Магазинчик украшений «Кумихо»

Когда через два дня Хосок приходит в магазинчик с корзинкой фруктов в руках, — которую ему помогла собрать благодушная продавщица, — поскольку где-то вычитал, что лисам нравятся фрукты, Чимина он там не застал. Хотя, скорее, это с какой стороны посмотреть. Вместо него в лавке был Юнги, мерно расхаживающий по магазину от полки к полке. Он был занят тем, что вытирал и переставлял книги и статуэтки, которых Хосок раньше на замечал. Сегодня омега надел бежевую тонкую водолазку и классические брюки на высокой талии цвета зрелого манго, подчеркивающие стройность и длину ног. В этом образе напоминая Хосоку тех элегантных мужчин, которые ходят в районе бизнес-центров с одним телефоном и клатчем в руках уверенным отточенным шагом, заставлявшим прохожих оборачиваться. Из омег того сорта, которые никогда не посмотрели бы на Чона, обычного студента. Но самое примечательное в нём был не подбор одежды — Юнги поддерживал одной рукой под хвостик большую лису кремового цвета, которая разлеглась у него на широких плечах, как воротник, и мирно сопела, изредка подергивая усиками. Судя по окрасу, этой лисой был Чимином. Хосок и не знал, что кумихо мог полностью превращаться в такого милого зверька. Заметив посетителя, Юнги не стал здороваться с ним, боясь разбудить лису. И Хосок тоже прикусил язык и замер у порога. Не в силах долго терпеть на себе пристально изучающий взгляд, Юнги недовольно вздохнул и таки завершил свой пути, чтобы поставить на столик у кассы небольшую статуэтку будды к нескольким другим, которые снял с полок. А затем, сверкнув вбок ледяными глазами, подозвал к себе взмахом руки, чтобы студент перестал раздражать и уже решился подойти к нему ближе. Юнги, может, конечно, и кусается, но не надо смотреть на него, как на монстра, что в любой момент может оттяпать руку. Домашние животные всегда были слабостью студента. И нет, он не считал кумихо таковыми. Как он узнал из статей в интернете, это древние и могущественные создания магии, и Хосоку несказанно повезло познакомиться не с одним, а с целыми двумя кумихо и до сих пор остаться живым. Но лиса выглядела такой очаровательно безмятежной, явно чувствовала себя в ласке и безопасности. Со стороны взаимодействие двух омег одновременно было трогательным и вызывало зависть, поскольку человеку труднее всего даже на свой короткий век найти другого человека, которому можно было так доверять. Просьба погладить лису была бы верхом бестактности, поэтому Хосок удержался от соблазна, хотя уже успел представить лишь ощущение восхитительной мягкости меха на кончиках пальцев — и вмиг предплечья покрылись мурашками. Знаете, такими, которые приходят, когда испытываешь что-то приятное: родной человек пропускает сквозь пальцы твои волосы или ты после душа холодной зимой поскорее бежишь в постель, чтобы не растерять тепло, и заворачиваешься в пушистый плед. Вместо этого студент робко протянул пристально изучающему его Юнги плетеную корзинку с сочными фруктами и тут же стыдливо раскраснелся, когда кумихо с холодной надменностью приподнял бровь, намекая, что не собирается принимать ничего из рук человека. Тогда Хосок смущенно, почти растерянно поставил корзину на стойку и, нервничая, спрятал вспотевшие руки в карманы бомбера. — В качества извинений, — сказал он на грани шепота, стараясь не слишком пялиться на Чимина. Отогнув кончиком указательного пальца шуршащую упаковку, накрывавшую корзинку, Юнги лениво скользнул взглядом по содержимому с совершенно бесстрастным выражением лица, не дающим прочитать абсолютно никаких эмоций, так что невозможно было понять, понравился ли ему подарок. После этого кумихо перевел взгляд на него вновь и насмешливым движением чуть склонил голову набок, прищурился с подозрительностью и ясно давал понять, что хочет узнать, чего тот ещё от них хочет. На двери вообще то висит табличка «закрыто», которую Хосок не заметил. Вот почему кумихо был таким напряженными, надменным и злым, поскольку их потревожили без разрешения в уязвимый для их маленькой семьи момент. Не будь сейчас омега у него на руках, Юнги бы выгнал наглеца взашей. Никто из их друзей на горе никогда не позволял себе вламываться сюда без спроса, если на дверь явно написано, что никому здесь не рады. Когда лиса вдруг завозилась, Юнги отвлекся и поправил её на своем плече отточенным привычным движением, после чего нежно похлопал по попке, совсем как ребенка. А стоило родным пальцам погладить ей спинку, как она тут же успокоилась и уютно притихла. Хосок с нездоровой завистью наблюдал, как чужие пальцы аж на целых две фаланги утопают в роскошном шелке лисьего меха. Однако Чон прекрасно понимал, что не должен поддаваться своим эмоциям, а тем более давать им выскользнуть наружу. Если Юнги сумеет уловить его затаённое, нарастающее собственничество к своему супругу, путь сюда студенту будет безвозвратно закрыт. — Может у вас есть телефон, чтобы я мог заранее узнавать, когда можно прийти? — робко поинтересовался бета, понимая, что сейчас ему стоит поскорее уйти, поскольку Чимин спал, а Юнги явно был ему не рад. Окинув студента взглядом, Юнги не прекращал поглаживать лису, и Хосок подумал о том, что животное наверняка невероятно тяжелое, а омега так просто удерживал её одной рукой, даже не напрягаясь. Сам Чон наверняка согнулся бы под её весом, что вызвало внутри парня неконтролируемую волну стыда. — Спустись в книжную лавку. У охотника есть телефон, — так же тихо произнес Юнги, и от звука его голова Чимин завозился вновь. Всё еще не понимая, кто такой охотник, Хосок всё равно кивнул и вышел, уже не слыша разговора за своей спиной. Книжная лавка оказалась на четыре магазина вниз по лестнице и стояла чуть в низине по сравнению с соседними зданиями. К её двери от лестницы