Худший Шиноби

      Осторожный спуск по тёмной и широкой спиральной лестнице с фонарём был одним из самых жутких испытаний для молодой девушки. Она впервые оказалась в настоящей опасности в одиночку и, напрягшись до предела, осторожно спускалась в защитной стойке, сжав своё копьё в правой руке едва ли не до крови в ладонях. Чуть больше чем за десять минут она преодолела спуск по лестнице, которую бегом могла преодолеть за две-три минуты, что привело её в некоторое подобие читального зала.       Или то, что ранее было читальным залом…       Вокруг было множество как сломанных, так и уцелевших столов и стульев, а также книг и свитков. Книги и свитки были здесь повсюду… Спустя пять минут осмотра читального зала и заглядывания за каждый угол и огромные полупустые книжные шкафы в поиске противников или ловушек, а также вздрагивания от нескольких упавших из-за сквозняка книг, она смогла слегка расслабиться. Убедившись, что в читальном зале и следующем за ним длинном коридоре противники отсутствуют, она решила немного задержаться здесь. Даже в замке своей семьи, которая в своё время правила, по воле Императора, всем Севером, а также принимала в гостях самого «Принца Смерти» Джашина, родного дядю её матери, она не помнила такого количества книг. В основном здесь были учебники и их многочисленные копии, которые она уже видела либо в детстве, либо в многочисленных библиотеках по разным регионам, в которых ей довелось побывать. Также она подбирала и такие образцы, которых ранее нигде не видела, но большая часть таких была либо частично сожжена, либо разорвана, либо промокла, и вручную исписанные писарем страницы с вклеенными рисунками были уже нечитабельны. Свитки в основном представляли собой различные черновики, недорисованные старые карты с метками с тех времён, когда не существовало даже Империи. Времена жизни самого Пророка Шести Путей. Удалось найти даже пару уцелевших книг с Его символом на обложке, но из-за разницы в слоге, пусть язык и был одинаковый, она почти ничего из написанного не поняла.       Запах в зале стоял крайне неприятный, и у дальних стен книги валялись в засохших лужах крови или других странных выделений. По потолку и между книжными шкафами были заметны крупные сети паутины, по которым, никого не стесняясь, бегали пауки размером с кошку.       «Хех… Айвор… Нет! Айон-сэнсэй…» — шумно вдохнув и выдохнув, задумалась она на секунду, прикрыв глаза и встав перед входом в длинный коридор, факелы на одной из стен которого частично загорелись от её присутствия.       «Хорошо… Я всё ещё чувствую его силу, он близко, и он в ярости. Осталось лишь найти его, уж он точно не умрёт», — пронеслось у неё в голове.       «Шин…» — задумавшись о нём, она попыталась, как в случае с учителем, прочувствовать его силу и присутствие, но смогла почувствовать лишь отголоски с той стороны, откуда пришла.       «Хех… Похоже, что наша связь ещё не настолько сильна, но почему-то я уверена, что он тоже жив. Прошу, не умри, пока мы не найдём тебя!» — подумала она и, вновь напрягшись и встав в защитную стойку, направилась вперёд по коридору. Последний привёл её сперва в переходный лестничный пролёт, по которому она решила идти в самый низ, минуя широкую дверь в середине пролёта и игнорируя возможность подняться наверх, помня, что учитель буквально провалился сквозь землю, а значит, наверняка был на нижних уровнях этого храма. Ожидаемо она спустилась в подобие погреба, где её вновь встретили неагрессивные пауки, сквозняк в открытых проходах с крайне неприятным запахом и множество деревянных стеллажей с полными и пустыми винными бочками. По углам и у стен она с отвращением смотрела на трупы больших крыс и средних по размеру волков, а также обнаружила несколько человеческих скелетов. Один из них был буквально распят на стене у очередного прохода. В этот раз дверь была закрыта каким-то механизмом, опускавшим стальную решётку с широкими гравированными печатью прутьями, всё ещё заполненными чакрой. Судя по тому, что она видела, то даже кто-то вроде учителя не смог бы пробиться здесь грубой силой. Внимательно осмотревшись вокруг и заменив свечу в своём фонаре для освещения этого подвала, где основное освещение храма уже не работало, она нашла большой заклинивший рычаг.       Ушло несколько попыток, чтобы заставить механизм снова работать, и она вновь мысленно поблагодарила учителя за силовые тренировки. Ей едва-едва хватило сил и рывка всем весом с концентрацией чакры, чтобы передвинуть рычаг в другое положение и поднять решётку. Вновь взявшись за оружие, она подошла к двери и услышала за ней шевеления и чьи-то стоны. Все чувства обострились и говорили ей о том, что за дверью точно есть кто-то незнакомый и, судя по чакре, весьма сильный. Одна из первых техник, которую сэнсэй заставлял её заучивать и оттачивать на практике, — это чувство чакры и умение определить разницу между собой и противником. Оттачивала она её почти все годы тренировок, как на животных, так и на самых разных людях, включая других наёмников, с которыми, по воле случая, им так или иначе приходилось сталкиваться или выполнять совместные задания.       Она видела многих за эти годы, кто был сильнее её, значительно сильнее, как, например, учитель, или слабее, как все встреченные звери, на которых они частенько охотились. В этот раз чувства были смешанные. Тот, кто находился за дверью, явно был мужчиной, это она могла определить почти безошибочно. Чакру она делила по чистоте и по примерному количеству. Самая чистая чакра, которую она когда-либо чувствовала, принадлежала ей самой, что также подтверждал и учитель, и именно на неё она ориентировалась как на образец. Вторая была у помещика Кариева, а третья — у самого учителя. Сейчас почётное третье место по условной «чистоте» чакры занимал Шин, который не смог тягаться в этом с другом детства её матери, но смог потеснить учителя. По количеству чакры бесспорным победителем всегда выходил Айон-сэнсэй, даже скрывая полностью примерно треть своей чакры от её попыток сканирования. Совокупность чистоты и количества чакры давала ей примерное представление о силе противника. По словам учителя, чистая чакра куда легче поддавалась контролю, и именно поэтому часть тренировок, где требовался идеальный контроль чакры, давалась ей лучше всего, а Айон говорил, что временами она даже превосходит его, но только когда очень старается.       Хороший контроль чакры в разы снижал расход на одни и те же физические приёмы и стихийные техники независимо от их типа и общего расхода чакры на один приём. Вложив больше или меньше чакры в один и тот же приём при хорошем контроле, можно было увеличить или уменьшить его эффективность и силу удара, а также управлять площадью поражения даже без специальной печати «змеи», которая расширяла площадь поражения автоматически, но была несовместима с физическими приёмами, как удары щитом или копьём.       