Исследуя прошлое: путь Гето

Самые отвратительные, серые дни, наконец, остались позади, словно промокший под осенним дождём плакат, краски с которого медленно стекают на асфальт. Всё вернулось в прежнюю колею, в тот размеренный и привычный ритм, что был до Хиро. Студенческая жизнь в стенах общежития снова закипела своим нескончаемым потоком: гул голосов в коридорах, аромат быстрорастворимой лапши по вечерам, отблески заката на глянцевых учебниках. Шли практики, уроки, и каждый из нас, как одержимый, стремился взять от этого времени по максимуму, чтобы унести с живые теплые воспоминания, когда придёт время покидать эти стены. Мой старый телефон пришлось сменить — он намертво замолчал после того последнего падения. Новый, холодный и безликий гаджет, я купила лишь для того, чтобы изредка отзваниваться приёмным родителям. Их голоса в трубке звучали такими далёкими, будто доносились из параллельной вселенной. Каждое утро, с первыми лучами солнца, начинался один и тот же день сурка. Единственным светлым пятном было осознание, что мне больше не придётся сталкиваться с Маки — программа обмена благополучно завершилась, и каждый вернулся в свою привычную колею. Нас, первокурсников, уже начали по-настоящему нагружать, отправляя на задания вместе с самим учителем Годжо. Вот только в моей голове от этих вылазок не оставалось ничего — ни ярких впечатлений, ни страха, ни даже усталости. Сплошное белое пятно, будто кто-то вырезал эти моменты острым скальпелем. Если бы моя жизнь была фильмом, он был бы снят на потрёпанную чёрно-белую плёнку, без единой ноты саундтрека и каких-либо спецэффектов. Бесцветная хроника. Тот день начался так же невыразительно. Зайдя в класс, я уже с трудом могла вспомнить, как прошло утро. Воздух был густым от спёртой жары и запаха мела. Кугисаки и Итадори с азартом о чём-то спорили, размахивая руками, а Мегуми, прислонившись к подоконнику, был полностью поглощён экраном своего телефона, его лицо освещалось холодным синим светом. Внезапно дверь распахнулась, и в класс, словно ураган, ворвался учитель Годжо. Его высокая фигура заполнила собой пространство, а беззаботная улыбка, как всегда, казалась немного неестественной. — Угадайте, что мы будем делать последующие несколько дней? — риторически осведомился Сатору, оглядывая нас с видом заговорщика. — Искать очередной палец Сукуны? Или, может, нас ждёт стычка с проклятиями особого уровня? — оживился Итадори, его глаза загорелись азартом. — Не-а, с такими вещами разберутся другие, — учитель сделал театральную паузу, наслаждаясь нашим недоумением. — Мы же отправимся на небольшое, но очень «живописное »задание в провинцию. С ночёвкой! — И что в этом такого крутого? — фыркнула Нобара, скрестив руки на груди. — Почему опять мы? — А потому что задание никому не интересное, — беззаботно парировал Годжо. — Там полно слабых, назойливых проклятий, с которыми справится даже ребёнок. Идеальная работа для нас! Вас отвезёт Идзити, а я подъеду чуть позже. Мы переглянулись. В воздухе повисло недоумение, смешанное с лёгкой тревогой. — Это звучит... странно. Или скучно? — неуверенно произнёс Итадори. —И то, и другое, — кратко резюмировал Мегуми, наконец отрываясь от телефона. --- Машина Идзити была набита под завязку. Воздух внутри был густым и спёртым, пах кожей сидений и жевательной резинкой. Всю дорогу стоял оглушительный гул: Кугисаки и Итадори не умолкали ни на секунду, споря о чём-то несущественном. Я же была безмерно благодарна Фушигуро, который молча уступил мне переднее пассажирское место, а сам погрузился в адское пекло на заднем сиденье. — Мы уже в регионе Тюбу, скоро будем на месте, — Идзити, не отрывая взгляда от дороги, развеял затянувшееся молчание. Тюбу... Мой родной регион. Место, где я родилась и выросла, пока мой брат не ушёл. Новость о нашем назначении не стала для меня неожиданностью, но и радости не принесла. Мои воспоминания об этих местах