вел небольшой завиток дороги, выложенной большими и плоскими камнями. За прилавком его встретил читающий мужчина в очках. При виде посетителя тот улыбнулся с очаровательными ямочками на щеках и, вложив закладку на нужной странице, отложил книгу в сторону, чтобы уделить ему всё свое внимание. — Вам что-нибудь подсказать? У меня есть всё, от классики до журналов, — сказав это, Намджун тут же поднялся, с готовностью провести ему экскурсию по своим владениям, но Хосок поспешил остановить его. — Нет-нет, не нужно, спасибо. Я здесь, чтобы взять ваш номер телефона. Я дружу с владельцами магазина «Кумихо», они сказали, что номер есть у какого-то «охотника», — под конец фразы Хосок и сам понял, какую чушь сморозил, но продавец в книжном, видимо, его понял. Вернувшись за стол, Намджун взял свою записную книжку, чтобы написать на пустой страничке номер стационарного телефона в книжном. — Надо же, у Юнги появились друзья, — Ким, судя по всему, считал это невероятным. Нет, даже если кумихо его недолюбливал, Намджун не судил его за это. Ведь в его ситуации Ким бы и сам стремился сделать всё, чтобы обезопасить свою семью. Просто Юнги по его скромным наблюдениям всегда был особенно нелюдим и в каком-то смысле даже презирал людей. Действительно может быть трудно воспринимать их за личностей, когда пришлось ради бессмертия убить как минимум девять из их рода. — У Чимина, — поправил его Хосок, с благодарным поклоном принимая оторванный для него листочек с номером. — Мы подружились и договорились иногда встречаться, но у них, видимо, не было мобильного. — Сюда трудно провести связь, — Намджун поправил очки и ещё раз любопытно оглядел гостя уже под другим углом. Друг кумихо, значит? — Но ты без проблем можешь звонить на этот номер. Я часто встречаюсь с ними у друзей, скажу, что ты звонил. — Огромное спасибо за вашу помощь, извините, что доставляю неприятности, — распрощавшись на милой ноте, Намджун проводил студента задумчивым взглядом, а потом вернулся к своей книге. *** — Кому-то не спиться? — мягко упрекнул Юнги, пересаживая лисенка на другую руку, так как эта с самого утра успела затечь. Чимин вцепился коготками в его водолазку и сам заполз уже на другое плечо, в этот раз вжимаясь сухим горячим носом в свою брачную метку. Они могли проваляться этот день в постели, однако Чимин всегда становился беспокойным в этот период, так что Юнги уже привык с самого первого раза брать его на руки и придумывать себе занятия, включающие постоянную неторопливую ходьбу, создавая для Чимина умиротворяющую качку, которая успешно отвлекала от спазмов в животике. — Кто-то приходил? — Чимин широко зевнул узкой пастью и следом оплел талию Юнги своими хвостами длиной со всё свое крошечное звериное тело. Это была не его истинная форма, а скорее размер той лисички, которую Юнги впервые встретил в лесу, но так было комфортнее спать у него на руках. Тяга к сладкому стала первым звоночком к тому, что у Чимина предтечка. Это состояние длится всего пару дней с активной сексуальной фазой в виде настоящей течки лишь в самом конце. Большинство же времени Чимин сонный и прилипчивый, и единственное, где он хотел быть всё это время — это рядом со своим мужем. Их связь, скрепленная метками, благодатно пела, наполняя пространство вокруг них тихим, приятно обволакивающим теплом, и мягко рассеивала любой стресс в телах обоих благодаря феромонам Чимина, которые мог почувствовать только Юнги из-за своего брачного укуса. Среди магических существ подобный обмен принадлежностью был редким явлением, поскольку процесс был необратимым и делал из них однолюбов до конца жизни. С другой стороны, благодаря меткам пара так же могла чувствовать друг друга на огромных расстояниях, словно зов, подсказывающий им правильный путь. Также ни могли различать тонкие оттенки эмоций друг друга лишь по одному запаху. Но для подпитки из связи требовался телесный контакт большее количество времени, иначе их настигала неконтролируемая, кажущаяся бесконечной, хандра. — Нет, я разговаривал сам с собой, — сорвал Юнги без угрызений совести. Не станет же он говорить о каком-то ничтожном бете-человеке, когда у его пары начинается течка и на первый план выходят куда более значимые вещи. — Хочешь вернуться в гнездышко? — Нет, хочу быть у тебя на ручках, — отрицательно помотав головой и следом мило заурчав, Чимин постарался свернуться в клубок, насколько это позволяла поза, и укрылся своими хвостиками. Нежно посмеявшись, Юнги откинул его трепетным взглядом и не стал спорить, вместо этого возвращаясь к своим размеренным делам. Он так невероятно любил этого лисенка. Поразительно, как судьба свела их вместе, когда Юнги совершенно точно этого не ждал и мог думать лишь о власти, господстве и бессмертии. Закончив протирать полки в магазине, Юнги в этот раз запер дверь на случай нежеланных гостей и направился домой. Чимин к тому времени уже успел выспаться, но с рук не слазил, лениво наблюдая, куда его несут. О, кухня, прекрасно. Как раз Юнги недавно купил креветочки и ещё с вечера замариновал их в пряных специях, соевом соусе, с кунжутом и ложечкой меда. Осталось только закинуть на сковородочку и слегка поджарить, а потом отдать маленькому очаровательному омеге большую часть вместе с пропеченными в духовке брускетками с чесночком, которые остывают там с утра. Фантазируя о вкусном ужине, Чимин довольно выгнулся у него в руках, подставляя свой мягкий теплый животик и по-лисьи напевая, что было удивительно забавно слушать. Догадываясь о его планах, Юнги хитро прищурился и, когда Чимин почти дотянулся лапой до холодильника, неожиданно повернул в сторону ванной. Дезориентированный, Чимин не понял, куда это они собрались, и вдруг насторожился. Когда включился кран, омега как по дереву забрался Юнги на