Количество чакры также было весьма условным. Она никак не могла прочувствовать глубину «резервов» чакры противника или союзника и способен ли вообще он использовать чакру из «резерва», надрывая своё здоровье, но понимала, что чем больше чакры она чувствует, тем больше противник сможет создать дополнительно при необходимости. В этот раз, осторожно открывая двустворчатую дубовую дверь, она чувствовала, что противник лишь слегка превосходит её в количестве чакры, но вот по чистоте…       Это была самая ужасная, противная и «грязная» чакра из всех, что она когда-либо чувствовала. В ней было отвратительно буквально всё. Поток, пульсация в очаге, Кю, выделяющееся словно пары неприятного запаха даже без участия владельца. Если придавать этой чакре цвет и форму, то она могла вообразить её только как пары плотного зелёного и удушающего газа, а внутри противника впереди — словно разъедающая его самого кипящая тёмно-зелёная кислота. К счастью, в реальном мире чакра не имела какого-либо цвета и лишь при гиперконцентрации в одной точке слегка отдавала голубым свечением.       Открыв двери, она увидела впереди, стоящего на четвереньках недалеко от горящего камина с котлом, в котором кипело какое-то вонючее варево, огромного, почти голого волосатого мужика. Ростом он был под три метра, его грязные полуседые волосы на голове были растрёпаны и, похоже, никогда толком не мыты. Под мышками можно было заплетать косички, а также пучками короткой шерсти была покрыта спина и мускулистая грудь с не менее сильными и крепкими руками. Фигуру портило лишь будто опухшее внушительное пузо. Стоя на четвереньках, он, словно пёс, откусывал куски мяса от какого-то трупа не первой свежести. Увидев подобное, а также несколько куч разных костей, большая часть из которых была разбросана по круглому помещению вместе с остатками сломанных столов и стульев, она едва сдержала рвотный позыв. Сжав копьё в руках покрепче и встав в защитную стойку, выставив щит немного вперёд, она встретилась взглядом с противником, который, не торопясь, поднимался на ноги.       — Ммм? Э?! Гость?! — Раздавалось из его рта, пока он стоял на одном колене и тянулся рукой ближе к горящему камину, где Мая не сразу заметила большую двуручную секиру, лежащую на каменном узорчатом полу. — Гость — это хорошо… Но не для гостя… Хе-хе… — Продолжал он. — М? Ты не хочешь сбежать? — Подняв секиру и закинув её на плечо, он поднялся на ноги, подтвердив её предположение о его росте и размерах. Это был самый высокий и широкоплечий из людей, которых она видела в жизни. — Обычно подобные тебе, кто видит Горки, бегут, и приходится играть в догонялки… Ты смелая… — Произносил он своим окровавленным ртом.       — Горки? — Сглотнув, уточнила она.       — Имя! — Резко крикнул он. — Это моё имя! — Слегка воющим голосом продолжил он. — Деревенщина… Чёртовы тупые деревенщины! Правду говорит госпожа, что вы достойны лишь того, чтобы быть съеденными! А у тебя есть имя?!       — Тц… Я не собираюсь называть его вонючему людоеду! Ты — тварь, которая достойна лишь смерти в муках!       — Смерти? В муках? Хм… — Будто задумался он. — Хорошо… Ты честная! Ты нравишься Горки! Но в тебе мало мяса, и это не нравится Горки...       — Тц… — Напрягшись, она сделала ещё несколько шагов ближе к середине круглого зала и приготовилась атаковать первой.       — Погоди! — Видя её намерения, произнёс он, полностью сбивая её с толку. — Я вижу, ты похожа на воина… Было бы не вежливо зарубить тебя как зверя… — С этими словами он спокойно развернулся к ней спиной и подобрал позади себя вторую такую же двуручную секиру, чем вызвал напряжение и кривую ухмылку на её лице. — Всё ещё не хочешь убежать, еда?! Хотя… Ты бы и не смогла… Горки ещё никогда не проигрывал в догонялки! — Произнёс он, направившись к ней медленным шагом босых волосатых ног.       — Тц… А по тебе не скажешь… — Напрягаясь, ответила она.       — Готова?! — Спросил он, демонстративно замахнувшись двумя двуручными секирами, которые удерживал в одной руке, и резко подпрыгнув вверх, собрался ударить с размаху в прыжке. У девушки было достаточно времени, чтобы собрать чакру в щите. Собрав чакру и на вдохе шагнув вперёд, вопреки ожиданиям противника, она, выдохнув, взмахнула щитом от груди, нанося встречный удар. От столкновения по помещению прошла ударная волна сжатого воздуха, а на каменный пол осыпались искры. Большие секиры людоеда повело вверх вместе с его руками, а при приземлении на ноги он, зашатавшись, едва-едва не упал на спину, чудом сохранив равновесие и едва не выронив оружие из рук. Мая также почувствовала этот удар всеми костями и сморщилась от боли. На щите остались внушительные зазубрины от этого удара, а секиры чудом не застряли в щите. Чуть промедлив, она всё же сделала ещё один шаг вперёд и с размаху вонзила копьё, пробивая левые рёбра противника и целясь прямо в сердце. Зазубренный наконечник копья, расколов кости, вонзился в его тушу, от чего противник резко вскрикнул и, выронив секиру в левой руке, резко схватился за копьё, не дав вонзить девушке его ещё глубже в его тело. Сморщившись от боли, он с криком упал на одно колено, но копьё не отпустил, и, быстро поняв, что он не даст ей вытащить его сейчас, Мая отпустила оружие и резко отпрыгнула назад с полной уверенностью в том, что через несколько секунд он точно умрёт. Она никак не могла промахнуться по сердцу. Если не оно, то артерии уж точно задеты, и ему конец. Но вместо смерти людоед резко поднялся и с размаху ударил с правой ноги. Мая едва успела прикрыться щитом, но удар невероятной силы отбросил её в другой конец зала, едва ли не вбив в стену спиной и вышибая воздух из лёгких. В ушах раздался неприятный хруст костей левой руки и кисти, удерживающей щит. От удара о стену в глазах потемнело, и, слегка отскочив от потрескавшейся стены как мяч, она пала на колени и на пол всем телом, едва способная пошевелиться и сдерживать крик от сильной боли во всём теле.       — Хех-хех… — Шумно выдыхал людоед, держась за копьё и глядя на кровоточащую рану. Сжав копьё покрепче, он с неприятным звуком разрываемой плоти и треском сломанных костей вытащил оружие из тела, продолжая кричать от боли. Кровь хлынула из него с новой силой с характерным звуком, проливаясь на пол и на его босые ноги. Копьё он отбросил в сторону и, зашатавшись, вновь встал на ноги с одного колена. — Ты… — Глянул он на с трудом отжимающуюся от пола на одной руке девушку у дальней стены, пытавшуюся подняться на ноги. — Ты… Била в сердце? Ха! Сердце Горки не там, где у других! Сердце Горки бьётся справа! — Кричал он на неё. Несмотря на звон в ушах, она поняла его слова и округлила глаза, встав на одно колено. Сконцентрировавшись на себе, она поняла, что кисть была сломана, а левое плечо выбито; ушиб спины и будущую шишку на затылке она не брала во внимание. Собрав чакру в правой ладони, она резко ударила себя в плечо, вправляя кость, и всё же вскрикнув от резкой боли. Теперь она хотя бы могла шевелить рукой со щитом. Глядя, как людоед уже сделал к ней пару шагов, она сморщилась и потянулась за охотничьим ножом, который прятала за