Исследуя прошлое: путь Гето

Полы уже были влажными и скользкими. Кипяток сильно ошпарил часть моего тела; резко сделав шаг назад, я приземлилась на плитку, скорчившись от боли. На мой резкий звук Маки повернулась ко мне, странно посмотрев на меня — то ли посчитав неуклюжей, то ли испытывая сожаление. Девушка смотрела на меня целиком, оценивая масштаб ситуации, а я смотрела, точнее пыталась отвести взгляд, либо прямо вонзиться взглядом в ее глаза, хоть это и было тяжело. — На меня засмотрелась, что ли? — спросила она. — Ты слишком высокого мнения о себе, — с усмешкой ответила я, вставая на ноги. Направившись к умывальнику, я включила поток ледяной воды, слегка промакивая места ожогов. Маки не включила воду из душа. Я стояла к ней спиной, рассчитывая, что она приняла мой ответ за издевку. В помещении, кроме звука воды, бьющейся об раковину, ничего не было слышно. — Да неужели? Прям так и не смотрела? — спросила Зенин. — Ты хочешь от меня услышать что-то определенное? — вопросом на вопрос ответила я. Пришлось держать планку, чтобы оправдать себя. — А твое поведение на игре? Разве не ты краснела, смотря на меня? — спросила Зенин. — Так ты же меня схватила за кофту и не отпускала! — фыркнув, огрызнулась я. — Ты, между прочим, тоже покраснела. — По-твоему, ситуация в игре и тут никак не взаимосвязаны? Ситуация заиграла новыми красками. Значит, она тоже думала об этом, как и я. Но вопрос в другом: что она хочет от меня получить, чего она добивается, постоянно задавая мне контрвопросы? Воздух стал томным и душным, пар от горячей воды почти рассеялся. Капли воды медленно стекали с прядей волос и струились по всему телу. Напряжение росло с каждой секундой молчания. Просто так я отсюда не выйду. Ситуацию надо было срочно брать в свои руки. — Никак. Ты себе там что-то надумала, а сейчас загоняешь вопросами, — без лишних эмоций ответила я, повернувшись к ней лицом к лицу. — Ты же меня ненавидишь. Чего ты тратишь на меня время? — Я хочу понять, с чем связано твое поведение: то пялишься на меня, то краснеешь, — заявила Маки. — Если ты хочешь от меня признания в любви, ты его не получишь, — с ухмылкой ответила я, вытирая полотенцем волосы. — Тебя никто и не просит признаваться в чувствах, — гордо ответила Зенин. Секунда — и она подошла ко мне, откинув полотенце на пол. Не успев среагировать, я почувствовала, как тело девушки прижало меня к холодной сырой плитке стены. Ее руки сжимали мои плечи, но не с целью причинить боль. На ее лице не было гнева или ярости, а скорее недоумение. — Перегибаешь, Зенин. Маки намеренно приблизилась лицом к лицу, пристально глядя мне в глаза. Я знала, что нельзя реагировать, знала, что это провокация. Спина уже привыкла к температуре плиточной стены, оставалось только ждать, пока она успокоится. — Дура, — сказала Маки. Не успев ничего сказать в ответ, я почувствовала, как девушка резко коснулась своими губами моих. Жар по телу разлился моментально, сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Ее губы были мягкими, несмотря на всю резкость движений, и пахли мятой и чем-то терпким, почти неуловимым. Я замерла, превратившись в камень, боясь вдохнуть, боясь пошевелиться, боясь, что это мгновение рассыплется, если я сделаю хоть что-то. Длилось это, наверное, всего пару секунд, но для меня они растянулись в бесконечность. А потом она так же резко отстранилась, отпустив мои плечи. В ее глазах, все еще напротив, плескалось что-то, чему я не могла подобрать названия. Не насмешка и не растерянность, а удовлетворенность. Воздух снова стал вязким, но теперь уже по другой причине. — Вот дура, — повторила она, но голос прозвучал хрипло, севшим шепотом. Я сглотнула, чувствуя, как горят ошпаренные места, но жар от них казался ерундой по сравнению с тем, что творилось внутри. Мозг лихорадочно пытался обработать информацию, но выдавал только белый шум. — Ты… — мой голос предательски дрогнул, и я снова сглотнула, пытаясь вернуть самообладание. — Ты совсем с ума сошла? Маки усмехнулась, но усмешка вышла