плечи и встал на дыбы, пока его муж старался не морщиться от неприятных царапок острых коготков на коже. — Ты хочешь меня помыть? — охваченный подозрениями, Чимин посмотрел на него через зеркало, грациозно балансируя всеми четырьмя лапами на его плечах и недовольно помахивая хвостами. — Перед ужином нужно помыть лапки, — заявил Юнги и ловко снял с себя лису, не давая той убежать, а затем подхватил подмышками её передние лапы и выставил перед собой свою добычу. Чимин повис перед ним унылой, злой и недовольной колбасой. — Я не буду мыться, у меня течка, — фыркнул Чимин, обижено задергав задними лапками. Юнги не стал издеваться — ему лишь хотелось аккуратно снять Чимина со своих плеч, уже чувствуя, как там выступили капельки крови от поверхностных жгучих царапок. — А кто сказал, что я буду мыть лапки тебе, — посмеялся Юнги и чмокнул его между ушек. Он намеревался пересадить Чимина на тумбочку, но тому было слишком невыносимо находится дальше от супруга хотя бы на пару сантиметров. Поэтому лис снова забрался ему за шею, но теперь вел себя хорошо и коготки держал при себе. — Ты просто хотел надо мной поиздеваться, да? — нахмурился омега. — Ни в коем случае, но должен же был я хоть как-то показать свое недовольство, когда ты заберешь у меня из тарелки все креветки. — Прости, — тут же сдулся Чимин. — Я не буду. Заметив его приунывший вид, Юнги коснулся его носика мокрым от воды пальцем, отчего Чимин тут же облизнулся от капелек. — Кушай, сколько хочется. Я просто балуюсь, — улыбнулся старший омега. *** Пока Юнги готовил, Чимин дожидался его в гнездышке, коим была их постель, только теперь с еще большим количеством наваленных подушек. Прошло уже два дня с начала его предтечки, и Чимин с нетерпением ждал начала самой приятной фазы, когда животик сладко сведёт от одного вида мужа, и как они наконец удовлетворят друг друга, валяясь во влажных простынях и лениво покачиваясь в такт глубоким толчкам. Чимин не видел чужих членов, но он был полностью удовлетворен тем, что было в его распоряжении. При одной мысли о вожделенном органе заинтересованный лисенок, вновь вернувшись к частично человеческой форме, расположился животиком в гнезде и через всю гостиную уставился на Юнги, который перемещался по кухне и ни о чем не подозревал, готовя любимый еще со времен самой первой течки Чимина деликатес. Одежда на нём бесила, и Чимин не видел ничего сейчас привлекательного ни в брюках, ни в водолазке, если они скрывают от него полотно молочной кожи со всеми мышцами, с чуть набухшими сосками и ещё будоражащую выпуклость в трусах, которые хотелось уже поскорее увидеть. Они нечасто занимаются сексом, как могли бы, ежедневно находясь рядом друг с другом, просто всегда шли за своим желанием и никогда не заставляли себя, найдя уютную для обоих рутину без графика и принуждения. Их духовная близость как для двух пропитанных магией существ была гораздо важнее. Но теперь Чимин понимает, что соскучился по ощущению этого члена внутри себя. Юнги всегда такой нежный с ним, но только не во время течки. Тогда он превращался в более доминантную версию себя, грубый, неотесанный, страстный. Накрывал Чимина собой и брал-брал-брал без устали, доводя его до сильных оргазмов и неудержимых криков на весь особняк. И при одном воспоминании Чимин почувствовал сокращение дырочки и как несколько капелек пахучей смазки без его вынимания впитались в трусики, в которых он был. Чимин зорко следил из своего укрытия, как Юнги ведет носом, принюхиваясь и чуя его подслащенный возбуждением запах, а затем бросает на него свои заинтересованный взгляд, отвлекаясь от приготовления пищи. Встав на колени, младший омега возбуждено переступил на них, водя попкой по воздуху. Его хвосты распушились и высоко поднялись над головой. Уловив момент, когда Юнги отвернется и не будет ни о чем подозревать, игривый лис сорвался с места, в два счета преодолевая расстояние до кухни и напрыгивая на Юнги. Тот только охнул, но ловко поймал его и подсадил на своих бедрах. И всё же лисенок не хотел больше на ручки, он чувствовал неумолимое приближение течки и хотел играть. Становился нервным и возбужденным, ему хотелось выплеснуть часть энергии прежде, чем заняться сексом. Ему хотелось, чтобы Юнги за ним погонялся. Подобным образом проходила и собственная течка Юнги. Именно поэтому он увозил Чимина с собой в лес, чтобы там они могли бегать без ограничений в своих истинных формах огромных лисов, которую Хосоку удалось однажды увидеть. Однако в отличие от него, Чимину нравилось проводить течку в гнездышке, в безопасности и уюте их дома. Он всегда было более домашним мальчиком, чем диковатый Юнги, и все-таки лисьего в нем было хоть отбавляй. — Решай: либо ты даешь мне доготовить ужин, либо мы играемся и тогда покушать тебе удастся только завтра утром, поскольку я не планирую слезать с тебя всю эту ночь. От его слов коленки Чимина в предвкушении задрожали и подогнулись. Дырочка повлажнела ещё пуще, но то были лишь крохи от того, какой беспорядок Чимин мог устроить во время своей течки, когда она нагрянет в полную силу. Трусики можно будет выжимать. Глянув на аппетитные креветки, которые только-только начали подрумяниваться под крышкой и им нужно было так постоять еще как минимум десять минут, Чимин озадачился. Сейчас принимать какие-либо решения казалось слишком трудным, он был голодным и одновременно хотел играть. Ну почему нельзя получить всё сразу? Лисенок раздосадовано вздохнул, затем ловко схватил один из пушистых, мягких хвостиков и небрежно распушил его кончик, словно стараясь успокоить себя. Встревоженно перебирая мех лапками, он перескакивал с ноги на ногу и не знал, что делать. Наблюдая за своим беспокойным омегой, Юнги опустил потемневший взгляд на его грудь. У всех омег она