левым сапогом, медленно доставая его и сжав рукоять в правой руке, вновь начав концентрировать чакру, демонстративно прикрываясь щитом. — Это… — Кивнув на кровоточащую рану, произносил людоед. — Больно… Но Горки сильный! Горки не умрёт от такого… Кхе-кхе… — Отхаркнул он кровь изо рта. — А ты… Ты… — С этими словами он замахнулся секирой в правой для вертикального удара и резко опустив её, надеясь расколоть щит и убить девушку, он расколол лишь каменный пол, вышибая искру и мелкие камни с характерным грохотом. Мая отпрыгнула в последний момент резко назад с мгновенным перемещением и зафиксировав себя чакрой уже в метре над полом, на стене, метнула ему в лицо щит, попав в переносицу, чем заставила его пошатнуться. Напрягая ноги, она вновь прыгнула с мгновенным перемещением и, запрыгнув на его широкие плечи, со всего размаху вонзила нож прямо в его череп, использовав всю свою силу, чтобы пробить толстую кость с первого же удара. От такого он вздрогнул и, шатаясь, резко упал всей тушкой на пол вместе с девушкой на плечах. Напрягшись, она с трудом вытащила застрявший в голове противника нож, позволяя крови и мозгам вытечь на пол, и, глянув в его открытые глаза, убедилась, что в этот раз он точно мёртв. Пошатываясь, встав на ноги, она шумно выдохнула, вытирая о кожаные штаны клинок ножа от крови и пряча его обратно за сапог.       Подобрав щит и копьё, она, не глядя в уже заполняющее своими парами помещение вонючее варево, подавляя рвотный позыв, направилась в сторону очередного прохода в длинный коридор и увидела, как ей навстречу уже бежит Айвор в сопровождении немного отстающего от него худощавого усатого мужчины в рваном плаще и кожаном жилете поверх крестьянских штанов и рубахи. Встретившись с ним у входа, она лишь довольно ухмыльнулась и опустила копьё со щитом. По её взгляду Айвор всё понял и, криво ухмыльнувшись, прошёл дальше, а охотник лишь кивнул ей и поздоровался дрожащим голосом, на что она не обратила внимание, не удостоив его даже ответным кивком. В её ушах всё ещё стоял треск черепа противника и звуки крови из его раны, проливающиеся на пол, руки с оружием заметно дрожали, а взгляд был направлен в пол.       — Мая! — Услышала сквозь звон в ушах она резкий оклик наставника и обернулась в проходе. Он с охотником уже стоял рядом с трупом людоеда.       — Э… Это Г-Горки… Чёртова сволочь! Он на моих глазах голыми руками одному из узников оторвал ногу и начал есть. Бедолага от этого умер… Вы убили его?! Да… Похоже, он точно сдох! — Дрожащим голосом произносил охотник, осматривая труп людоеда.       — Обсудим потом! — Произнёс Айвор. — Мая! Ты большая молодец! Ты справилась… Но сейчас соберись! Нам ещё нужно найти Шина, а также ни тела, ни самого ученика охотника Ямы я не нашёл…       — И не найдёте… Его утром забрала эта женщина! Она — само зло! Яма точно уже мёртв! — Произнёс охотник. — Она так кормится… Любит высасывать кровь молодых мужчин до последней капли и принимать из неё ванны! — От такого рассказа и видя ужас в глазах усатого мужчины, Мая вновь вздрогнула.       — Тогда надеюсь, мы найдём её раньше, чем пацан… — Произнёс Айвор. — Вперёд! — С этими словами они вернулись через винный погреб и, поднявшись по лестнице, прошли через среднюю дверь. Спустя короткий каменный коридор они вошли в огромный широкий зал с множеством каменных статуй демонов, начавших шевелиться при появлении гостей. Факелы и жаровни уже горели ярким пламенем ещё до их появления, а значит, здесь уже кто-то был, и, пройдя по залу чуть дальше, они увидели огромную чёрную статую с птичьей головой и гигантской бронзовой алебардой в руках. Сделав шаг вперёд с характерным грохотом, она резко взревела, едва не оглушив присутствующих. Под её крик все каменные демоны зашевелились и также преградили Айвору и Майе путь к дальней каменной двери.       — Тц… Это… Проблема… — Прикрыв глаза и выходя вперёд, ограждая собой девушку от противников.       — Ты справишься?! — Взволнованно спросила Мая.       — Не вопрос… — Спустя десяток секунд произнёс Айвор.       — Тогда… Покажи им силу рыцаря-изгнанника Айвора! Нет, покажи им силу пред…       — Не стоит заходить так далеко, госпожа… — Раздалось от него. — Мне хватит и того, что вы уже позволили! — Открыв глаза, которые слегка засветились от переполнившей их чакры, Айвор шагнул вперёд, топнув ногой до этого быстро сложив руками несколько печатей. После его широкого шага под противниками впереди образовалась большая фиолетовая печать, источая тусклый свет, и каменных демонов будто прибило к земле. Чернокаменная горгулья просто отшагнула назад, немного вздрогнув и демонстрируя способность сопротивляться технике Айвора. — Ого… Неожиданно, — произносил Айвор, демонстративно вновь доставая полуторный гербовый меч из ножен. Встав прямо перед будто павшими перед ним ниц и потрескавшимися каменными демонами внутри печати, он взял меч в обе руки и направил клинком вверх, начав концентрировать в нём чакру молнии. С рёвом горгулья в ответ замахнулась алебардой и резко ударила, целясь точно в рыцаря, но последний лишь вновь открыв горящие глаза тихо произнёс:       — «Энума Элиш!» — И со встречным взмахом его меча топор и вся ударная часть алебарды улетела в сторону, отделившись от древка, а находящихся рядом демонов обратило в каменную крошку и развеяло ударной волной по всему залу. Со вспышкой молний огромную горгулью также отбросило назад и рассекло пополам, а огонь чакры в её глазах мгновенно потух, и с грохотом она оказалась лишь грудой камней по обе стороны от каменной двери. — Хех-хех… — Запыхавшись от такого, Айвор опустил выставленный в сторону меч, утирая пот со лба. Улыбнувшись Майе и округлившему глаза от такой демонстрации силы охотнику, глянув на них через плечо, он зашагал в сторону каменной двери, позволив следовать за собой остальным.       Выбив каменную дверь с ноги, он с мечом в руках под грохот ворвался в зал с кровавым бассейном и распятыми на стенах трупами. Перед ним в десятке метров стоял в пол-оборота Шин, лишившийся своего плаща и рукавов. На лице парня виднелось несколько мелких ожогов, уши были покрыты волдырями и окровавлены, волосы торчали дыбом и местами покрыты пеплом, а также правая рука была серьёзно обожжена. Недалеко также дымился остеклённый кратер в каменном полу. В целом помещение было слегка заполнено дымом, и запах стоял соответствующий. На штанах и белой рубахе парня, накинутой поверх кольчуги без наплечников и рукавов, также были видны следы копоти и горения. Его глаза при повороте головы всё ещё светились алым светом, а, увидев Айвора, он медленно повернулся и выронил кунай из левой руки, сделав шаг ему навстречу. Опустив меч, Айвор увидел под ногами парня труп окровавленной от лица до кончиков пальцев и полностью голой женщины. На её лице застыла гримаса ужаса, а из дырок в глазницах шёл пар.       — Хех… Вы не торопились… — Произнёс Шин и, сделав ещё один шаг, свалился в обморок лицом в пол, позволив крови продолжить течь из раны на своей шее.              

