Худший Шиноби

      «Как же я уже отвык от подобного…» — проносилось в голове молодого парня, выбежавшего по лестнице на первый этаж поверхности в центральный зал.       «Как же давно я уже не испытывал этого чувства…» — продолжил он в своих мыслях, глядя своими алыми глазами на происходящее в середине зала.       «Даже когда приходилось драться… Даже в глубине той пещеры, когда на кону была моя жизнь. Даже когда я своими глазами увидел разницу в силе между мной и Айоном. Даже тогда… Слишком давно… Вот уже больше года, как я покинул клан, я не испытывал страха, столь же глубокого, как холодный океан». — Сглотнув и продолжая удерживать на руках девушку, черноволосый парень, глядя на мужчину в очках с окровавленной катаной в чёрном кимоно, инстинктивно прижал её покрепче к себе, уже не чувствуя жара от её тела. Всё, что он сейчас чувствовал, дополняло то, что он видел своими глазами. Правой подошвой сандаля мужчина в очках следующим шагом наступил в лужу алой крови, отлично видимую на потрескавшемся белом камне. Кровь явно была не его, да и не того старика в чёрном, чьё плечо было глубоко рассечено и кровь текла по обвисшей руке и по его одежде, капая на пол. Тяжело дыша и морщась от боли, старик медленно и дрожа пытался отползти от мужчины в очках хотя бы ещё на один шаг. Перед глазами парня промелькнула такая же картина из прошлого, когда, следуя за своим дядей, он выбежал в центральный квартал мелкого городка, размером чуть больше зажиточной деревни Флоран. Задержавшись для уточнения приказа у заказчика, они бежали в город со всех ног с уточнением о том, что заказчик требовал лишь нанести максимальный ущерб имуществу местного правителя и власть предержащих. Убивать следовало лишь тех из стражей, кто будет защищать город до последнего. Однако лидер Учиха прибыл на задание раньше других и не стал дожидаться старшего брата и двух сыновей, которым едва исполнилось двенадцать лет.       Они видели столбы чёрного дыма ещё на подходе к городу и чувствовали, как в бежавшем впереди со всех ног их дяде закипает гнев. Бежавший впереди, он окончательно утратил контроль над своим Кю, и от одного его присутствия тело становилось тяжелее, а во рту пересыхало. Из-за этого они не могли сравниться с ним в скорости, хотя он и значительно сдерживался. Едва не упустив его из виду, они догнали его только когда он остановился на краю высокой скалы, с которой открывался вид на город впереди. В своих мешковатых чёрных одеяниях и чёрной кожаной кирасе с наплечниками, длинноволосый кудрявый и высокий, даже слишком высокий для типичного Учиха, их дядя почти не отличался экипировкой от тех же «Чёрных Ножей». Сжав кулаки и глядя на разгорающийся в городе пожар и слыша едва доносящиеся до их ушей панические крики, он дал возможность двум племянникам догнать его.       Остановившись, чтобы перевести дыхание, они также увидели происходящее впереди и вздрогнули.       — Хех-хех… Чего?! Мы опоздали, дядя? — Округлив глаза, произнёс черноволосый мальчик с косичкой.       — Хех-хех… Ну вот… Неужели начали без нас?! Обидно, блин! — Отдышавшись и выйдя вперёд ближе к краю, произнёс беловолосый бледный мальчик чуть младше и ниже ростом с короткими белоснежными волосами и стрижкой под горшок.       — Шин, Тан… — Не глядя на них, сжимая кулаки до побеления костяшек и активировав свой шаринган, строго обратился к ним дядя. — Держитесь ближе ко мне и не отставайте! За мной! — На этом он резко исчез, с мгновенным перемещением полетев со скалы вперёд и вниз. Направившись в обход со стороны западной стены, куда ещё не добрался огонь, будто чудище, пожирающее квартал за кварталом, шиноби без проблем перемахнули через десятиметровые стены. Взрослый мужчина, лишь мельком глянув на попытку стражника на башне выстрелить в него из лука на упреждение, взмахнул кунаем, лениво отмахнувшись от стрелы, и исчез, оттолкнувшись от перил на стене за секунду до того, как его бы ударил копьём оказавшийся рядом с ним стражник. Следуя за дядей, Шин приземлился в том же месте в нескольких шагах от него, когда последний уже перемахнул через стену. Стражник с копьём замахнулся на запыхавшегося ребёнка, но последний уклонился боковым сальто, подпрыгнув вверх и с ударом ноги по шлему стражника оттолкнулся от его головы и также полетел за стену, роняя взрослого мужчину на спину. Пролетающий мимо башни с лучником Тан, на ходу выполнив подмену тени, со спины пробил кунаем шею и горло пожилому мужчине с луком и только после этого рванул вниз с башни.       Ориентируясь уже лишь по его тени и чувству его Кю, оба мальчика последовали за дядей вглубь кварталов, которые накрыл дым, быстрым бегом по широким улицам, а затем ловко ныряя в проходы между многоэтажными зданиями на скорости мгновенного перемещения. Дышать стало тяжко от дыма, и с каждым рывком или секундой бега воздух становился всё суше и жарче, пока наконец они оба не выбрались на очередную широкую улицу, ведущую в центр, где примерно в сотне метров впереди остановился их дядя в полный рост. Глянув друг на друга, они кивнули и побежали к нему, уже видя, как впереди через улицу горели деревянные хаты вперемешку с каменными домами, а жар со встречным ветром высушивал глаза и мешал нормально дышать на бегу.       «Нет, нет, нет! Пожалуйста, нет!!! Умоляю!» — услышали они крик взрослого мужчины, который упал в десятке метров от их дяди и пытался отползти от другого мужчины, чьи уже чуть менее чёрные и более карие волосы были уложены назад. Он в несколько шагов приблизился к кричавшему и пытавшемуся отмахнуться от него мужчине и резко прервал его крик, вытянув руку вперёд и пронзив его горло катаной, глядя при этом на лежачего гражданского сверху вниз своими алыми глазами и широко улыбаясь. Кровь полилась из горла бедняги, будто открыли кран с водой, и захлёбываясь он потянулся руками к ногам их дяди в момент, когда оба мальчика, догнав его, встали по левую и правую стороны. Провернув катану в кисти, мужчина смахнул кровь в сторону горящих домов на фоне и с улыбкой перевёл взгляд алых глаз с тремя зрачками на подошедшего брата и сыновей.       — Вы не торопились… — произнёс он вместо приветствия.       — Айзек! — резко крикнул на него стоящий рядом с мальчиками мужчина с козлиной бородкой. — Чёрт бы тебя подрал! Почему ты атаковал, не дождавшись нас?!       — Данной операцией командую я, брат. — Нахмурившись и повернувшись к нему, ответил Айзек. — В данном случае я знал, что вы вскоре прибудете как подкрепления и поддержите меня. Вместо того чтобы искать здесь меня, тебе следовало бы пресечь побег жителей из города и уничтожить оставшихся стражников.       — Заткнись! Я уточнил детали у заказчика! Нет необходимости в уничтожении населения! Наша задача здесь — нанести как можно больший материальный ущерб! Массовое убийство пойдёт лишь во вред, и на подобный террор могут ответить войной!       — Вот как? Ну тогда это уже будут проблемы нашего заказчика, разве нет? Да и что может нанести больший ущерб, чем уничтожение населения вместе с городишком, а? Да и если после такого местная знать пожелает отомстить, нам же лучше. Ведь при военной угрозе нас вновь наймут и уже по более выгодной цене.       — Айзек! Я ещё раз тебе повторяю! В этом! Нет! Необходимости! — Сделав два широких шага вперёд, прокричал его брат. — Ты хоть представляешь, как подобное может сказаться на репутации клана?!       — Позволь это уже буду решать я, как глава клана, брат. С твоей стороны опрометчиво заводить подобный разговор при детях. Выясним это уже после задания. Шин, Тан… — Глянув на них и заставив вздрогнуть от неожиданности, обратился к ним отец. — В переулке за вашими спинами спряталась крыса с младенцем. Убить! — строго приказал он. Оба мальчика резко развернулись и быстро нашли взглядом задымлённый переулок. Тан, достав кунай, резко побежал выполнять приказ. Поняв, что их обнаружили, молодая русая девушка с длинными волосами поспешила подняться и убегать, прижав к себе младенца. В ответ на рывок Тана Шин также сделал шаг вперёд, прикрывая предплечьем рот и нос от дыма, и увидел неожиданное. Рука его дяди резко схватила Тана за шиворот и, остановив на бегу, резко отбросила назад. Тан, упав на спину, кубарем покатился к ногам стоявшего за их спинами отца, будто тот был лишь мешком с поклажей. От такого Шин, усомнившись, резко остановился, уже достав два куная, и с опаской глянув сперва на нахмурившего брови дядю, смотрящего на убегающую девушку, а затем сам взглянул на неё.       — Шин… — услышал он голос отца прямо за спиной. — Кажется, я отдал приказ. — В мгновение, за которое он лишь моргнул, отец оказался со стороны его правого плеча и строго смотрел на него сверху вниз своим шаринганом. Чувствуя давление его Кю, он едва мог в очередной раз сглотнуть. От давления чакры двух взрослых рядом его руки затряслись, и он понял, что сейчас не сможет сделать и шагу вперёд. По спине пробежал холодок, несмотря на раскалённый воздух вокруг. — Хех… — выдохнул Айзек, пройдя мимо и занося катану над головой для взмаха в сторону убегающей по широкой улице девушки. — Хочешь сделать хорошо… — На этом его клинок окутало пламенем, и, встав в стойку, он покрепче сжал рукоять катаны. — Сделай это сам! — Айзек сделал широкий шаг вперёд и, высвободив ещё больше чакры через клинок, с широким размахом опустил его вперёд, направляя огненную волну, целясь в убегающую девушку, но на полпути его клинок оказался остановлен голой рукой старшего брата. Оказавшись с мгновенным перемещением прямо перед Айзеком, он поймал клинок в полёте, и пламя оказалось полностью подавлено. От такого Айзек заметно вздрогнул и округлил глаза. Попытавшись вырвать катану на себя из руки брата, Айзек не смог этого сделать. Будучи на голову выше, он держал клинок в кулаке очень крепко и озлобившись смотрел на младшего брата, сконцентрировав чакру. Резко отведя его катану вверх и в сторону силой, одновременно с этим разрезая себе ладонь о раскалённое лезвие клинка, старший брат с размаху и на скорости частичного мерцания пробил Айзеку вторым кулаком со всей силы прямо под дых. От такого удара ноги Айзека на мгновение даже оторвало от земли, и его отнесло на пару метров назад, а оружие из его рук вырвал старший брат, продолжая удерживать клинок в окровавленном и слегка дымящемся кулаке. Едва не потеряв равновесие и нахмурившись, Айзек взглянул в глаза брату, выкинувшему его катану в сторону с характерным звоном. В росте, весе, ширине плеч и размере кулаков старший брат заметно превосходил крепкого и с виду весьма крупного Айзека. Подобный расклад заставил едва поднявшего корпус Тана и стоящего в стороне Шина округлить глаза от удивления.       — Ты что, намёков не понимаешь?! — Сдавленным рыком произнёс старший брат, шагнув в сторону Айзека. — Мы немедленно уходим отсюда, и сейчас ты будешь слушать МЕНЯ! — выкрикнул он.       — Ты переходишь черту, брат. — Спокойно ответил Айзек. — Не заставляй и меня вновь перейти её…       — Я не наш отец, и сейчас ты со мной один на один… Ты не сможешь… — В ту же секунду, как старший брат сложил руки на груди, чуть расслабившись, Айзек прыгнул вперёд с мгновенным перемещением и резко схватил брата за верхнюю часть лица в области глаз, лба и переносицы. На лету обхватив своё предплечье у кисти второй рукой, он прикрыл глаза и произнёс… — «Элемент огня: Вспышка!» — Из прижатой к лицу ладони Айзек высвободил чакру в виде пламени, которое устремилось обдать глаза, лоб и уши старшего брата, также проникая в ноздри и не щадя пальцы и руку самого Айзека, поглощая и сильно обжигая также и его. — Вуааааа! — раздался крик боли от крепкого мужчины, открытые глаза и лицо которого обдало струёй пламени. Схватившись за лицо обеими руками, он упал на спину от толчка брата, начав истошно орать от боли, повторяя: — Ааааа! Аааа! Глаза! Мои глаза! Я… Аааа! Я не вижу! НЕ ВИЖУ! — От его лица шёл дым, и начала капать кровь сквозь его пальцы. — Глядя на это, Тан и Шин могли лишь оцепенеть на месте, слегка приоткрыв рты от удивления.       — Пусть твои глаза и сильнее моих, больше ты не воспользуешься ими, брат. Таково твоё наказание. — Глянув на него и придерживая обожжённую руку в области кисти, произнёс Айзек. — Шин, Тан… Окажите дяде помощь и выведите его, а я пока продолжу зачистку в одиночку. — Глянув на мальчиков своими алыми глазами с тремя дополнительными зрачками, произнёс Айзек. Сейчас на нём не было очков, и его взгляд пробирал до мурашек, особенно после того, что он сделал в их присутствии.       — ГРРРХ! Айзеееек! Скотинааа! — С рёвом во всё горло старший брат резко поднялся на ноги и вслепую замахнулся своим огромным кулаком в голову брата. В этот раз Айзек легко уклонился от его удара, отшагнув в сторону. Будто в танце он, отшагивая, пригибаясь и отклоняя голову и корпус, уклонялся от яростных и быстрых в глазах Шина и Тана размашистых ударов кулаками. Поймав брата на очередном промахе, Айзек выполнил сильный удар подошвой в коленный сустав со стороны, ломая его и заставив брата с очередным вскриком боли упасть на одно колено.       — Чёрт… — раздалось от здоровяка с окровавленным лицом, и вплотную у его горла оказался изогнутый кинжал брата.       — Я не желаю тебе смерти! Остановись, брат! — Рука Айзека с кинжалом заметно дрожала, и тяжело дыша он был схвачен стоявшим на колене братом за пояс.       — Убей меня, сволочь ты этакая… — На этом Айзек вздрогнул, округлив глаза. — Рано или поздно так и должно было случиться… Не сможешь, то я сам себя убью!       — Брат… — убирая кинжал от его горла, произносил Айзек.       — Давай… Или только беззащитных можешь резать, как будто, так и надо, а?! — продолжал провоцировать его здоровяк.       — Нет… — ответил Айзек. — Я не…       — Сделай это! На том пути, куда ты стремишься увести клан, нам нужна будет сила глаз нашего предка! Моей силе конец… Пусть она пробудится у тебя! Давай…       — Я не…       — Давай, режь, сволочь! — кричал он, повернувшись в его сторону. — Режь, или я… — На этом Айзек с криком обхватил кинжал двумя руками и прервал речь брата, пронзив его горло насквозь. Захлёбываясь и отхаркивая кровь, последний упал на землю, отпуская пояс брата.       — Дя…       — Дя… — раздалось от поднявшегося на ноги Тана и шагнувшего вперёд Шина с округлёнными глазами. В тот момент оба мальчика, ещё не осознавая этого, увидели сквозь одежду и мускулистый торс умирающего дяди, как погасло пламя в очаге его чакры, а их глаза изменились и более не чувствовали, как пересыхают от дыма и горячего воздуха.              