небольшая, но в течку грудки становятся налитыми и упругими, и теперь плоть их также игриво подпрыгивала, а соски уже стояли торчком. Еще чуть-чуть, буквально час от силы, и Чимин войдет в последнюю фазу настоящей течки. Не в силах удержать рук подальше от своего омеги, Юнги касается большим пальцем ореолы его налитого соска и оглаживает подмышку. Все еще не вспотевший, сухонький, на это вскоре изменится. Юнги нравится запах Чимина, когда он сластит возбуждением и смешан с другими естественными ароматами тела. Это желание в нем диктует звериный инстинкт, и Юнги облизывает губы, предвкушая, что сделает с мальчиком совсем скоро. — Иди ко мне, я пока поласкаю твою грудь, — согласно заурчав, Чимин стремительно, почти безвольно падает ему в руки, желая сделать хоть что то, пока они бесцельно стоят на месте, а его тело все звенит от переполнявшей его энергии. — Только не кусай, как в тот раз, — предупреждает Чимин, пока его усаживают на край стола. Липкая ткань трусиков тут же плотно прилегает к коже, посылая неприятные мурашки. Хочется поскорее всё снять и остаться нагим на власть своего мужа. — Сосочки слишком чувствительные. — Как скажешь, — в ответ по-лисьему зафырчал Юнги, довольно касаясь щекой нежной груди. Юнги никогда не нравились альфы, не нравились женщины, но при первой же встрече Чимин дал ему понять, что на самом деле ему нужна нежная мягкая омега в руках, чтобы завестись с пол-оборота. В подтверждение этому его член тут же заинтересованно привстал. На пробу вобрав горошинку крупного сосочка в рот, Юнги пососал его, наглаживая мягкие бедра, и со чмоком отстранился. — Так нормально? — Мгм, — невнятно булькнул Чимин, охотно сглатывая набежавшую в ротик слюну. Его мозг уже превращался в тягучую, вязкую в кашу по мере того, как твердел его член и дыхание перехватывало от любого будоражащего прикосновения, вспыхивающего искорками по телу. Понятливо замычав, Юнги смочил и второй сосок, подаваясь ближе и едва не укладывая Чимина спиной на холодную столешницу. Налитые влажные горошинки тут же твердели под прохладой воздуха, сморщивая налитую красную ореолу. Такая восхитительная маленькая грудь. Когда Юнги непослушно попробовал один сосочек на клык, Чимин взбрыкнул и тут же вскрикнул, когда из попки потекла ощутимая струйка. — А говоришь не кусать, — самодовольно усмехнулся Юнги. Он прекрасно знал, как обращаться с телом своего омеги, чтобы заставить его кричать. — Кре-креветочки, — напомнил Чимин, и на его светлом лобике тут же выступили капельки пота. Юнги больше не мог сосредоточиться ни на чем другом. Не глядя выключив сковородку, Юнги встряхнул головой с желанием прийти в себя — и на глаза упала длинная смольная челка, а по обе стороны головы появились серые лисьи уши с голубым на кончиках. Понимая, что вернуть самообладание не удастся, потому что Чимин уже потек, кумихо смерил прижавшего к голове ушки лисенка тяжелым взглядом и рыкнул: — Беги, малыш. Чимину дважды повторять не нужно. Вмиг спрыгнув со стола, он оставил за собой блестящий след пахучих выделений и тут же унес ноги, убегая на второй этаж. Юнги как всегда давал ему фору, чтобы успел спрятаться. Он также искусственно расширял дом еще больше, чтобы, открывая любую дверь, Чимин не сталкивался с глухим тупиком и мог открыть следующую, которой раньше там не было. Это усиливало натуральность погони, когда не было возможности загнать жертву в угол. Когда Чимин убежал на приемлемое расстояние, Юнги выпустил на волю все девять хвостов и сорвался за ним, чуя воздух и идя по запаху. Он всегда был быстрее. Сказалась тысяча лет опыта преследования и убийства. Но памятуя, что это игра Чимина, его течка, Юнги подыгрывал ему, делая вид, что Чимину удалось сбить его с пути, когда оставил трусики в комнате и поспешил в совершенно противоположном направлении. Но игривый лис не учел, что жалкая ткань и капельки смазки не пахнут так же привлекательно, как сочащаяся мягкая попка. Встав посреди коридора, чтобы обозревать все комнаты, Юнги сосредоточился, улавливая каждый шорох в доме, и уже безошибочно знал, в какой комнате Чимин. Тогда, сняв обувь, чтобы создавать меньше шума, Юнги опустился на все четыре конечности — и на его руках тут же выступили мягкие лисьи подушечки. Он очень стремительно и совершенно бесшумно в несколько прыжков достиг нужной двери и прислушался. Чимин ни о чем не подозревал и хихикал, притаившись в углу гардеробной. Маленький дуреха, снова попавшийся на уловки хитрого лиса, словно ему предоставили выбор и шанс на побег. Распахнув дверь и встретившись глазами со взвизгнувшим от неожиданности Чимином, Юнги потребовал: — Еще попытка. — Так нечестно, ты быстрее! — заныл Чимин и, всеми силами стараясь не выдать свой восторг от игры, чинно прошел мимо него, повиливая хвостиками и попкой, всей блестящей от смазки. Юнги едва сдержался, чтобы не поддаться желанию, ревущему в груди, и не встать на колени, чтобы зарыться носом в мягкие булочки. Прижать бы его к светлой стенке за хрупкую шейку и не дать и дернуться, пока супруг основательно обнюхает его и сделает с его маленьким телом всё то, что посчитает нужным. Чимин так звонко выхныкивает его имя, когда язык Юнги глубоко вылизывает его, и старшего лиса передергивает сладко сжавшимся тугим узлом возбуждения в паху от одной лишь фантазии. — Хочешь сразу в постель? — Юнги сделал рывок и почти ухватил его за талию с умыслом закинуть себе на плечо и унести с собой, но Чимин закричал и тоже встал на четыре лапки, давая деру. А в груди у маленькой омеги кипели радость и восторг от того, что за ним устроили настоящую охоту! Теперь прятки превратились в догонялки. И жалобы Чимина о том, что Юнги быстрее, не особо оправдывали себя во время течки, когда тело Чимина как никогда напряжено и энергично. Они