были смазанными, как старые фотографии, выцветшие от времени. Я помнила общие очертания, но детали стёрлись. — А сколько ещё ехать? — тихо спросила я, глядя на мелькающие за окном поля и рисовые чеки. —Совсем недолго, — обнадёживающе ответил Идзити. Час спустя мы, наконец, выбрались из металлической коробки автомобиля. Я с наслаждением потянулась, чувствуя, как затекшие мышцы наполняются живительной силой. Сидеть несколько часов в переполненной машине — та ещё пытка. — А вы, я погляжу, не особо-то торопились, — раздался сзади нас знакомый насмешливый голос. Мы обернулись. Учитель Годжо небрежно прислонился к стене ближайшего здания, его повязка скрывала выражение глаз. — П-прошу прощения! Я не рассчитал время, планировал приехать раньше... — засуетился Идзити, на его лбу выступили капельки пота. — Да расслабься, — Годжо махнул рукой. — Я как раз прогулялся, пока вас ждал. Осмотрелся. Итадори тем временем с восторгом обозревал окрестности. Пейзаж здесь разительно отличался от токийского: вместо стеклянных небоскрёбов — невысокие частные дома, вместо асфальтированных highways — извилистые горные дороги. Местность была холмистой, и в воздухе витала особая, провинциальная атмосфера спокойствия. — Никогда не видел гору Фудзи так близко! Глазам не верится! — восторженно закричал Юдзи, уже находя в поездке свои плюсы. — Юи, тут ведь многое изменилось, да? — с лёгкой ухмылкой обратился ко мне Сатору, поправляя свою чёрную повязку. — Возможно... Я тут бывала редко. Жила мы чуть дальше, в глубинке, — равнодушно ответила я. — Так это же твой родной город? — удивлённо всплеснула руками Кугисаки. — Не совсем. Рядом. Нам провезло заселиться в небольшой арендованный дом, традиционный, с раздвижными дверями и циновками татами. Но насладиться покоем мы не успели — Годжо тут же созвал нас, чтобы объяснить суть задания. — Итак, слушайте сюда! — он хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание. — Разобьёмся на пары и займёмся изгнанием мелких проклятий. По окрестностям разбросано немало заброшенных домов — вот там и можно будет размяться всласть. — А если мы что-нибудь... сильно разрушим? — с притворной невинностью поинтересовалась Нобара. — Постарайтесь сдерживать свой пыл, — задорно подмигнул Годжо. — Главное — не привлекать внимание обычных людей. Тишина и скрытность! — Я тогда пойду с Фушигуро! — тут же выпалил Итадори, словно в детской игре «чур я!». — Эй, самого толкового решил прикарманить? — возмутилась Нобара. — Он пойдёт со мной! — А я могу пойти одна, — встряла я в их спор, чувствуя, как нарастает раздражение. — Мы же не на командный бой идём. Не потеряюсь. — Охо-хо! Какая самоуверенность! Мне это нравится! — почти заигрывающе протянул Годжо. — Тогда и я пойду одна, — немедленно заявила Кугисаки, не желая уступать. — Что ж, раз все такие независимые, действуйте поодиночке, — развёл руками учитель. — Как пожелаете! Получив краткий инструктаж, мы разошлись в разные стороны. Моё желание остаться одной было не случайным. Задание и вправду выглядело простым, и я не хотела тратить силы на пустые разговоры. Гораздо больше мне хотелось побыть наедине с собой, пройтись по знакомым, но полузабытым местам, позволить волне ностальгии накрыть себя с головой. Я шла по узкой дороге, которую моё тело помнило лучше, чем разум. Надо мной смыкались кроны старых ив, их могучие ветви создавали живой зелёный тоннель. Воздух был напоён запахом влажной земли, деревьев и прелых листьев. Оглушительный стрекот цикад заполнял собой всё пространство, становясь навязчивым саундтреком моих мыслей. Примерно через полчаса неспешной ходьбы я почувствовала знакомое холодное присутствие. Годжо не обманул — проклятие и вправду было низкого уровня, жалким сгустком негативной энергии. Расправиться с ним не составило никакого труда. Это было так же просто, как сломать сухую ветку, случайно попавшуюся под ноги. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные, причудливые тени. Его лучи, тёплые и золотистые, пробивались сквозь листву, играя на моём лице. «Хиро бы наверняка понравился этот закат», — пронеслось у меня в голове. И снова накатили предательские мысли. А есть ли мне вообще место в техникуме? Не трачу ли я здесь время впустую? Какой смысл становиться винтиком в этой огромной машине, инструментом в чужих руках? Да и есть ли у меня вообще какой-либо смысл за его пределами? Смогла бы я жить обычной жизнью, отказавшись от пути мага? Я пришла сюда в поисках ответов, но вместо них получила лишь новые, ещё более сложные вопросы. Хиро... был ли он просто галлюцинацией? Его образ был таким ярким, а глаза — полными такой уверенности, что в его присутствии мне казалось, будто кто-то действительно понимает меня. Если бы я была «проще», согласилась бы я на всё это? Вся эта ситуация смахивает на плохую шутку, на злую иронию судьбы: ты веришь, что нашёл родственную душу, которая разделит твою ношу, а на поверку оказывается, что это всего лишь плод твоего воображения. Успела ли я привязаться к этой галлюцинации? А ведь когда-то я могла по-настоящему скучать по живому человеку? А что,если и весь этот мир — не настоящий? Что, если и это небо над головой — всего лишь искусная подделка? Проклятий я больше не встречала. Погружённая в свои мысли, я шла на автопилоте — мои ноги сами помнили дорогу. И вот я остановилась перед небольшим, давно опустевшим домом. Там, где когда-то звучали детские голоса и споры родителей, где было «мы», теперь царила мёртвая тишина. Дверь была не заперта. Я вошла внутрь. Воздух в доме был спёртым и пыльным, пах одиночеством и забвением. Большинства вещей уже не было, а те, что остались, выглядели печально. Обои отходили от стен пузырями, краска облупилась. Занавески висели неестественно ровно, их цвет выцвел от времени. На кухне царила пустота — лишь пара треснувших кружек и несколько вилок, покрытых толстым слоем пыли, напоминали о прошлой жизни. По старой привычке я машинально наклонилась, чтобы разуться, но вовремя одумалась. Я прошла дальше по коридору, проводя ладонью по шершавой поверхности стен, пытаясь кожей ощутить ушедшие годы. Дверь в мою комнату была распахнута настежь, точно так же, как в ту ночь, когда я выбежала из неё на крики. Я не стала заходить внутрь, лишь остановилась на пороге и смотрела. Без слёз, без сожаления. На полках всё так же стояли игрушки и мои детские поделки, будто застывшие в ожидании моего возвращения. Кровать была аккуратно заправлена, окна задернуты шторами, на столе лежал толстый слой пыли, словно саван. Осмотрев свою комнату, я перешла к следующей двери — той, что всегда была закрыта. Это была комната Сугуру. Я вошла. Воздух здесь был ещё тяжелее. Подойдя к окну, я распахнула его, впуская в помещение поток свежего, прохладного воздуха, пахнущего влажностью и вечерней прохладой. Я взяла старый деревянный стул и села напротив окна, глядя на уходящее за горизонт солнце. — Ностальгия накрывает? — внезапно раздался у меня за спиной чей-то голос. Я не обернулась. Я знала, что он придёт. Я знала, что это место дорого и ему тоже, хотя свою ношу он нёс совсем по-другому. Я услышала, как он сел на кровать, пружины под ним тихо скрипнули. Только тогда я перевела взгляд с заката на него. — На удивление, тут почти ничего не изменилось, — тихо сказала я, разбивая тишину. — Я думала, дом окончательно превратится в руины. — Я позаботился о том, чтобы этого не случилось, — в его голосе прозвучала лёгкая, почти неосязаемая насмешка. Годжо... Он всегда был желанным гостем в этом доме. Видимо, призраки прошлого терзали его куда сильнее, чем меня. — Я, наверное, покину техник... — начала я, но он резко перебил меня. — Это была его просьба, — его слова прозвучали неожиданно твёрдо. — Сугуру этого хотел. Я удивлённо взглянула на него, впиваясь взглядом в его непроницаемую повязку. Мне