства. Его шаги были выверены, не вдохновлены. Я, на старте, был уже не комментатором — я был голосом судьбы: — ВОТ ОНИ! НАСТОЯЩИЕ СТУДЕНТЫ, НАСТОЯЩИЕ ГЕРОИ, НАСТОЯЩИЕ БЕЗУМЦЫ!!! ЧИЗУМИ ПРЫГАЕТ ПО КРОВЯНЫМ МОСТАМ, ДЕНЖИ КРЮЧИТСЯ К СВОБОДЕ, ЙОШИДО ПОДКРУЧИВАЕТ ШАНСЫ, А АСА — НА РОЛИКАХ ИЗ РЕЗИНОК!!! БОЖЕ МОЙ, ЭТО ГЕНИАЛЬНО И ОПАСНО! Стадион ревел. Пусть в нём не было зрителей — но эхо, наше собственное воодушевление, звук шагов, дыхание и всплески энергии — всё это заменяло публику. Я кричал, как безумец: — И ЭТО УЖЕ НЕ ПРОСТО ИГРА, ЭТО ВОЙНА!!! ДЕНДЖИ И ЧИЗУМИ — КАК СТАРЫЕ ВРАГИ! КОШКА И ПЁС! КОТЛЕТА И СОУС!!! ЭТО НЕ БЕГ, ЭТО ДУЭЛЬ НА ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ!!! Чизуми прыгнула вперёд, опираясь на свои кровяные клинки. Она практически летела. Денжи в ответ взревел и активировал вторую фазу — его руки вспыхнули, на них проросли цепные клинки, и он зарылся в землю, выстреливая собой вперёд, как пушечное ядро. Финишная черта — уже близко. Я замер, глядя, как они… …одновременно отрываются от земли. Оба прыгают. Она с криком. Он с лаем. Тени на их лицах звериные. Рога и клыки. Кровь и дым. И… БАХ! Они приземляются на финиш одновременно — но... Цепь Денжи чуть раньше касается земли. На миллисекунду. Достаточно. Я подскакиваю: — ПЕРВЫМ ПРИХОДИТ ДЕНЖИ АКИБАРАААА!!! Голос у меня срывается, но кого это волнует? — НЕТ!!! — кричит Чизуми, — МОЯ КРОВЬ БЫЛА ПЕРВОЙ, ЭТО ПОДСТАВА!!! — Ты просто завидуешь моим лапам, кошара! — с довольной рожей выдыхает Денжи, уже вернувшийся к своему обычному дурашливому выражению. — Я ТЕБЯ СОЖРУ!!! — Это предложение?~ — ФУУУУУУ!!! — Сам фуу! Йошидо спокойно пересекает финиш третьим, слегка задыхается, снимает очки: — Ну, я знал, что так выйдет. Вероятность была 89 к 11. Четвёртой, запыхавшись и дрожа, вбегает Кобени. — Я… я вообще не хотела участвовать… — выдыхает она. Аки появляется пятым, чуть прихрамывая: — Никогда больше не буду копировать Йошидо. У него слишком странные суставы. Аса пересекает финиш последней. Молча. Подняв голову с выражением: "Я всё записала. Все вы — кретины." Я хлопаю в ладоши: — И ТАК, ПОЗДРАВЛЯЕМ НАШЕГО ПОБЕДИТЕЛЯ — ПСИНУ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ СЕРДЦЕМ — ДЕНЖИ АКИБАРА! Аплодисменты, крики, один сердитый рык Чизуми. — Почётное второе место — КРОВАВАЯ ЦАРИЦА СТАДИОНА, ЧИЗУМИ ХИНАСАКИ! Аплодисменты, один удар ногой по земле. — И почётное третье — человек, сломавший статистику, ЙОШИДО ХЕНДАЙ! Кивок от Йошидо. Принц покера. — А теперь, как и обещал, победители получают газировку за мой счёт! — ЙЕЕЕЕЕЕ!!! — хором закричали почти все. Даже Аса чуть кивнула. Мы уже собирались уходить, когда вдруг… — ЭЙ! — громкий голос из-за забора. — КТО ВКЛЮЧИЛ СВЕТ НА СТАДИОНЕ?! ОХРАННИК. — БЕГИИИИИИ!!! — заорал Денжи. Мы, семеро подростков — с рогами, цепями, и таяки в руке — бросились прочь, смеясь, спотыкаясь, задыхаясь от веселья. Даже охранник, увидев нас, на секунду остановился, не веря в происходящее. А мы — убежали в ночь. Под светом прожекторов. Со смехом в груди. И с ощущением, что мы сделали что-то по-настоящему настоящее.