носились по дому, как два возбужденных фенька, едва не задевая хрупкие вазы и горшки. Лисенок то и дело ускользал от Юнги, охаживая его нежно по лицу пушистыми хвостами, а в ответ тот покусывал ему пяточки и тянул за хвостики, когда настигал в опасной близости, и Чимин на это восторженно попискивал, как умеют обычные личиски, переполненные радости. А когда выдохся, то сам привел их к гнездышку и разлегся на нем звездочкой, его грудь ходила ходуном от тяжелого дыхания. Наблюдая, как хищник приближается к нему с выпущенными наружу клыками и когтями, помахивая веером хвостов, — картина, которая должна внушать ужас для всех остальных существ, — Чимин же призывно раздвинул для него ноги без стеснения широко. Юнги принялся следить голодными глазами за тем, как дырочка омеги сокращается для него, краешки сладко трепыхаются и пульсируют, пачкая простыни, которые еще долго будут пахнуть сладкой смазкой. Избавившись от одежды в два счета, Юнги со шлепком резинки о кожу спустил трусы. При виде вожделенного взгляда своей омеги, мужчина решил устроить ему шоу и, выпятив бедра напоказ, обвил длинные пальцы вокруг ствола, а после лениво и с оттяжкой подрочил себе до первой влажности на головке. Собрав белесую вязкую каплю предэякулята на подушечку указательного пальца, так сильно пахнущую его природным запахом леса и мускусом, Юнги ухмыльнулся, когда Чимин капризно вытянул к нему руки и потребовал: — Дай! Выражение лица старшего вмиг сменилось с поддразнивающего на сосредоточенное, на тонких губах появился хищный оскал, показывая острые опасные клыки. Чимин вязко сглотнул при виде них, по тело пробежалась сладкая дрожь, а меточка на шее мигом запульсировала, напоминая, какой приятной, но пронзительной была боль от укуса. Накрыв омегу собой, Юнги поддался его просьбе и с мрачным удовлетворением растер капельку своего предсемени прямо по послушно высунутому языку, проникая по шершавой поверхности от кончика до самой глотки, обхватывая всей крупной ладонью небольшое лицо. Чимин покорно лежал, раскрыв челюсти, и на его глазах выступили слезы от подавленного рвотного рефлекса, но он не мог позволить себе двинуться, когда Юнги так навис над ним, давя своим запахом и доминированием. Собственные хвостики течного омега возбужденно заворочались под его попкой, потому что это именно того, чего Чимин так ждал от своего мужа, когда еще мечтал о нем в гнездышке, а тот пытался даже сквозь затмевающий разум туман возбуждения приготовить ему еду. Когда Юнги вытащил большой палец и вновь провел им вдоль языка по подбородочку вниз, от подушечки потянулась жирная вязкая нитка. И следом он залез собственным языком ему в рот, голодно облизывая и присасываясь к губам. Собрав длинные волосы в пригоршню, Юнги повернул его голову так, как нравиться обоим, и поцеловал глубоко и влажно. Чимин отвечал ему с пылом, чувствуя знакомое ощущение в напряженном животике, когда боль от спазмов начала уходит, уступая место жаркому возбуждению. Его маленький член уже стоял торчком и требовал хоть какого-то внимания, налитый и с болезненно покрасневшей головкой. Оторвавшись от любимых губ, Юнги дернул его за волосы, заставляя запрокинуть голову, открывая для себя соблазнительную бледную шею. Кожа была столь раздражающе нетронутой и чистой, что Юнги провел по всей длине языком, пробуя соль пота и вязкий запах возбуждения. А затем остановился на метке, которая навсегда останется здесь ярким темно-розовым отпечатком его зубов. В то время как меточка Чимин-и у него на шее была аккуратной, с тщательно подобранным углом, чтобы смотрелась красиво, Юнги поставил ему свою в пылу страсти, широко распахнув челюсти, и потому она была большой и чуть кривоватой, но лис ей гордился не меньше и при шансе повторить поставил бы точно такую же. Приметившись с широко распахнутыми челюстями, полными острых зубов, лис решил обновить её. Чимин уже знал, что Юнги нравится играться с его меткой каждую течку, так что у него было секунда, чтобы подготовиться и крепко зажмуриться, когда острый укус снова пронзил его шею. Колкая боль пробежалась электричеством по позвоночнику младшего и заставила его матку сжаться так сильно, что он напрочь вымочил все простыни под собой и всхлипнул, вскидывая бедра, чтобы хотя бы потереться обо что-то своим набухшим пенисом и получить хоть немного стимуляции. Вмиг покрывая обновленный укус толстым слоем своей лечебной слюны, собирая на язык несколько выступивших капелек крови, Юнги облизнулся и уже с нежными поцелуями своих опухших губ принялся опускаться вниз от плечика по ключице, едва видной за небольшим слоем здорового жира. Юнги очень заботился о своей самке. Раз в несколько лет Чимину в голову приходила одна и та же дурная идея сесть на диету, убрать свои восхитительные в глазах Юнги бочка, свои пухлые ручки, свои мягкие бедрышки и воздушную попку, старательно отъетые с подачи Юнги. Главным аргументом в этом вопросе было то, что сам Юнги не выглядит фигуристым, пышным, мягким, как Чимин. Но всё дело было в строении тела, также немаловажную роль сыграло то, что весь переходный возраст Юнги жил на грани голода, как дикий зверь, побираясь в лесах и прячась от людей, так что вместо аппетитных припухлостей на нем росли только мышцы, если лис решал взяться за себя и увеличивал объем питания и нагрузки, но никакого жира. Тот словно испарялся в воздухе. Но для Чимина он этого не желал. Для здоровой лисы, которая в будущем захочет выносить лисят — чего Юнги, к сожалению, уже сделать не мог также по причине своего травмирующего юношества, отразившегося на теле, — то ей необходимо иметь жировую прослойку, помогающую поддерживать здоровую циркуляцию крови без переохлаждений, охраняющую от травм нежные связки, кости и мышцы, что очень важно для очень