отчаянно хотелось увидеть его глаза в этот момент, прочитать в них то, что он не договаривает, почувствовать то, что он скрывает. Но, как всегда, между нами была непроницаемая преграда. — Хочешь помолчать? — спросил он после паузы. — Значит, не просто же так он оставил меня в живых, — я усмехнулась, и в моём голосе прозвучала горечь. — А я-то думала, что жива лишь потому, что обладаю проклятой энергией. Он тяжело вздохнул и устроился поудобнее, его высокая фигура казалась немного ссутулившейся. --- 24 декабря 2017 года. Последние минуты жизни истекали, как песок в часах. Воздух был густым от запаха крови и приближающейся смерти. — И всё же... я ни о чём не жалею, — тихо произнёс темноволосый мужчина, его взгляд был устремлён на лучшего друга. — Хотя... — У тебя есть ко мне просьба? — спросил Сатору, и его голос, обычно такой уверенный, дрогнул. — Пожалуй... — Гето с трудом выдохнул. — Через год... верхушка наверняка заинтересуется моей сестрой. Я хочу, чтобы она была под твоим присмотром. Между ними повисло тяжёлое, неловкое молчание. Было в этой просьбе что-то, что не поддавалось простому объяснению, но времени на рассуждения не оставалось. — Я позабочусь, чтобы её не тронули, — твёрдо пообещал Годжо. — Передать ей что-нибудь? — Нет... Спокойно жить она всё равно уже не сможет. Пусть уж лучше будет в надёжных руках, чем станет инструментом в руках тех, кого я ненавижу. — Она... чем-то похожа на тебя, — тихо, почти про себя, пробормотал голубоглазый маг. — Так ты за ней следил? — на губах Сугуру дрогнула слабая, едва заметная улыбка. — А ты будто нет? — в ответ Сатору попытался изобразить свою обычную беззаботную ухмылку, но она вышла кривой и печальной. Они тихо, почти беззвучно рассмеялись. Их взгляды встретились — прямые, открытые, впитывающие друг друга в последний раз. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, унося с собой последние мгновения жизни брата. Так же закончился и рассказ Сатору. — Рано или поздно этот разговор должен был состояться, — он отвернулся и посмотрел в окно, где уже сгущались сумерки. — Так почему же ты хочешь уйти? — Сложно объяснить... Но сейчас это уже не важно, — я почувствовала, как камень с души свалился. Я наконец-то расслабилась. Именно этого мне и не хватало. Знать, что он всё это время заботился обо мне. Пусть и странными, отстранёнными методами. — Держи, — он протянул мне потрёпанную открытку, адресованную Сугуру. Ту самую, которую я когда-то попросила его передать. Я взяла её в руки. Годжо, наверное, ожидал слёз или истерики. Но вместо этого на моём лице расцвела улыбка — искренняя, спокойная, какой не было даже в те дни, когда рядом был Ито. Ито Хиро... Он не был просто галлюцинацией. Он был криком о помощи той части меня, что отчаянно цеплялась за прошлое, дышала им. В его образе я нашла то, чего мне так не хватало, — понимание и поддержку. Но это было лишь порождение моего собственного сознания. Эта боль, эта пустота — они останутся со мной навсегда. Но, возможно, с годами они станут тише. Я — след, который Сугуру оставил в этом мире. Возможно, это одержимость. Но все маги в той или иной степени не в себе. Мир шаманов действительно требует радикальных решений, но не таких жертвенных, как те, что выбрал мой брат. Поиск своего пути и станет моим новым, главным вопросом. — Так ты так и не отдал ему её, — тихо промолвила я, невольно перейдя на «ты», как в старые времена. — Не-а, — он покачал головой. — Сама сходишь на могилу, отдашь, поплачешь... — Да не буду я плакать, — фыркнула я, делая вид, что возмущена. — Всё равно заплачешь, — передразнил он меня. — И да, я всё-таки твой учитель. При других — на «вы», ясно? Я пропустила его слова мимо ушей. Осторожно, почти с нежностью, я свернула открытку и убрала её. Она была не просто бумагой. Она была ключом, символом того, что связь между нами, пусть и призрачная, всё ещё жива. И это придавало сил идти дальше.