***

      Почувствовав резкий приток силы, Шин рефлекторно направил часть чакры в область раны на шее, сдерживая кровотечение, и на дрожащих ватных руках отжался от пола, под удивлённый взгляд людоедки поднимаясь на ноги.       — Ты… Ты… — Округлив глаза, повторяла она. — Ты не можешь встать! Ты мёртв! — Крикнула она на развороте.       — Ха! — Искажённым голосом раздалось от стоящего на одном колене парня и глянувшего на неё вновь загоревшимся шаринганом. — Да что ты знаешь о смерти?! — Говоря эти слова, он испытывал странное чувство, будто сейчас его голосом и ртом говорил кто-то другой, да и приток чакры в его тело хоть и шёл из глубин его мышц и очага, но был будто совсем другим. Смешиваясь с его собственной чакрой, он будто дополнительно очищал её, делая куда легче и сильнее.       — Чего?! Умри! Отродье Айзека! — С этими словами она вновь направила в его сторону свои волосы, которыми опутала его руки, ноги и корпус, но внезапно увидела яркую вспышку, и по волосам до неё дошли видимые глазу разряды молнии, пронзившие её тело. Сильная боль заставила уже её упасть на колено, а парень, поднявшись на ноги, легко разорвал путы грубой силой. Шин всегда знал о возможности трансформировать чакру в электричество и даже множество раз пробовал повторить это так, как делала его тётя или позже младшая сестра, но получалось у него очень посредственно. Он едва мог касанием к противнику после нескольких печатей создать ток, достаточный, чтобы заставить противника почувствовать боль, и быстро бросил тренировки по овладению стихией молнии в пользу ветра, который давался ему в разы легче. В этот раз он будто это был естественный процесс, высвободил электричество по собственным нервам, костям и мускулам прямо из очага чакры и направил по волосам противницы. Сила тока и напряжение были такими, что по волосам и окровавленному телу пробежали видимые глазу разряды молнии.       — Ты не так поняла… Это он моё отродье и мой грех… — Произносил парень будто не своим голосом, а из открытой раны на шее шёл лёгкий пар. — Ибо имя мне Индра из рода Ооцуцуки! И я покараю заблудшую и осквернившую мой храм! — Подняв дрожащую голову, она встретилась взглядом с его кроваво-красными глазами и в этот раз увидела в них не огонь юношеской злобы, страха и подавлявшей его жажды победы и справедливости. Она увидела бесконечно глубокий океан силы, который стремился поглотить её и утащить к невидимым чудищам на тёмном и холодном дне, где вся её сила будет равна в лучшем случае песчинке в этом океане. От такого её вновь едва не парализовало от этого наваждения, и сбросить тяжесть океана помогла лишь боль от судорог в мышцах после удара током. Поднявшись на ноги, она моргнула и внезапно, противник просто исчез, а через мгновение он правой рукой схватил её за лицо и резко надавив опрокинул её затылком о бетонный пол. От удара в глазах потемнело, и по телу от затылка прошла волна боли. Рефлекторно она направила чакру по волосам, заставив их опутать руку парня, который почти сразу наступил ногой на её правую руку и коленом прижал левую, упав на неё сверху. Волосами она тщетно пыталась убрать его руку с лица, но вновь проникающий в её глаза свет его шарингана заставил её вспомнить о том, как над своим лицом она уже видела мужчину с такими же горящими глазами, светом которых он сделал из неё куклу.       Она чувствовала каждое его касание и много боли, но не могла пошевелить и пальцем, пока он и ещё несколько сопровождавших его мужчин делали с ней всё, что хотели, а после просто бросили одну в горящей деревне, оставив её в единственном сарае, который, почему-то, не подожгли. В этот же момент пика болезненных воспоминаний она силой воли подожгла волосы, опутавшие руку парня, в отчаянной попытке убрать её от своего лица, но в ответ его лицо даже не дрогнуло от боли, хотя кожа точно задымилась, и она видела, как проявляется сильный ожог на мускулистом предплечье. Последним, что она увидела, была вспышка синего света и ослепляющие потоки молнии по её волосам, а также боль от треска её зубов и электрического ожога рта и лица. В глазах наступила непроглядная тьма, слух был утрачен, и осталась только боль, которая продлилась ещё несколько секунд, пока тёплой и дрожащей волной не дошла до верхней части головы. Её глаза слегка набухли и лопнули, а парень продолжил с каменным лицом проводить через неё ток и остановился только спустя полминуты. Отпустив её лицо и медленно поднявшись на ноги, он глянул на свою обожжённую, в том числе и на ладони, руку, источающую лёгкий пар и по которой всё ещё пробегали мелкие разряды молнии. Сильная боль от ожога возрастала, пульсируя в его руке с каждым стуком сердца, и будто приводила его в сознание. Чакра из глубин отступала, и с каждой секундой боль усиливалась, как и звон в ушах, а перед глазами всё плыло. Даже пошевелить пальцем было больно, и рука вскоре повисла плетью, а за спиной раздался сильный грохот. Со следующим ударом каменную дверь раскололи на несколько частей и вышибли внутрь, едва не задев Шина. Глянув на ворвавшегося Айвора, он узнал его и увидел облегчение на его лице и лице Майи, которая вздрогнула, переведя взгляд на труп у его ног. Переступив через него, он направился в их сторону, чувствуя, как теряет сознание, и, попытавшись что-то сказать, он увидел, как пол резко приблизился к его лицу, и рухнул во тьму.       — Эй… Очнись. — Услышал он собственным голосом под треск костра и, резко вдохнув, поднял корпус и очнулся на той же поляне в окружении холмов в компании сидящего рядом своего полного клона без глаз, ухмыльнувшегося ему и жарившего на костре какое-то подобие мяса. Соответствующий запах, распространяемый дуновением ветра, тепло от костра и всё, что он чувствовал, говорило о реальности происходящего, но, немного подумав, Шин понимал, что всего этого просто не может быть. — Будешь? — С улыбкой предложил ему безглазый Шин. В ответ он удостоился лишь осуждающего и подозрительного взгляда. — Хех… Ну и правильно… Всё равно это лишь иллюзия.       — Даже не отрицаешь?       — А зачем? — Пожал плечами безглазый. — Ты проголодался, и вот так это отражается в твоей душе, только и всего.       — Значит, вот так, а? И даже не будешь пояснять, какого чёрта произошло несколько минут назад?!       — Минут? Уже почти сутки прошли, плюс ещё пару часов, когда очнёшься. Ну… В реальном мире.       — Даже так?! И я жив?       — Да. — Ухмыльнулся безглазый. — Твои товарищи подлатали тебя, и жить будешь. Рад?       — Тц… — Цокнул языком Шин и отвернулся от своей копии с дырками вместо глаз. — Ты вообще… Кто? Или ЧТО?       — Ха! Последнее было верно… Я — тень… Тень того, чем ты можешь стать, бастард.       — Смеешь обращаться ко мне подобным образом, а?! — Закипал от гнева Шин.       — Но ты ведь и вправду бастард… Твой дед так и не признал брак отца с матерью, а значит, ты — бастард… — Ухмыльнулся безглазый.       — Пошёл ты… Мой дед мёртв. И мнение мертвецов, как и твоё, меня не волнует.       — Справедливо… — Неожиданно ответил безглазый, вновь уставившись в костёр, будто видел его.       — Индра… Ооцуцуки? — Вспоминая, что говорил перед противницей, Шин также уставился в костёр, вспоминая изображения на нескольких портретах в доме отца и нескольких статуях в старых храмах восточных земель, где бывал в детстве. — Бред… Да и не похож ты…       — Хех… Не всё подвластно глазам, бастард. Убеждать тебя в чём-то я не собираюсь. — Ответил безглазый.       — Почему ты… Почему вот так? Ты ведь я! Только глаза...       — Свои глаза я оставил своему ученику с завещанием навести порядок и спасти этот мир от хаоса, но… Похоже, он не справился. Тело своё я отдал его брату, но… Похоже, что он не собирается исполнять мою волю, и пришло время мне возродиться, как было обещано…       — Возродиться?! Снова захватишь моё тело?!       — Только если ты позволишь, но сейчас это было… — Он резко нахмурился, прервавшись. — Я значительно переоценил свои силы. Не знаю, как выйдет у моего бестолкового братца, но вряд ли лучше… — Ухмыльнулся он. — Похоже, даже для меня предел — это существование в виде тени в телах моих потомков. Первым стал ты… Тебе стоит гордиться, правнук. — Ухмыльнулся безглазый.       — П-правнук… Так отец был прав в своих теориях?! — Округлил глаза Шин.       — Частично… — Уклончиво ответил называвший себя Индрой. После нескольких минут взаимного молчания под треск костра Шин вновь спросил:       — Почему я? Я ведь…       — О… Оставь сомнения… Ты и только ты — избранный! — Произнёс Индра и, убрав истекающий соком ломтик мяса на палке от костра, осторожно надкусил его.       — Но мой отец…       — Что? Сильнее? Опытнее? Всё это прах… Даже мне, как оказалось, не дано выбирать свой сосуд. Теперь живи с тем, что ты — моя тень в этом мире… — Сплюнув мясо, он поднялся на ноги и, демонстративно развернувшись, направился в сторону холмов от костра.       — Куда?! Стой! — Шин резко подорвался на ноги и почувствовал, как всё вновь начало плыть перед глазами.       — Уже приказываешь? Смело, бастард… Но на сегодня всё… Постарайся не помереть до моего следующего появления. Ты мне ещё пригодишься, а ждать нового перерождения слишком… Утомительно. До встречи…              

***

      Открыв глаза, он несколько раз моргнул, сморщившись и попытавшись пошевелиться. Ломота в теле ощущалась куда сильнее, чем у костра, а перед глазами он увидел деревянный потолок с небольшой люстрой, на которой горело десяток свечей. В этот же момент он услышал шаги, поняв, что лежит на полу под лёгким покрывалом. Двери в комнату отворились, и, повернувшись, он увидел сперва босые и вымытые женские ноги, а также свисающую белую ночную тунику. Глянув выше, он увидел улыбающееся лицо Майи, которая осторожно присела рядом на колени.       — Очнулся? — Раздался куда более приятный для него женский голос. Шин тут же с трудом поднял корпус и сморщился от боли. Правая рука была перебинтована почти по плечо, все мышцы тела ныли, его слегка знобило, и он весь был покрыт потом, а с головы свалился компресс. — Погоди… — Растерявшись, глядя ему в глаза, произносила Майя. — Я принесу воды… — Он резко взял её за руку, останавливая.       — И чего-нибудь поесть… — Ухмыльнулся он.       — Тц… — Цокнула она языком, улыбнувшись в ответ. — Это точно ты… Всё такой же наглый. Сейчас посмотрю, осталась ли каша… — Спустя десяток минут она уже сидела у стенки с улыбкой, глядя, как он ест небольшую порцию рисовой каши с хлебом и запивает простой кипячёной водой.       — Значит, с этим делом всё? — Остановившись, начал разговор с вопроса Шин.       — А? Ага… К сожалению… — Опустила она глаза в пол. — Ученика охотника так и не удалось спасти. Он умер почти сразу, как мы вытащили его на поверхность.       — Ожидаемо… — Ответил Шин, вспоминая мужчину, который висел над бассейном с кровью.       — А ты… Тогда ты вновь спас мне жизнь… Спасибо. — Улыбнулась она. — И ты одолел ту… — Подбирала слова Мая. — Ту женщину… Она была сильна? Это она тебя… Так? — Кивнула Мая на его перебинтованную шею и горло, а также небольшое пятно крови в области раны.       — Если честно… — Вновь отложив палочки для еды и миску, отвечал Шин, запив еду водой. — Я плохо помню, что тогда произошло. После того как очнулся в канализации, всё как в тумане, прости… — Соврал он.       — Можешь не извиняться… Я всё понимаю… Это было… — Она резко прервалась, не зная, что ещё может сказать. — Хех… Но твои глаза — это нечто… Ты ведь с их помощью увидел ту печать на полу ещё до активации? Ни я, ни наставник не почувствовали вообще ничего подозрительного…       — Шаринган… — Ответил он. — Это называется шаринган. — Добавил он и, глянув на неё, демонстративно активировал глаза, показав ей их повторно, и спустя пару секунд вновь деактивировал. — Дар и проклятие моей семьи.       — Проклятие? — Нахмурившись, спросила она.       — Это трудно объяснить, но просто знай, что с ними я могу видеть чакру, её потоки даже в деталях и вовремя реагировать даже на очень большой скорости. Ещё эти глаза могут передавать чакру на расстоянии, и так я могу гипнотизировать людей слабее себя. Внушать им всякое… Даже заставить что-то делать, но я не мастер… — Ухмыльнулся он. — В этом мой предел — паралич наложить, простенькие галлюцинации или кошмарный сон, а ещё… — Он вздрогнул почти физически, ощутив в своей голове воспоминания той женщины и свет от таких же глаз, только уже с тремя вращающимися дополнительными зрачками. — С сильными тоже может сработать, но это уже зависит от удачи. — Продолжил он, но Мая, заметив его реакцию и то, как он отвёл взгляд, поняла, что даже рассказывать это даётся ему крайне тяжело. Она подошла к нему и присела поближе, коснувшись его плеча и заставив его улыбнуться. — Знаешь, как противостоять гипнозу? — Спросил он.       — Ага… — Криво ухмыльнулась она. — Кое-что умею…       — Так вот… Здесь это может не сработать. Лучшим вариантом будет нанести себе небольшую рану и постоянно сбрасывать поток чакры. Или надеяться на помощь товарищей, но если ты одна против кого-то с такими глазами… Просто беги. — Произнёс он, будто просил её об услуге.       — Бежать? Ты…       — Даже мне иногда лучше не верить… — Отвернулся он.       — Если не тебе, то… Не нужно даже думать о таком. Ты спас меня… В такие моменты твоё тело двигается само по себе, и теперь я уверена, что ты никогда не навредишь мне…       — И с чего ты это взяла? — Глянул он ей в лицо.       — Я… Я просто так чувствую… — Покраснев, ответила она.       — Хех… Кроме меня есть и другие…       — Красноглазые дьяволы? Твоя семья?       — Тц… Семья… — Презрительно произнёс он, отвернувшись и сжав кулаки. — Чем больше я… Тц… Вряд ли ты поймёшь…       — Ну… — Начала она, задумавшись. — Мой двоюродный дед объявил себя богом и собрал Империю размером почти во весь известный нам мир, а моя мать — его племянница — предпочла умереть, уничтожив его тайны, а меня отослать подальше с верным рыцарем… — Произнесла она, криво улыбаясь. — Думаешь, по части семейных проблем сможешь меня переплюнуть?       — Ну ладно… Принимается… — Ответил он. — Мой отец… Я точно не знаю, но… Велика вероятность, что эти людоеды — его рук дело.       — Что?! — Удивилась Мая.       — Во-во… — Глянув на её перепуганное лицо, ответил он. — Я понимаю, что хорошего человека в народе не назовут «Императором Кошмаров», но подобное будто бы бесконечно далеко от реальности, да и он уже мёртв. Да ты и не знала его, наверное… — Добавил он.       — Его? Нет. Но вот принца смерти…       — Да ладно?!       — Видела его разок в гостях, когда мне было шесть с небольшим. Вполне себе обычный… — Пожала она плечами. — Ну… Таким я его помню. На тебя чем-то похож… — Ухмыльнулась она.       — Иди ты… — Отмахнулся он.       — И как твой отец может быть причастен к…       — Не знаю… Но узнаю! — Сжимая кулаки, произнёс он.       — Ясно…       — Ты и остальные говорите: «Красноглазые дьяволы», а? — Произнёс Шин. — Во множественном числе… Но на деле правильно: «Красноглазый дьявол!». Это прозвище принадлежит лишь одному из Учиха… — Нахмурился Шин, уставившись в почти пустую глиняную чашку, на секунду увидев там отражение горящих алых глаз. — Подхвативший знамя основателя клана после смерти моего деда. Пожертвовавший в бою своими братьями… Сильнейший шиноби в мире — Учиха Айзек, наследник Индры! — Нахмурившись, повернулся он к Мае. За закрытым окном слышался шум поднимающегося ветра, и от его резкого порыва открылось плохо закрытое окно. Вздрогнув, Мая поднялась и закрыла его в этот раз на специальный маленький засов.       — Тц… Ты будто у костра ужастики рассказываешь… Сильнейший в мире? Не может быть он настолько…       — Он и не настолько… Видела бы ты его, то никогда бы не поверила… Но в этом суть! Он сам дьявол и… Мне никогда его не одолеть. — Опустив голову, произнёс он. — Даже твой рыцарь не справится…       — Хех… Не недооценивай наставника. — Ухмыльнулась она.       — Ну… Может, он продержится достаточно долго, чтоб заставить его драться в полную силу. — Предположил Шин.       — Мда… — Резюмировала Мая. — А мы хороши оба… Сбежавшие наследники двух воплощений ужаса.       — Хех… Никогда не смотрел на это с положительной стороны. Я ведь тоже не безгрешен, понимаешь? — Спросил он. — Я… Вместе с ним я делал такие вещи, что… — С каждым воспоминанием Шин вздрагивал и отворачивался. — Я просто сбежал… Мой брат был прав. Мой младший брат... Он сказал, что я жалкий трус и что он убьёт меня… Так, наверное, и надо, но… Я не хочу втягивать и вас двоих в это.       — Уже… Как и я втянула тебя в свои дела, рассказав тебе правду. — Ответила она. — У каждого решения и действия есть последствия, и забыть об этом — не значит избавиться от проблем. — Добавила она.       — Так говорит твоя нянька…       — И в чём он не прав? Я лично думаю, что с честью нести ответственность за свою семью и стараться сделать всё правильно, как ты это видишь, и значит быть человеком. Лишившись этого, ты больше не живёшь, а существуешь, как те людоеды…       — Хм… Подумаю над этим… — Произнёс Шин, поднимаясь на ноги. Быстро найдя взглядом свою рубашку, накинул её на голый торс и, надев сандалии без носков, направился в коридор за дверью.       — На дворе полночь… Ты куда?       — Я… Пойду пройдусь по деревне. Ложись спать… — Отмахнулся он, открывая двери.       — А ты?       — Я уже выспался… — Ухмыльнувшись, он закрыл дверь за собой и вышел через коридор ко второй двери во двор двухэтажного дома ближе к середине просторной деревни Флоран. В дальних концах деревни были слышны разговоры мужиков, которых оставили в ночном карауле, а на смотровых вышках вдалеке горели факелы. Выйдя на дорогу, Шин вдохнул воздуха в грудь и, глянув на чистое ночное небо с множеством звёзд и ярким серебряным полумесяцем, направился прямо по дороге к широкой реке, которую было отлично видно на горизонте. Выйдя на небольшой пляж, спустившись чуть ниже рыбацких мостиков, он встал ногами на песок и, подобрав небольшой гладкий камень, размахнувшись, метнул его в реку. Выдохнув и увидев мелкий всплеск на воде, он осмотрелся вокруг в поисках других камней, но не нашёл ни одного. Вокруг был лишь песок и редкие пучки травы.       Подняв взгляд на реку, он вздрогнул и даже ущипнул себя.       Примерно в полусотне метров от берега, стоя на воде, опустив руки и улыбаясь, стоял молодой парень в чёрном кимоно без рукавов, демонстрируя мускулистые для своего возраста руки в коротких перчатках. Его чёрные глаза будто блестели, а за спиной была закреплена двуручная боевая коса, клинок которой напоминал серебряный полумесяц, освещавший сейчас ночную деревню. Глянув на его улыбающееся идеальной белой улыбкой лицо со слегка бледной кожей, схожим с самим Шином узким разрезом глаз и будто противоположным Шину белоснежным цветом волос, последний, сжав кулаки, понял, что это не галлюцинация, ощутив присутствие стоявшего на воде в полной мере. Активировав шаринган, Шин быстрым шагом пошёл по реке и, остановившись примерно в пяти метрах от парня чуть ниже ростом и с косой на спине, он, не отрываясь, напрягшись, смотрел ему прямо в глаза, не решаясь заговорить первым.       — Ну приветики… Старший братец… — Улыбаясь во все тридцать два, произнёс беловолосый парень.       — Что ты тут делаешь?       — Хех… — Выдохнул беловолосый и, подняв руку, схватился за рукоять косы, торчащую из-за плеча. — Даже не поздороваешься? Самостоятельная жизнь никак на тебя не повлияла, Шин? Прошёл почти год с момента нашей последней встречи… Не хочешь обнять любимого брата?       — В последний раз ты обещал убить меня, Тан. Пожалуй, воздержусь от щенячьих нежностей…       — Ха! Поэтому в своей руке за спиной держишь кунай?       — Что ты тут делаешь?! Отвечай! Несмотря на бахвальство, ты не из тех, кто в свободное время будет искать меня просто по своему желанию!       — Тут ты прав, старший братец. Я бы и пальцем не пошевелил ради такого, как ты, но… Тц… — Покачал он головой, демонстративно глянув на перебинтованную правую руку Шина и рану на шее, а также ожоги на ушах, заботливо смазанные какой-то присохшей мазью. Шин обратил внимание, что за последний год на теле младшего на два года брата прибавилось шрамов, и большая часть были свежими, а местами он не стеснялся демонстрировать свежие, ещё не снятые швы. — Семья считает, что тебе пора вернуться…       — Семья считает? — Удивился он.       — Отец отдал приказ привести тебя, а я всегда выполняю приказы… Или предпочтёшь, чтобы эта деревня исчезла с карты по ходу нашей битвы? — Ухмыльнулся Тан.       — Сволочь…       — Не больше тебя, старший братец… Ну так что? Каков будет твой ответ? — Шин прикрыл глаза и, подумав десяток секунд, вновь глянул в глаза ухмыляющемуся брату и ответил.       — Плевал я на хотелки отца… Я вернусь и поговорю с ним сам, но только когда МНЕ это будет нужно, не раньше, ни позже! На тебя и твои угрозы мне тоже плевать… Не убивая меня, ты мало чего добьёшься. На эту деревню… — Перед глазами Шина появилось наваждение в виде Майи, и, моргнув, он развеял его. — Мне тоже плевать. Как и на другие… Но я потратил много сил, чтобы помочь местным, и на это мне уже не плевать. — На этом Шин демонстративно развернулся и направился к берегу.       — И что это значит?! — Возмутился беловолосый.       — Попытаешься напасть, и я покажу тебе, почему отец так легко меня отпустил тогда. Не забывай, Тан… Никогда не забывай, кто из нас двоих старший! — Глядя через плечо, отвечал Шин, продолжая смотреть в чёрные глаза брата шаринганом. Сделав несколько шагов по поверхности воды, Шин почувствовал, как за его спиной брат изменил поток своей чакры, приводя её в боевую готовность, а в отражении на воде увидел, как Тан достал свою косу и с широким взмахом прыгнул вверх.       — Ну держись, братишкааааа! — Заорал Тан, будто предупреждая брата об атаке в прыжке. Последний среагировал и резко отпрыгнул в сторону с кувырком по водной глади. Коса врезалась в воду с характерным всплеском. — Ю-ху! — Продолжил кричать Тан, размахивая косой в собственный рост и чуть не задев очередным взмахом брата. Благодаря активированному шарингану Шин успел отреагировать и предвидеть траекторию взмаха косой, а также, напрягшись, сместился мгновенным перемещением на десяток метров по диагонали, оказавшись там, где ещё в начале стоял Тан. Совершив резкий выпад вперёд, Шин попытался перехватить инициативу, зарядив кунай чакрой ветра и атаковав резким колющим ударом на скорости мгновенного перемещения, но к его удивлению Тан с улыбкой отреагировал молниеносно и выставил блок своей большой косой, через которую он также проводил свою чакру.       От силы удара металла о металл на водную гладь посыпались искры, и раздался громкий звон. От отдачи правая рука Шина откликнулась болью, и он на секунду сморщился, что не ускользнуло от внимания его брата.       — Тебе ведь только мешает эта рука! Я поправлю! — Выкрикнул Тан и, провернув косу, дополнительно взмахнул, попытавшись мгновенно отрубить брату руку, но Шин частичным мерцанием вовремя убрал конечность из-под удара и сам отшагнул назад. — Не всё! — Кричал Тан, будто нарочно комментируя свои действия. Следующий его короткий взмах, способный отсечь брату полголовы, был также выполнен с использованием частичного мерцания. Вовремя пригнуться Шин смог только благодаря шарингану. Даже предупреждения изо рта брата не спасли бы его в любом другом случае.       «Его скорость… Чёрт бы его побрал!» — Пронеслось в голове у Шина, который осознал, что повторно сблизиться с противником не выйдет, и предвидел глазами ещё один взмах, уже по корпусу, и резко прогнулся в спине, видя, как лезвие косы пролетает над лицом.       — Ха! Не всё! Не всё! Не всё! — Словно умалишённый во всё горло орал Тан с блеском в глазах и широкой улыбкой. Следующие взмахи косой больше напоминали вихрь. Удерживая косу одной рукой почти за край, он просто кружился на полной скорости, максимально увеличив дальность атаки и заставив Шина вновь отпрыгнуть назад ещё дальше. Резко замедлившись, Тан с шагом вперёд топнул ногой по водной глади и подпрыгнул вверх. В полёте он перехватил оружие поудобнее и атаковал широким взмахом, уже взяв косу в две руки. Удар должен был рассечь стоявшего на одном колене Шина на две части, но последний будто растворился в воздухе в одно мгновение, и сильный всплеск воды обдал лицо Тана ещё до того, как край косы коснулся водной глади. Коса ударила по воде, но задела воздух и саму воду с повторным всплеском. Внезапно для округлившего глаза Тана кунай Шина, вокруг которого был сконцентрирован плотный и заряженный чакрой воздух, показался прямо под ним, выныривая из-под воды вместе с перебинтованной рукой Шина, а затем и самим Шином, который словно стрела вынырнул, заставив брата уклониться от атаки длинным прыжком вперёд с кувырком на скорости мгновенного перемещения. Вместе с дождём из капель воды от резких и мощных всплесков на поверхность под светом луны и звёзд также капнуло несколько капель крови. С быстрым перекатом, удерживая косу и поднявшись на ноги, Тан также увидел капли крови на воде и почувствовал, что именно его бедро было задето кунаем брата, и с левой стороны красовался глубокий, но короткий порез.       — Хех-хех… — Раздавалось от промокшего Шина, чьи глаза продолжали гореть алым светом, а два дополнительных зрачка вращались с переменной скоростью, отслеживая сокращения мышц и потоки чакры противника. Вопреки ожиданиям, глянув на свою ногу и нервно дёрнув бровью, Тан улыбнулся. За спиной Шина на берегу, на рыбацких мостиках уже стояло несколько человек из числа услышавших шум деревенских, а кто-то, увидев бой, побежал поднимать тревогу. Раздавался колокольный звон ручных колокольчиков и крики бегающих по округе караульных. Несколько деревенских уже схватились за свои длинные луки, глядя на двоих молодых парней на поверхности воды.       — Ха! И это всё?! — Выкрикнул Тан и побежал вперёд на брата, замахиваясь косой, наполовину опущенной под воду, нанося удар снизу-вверх. Шин вновь напрягся и едва успел отскочить на достаточное расстояние. Зафиксировав момент, когда косу брата неизбежно поведёт вверх, он метнул до отказа заряженный чакрой ветра кунай ему в лицо в прыжке, даже не коснувшись сандалиями поверхности воды. Смотря на полёт куная на такой скорости, Тан едва-едва успел отклонить голову в сторону, но пролетевший мимо лица кунай задел его правую щёку и рассёк ухо. Коснувшись подошвами воды, Шин будто бы вновь растворился в воздухе, а Тан почувствовал угрозу за спиной. Резко развернувшись, он увидел, как кулак Шина летит в его лицо. Отчаянно попытавшись ударить уже сверху вниз своей косой, Тан упустил нужный момент, и левый кулак Шина оказался быстрее. С громким хлопком удар в нос отправил беловолосого парня в недолгий полёт. Последний шлёпнулся спиной на водную гладь, пролетев в сторону берега несколько метров и едва не выронив свою косу. Капли крови в этот раз из носа вновь оросили поверхность воды, но Тан, удерживая косу в левой и прикрывая кровоточащий нос правой, быстро поднимался на ноги.       — Чёрт… Тебя даже так не вырубить? Хех… — Вслух спросил Шин. Его ноги уже дрожали, и он едва-едва держался на воде. Ртом он жадно хватал воздух. Столько мгновенных перемещений подряд далось ему нелегко, и та чакра, что он успел восстановить, уже подходила к концу. Опустив руки, он продолжал поддерживать шаринган, фиксируя исходящую от брата угрозу.       — Даже так? — Нахмурился Тан, вытирая кровь из-под носа. — Ты быстр, но… Хочешь сказать, что сейчас дерёшься на пределе? — Спросил он. — Это всё? Всё, на что способен мой гениальный старший брат, который САМ решил покинуть клан? Не смеши меня! Ха! — Заорал Тан. — Ублюдина! Да мне даже шаринган не нужен в бою с таким слабаком! Хватит уже играться… — Последнее он произнёс, резко успокоившись и прикрыв глаза, перехватил косу правой рукой, начав ей вращать, накапливая чакру и демонстративно меняя природу чакры на подвластную ему стихию, и, понимая, что будет дальше, Шин напрягся и цокнул языком. Подключив вторую руку, Тан начал вращать косой уже над головой и ещё быстрее. Вода вокруг него в небольшом радиусе начала подниматься, а выделяемая чакра вокруг него стала ощущаться физически. Вокруг косы он создал подобие водоворота. Также вода бушевала и вокруг него, подпитываясь его чакрой. Шин отлично видел и знал, что Тан — первый и единственный из его клана, одарённый властью над стихией воды. Когда последний открыл глаза, Шин увидел то, чего совсем не ожидал.       Глаза его беловолосого брата…       «Это же… Их три… Как у отца и его матери! Да быть того не…» — Пронеслось в голове у Шина, увидевшего зрачки его шарингана, но брат не собирался давать ему времени на раздумья. С сильным всплеском, будто под водой что-то взорвалось, Тан исчез из поля зрения. Опустив взгляд на водную гладь, Шин уже знал, что будет дальше. Он много раз видел эту технику, и даже сейчас его атака из-под воды была лишь жалкой попыткой скопировать движения брата, которые он помнил.       Выбежав вперёд прямо на пляж, черноволосая девушка с копьём и щитом в своём походном снаряжении не поверила глазам. Ближе к середине реки вода будто взрывалась там, где находился Шин, едва успевавший исчезнуть на её глазах перед сильнейшим всплеском. Уклонившись от пяти громких взрывов таким образом, Шин понял, что запас его чакры почти полностью иссяк, а Тан, увидев это своими глазами, взмахнул до отказа заряженной чакрой воды косой. Этот взмах был продолжен водой на десяток метров от края лезвия косы, и Шин будто плетью получил удар в спину. Его рубаха порвалась, а на спине образовалось рассечение. С громким вскриком он упал на колени, а брат в мгновение оказался рядом с ним, коснувшись ладонью его груди, когда тот повернулся.       — «Вода: Водная сфера!» — Раздалось от беловолосого парня с ещё более ярко горящими алым светом в ночи глазами. На глазах Майи Шин в две секунды после касания беловолосого парня оказался заперт в большой шар из речной воды, поглотившей также и кисть беловолосого. Шин понял, что это конец, а из его рта будто выдавили последние пузырьки воздуха. — Теперь ты мой… — Смотря на тускнеющие глаза брата, произнёс беловолосый.       Глядя на это, стоя на берегу, Мая не нашла выхода лучше, чем подбежать к воде в упор и с размаху метнуть заряженное чакрой копьё в удерживающего водную сферу парня с косой, которую он пафосно удерживал на левом плече. Зафиксировав угрозу шаринганом, Тан сверхбыстрым взмахом рассёк копьё пополам, отбивая эту атаку.       — Тц… Так и знала, что просто так достать его не выйдет… — Вслух произнесла девушка. Увидев это, Шин резко повернулся и алыми глазами взглянул на её обеспокоенное лицо. Тан чувствовал каждое сокращение мускулов запертого в водной сфере брата и не мог упустить из внимания его реакцию на её появление. Мельком глянув на обеспокоенное лицо Шина, он вновь закинул косу на плечо и с ухмылкой крикнул в сторону берега, продолжая удерживать Шина в сфере.       — Оу… А кто это у нас тут?! — Ответа от девушки не последовало, но от взгляда Тана не ускользнуло и то, как она смотрела на запертого Шина. — Братишка… — Обратился он к Шину. — Не познакомишь нас? Возможно, мы станем семьёй, а?