активного зверька, также иметь запас питательных веществ. Это всё даже не было вопросом красоты, пускай Чимин, выращенный и поддерживаемый всю свою жизнь в тепличных условиях, это не понимал, но Юнги было не в тягость всякий раз во время приступов хандры из-за своего здорового, сочного тела, которое Чимин считал пухлым, устраивать им секс-марафоны на несколько ней, во время них задабривая его комплиментами и сладкими оргазмами. Звонкими поцелуями Юнги спускался по телу, собирая бисеринки пота с кожи, и Чимин поощрял его тихим звуками удовольствия, пока ненавязчиво направлял голову омеги туда, где уже всё пульсировало и зудело от желания прикоснуться. Минуя зацелованную грудь с парочкой едва видных засосов, Юнги поддался ручке, зарытой в его волосах на затылке, и одним слитным движением пропустил в рот весь небольшой пенис. Он у Чимина была крохотным, как у всех омег, но у Юнги отличался, словно с самого рождения знал, что любовью всей его жизни будет омега, который очень любил широкий обхват и глубокие толчки. — Юнги-и, — Чимин захныкал и аккуратно потянул его за волосы, пока тот двигал головой в своем темпе, посасывая ствол и перекатывал во рту головку. Шершавость языка предавала ощущений, и сладкие волны удовольствия струились по животику прямо к чувствительной матке омеги. Опустив руку ниже, Юнги бережно большим пальцем растер припухшие краешки дырочки, стимулируя выход смазки. Чимин заскулил. — Знаю, что дискомфортно, лисенок, — снявшись, Юнги переместился ртом на дырочку, и Чимин тут же охотливо закивал, показывая, что именно этого и хочет. И сам придержал ладошками половинки попы, чтобы Юнги как следует облизал его дырочку, своей слюной снимая покраснение и зуд. Бережно целуя нежный вход, Юнги вновь прижался к нему пальцем и неторопливо погрузил одну фалангу, второй рукой надрачивая влажненький член. Чимин смотрел на него блестящим полуприкрытым взглядом с закушенной по-блядски пухлой губы и старался незаметно насадиться на любимые пальцы. Давая ему то, что он хочет, Юнги вошел сразу двумя, даря омеге желаемую наполненность. Маленькая попка пульсировала вокруг его ладони, и с каждым толчком вглубь Юнги правильно сгибал пальцы, надавливая на нужные точечки так умело, что Чимин успел перепачкать собой все простыни перед тем, как кончить, вскрикивая и выгибаясь дугой. Сдув потные волосы с лица, Чимин недовольно нахмурился, чувствуя, что его всё еще продолжают растягивать. Но это не то, чего он хотел, так что он капризно шлепнул по чужой ладони. — Не хочу, дай член, — заныл лисенок, требовательно раскапывая ладошкой среди вороха одеял, сбитых между ними, вожделенный орган. Перехватив его удобнее, Чимин принялся нетерпеливо надрачивать до нужной твердости и попутно подстраиваться, чтобы уже наконец направить его в нужное место. Но Юнги вдруг перехватил его под коленками и вернул на место. — Я не закончил, — строго сказал Юнги и вновь вошел в него уже четырьмя пальцами. Чимин всегда хочет всё и сразу во время течки, а потом жалуется на зудящую дырочку. Чимин вмиг насупил моську, ведь его не послушали, но сделать он мало что мог. Едва ли у него получилось бы с успехом повалить Юнги на постель и оседлать — тот шире, сильнее, да и дури в нем больше. Так что Чимин в любом случае останется ни с чем, только при таком сценарии ещё и с горящей задницей от шлепков. Но чтобы хоть как-то выразить свое недовольство, Чимин начал возить коготками по простыням и портить их, драть, как недовольная кошка, вытаскивая нитки, да всё недовольно посматривал на Юнги. Заметив, что он делает, старший только позабавлено фыркнул и, вытащив пальцы, всё-таки шлепнул его по попке в наказание. Восприняв этот жест по-своему, Чимин, словно этого и ждал, тут же вскочил и развернулся на коленки, чтобы помахать попкой перед чужих лицом и представить себя, высоко задрав хвостики. Они распушились веером и Юнги с любовью провел по каждому слабым кулаком, а потом резко притянул бедра ближе к себе, показывая свою силу восторженно ахнувшему омеге. Чимин нахмурился, когда по его копчику и ниже потекло что-то, пахнущее непривычно нейтрально. — Что это? — он оглянулся через плечико, уже вставший на локотки для удобства, и Юнги при нем вернул стеклянную пробку на флакон и потянулся, чтобы поставить его на ступеньку. — Масло, — объяснил он и под всё еще непонимающий взгляд растер остатки по кончику своего члена, от чего собственно бедра сладко задрожали, а каково сейчас будет ощущаться узость своего мальчика, м-м… он был в предвкушении. Чимин тут же отвлекся на этот жест, уже планируя, как после секса обязательно обходит ствол своим ртом. — Дело в том, лисенок, что я хочу трахнуть тебя жестко, и нам нужно, чтобы твоя попка не пострадала. Подобная фраза прозвучала, как обещание, и Чимин весь натянулся, как струнка, и заинтересованно навострил ушки. Юнги больше не стал долго тянуть и изводить их обоих, так что едва Чимин почувствовал, как крупная головка вдавилась в его анус, как лис тут же толкнулся по основание и тяжело навалился на его спину, вынуждая слабые колени разъехаться в стороны. Ресницы Чимина тут же в наслаждении затрепетали, как только он ощутил долгожданную заполненность. Вместе они создали так много грязи, и сейчас смесь их жидкостей звучно хлюпала с каждым толчком, раздавая по комнате сочные шлепки налитых яиц о кожу, пока Юнги крепко держал его за бедра и с нажимом насаживал на себя. Уже с первых движений Чимин начал терять голову и встряхнул ей, стараясь вернуть осознанность и хоть как-то контролировать себя, но Юнги не давал ему думать. Его член был отнюдь не таких больших размеров, как у любого альфы, но Чимину хватало его с головой, чтобы почувствовать себя заполненным до краев. Будучи маленьким с головы до пяточек, с узким