***

      Прижав к себе золотоволосую девушку, Шин вспомнил, как впервые увидел глазами чакру отца в тот день четыре года назад. С того самого дня с каждым разом, когда своими новыми глазами он видел чакру отца и брата, она становилась ему всё более и более отвратительной. В этот раз ничего не изменилось: с той беседы в главном зале чакра отца вновь изменилась, когда он находился в боевой готовности. Пусть изменения были совсем незначительными, но всё, что он видел в ней, — каждый тёмно-синий оттенок, каждая деталь в потоке по рукам, ногам и клинку. Каждый огонёк в ключевых точках и пламя в очаге будто бы стремилось сжечь его изнутри. Раньше ему казалось, что внутри отца точно сидит демон и что вся его сила не принадлежит ему, но теперь, когда его глаза стали сильнее, Шин видел сквозь его чакру более чётко. Через языки пламени в его очаге он видел пустоту… Благословение великого Индры, о котором перешёптывались слуги и дальние родственники, когда говорили о главе клана, не принадлежало ему. Глядя на его чакру, он не видел ничего лишнего или постороннего, но, прикрыв глаза и склонив голову, глядя уже на себя и токи своей чакры. В каждой детали потока, по контурам, он видел, как его чакру окутывает будто лёгкой чёрной дымкой, и, напрягая глаза, он вспоминал, что видел подобный чёрный дым только внутри второго себя в своём сознании. Вздрогнув, он почувствовал, как за его спиной стоит он сам с большими дырками вместо глаз и, улыбаясь во всю ширь, смотрит через его плечо, что-то неразборчиво шёпотом повторяя у него над ухом. Сейчас он не мог разобрать этот шёпот, и от этого ему становилось ещё страшнее.       — Где чёрная жемчужина? — повторил свой вопрос Айзек, приблизившись к раненому мужчине в чёрном.       — Тц… Думаешь… Думаешь, вот так просто получишь сокровище Императора?! — произнёс отползающий пожилой мужчина. В ответ Айзек шагнул вперёд и пронзил его бедро острием клинка катаны, заставив его вскрикнуть от боли.       — Где, Розенкранц? — спокойно повторил он свой вопрос, и клинок начал накаляться, а из раны пошёл дымок и раздалось характерное лёгкое шипение, сопровождающееся истошным криком. — Не заставляй меня продолжать это делать с тобой. Говори… — На этом лежащий у полуразрушенной его же телом мраморной колонны Алекто смог подняться на ноги и, вытянув уцелевшую правую руку с золотым скипетром вперёд, направил светящееся оружие в сторону Айзека.       — Замри, Айзек! — выкрикнул он, и наконечник скипетра засветился ярким светом. — Ты не получишь здесь желаемого! Приказываю всем, кто меня слышит, замереть… — На этом Айзек застыл, глядя на Алекто в пол-оборота через левое плечо. — Ты ведь видишь, Айзек… Видишь и понимаешь, что за технику я собираюсь использовать! Даже ты со своей реакцией не сможешь уклониться… Если кто-то попытается вмешаться, ты мгновенно умрёшь. Луч света пронзит твою рожу! Теперь ты медленно вытащишь клинок из его бедра и дашь нам уйти!       — Или что? — спокойно спросил Айзек.       — Или я убью тебя!       — Ты не сможешь, Алекто… Лучше примите поражение и смерть как неизбежное. — С ледяным спокойствием произнёс Айзек. — Я не хотел бы…       — Хватит выпендриваться, кусок дерьма! Тебе нечем мне угрожать! — Во всю глотку орал лысый мускулистый мужчина с переломанной в нескольких местах и висевшей плетью левой рукой.       — Ну тогда давай… — вытащив катану и медленно поворачиваясь, произнёс Айзек, демонстративно разводя руки в стороны. — Сделай это, и ты увидишь пропасть, которую тебе не преодолеть силой артефактов…       — Уааа! — закричал Алекто, и под удивлённые взгляды с конца его посоха вырвался слепящий тонкий луч чистого света прямо в лицо Айзека, но в паре сантиметров что-то остановило слепящий поток очищенной чакры.       Сморщившись от яркой вспышки, Шин своим шаринганом видел, как чакра отца полностью изменилась. Она стала ещё более леденяще синей и вспышкой синего пламени высвободилась наружу вокруг него. Будто из его спины торчало нечто, напоминающее большую человеческую руку размером с самого Айзека. Спустя две-три секунды поток слепящей чакры в виде луча полностью погас, и стало куда лучше видно, что именно защитило Айзека. Рисунок в его глазах полностью изменился, а свои очки он медленно снял левой рукой. Белые склеры покраснели, наполнившись кровью от напряжения, три дополнительных зрачка слились воедино и образовали одиночную чёрную окружность на алом фоне, внутри которой был чуть сузившийся центральный зрачок. По левую сторону от него из синего пламени сформировались шесть рёбер и плечевой сустав, прикрывшие его тело. Из костей плечевого сустава над его головой сформировалась большая скелетная рука, и костлявой ладонью, согнувшись в локте, дополнительно прикрыла Айзека по фронту. От удара луча кости пальцев лишь слегка потрескались, и оттуда шёл дымок. Трещины быстро затянулись, и окутанная синим пламенем костяная рука впилась пальцами в землю. Заметно напрягшись, Айзек задействовал дополнительную чакру и с правой стороны сформировал такие же шесть рёбер, плечевой сустав и огромную руку. За его спиной из пламени сформировался позвоночник, а руки будто отжались от пола, и чудовищный огненный скелет вымахал до трёх с лишним метров, отрастив огромный череп размером с человека. Открыв свою пасть, оно зарычало оглушительным криком, распространяя сильнейшее Кю на всю округу языками полупрозрачного пламени. Что бы это ни было, оно действовало будто имея собственную волю, и, глядя в его пустые глазницы, не только Алекто и Розенкранц, но также Ами, инстинктивно прижавшаяся к Кариеву, и он сам испытывали самый настоящий ужас и могли лишь стоять, не в силах пошевелить и пальцем.       — Что это… Та…кое… — дрожащим голосом произнёс Алекто, медленно опуская руку со скипетром.       — Эта чакра… — раздалось от Розенкранца. — Д-демон!       — Узрите силу благословения моего предка… Великого пророка Индры. Силу, с которой не сравниться простым смертным. — Появившийся скелет сопровождал слова Айзека сдавленным рыком. — Сусаноо! Теперь исчезни… «Элемент огня: Первобытное огненное уничтожение!» — С этими словами Айзека скелет поднял руки и сложил несколько печатей, завершив комбинацию печатью тигра. Раскрыв пасть повторно, скелет собрал чакру, сформировав в этот раз в пасти шар из настоящего ярко-оранжевого пламени, и, чуть нагнувшись, высвободил сжатое до предела пламя в виде луча в сторону Алекто. Поток пламени под огромным давлением, проплавив заметную раскалённую борозду в мраморном полу и окончательно уничтожив колонну, не оставил от попавшего под него Алекто даже костей, превратив их в прах, развеявшийся по залу. Всего секунда — и со щелчком челюстей огонь вспышкой распространился на пару метров по сторонам и тут же исчез, оставляя лишь след разрушения и вплавившийся в пол в виде золотой кипящей лужи скипетр. От распространившегося жара Тан, Шин и остальные были вынуждены отвернуться, прикрывая лица. Присев, стоя у края лестницы и накрыв собой от языков пламени девушку, Шин сжался и понял, что весь мир вокруг утратил цвета, и в ушах раздавался лишь противный писк, а позади него раздавались громкие хлопки в ладони. Проходя сквозь стены и перила, к нему шагал он сам с двумя пустыми, словно у застывшего посеревшего скелета, глазницами, медленно аплодируя.       — Хм-хм-хм-хм… — Улыбаясь и продолжая хлопать под удивлённый взгляд Шина, его двойник прошёл сквозь него и девушку словно призрак и встал впереди. — Это действительно впечатляет… Поверить не могу, что эти глаза спустя два поколения всё ещё сохранили подобную силу. Хотя по сравнению с моими глазами — это ничто… — комментировал второй Шин, прекратив хлопать.       — Т-ты… Что ты сделал?!       — Я? — удивлённо повернулся к нему близнец. — Ничего… Я уже говорил, что сейчас я лишь тень, живущая в тебе… Я часть той силы, что лишь ты унаследовал… И вот это вот… — скривив лицо и очертив рукой созданное и застывшее во времени Сусаноо. — Жалкое зрелище по сравнению с тем, что сможешь делать ты.       — Я тоже способен на подобное?! Ты сейчас серьёзно?!       — Более чем… Правда, есть условие.       — Условие?! Какое условие?!       — Чтобы увидеть истину мира своими глазами, следует принять отказ от любви. Увеличить силу можно лишь обратив сердце в камень. — Отвернувшись, произнесла копия Шина.       — О чём ты?!       — Лишь смерть жертвы откроет путь демонам и высвободит истинную боль в душе. — Продолжил он, не обратив внимания на непонимающий возглас Шина, и направился вперёд, постепенно исчезая.       — Да чтоб тебя! — произнёс Шин, когда его копия полностью исчезла.       — Это твоя награда… Ты ещё жив, а значит, ты выиграл наш спор, но будь осторожен… С тем, что вы называете Хвостатыми Чудищами, шутки плохи.       — Да поясни же ты нормально, сволочь! — На этом время снова пошло своим чередом, и Шин вернулся в реальность. Айзек прикрыл глаза, и чудовище вокруг него развеялось со вспышкой синего пламени. Надев обратно свои очки, он вновь повернулся к лежащему и дрожащему перед ним старику.       — Мне повторить свой вопрос, Розенкранц?       — Тц… В день, когда мы проникли в их поместье, мы и в правду ничего там не нашли. Если эта штука и в самом деле существовала, то баронесса, скорее всего, успела её уничтожить! — Глядя на него своими алыми глазами, Айзек нахмурился. — Хе-хе… Что, скотина… Понял теперь, что я не вру, по моей чакре?! Тот, кто сказал тебе, что мы скрыли от тебя жемчужину, использует тебя! Как жалкого пса использует! И знаешь… Эта роль тебе очень подходит… Кхаааарх! — раздался предсмертный хриплый крик старика в момент, когда Айзек пронзил его грудь катаной в области сердца и через секунду резко вытащил окровавленный клинок.       — Мне жаль… — с грустью взглянув на него, произнёс Айзек, смахнув кровь с клинка и нагрев его, испарил остатки крови, а после, провернув катану в кисти, медленно вложил оружие в ножны.       — Охренеть, отец! — с улыбкой выкрикнул Тан. — Это было круто! Это и есть та сила, которую ты хотел опробовать?!       — Да, но не здесь и не сейчас, Тан. Не болтай лишнего…       — П-прости… — резко побледнев, Тан сразу замолчал. Развернувшись к Кариеву и своей дочери, Айзек сделал несколько шагов в их сторону и произнёс.       — На этом наш контракт окончен… Господин Кариев, у меня будет к вам несколько вопросов.       — Тц… Хм-хм-хм… Ха-ха-ха-ха-ха! — Начав со сдержанных смешков, Кариев засмеялся в голос, заставив Айзека остановиться и нахмуриться. На его несдержанный смех обернулся вышедший с девушкой на руках ближе к середине Шин, вставший за спиной отца Тан, удерживающий косу на плече, и стоявший недалеко у главной входной двери рядом с телом Айона и его огромным молотом мужчина в белом одеянии и белой маске беса.       — Хм… Значит, этот спектакль изначально был вашей постановкой, Лаур-кун? — С сомнением в искажённом голосе обратился к нему мужчина в маске.       — Так и есть! — С обезумевшим взглядом резко повернулся к нему Кариев, своим выкриком с эстоком в руках заставив Ами резко отпрыгнуть от него. — Но теперь всё закончилось! Теперь моя любовь может покоиться с миром! Я… — Выйдя чуть вперёд, он глянул наверх, и сквозь разбитый стеклянный потолок пролился проливной дождь, слегка задевая стоящего почти в середине зала Тана. — Я… Отомстил.       — Поздравляю вас. Это впечатляюще. Вы зашли очень далеко, чтобы отомстить за смерть вашей любимой. Но вы ведь не думали, что сможете просто так уйти после всего?       — Разумеется, нет… — опустив голову и не глядя на Айзека, произнёс Кариев, шумно выдохнув.       — Чёрная Жемчужина существует… Я знаю это наверняка. И вы заплатите обещанную цену, сообщив мне, где она, или выдадите её мне сами.       — Хех… После того, что я увидел… — с безумной ухмылкой глянув в лицо Айзека. — Ты думаешь, что я отдам тебе подобное сокровище, демон?! Мой ответ — нет!       — Хех… — прикрыв глаза, печально выдохнул Айзек. — Вы кажется не совсем правильно меня поняли…       — Завались! Это ты нихера так и не понял! — выкрикнул Кариев. — На этом всё закончится! И я жалею лишь об одном… — Вытянув руку вперёд и провернув эсток в кисти, Кариев направил его острием в свою грудь, глянув на Шина, держащего на руках Мию. — Прости, что не уберёг твоё сокровище… — На этом он с размаху пронзил свою грудь в области сердца, выпучив и округлив глаза от боли, заставив даже Айзека удивиться.       — Стой! — Айзек протянул к нему руку, но было уже поздно. С улыбкой на лице Кариев упал сперва на колени, а затем боком на окровавленный пол, сжимая рукоять эстока. — Тц… Чёрт… — произнёс Айзек, глядя, как очаг его чакры быстро угасает, и Кариев покидает этот мир.       — Вот чёрт… — округлив глаза и глядя на самоубийство Кариева, добавил Тан. — Это… Очень и очень нехорошо…       — Тц… Да плевать! — раздалось от Шина, переступающего через трупы с девушкой на руках и направившегося в сторону мужчины в маске. — Эй… Для тебя тут есть работа! Помоги ей! — Взглянув на неё, мужчина в маске быстро подбежал к Шину и помог ему опустить девушку на пол рядом с источающей пар и дым бороздой от огненного потока, испепелившего главу «Чёрных Ножей». Внимательно осмотрев её, он снял обе перчатки, проверил пульс на шее и одновременно на запястье, после чего засунул два пальца ей в рот, проверяя слюну, шумно выдохнул, проверил ей левый глаз, склера в котором почернела. На всей левой стороне лица сосуды вздулись и почернели, а сама Миа сильно побледнела и сейчас могла лишь стонать, не в силах открыть глаза. Раздвинув пальцами края её раны, он выпустил немного чёрной, как пепел, крови и, поднеся свои пальцы ко рту, попробовал её на вкус через щель в маске. Айзек, Тан и Ами смотрели на происходящее, отойдя в сторону. Быстро сплюнув, мужчина в маске шумно выдохнул.       — Чёрная смерть, значит… Тц… Дать ей антидот на болотных травах было хорошей идеей, только благодаря этому она до сих пор жива. — Произнёс он. — От этого яда нет лекарства… — резюмировал Маска.       — Неужели ничего нельзя сделать?! — выкрикнул Шин, схватив его за шиворот. — Прошу, помоги ей!       — Хех… — шумно вдохнул и выдохнул мужчина в маске. — Этого я не говорил… Я помогу ей.       — Д-да ладно! — удивлённо выкрикнул Тан. — Старик, так ты знаешь, как вылечить «Чёрную Смерть»?!       — Говорю же… От этого нет лекарства, но я могу спасти её своей техникой. Хех… Какая ирония… — улыбнувшись под маской, произнёс он.       — Что в этом такого?! — раздражённо спросил Шин.       — Одним из создателей этого яда был никто иной, как я… — На этом все присутствующие, кроме Айзека, округлили глаза. — Теперь поторопимся. Пацан, держи и делай всё, что я скажу! — произнёс Маска, передав ему свой пояс и тесак мясника, а сам принялся закатывать свой рукав по локоть. Повернувшись в сторону тела Айона и глянув на Ами, он добавил: — Девочка… Беги к тому лежачему здоровяку и зашей все его раны быстро, но аккуратно.       — Это ещё с каких таких… — возмутилась Ами.       — Иначе он умрёт в течение получаса. — Ответил Маска. — Я остановил его сердце своей техникой. Только поэтому из него не вытекла вся оставшаяся кровь, и только благодаря тому, что тело без признаков жизни лучше всего удерживает природную энергию, которой он был заряжен, мы ещё можем надеяться вернуть его к нам. Поспеши…       — Да я не умею толком…       — Я умею! — отозвался Тан, широким шагом направившись к лежащему рыцарю. — Всё равно заняться нечем… Помогу твоим друзьям, братишка, но будешь должен!       — Тц… — откликнулся Шин.       — Только не смей запускать его сердце, пока не убедишься, что каждая рана зашита, понял?! — строго приказал Маска.       — Понял, не дурак…       — Ты! — глянул Маска на Шина. — Не отвлекайся. Затягивай потуже… — Подставив левую руку, Маска приказал затянуть у его локтя пояс. Сложив несколько печатей, он сконцентрировался и, удерживая пальцы правой руки клинком у лица, вставил два пальца, на кончиках которых собрал светло-зелёную чакру, прямо в почерневшую рану Мии, от чего она открыла глаза и, начав выгибаться, принялась кричать что было сил. — Чёрт, у неё больше силы, чем я думал, держи её! — приказал Маска. Шин придавил руки и корпус Мии к полу. Маска продолжил, и из раны с характерным шипением пошёл дымок, а чернота из её сосудов отступала, проявляясь уже на пальцах и сосудах левой руки пожилого мужчины в маске. Он продолжал, пока два его пальца не почернели, а сосуды на руке по локоть не вздулись и также не почернели. Когда её рана вновь вернула себе естественный цвет и чёрные сосуды вокруг, а также на её лице и на руке исчезли, он прервал свою технику. Вынув пальцы из раны, он уже не мог ими шевелить. Рука едва-едва поднималась и заметно дрожала. Глянув на Шина, он приказал: — Руби. — На этом Шин округлил глаза. — Отрежь мне руку, пацан, быстрее. Пояс надолго не задержит эту заразу… Руби!       — Тц… — Шин размахнулся одной рукой и, удерживая его руку в области кисти, с размаху ударил тесаком и отрубил его руку почти у самого локтя. Чёрная кровь ручьём полилась на пол, а почерневшая и распухшая рука упала на пол. Собрав во второй руке светло-зелёную чакру, он принялся лечить открытую и сильно кровоточащую рану. Проверив состояние Мии, Шин увидел, что она сильно пропотела, но боль отступила, а дыхание и пульс выровнялись. Её кровь вновь вернула себе естественный цвет. Глянув на то, как Маска быстро залечивает свою руку под зелёным свечением чакры, он сглотнул и дрожащим голосом произнёс: — С-спасибо, старик.       — Хех… Ерунда по сути, но крайне неприятно. — Ответил Маска. Его голос чуть дрожал, и дыхание заметно участилось. Своими глазами Шин видел, какую боль молча терпит этот старик.       — Хм… Думаю, нам следует заканчивать здесь побыстрее и уходить. — Резюмировал Айзек. — Шин, Тан… Транспортировка раненых на вас. — Приказал он.       — Слушаюсь…       — Да, отец. — Ответили братья.       — Ами… Пойдём первыми. — Произнёс он с нескрываемой грустью, взглянув сперва на труп Кариева, а после на блондинку, которую аккуратно поднимал на руки его старший сын.       — Д-да, папа. — Криво ухмыльнулась девочка и последовала за отцом.              

***

      Увидев сквозь тёмную пелену свет ярко-зелёных глаз с вертикальным зрачком, перед ней промелькнул момент, когда она впервые попала на торжественный приём в замке матери. Как и положено семилетней леди, она смиренно стояла и приветствовала улыбающихся гостей, среди которых также был и Кариев, который сейчас почему-то прощался с ней, а не здоровался, проходя дальше по просторному коридору с красной ковровой дорожкой. Внезапно, при входе следующего гостя, рука матери с украшениями в виде браслета и нескольких колец на пальцах нежно коснулась её плеча, и окутанное прозрачной пеленой лицо матери улыбнулось ей. После этого мама ей кивнула, а сама тут же преклонила колено перед мужчиной в белоснежном парадном кимоно с длинной белой тканевой юбкой по самые стопы. Она тут же повторила за мамой и преклонила колено, склонив голову.       — Приветствую, уважаемый принц! Я, ваша скромная слуга, почтена вашим присутствием в этом замке! — раздалось от её матери. Слуги вокруг преклонили колено ещё раньше госпожи. Сделав несколько шагов вперёд и выслушав приветствие, он ответил.       — Полно тебе… Подними голову. Я всё же твой родной дядя. Можешь звать меня просто Джашин. — Услышала она слегка низкий мужской голос и вместе с поднимающейся с колена матерью подняла голову и посмотрела на лицо гостя. Она увидела его острый подбородок и слегка смуглую кожу, а также чёрные слегка растрёпанные волосы и тонкие брови. Но её заставило вздрогнуть то, что его глаза будто размывались в неизвестном тумане. Глянув по сторонам, она в деталях видела лица слуг. Недалеко склонил голову и стоял на колене также и молодой Айон, и его лицо и глаза она также видела. Все внезапно посмотрели на неё глазами разных цветов. Вновь повернувшись к гостю, она также не смогла разглядеть его глаза и поняла, что просто не помнит их. Она не помнила глаза того, кого видела один раз более десяти лет назад.       Осознание того, что сейчас она видит сон, заставило её проснуться. Первым, что она почувствовала, была боль в области сквозной раны в плече. За несколько секунд её мозг прокрутил в голове последние воспоминания. Последнее, что она помнила, — это то, как Шин и Тан пришли ей на помощь. Осознала себя она в тёмной комнате, сквозь небольшие прикрытые, в этот раз уже не деревянными створками, а вполне себе стеклянными окнами с деревянными рамами окна, проникал свет луны и звёзд с улицы. За широкой дверью в дальнем конце комнаты по её левую руку, заботливо перевязанную и уложенную в бандаж, похоже, был выход наружу, во внутренний двор, откуда даже через окна доносились звуки уханья сов. С трудом она подняла корпус, прижав правую руку к раненому плечу, которое сильно болело. Одета она была в белый домашний женский халат и спала на полу в дальнем углу комнаты, накрытая лёгким покрывалом. Следующим чувством, которое её нагнало, была сильная жажда. Спустя минуту глаза чуть привыкли к темноте, и она смогла разглядеть впереди у стенки комод, на котором стоял глиняный графин и стакан. Она подползла к нему на четвереньках и дрожащей правой рукой смогла налить себе воды, а после едва ли не залпом осушила стакан. Рядом с графином на комоде также стояло несколько свечей на позолоченном подсвечнике. На стенах она заметила незнакомые картины, изображающие разные варианты белого веера, а также небольшой портрет мужчины средних лет в профиль, чем-то напоминающего ей Принца Смерти, каким она видела его во сне. На краю комода она обнаружила перевязанный тонкой верёвкой свиток, к которому воском была приклеена записка почерком Шина «Прочти». Криво ухмыльнувшись, она развязала и развернула свиток и не с первого раза, поднявшись на дрожащие ноги, отошла в сторону, куда из окна падал лунный свет, чтобы иметь возможность прочитать оставленный ей свиток.       «Мия, Маска сообщил мне, что ты очнёшься лишь завтра к утру, а отец отправляет меня на срочное задание в поместье Кариева на севере. Я постараюсь вернуться как можно быстрее, но не уверен, что успею к моменту, когда ты проснёшься, быть рядом. Поэтому оставил тебе этот свиток. Можешь не волноваться за наставника. Он жив и также, как и ты, прибывает на территории нашего клана, только в главном здании. Тебя разместили в нашем с Таном и Ами отдельном доме. Ты спала чуть больше суток, и в том ужасном месте многое произошло, о чём я сообщу лично, но главное, что всё ужасное позади и уже закончилось. В бою с «Чёрными Ножами» мы вышли победителями, и все выжили. Все, кроме господина Кариева. Если он был близок к тебе, прими мои соболезнования. Отец признал наше право быть вместе, и думаю, что он даст своё согласие принять тебя в наш клан. Надеюсь, тебе станет лучше как можно скорее. С любовью, твой Шин — худший из шиноби.       P.S. Пока меня нет рядом, пусть Тан держится от тебя подальше…»       — Хех… — выдохнула она, дочитывая свиток, сидя на низком подоконнике, и отложила его в сторону. Почувствовав, что вновь хочет пить, она захотела подняться и вновь подойти к графину с водой, но внезапно её мысли нарушила открывшаяся дверь в дальнем конце просторной комнаты, ведущая в тёмный коридор. В её комнату вошёл знакомый ей низкорослый мужчина в белом и с белой кожаной маской беса на лице, освещая себе путь фонарём на поясе.       — Я вас категорически приветствую в этом лучшем из миров! — Увидев её на подоконнике, произнёс он и, повернувшись, прикрыл за собой двери. В момент его разворота она увидела, что его левая рука отсутствует по локоть, а культя тщательно перемотана бинтом, и округлила глаза. — Значит, очнулась немного раньше, а я надеялся, что проснёшься утром. Как-то слабоват я стал в расчётах…       — Маска, ты… — удивлённо смотрела она на него. — Твоя рука…       — Оу… Не обращай внимания. Неприятно, конечно, но что мне, старику… — подойдя к ней, ответил он. — Главное, что удалось тебя вытащить. Как себя чувствуешь? Сильно болит? — кивнул он на перевязанную руку.       — Терпимо… — криво ухмыльнувшись, ответила она и отвернулась. — Так это всё из-за меня, да?       — Ну, не буду тебя обнадёживать… Можно сказать и так. Но тебя есть с чем поздравить. Ты первый человек в мире, переживший «Чёрную Смерть». — Эти слова заставили её вновь повернуться в его сторону. — Пусть тебя и вытащил её создатель, но… Как факт. — Пожал он плечами.       — Маска… Кариев-сан… Он тоже из-за меня… — погрустнев, она опустила голову.       — Не думай об этом. Как оказалось, он больше всего на свете хотел отомстить «Чёрным Ножам» за твою мать, и его желание сбылось. Он сильно разозлил этим главу Учиха, но, учитывая, что доставить его тело был отправлен Шин с младшей сестрой, а не Тан или кто похуже, то с его семьёй всё будет в порядке.       — Айон-сенсей…       — М?       — Я… Я хочу его видеть.       — Хех… Давай потерпишь до утра, хорошо. Не бойся, за ним присматриваю лично я. Он сильно пострадал, но чудом выжил, и мой прогноз, что жить будет, но восстанавливаться ему также придётся долго. Впрочем, для сына Великого Белого Зверя…       — Хех… Я уже это слышала, но…       — Вот и поверь на слово, что в роду, наречённом Сенджу, все очень крепкие ребята. Как-никак, они подтверждённые потомки Пророка Ашуры. Может, пока примешь снотворное и поспишь? Шин вряд ли успеет до полудня, если не будет бежать к тебе как умалишённый. Хотя… — задумался Маска, театрально отвернувшись.       — Нет, спасибо. Дрянь всякая снится… — прикрыла она глаза.       — М?       — Приснилось, как я встречала вместе с матерью Принца Смерти лет десять назад. Скажи… Ты видел его?       — Принца? Куда мне, простому целителю… — развёл он рукой и культёй в стороны.       — Ты ведь был главным целителем Ордена! — возмутилась она.       — Ну… Было такое, но Джашин-сама был очень редким гостем, и даже когда он посещал орден, это как-то прошло мимо меня. — Ответил Маска.       — Вот как? Значит, ты не помнишь его глаза…       — Глаза?       — Ладно, забудь… — криво ухмыльнулась она. — Надеюсь, я ошибаюсь… — пробубнила она про себя.       — Ладно, мне пора… Тут я единственный, кого можно назвать сведущим в медицине, хотя малыш Тан неплох. Пойду проверю Айон-куна… Постарайся всё же поспать. — Добавил он и вышел обратно в коридор, прикрыв за собой двери.       Миа поднялась на ноги и прошлась по комнате, задумавшись над тем, что случилось за последнее время. В очередной раз пройдя по кругу, она поняла, что точно не сможет уснуть, и нашла в ящике комода ключ от двери, ведущей во внутренний двор. Выйдя на улицу в своём белом халате поверх нижнего белья, она спустилась по коротким ступенькам и прошлась босиком по траве, полной грудью вдыхая свежий ночной воздух.       — Оу… Наша принцесса очнулась? — раздался голос с высокого дерева за стенкой по левую сторону от неё. Над самой стенкой на длинной и толстой ветви, свесив одну ногу вниз, лежал беловолосый парень, облокотившись спиной к стволу дерева и с двуручной косой, закреплённой на спине.       — Тц… Ты?! Не спишь? — напрягшись и нахмурив брови, произнесла Мия, повернувшись в его сторону.       — Я вообще мало сплю. Полезно для здоровья, знаешь ли… — не глядя на неё, ответил Тан.       — Сомневаюсь…       — Яблочко будешь? — спросил он, потянувшись рукой и сорвав его с соседней ветки дерева.       — Ну… Давай. — ответила она.       — А нету больше… Хрум. — Издевательски ответил он, повернувшись к ней и надкусив яблоко.       — Тц… Всё-таки Шин был прав, и от тебя стоит держаться подальше…       — А ты больше слушай моего дурака-братца. — Спокойно ответил Тан. — Боишься меня? — ухмыльнулся он.       — Есть немного… Вот эти все швы… — кивнула она на его руки и лицо. — Шрамы… — глянула она на его голый торс под лёгкой накидкой-безрукавкой. — Для обычного парня ты весьма жутковатый тип.       — А я никогда и не хотел быть «обычным». — Ответил Тан. — Я горд своей внешностью, судьбой шиноби и кровью клана Учиха. Это такие трусы, как ты и мой дурак-братец, всё бегут от самих себя, притворяются теми, кем не являются, в надежде, что это вонючее стадо, сбившееся в кучи за стенами городов, обнося частоколами свои деревни и также боясь высунуть нос из своих домов, примет их. Но даже такой дурак, как он, похоже, начал что-то понимать…       — Может, хватит уже оскорблять всех вокруг себя? — возмущённо произнесла Мия. — Так ты лишь подтверждаешь, что это с тобой что-то не так, говоря о том, что все вокруг не такие, как тебе бы хотелось.       — Тц… Хех… — прикрыв глаза, выдохнул Тан. — Это разговор с глухой… Не важно, забей. — На этом он на одной ноге поднялся и встал на ветку, отряхнув штаны. — Раз уж ты уже очнулась, то переодевайся и пойдём со мной…       — Это ещё куда?       — Отец хотел утром тебя видеть, но раз уж ты очнулась пораньше, а он всё равно весь в делах ночью, то…       — Отец? Это…       — Да-да… Он самый. — Кивнул Тан, подтверждая её мысли.       — Не уверена, что это будет уместно сейчас… Да и что мне надеть?!       — Ты же невеста клана… Вот он и хочет переговорить с тобой о Шине и о будущем. Одежду можешь взять в шкафу в комнате. — Кивнул он в сторону двери.       — Хех… — шумно выдохнув, она направилась к шкафу. Найдя там лишь пару белых футболок, простые штаны и относительно подходящий ей комплект чёрного тренировочного кимоно, она остановила свой выбор на последнем. Переодевшись, сняв бандаж и с трудом сжав кулак, вытерпев боль в руке, она восстановила дыхание и вновь вышла во внутренний двор, где её ждал Тан.       Кивнув ей, он проводил её в сторону небольшой калитки в каменной стене, ведущей за пределы поместья. По выложенной брусчаткой дорожке под светом луны они прошли в сторону большого четырёхэтажного здания, напоминающего городские префектуры или будто несколько домов объединили в один дополнительными пристройками между ними. В момент входа через главные двери к ней вернулась чувствительность чакры, и где-то сверху она почувствовала чакру Айона, улыбнувшись своим мыслям. Войдя в широкий коридор, напоминающий парадные залы крепостей феодалов, где круглосуточно горели масляные лампы и из обязательных атрибутов не было лишь круглосуточной охраны, Мия осмотрелась вокруг, и Тан проводил её до широких двустворчатых деревянных дверей. Отворив их двумя руками, он снял масляный фонарь со стены и кивнул ей в сторону широкой каменной лестницы, ведущей в подвальные помещения особняка.       — После вас… — ухмыльнулся он. Чуть напрягшись и криво ухмыльнувшись, она всё же прошла вперёд, повернувшись к нему спиной. Вопреки её опасениям они спустились, по ощущениям, на десяток метров под землю, и он открыл очередные уже каменные двери, прикоснувшись к специальной плите и вложив свою чакру. Внутри был ещё более просторный зал, стены которого были скрыты за тенями и едва-едва видны даже с середины зала. На квадратных колоннах были факелы и фонари, но такого освещения для подобного огромного зала явно было недостаточно. С середины зала они увидели стоящего у подобия алтаря перед двумя жаровнями, где горел огонь, мужчину в белой накидке с вышитым чёрным веером поверх простой серой рубахи и телесного цвета солдатских штанов с такими же сапогами. По причёске и очкам она узнала Айзека ещё до того, как он обернулся. Когда они встретились взглядами, она проявила вежливость и с поклоном обратилась к нему, на время забыв о своём отношении.       — Доброй вам ночи, господин… Вы хотели меня видеть? — спросила она, подняв голову. Тан поспешил обойти её и занял место у одной из колонн недалеко от отца.       — Хех… Рад, что ты очнулась раньше времени. Всё же… Ты сильная. — Улыбнулся он ей. — Теперь я со спокойным сердцем могу одобрить выбор моего сына. — Произнёс Айзек, глянув на Мию.       — Рада это слышать. — Сухо ответила она.       — Хм… Похоже, ты всё ещё в обиде на меня, Тана и наш клан. Можешь не отрицать, я вижу это даже без силы глаз. — Произнёс Айзек.       — Странно, что вы ожидали другого, когда вот он… — кивнула она на Тана. — Попытался убить меня, едва увидев, а потом похитили меня и угрожали Шину.       — Я понимаю… Приношу свои глубочайшие извинения за прошлые события. — С поклоном произнёс Айзек.       — Э… Да ладно вам… — подняла она руки, слегка отступив.       — Мне действительно следовало извиниться. — Подняв корпус, произнёс Айзек и поправил очки. — И до того, как об этом узнает мой сын, я бы хотел спросить прямо… — прикрыл он глаза. — Ты примешь его предложение? — На этом она округлила глаза ещё больше, но не смогла ответить сразу. — Я понимаю, что ответить на этот вопрос мне тебе тяжелее… И всё же я настаиваю.       — Я… Мы с вашим сыном действительно любим друг друга. — Прикрыв глаза, ответила она. — И я прошу вас позволить нам всё решить самим и между нами. — Настояла она.       — К сожалению, это невозможно… — строго ответил Айзек. — Ты ещё не можешь до конца понять этого, но как ты навсегда останешься Аль-Хезмин, так и он навсегда останется Учихой и шиноби. Этого не изменить. Если ты принимаешь его любовь и предложение и станешь его женой… Ты станешь Учиха и должна полностью понимать, на что идёшь. Даже если этого не понимает он… — На этом она опустила голову и сжала правый кулак.       — Д-да… Наверное, вы правы.       — Хех… Я услышал твой ответ. Подойди. — Позвал он её, и, немного подумав, она подошла и встала у жаровен рядом с ним. — Взгляни… — Он указал рукой на каменную плиту с письменами на специальной стойке, подсвеченную огнём от жаровен. Она чётко видела символы и текст, высеченный в камне, но при попытке прочитать кандзи всё перед глазами расплывалось, и даже несколько раз протерев глаза, в её голове так и не отпечатался смысл надписи.       — П-простите… Я… Почему-то никак не получается прочитать.       — Это нормально. — Произнёс он. — Только владеющий нашими глазами может прочесть эти строки. Здесь указано послание, проклятие и благословение самого пророка Индры для своих потомков. Даже я — его внук — не могу полностью прочитать все пять строк. Моим глазам доступно лишь три строки. Первая гласит…       «Чтобы увидеть истину мира своими глазами, следует принять отказ от любви. Увеличить силу можно лишь обратив сердце в камень.» — зачитал он.       — Вторая гласит… «Лишь смерть жертвы откроет путь демонам и высвободит истинную боль в душе.» — продолжил он.       — Я не совсем понимаю… — начала Мия.       — Это загадка. — Пояснил Айзек. — И последняя тайна нашего клана. Пророк тем самым оставил нам ключ к силе своих глаз. К силе наших глаз. Понимаешь… Любая жизнь и право на неё гарантируется лишь силой. Кто хочет выжить — должен быть силён. Это аксиома.       — На любую силу найдётся другая сила… — нахмурившись, ответила она. — Или история моего рода и моего двоюродного деда ничему вас не научила? Не было никого и ничего сильнее Императора Кошмаров. И где же теперь он и созданная им Империя? Сила бесспорно важна, но куда важнее гармония с миром и любовь. Без этого сила может лишь разрушать.       — Ха! А ты умна для своего возраста… — улыбнулся Айзек. — Это похоже на диспуты Солнца и Луны. Вечное противоречие между Пророком Индрой и его родным братом Ашурой. Я бы с удовольствием его продолжил, но прежде позволь… Третья строчка на этой плите гласит… «Всякой тьме своё время и свой тёмный угол. Появившееся из темноты в темноту да погрузиться, ибо такова воля бога. Лишь в любящих глазах следует искать источник вечного света.» — продолжил Айзек. — Преодолев первые два шага, которые также предстоит преодолеть и Шину, я упёрся в тупик, который намерен преодолеть. Всё, что я делаю и делал, направлено исключительно во благо семьи.       — Но…       — Теперь прошу, позволь показать тебе ещё кое-что… — указав ей рукой в сторону, перебивая её, он прошёл вперёд, ведя её за собой. Через полминуты они вышли ближе к дальнему концу зала, где толстыми цепями к стене была прикована голая исхудавшая женщина с короткими растрёпанными поседевшими волосами. В ответ на их приближение она резко бросилась на них словно дикий зверь, а её глаза светились разными цветами. Один был золотой, а второй — ярко-зелёный без зрачков. Цепи и стальные оковы на её руках, ногах и шее сдержали её, но едва не подошедшая слишком близко Мия заметно вздрогнула от такого. Прикованная к стене женщина звериным рыком рычала на них. На её пальцах отрастали раскалённые когти, которыми она оставляла глубокие следы на каменном полу, и неестественно широко открывая свой рот, она демонстрировала свои клыки, а чакра, исходившая от неё, уже не принадлежала человеку. Мия чувствовала лишь отголоски, но от этого хотелось зажать рот и нос, чтобы не вырвало. Ужасающая, пронзающая словно раскалёнными иглами чакра исходила из её тела силой и объёмом, сравнимая лишь с Айоном. Вновь зарычав, бешеная женщина едва не оглушила Мию, заставив её прикрыть уши. — Я рад, что ты застала её, пока она ещё жива… — произнёс Айзек.       — Боги… Что или… Кто это?! — отшагнув, вопрошала Мия.       — Эта женщина… — слова застревали в горле Айзека. — Сосуд.       — Сосуд?       — В ней сейчас заключён Двухвостый демон.       — Двухвостый?! — испуганно произнесла Мия. — Так это правда… Вы одолели такое создание?!       — Уничтожить Хвостатое Бедствие — невозможно. — Покачал головой Айзек. — Рано или поздно оно объявится вновь. Но мы смогли запечатать его, например, внутри человека-сосуда. Результат ты видишь…       — И зачем вам это?!       — Будучи сосудом такого демона, человек может использовать его силу. Это… Весьма заманчиво, не находишь? — улыбнулся Айзек.       — Такая сила не подвластна людям! — выкрикнула Мия. — Вы же видите результат! Эта женщина… Посмотрите! — указала она на неё. — И подобное зло вы оправдываете интересами семьи?! Вы обладаете и без того огромной силой! Поймите, что путь Императора — губителен! Или для вас жизни посторонних людей ничего не стоят, а?! Таким вы видите Шина?! Этого вы хотите от своего сына? Что бы он стал таким же дьяволом, как и вы?! — кричала Мия.       — Хех… — выдохнул Айзек. — Эта женщина — моя жена. — Опустив голову, криво ухмыльнулся Айзек. Подобное признание заставило Мию округлить глаза. Скованная цепями женщина всё ещё рвалась разорвать в клочья всех присутствующих и рычала, и вопила словно дикий зверь. — И его… — кивнул он на Тана. — Мать. — Мия сглотнула. — Она сама вызвалась стать сосудом для демона во благо клана и знала, чем всё может закончиться. Она продержалась около полугода… Сейчас она на финальной стадии. Хвостатый вот-вот вырвется из неё и убьёт всех нас. Думаю, осталось времени примерно до полудня. Мы можем убить её раньше, и тогда чудище умрёт вместе с ней. — Подойдя чуть ближе к бешеной женщине, произносил Айзек. — Но лучшим вариантом было бы провести ритуал и перезапечатать бедствие. Даже сильный человек вроде меня не сможет долго удерживать подобное. Думаю, меня бы хватило на пару лет, учитывая разницу в наших силах. Ты осуждаешь меня, я вижу это в твоих глазах, девочка, но… Подумай о тех, кто мог бы умереть от нападения бедствия, если бы оно воскресло в полной силе. Благодаря её жертве было спасено множество людей.       — И что вы… — дрожащим голосом произнесла Мия. — Вы хотите…       — Ха-ха-ха… Нет. — Глядя на её испуганное лицо, произнёс Айзек. — Я не собираюсь использовать тебя как сосуд. Ты ведь этого испугалась? Нет… Сосуд должен сдерживать зверя своей волей. Человек, который не хочет этого, — бесполезен как сосуд. Возможно, ты мне не поверишь, но после такой жертвы я бы вообще не хотел использовать людей. Для этого я искал сокровище…       — Сокровище?       — Оно принадлежало твоему роду, девочка. Твоя мать погибла, защищая тайны Императора, и это одна из них. Чёрная Жемчужина.       — Чёрная Жемчужина? Неужели тогда… — Она вспомнила, как в коридоре замка чёрные ножи появились из тени. — Тогда они приходили за…       — Именно. Вопреки расхожему мнению эта штука выглядит именно как небольшая, помещающаяся в ладонь, жемчужина чёрного цвета. Она зачарована великой силой священных зверей, и уничтожить её невозможно никакой силой. В то же время она способна впитывать силу самой земли и любых живых существ почти в неограниченном количестве. Идеальный сосуд. Твоя мать была наречена самим Принцем Смерти хранительницей этого сокровища! — Мия сглотнула.       — Вот значит, за что она умерла… — сжала она кулаки.       — За это же умер и господин Кариев. Он покончил с собой, чтобы не выдать место, где находится сокровище. Казалось бы, все нити оборваны. Рыцарям никогда не доверят такую информацию, даже таким, как твой наставник. Я долго думал над решением этой проблемы… — Айзек отошёл в сторону, и Мия направилась за ним ближе к середине зала. — И, вернувшись в начало, я понял… Как защитить и спрятать то, что невозможно уничтожить и скрыть? Закопать в землю или выбросить на дно океана артефакт, поглощающий силу из самой природы? Вокруг себя эта жемчужина быстро изменит местность, убив всё живое, и будет обнаружена. Глядя в некогда любящие глаза своей жены и перечитывая завет Пророка, я понял… Жертва и сосуд. Единственное, что может надёжно скрыть силу подобного артефакта, — это человек. — Остановившись, Айзек повернулся к Мие. — Живой носитель чакры, способный постоянно её восстанавливать. Нужен лишь не особо сильный барьер и специальная техника. — Улыбнулся Айзек. — Как думаешь, кому баронесса могла доверить подобное сокровище? — Мия вновь побледнела, понимая, что Айзек скажет дальше. — Верно… Ты и есть Чёрная Жемчужина. Она запечатала артефакт в тебе! — Мия вздрогнула. — К сожалению для него и к счастью для меня и клана, мой сын встретил тебя. Спасибо тебе за это, девочка по имени Мия. Спасибо и… — В мгновение, за которое она не успела даже моргнуть, Айзек оказался в упор от неё и ударом катаны пронзил её живот и позвоночник. Несколько секунд боли сменилось холодом и немотой в теле. Он резко вытащил клинок, и словно кукла она упала на спину, а из сквозной раны потекла тёмно-вишнёвая кровь. — К сожалению для тебя, техника безопасного распечатывания и сведения о ней были утрачены, если такие были. Твоя мать унесла много тайн с собой в могилу. — Встав на одно колено перед её телом и глядя в её затухающие глаза, он активировал свой шаринган. — Теперь, когда твой очаг гаснет, я вижу, куда уходит лишняя чакра. Прямо в сердце… — Достав из-за пояса вакидзаси, он вскрыл её грудь и осторожно вырезал сердце, положив его рядом, а разрезав уже его, он извлёк стеклянный на вид ромбовидный сосуд, в середине которого и находилась жемчужина настолько чёрная, что казалось, поглощает сам свет вокруг себя. Небольшим усилием он сломал барьер и покатал эту маленькую сферу в окровавленной левой ладони.       — Она настолько мелкая?! — удивился Тан, подойдя к отцу, стоящему на колене у тела Мии. Айзек нахмурился и поднялся на ноги, скидывая с себя одежду по пояс и также кладя на землю катану в ножнах. Передав сыну артефакт, он строго приказал.       — Ритуал следует провести немедленно. Когда зверь будет запечатан в жемчужине… Я стану идеальным сосудом, и с этой силой… Моим глазам более не будет страшна тьма!