тазом и такой же узкой дырочкой, ему не нужно было много, а у Юнги был размер и так явно больше среднего. Медленно вращаясь бедрами, Юнги делал каждый толчок ощутимым для обоих. Сначала медленно вытаскивал до конца, позволяя Чимина почувствовать стеночками весь рельефы венок на его члене и округлой головки, и затем слитно входил внутрь до вскрика. Туда-сюда, с оттяжкой вытягивая и стремительно грубо погружаясь в глубину, прижимая бедрами к постели и не давая Чимину никуда сбежать, кроме как еще сильнее позволяя старшему проникнуть внутрь. Потеряв силу в ногах, Чимин вытянул их и захныкал от переполнявшего его удовольствия, когда Юнги полностью лег на него, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме себя и крепко стоящего ствола, неумолимо растягивающего его внизу. Ушки лисенка быстро прижались к макушке. Юнги смог заткнуть всю скребущую в нем потребность течки всего парой движений. В планах младшего было после того, как Юнги кончит в него первый раз и перестанет быть таким заведенным и доминирующим, повалить его на постель и ещё пару раз самостоятельно и сладко поскакать на его стволе, чтобы выдохнуться окончательно и заснуть крепким сном. Но это были только его мысли, не имеющие ничего общего с реальностью. Когда Юнги в очередной раз вошел и больше не двигался, позволяя головке неустанно давить на простату, Чимин запищал и постарался приподняться, уйти от слишком сильной стимуляции, но лишь сильнее притирался к паху да помахивал хвостиками, чей мех слипся от смазки. — Играешься со мной? — довольно рыкнул лис и, выйди, перевернул Чимина, чтобы лечь на него и снова прижать собой. Чимин был крохотным даже в человеческом обличие, так что даже Юнги, такой же омега, для него казался огромным. Раскинув ножки, Чимин обнял его за шею, и они задвигались в унисон, целуясь и утопая в нежных чувствах друг к другу. Даже когда Чимин кончил, никто не обратил на это внимания. Младший лишь подергал ухом, выдавая то, что после оргазма его дырочка стала чувствительнее и теперь каждый толчок отзывался дополнительной сладкой дрожью и мурашками. Вопреки всему Чимин продолжал крепко обнимать мужа за шею и стремился сделаться с ним ещё ближе, слиться не только между ног, пока лис продолжал рычать ему в губы, преследуя свой оргазм. — Хочу ещё, — заскулил Чимин в нетерпении, когда Юнги кончил в него уже два раза и из его дырочки буквально сочилась сперма. Подтерев себя пальчиками, Чимин довольно облизнул их от пахучей спермы своей омеги и затем оседлал его бедра. Пребывая в собственной идиллии, Чимин прикрыл глаза и неустанно прыгал, чувствуя, как Юнги поддерживает его под бедра, не давая сильно напрягаться, и, когда почувствовал, что потребность была удовлетворена, омега еще разок напоследок кончил, впиваясь коготками Юнги в плечи, и надеялся, что на этом всё закончится. Поэтому не понял, когда ему не дали соскочить, а удержали на месте. — Куда собрался? — рыкнул лис, и Чимин в непонимании распахнул глазки, уже не такие ярко-алые, как прежде, и вздрогнул, когда столкнулся с пронзительными кристально-голубыми ледниками чужих очень интенсивно горящих глаз. Что? Но разве Юнги не кончил вместе с ним несколько раз подряд? Почему он всё ещё выглядит таким диким? Оскалившись на его непонимающий взгляд, Юнги одной рукой приподнял его под ягодицу и наглядно провел кулаком по все ещё крепко стоящему стволу, выскользнувшему из дырки, собирая на головке всю их смазку и сперму. Чимин заурчал, когда эти же грязные пальцы ткнули ему в губы, и послушно раскрыл ротик, вылизывая всё дочиста. Заведясь еще больше, Юнги сел на постели и запрокинул его голову за волосы, чтобы зашептать в губы, попутно пристраиваясь головкой снова внутрь. — Я еще не закончил с тобой. Ловя его безумный взгляд с поволокой, хвостики Чимина испуганно поджались. *** — Мх, Юнги-и, так много… Чимин не помнил, когда он начал плакать, уже не в силах заставить свои крохотные яички выдавить хоть что-то, и потому приходилось кончать на сухую одной дырочкой, которую истязали уже добрых пару часов. Едва поддерживая себя в вертикальном положении, Чимин убирался ладошками в предплечье Юнги, обхватившее его поперек живота, и мотылял головой на слабой шейке, пока его продолжали неустанно трахать. Он поражался сам себе, откуда в его дырочке может быть так много смазки. — Много? — урчал Юнги с самодовольством. — Но разве маленький лисенок в течку сам не должен упрашивать меня дать член? — Слишком много члена, — буркнул Чимин устало, уже совсем не понимая, что говорит. На Юнги позабавлено усмехнулся и следом сжато выдохнул сквозь зубы, когда поменять угол проникновения и чуть сместил попку на своих бедрах, чтобы толкаться не в простату. — Потерпи еще немного, лисенок, твоему мужу тоже нужно кончить, — урчал лис, с нежностью ловя запах с чужого напрочь мокрого виска. Тела обоих были отвратительно влажными, липкими, скользкими, но никому до этого не было дела. — Ты кончал уже много раз! — пожаловался Чимин и слабо шлепнул его по руке, но потом расслабился снова. Не находя в себе сил на недовольство, он завалился ему спиной на грудь, чувствуя почти онемевшей дыркой, как Юнги мелко двигает бедрами в глубине его уставшего тела. — Твой запах слишком возбудил меня, — шепнул Юнги и на мгновение сожмурился, замирая. Чимин тут же навострил ушки в ответ, надеясь, что вот оно, муж сейчас кончит и они наконец закончат, но лис снова начал двигаться и Чимин обреченно заскулил, уже и не зная, что там льется из его растраханного входа. Пошло облизав собственные пару пальцев, Юнги увлажнил ему головку, на которой уже успела подсохнуть и образоваться корочка спермы, так долго Чимин уже не мог кончать. Когда судороги повторились вновь, но так ничего и не произошло, Чимин заныл и сполз с него на постель, постарался убежать на вялых ногах, но куда Юнги его отпустит? Он снова притянул его за бедра, даже когда Чимин отчаянно схватился за край матраса, и вместе с ним снова подтянул к своему возбужденному члену, насаживая услужливую попку, всю красную от шлепков его бедер. — Я больше не могу, — заплакал лисенок, печально прижимая ушки, и снова дернулся в коротком и сухом, уже не приносящем удовольствия оргазме. Уловив неподдельную грусть в его голосе, Юнги тут же оставил его, и Чимин в недоумении обернулся, когда больше не чувствовал его прикосновений и вдруг стало невыносимо холодно без него. — Ты кончил? — поинтересовался лисенок, опуская взгляд с его глаз на всё еще стоящий член, который его омега перехватил широкой ладонью и постарался сам довести себя до финала. — Не волнуйся, сейчас пройдет, — пообещал лис, стискивая зубы и тоже чувствуя неприятный холод от потери контакта. — Можешь пока сходить принести нам полотенца, я… Фыркнув, Чимин подполз к нему и для твердости своих намерений заткнул его нежным чмоком прямо в сердцевинку набухших губ. — Я не позволю тебе кончать в кулак в моем присутствии, — не на шутку разозлился омега, став слишком территориальным, и перекинул через него ногу, снова присаживаясь на свое место — ожидавший его ствол. Он также постарался крепко стиснуть дырочку, чтобы принести Юнги как можно больше кайфа, и не прогадал — старший омега излился почти мгновенно, но не от его стараний, а от слишком возбуждающей уверенности и силы в словах, которой Юнги не мог не подчиниться. Лишь когда убедился, что по бедрам потекла новая порция спермы, Чимин сокрушенно выдохнул и лег ему на мягкую едва выделяющуюся грудь, столь приятно пахнущую цветами. Иногда Чимин фантазировал о том, чтобы попробовать молоко с этих молочных желез, привлекательно небольших, что умещаются полностью даже в крохотных ладошках Чимина. Молоко было бы таким жирненьким, насыщенным витаминами, вкусным и с запахом пыльцы и леса. И даже если Юнги не сможет выносить ребенка, его сперма была всё такой же активной, а Чимин где-то читал, что у спаренных омег может вместе пойти молоко, если один из партнеров уже будет на сносях. Когда этот момент их жизни наступит, и они решат привести в этот мир еще одну очаровательную лисичку, Чимин уверен, что это будут самые счастливые воспоминания в его жизни. Чмокнув его в выпяченный бантик губ, Юнги нежно похлопал его по влажной попке. — Я голодный, — пробурчал Чимин ему в щеку, пачкая её своей текущей слюной. — Креветки уже остыли, я подогрею, — заверил его Юнги и осторожно перевернул их, укладывая свою драгоценность на сухую часть постели. Своей общей смазкой они испачкали здесь всё. Но Чимин скорее разорвет эти простыни в клочья, чем позволит унести их в стирку. Как ожидалось, как только Юнги отошел, Чимин принялся вываливаться в них, помечая себя запахом. Ну что за неряшливый зверек, им нужно будет срочно помыться. Через пять минут Юнги принес им тарелку с аппетитными креветками. Но Чимин взял только одну, съедая сразу с панцирем и головой, как настоящая лиса, и после облизнул пальчики от масла. Однако быстро потерял к ним интерес. Его волновало другое. Любопытный, в чем же дело, Юнги убрал тарелку на подоконник и послушно лег, ведомый руками Чимина. Тот расположил его в самом центре гнезда и забрался сверху, игриво покачивая хвостами. Прежде всего Чимин прижался носом к его влажному виску и жадно задышал, раздувая ноздри, и так медленно спустился по телу вниз, жадно обнюхивая и помечая собой своего партнера. Когда он раздвинул ему ноги и сел между, Юнги насторожился и приподнялся на локтях. В отличие от Чимина, но не сильно кайфовал от проникновения даже пальцами. Ему больше нравилось трахать, чем принимать, и Чимин знал об этом. Поэтому младший только собрал пальчиками его смазку между ягодиц и, не удержавшись, мокро облизнул ладошку, но вот следующую порцию сохранил на пальчиках и вновь сел Юнги на живот. Чтобы под пристальным взглядом натереть толстым слоем свою шею на пораненной метке, заставляя запах впитаться прямо в ранки. *** — Я не хочу-у-у, — попискивал Чимин, отталкивая его руки. Оба лиса отдыхали в их испачканном гнезде, маленький в тисках на коленях у старшего, который пытался его накормить, зная, что это только сейчас Чимин отказывается от еды, но потом организм напомнит обо всех последствиях такой халатности. Чимин утверждал, что очень хочет кушать только смазку Юнги и ничего больше, но в нем говорили инстинкты. Как смазкой можно наесться? Лисенок и вправду пытался залезть язычком ему между ног, но Юнги оттащил его за ушки и усадил на себя. Собственные пальцы блестели от масла и жира, что капал им на колени, но Юнги уже давно стало всё равно на чистоту. Сейчас он в гнезде со своим уязвимым омегой в течке, и забота о нем — это его главный приоритет. В конце концов он понял, на что давить. — Если скушаешь всю тарелку, то я помечу тебя своей смазкой. Полностью. Этого Чимину хватило, чтобы приступить к трапезе без вопросов. Лисенок довольно фырчал, чувствуя наполненный от еды животик. Сытная еда вмиг сделала его не таким раздражительным, он даже поделился с Юнги, кладя ему в рот креветочку, а потом заботливо убирая язычком любой подтек соуса и масла на чужом подбородке. Юнги в ответ урчал от такой заботы, растроганный своим лисенком, и поглаживал его у основания ушек. А на последней креветочке Чимин и вовсе позабыл о своих пошлых делах и свернулся клубочком для сна. Тоже донельзя уставший, Юнги магией как мог убрал жидкости с их тел и лег позади мужа, оплетая его всем собой и накрывая своими хвостами. Чимин вмиг заурчал и развернулся, чтобы обнять его за шею и прижаться близко-близко, а в кулачке зажал кончик одного из хвостов, нежно поглаживая во сне.