кривой. Она провела рукой по своим мокрым волосам, убирая их назад, и этот жест вдруг показался мне невероятно интимным. — Может быть, — ответила она тихо. — Зачем ты это сделала? — выдохнула я, не в силах больше играть в эти игры. Она молчала. Тишина звенела, разрываемая только моим сбитым дыханием. Маки сделала шаг назад, потом еще один, словно давая мне пространство, и в ее взгляде мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее сожаление. — Бесишь, — наконец сказала она. — Просто заткнись уже. С этими словами она развернулась и зашла обратно в душ. Звук льющейся воды снова заполнил комнату, но теперь он казался оглушительным. Я стояла у стены, чувствуя, как холод плитки пробирается до костей, а губы все еще горят огнем. Я смотрела на ее спину и размышляла: вопросов стало еще больше, а ответов не прибавилось ни на один. --- Наутро нас вместе со вторым курсом собрали в кабинете, заинтриговав общим заданием по парам. Все уже были на месте, только учитель Годжо опаздывал. Пришлось собраться с силами и держать себя в руках после вчерашнего инцидента. Зенин ни разу не обратила на меня внимания и даже не взглянула. Видимо, меня одну это волнует. — И-та-ак, всех с добрым утречком! — громко прозвучал голос учителя, распахивающего дверь в кабинет. — Как и обещал, у вас будут парные задания! — Но нас же нечетное количество. Где-то будет по три человека? — спросил Итадори. — Не угадал. Один пойдет со мной на задание, — ответил Годжо. — А можно с вами, учитель! — радостно попросился Итадори. — Эээ, нет. Вы уже распределены. Со мной пойдет Юи на задание, — ответил Годжо, поправляя повязку. — Юджи с Пандой, Инумаки с Мегуми, Нобара идет с Маки. Все переглянулись, не возражая. Дуэты и впрямь подходили по темпераменту, поэтому никого против не было. — Задание у вас общее. Миссия находится в главном ТЦ, который сегодня для нас закрыли. Люди начали пропадать, и пошли жалобы, поэтому делите территорию на три дуэта, — сказал Годжо, размахивая руками, образно показывая объем здания. — Можете начинать! — Обсудим план на месте прибытия, — сказал Фушигуро. — Да, побыстрее сделаем, — ответила Маки. Ребята вышли из кабинета и покинули техникум. — А что у меня с вами за задание? — спросила я, оставшись наедине с Годжо. — А мы поставим им завесу и будем следить, чтобы никто не умер. Если что-то случится, ты первая побежишь спасать их спины, — с издевкой ответил Сатору. — Разве им нужна помощь? — спросила я. — Они слишком самоуверенны и часто переоценивают свои возможности, так что вполне, — ответил Годжо, направляясь к выходу из техникума. Я, следуя за ним, думала над тем, кому и впрямь нужна была бы помощь. Не придя к ответу, я уже в машине ехала к ТЦ. Наверняка они уже там и ждут завесы. Дорога была недолгой, и мы доехали менее чем за пятнадцать минут. — Итак, можете делиться на пары и приступать к заданию, — сказал Годжо. До нашего приезда они уже поделили территорию и быстро разошлись по трем разным направлениям. Наблюдая за их удаляющимися спинами, я облокотилась спиной о машину. Годжо уже ставил завесу. Солнце слепило очень ярко, воздух был душным, люди обходили здание стороной и уходили с оглядкой. — И сколько нам примерно ждать? — спросила я. — Думаю, у них много времени не займет, — ответил Годжо, прислонившись рядом к машине. — Идзити, можешь ехать, я позвоню, как они закончат. — Вас понял, уезжаю, — ответил Идзити, заводя машину. — Тебе, наверное, интересно, почему ты не с ними? — спросил Годжо. — Интересно, — ответила я. — Просто так, — игриво сказал учитель. — Серьезно?! — с недоумением спросила я. — Это же нечестно! — В игре «Бункер» ты тоже была весьма нечестна, — ответил Годжо. — Но это лишь игра, а тут задание. Я тогда просто хотела поиграть на эмоциях, — сказала я. — Это вы так мстите? — Ахаха, это не месть, просто мне тоже нравится играть на эмоциях учеников, — ответил Сатору. — Мне и так скучно тут учиться, а вы еще на эмоциях играете, — нудно протянула я. — Тебе разве скучно? Мне казалось, что техникум нравится. — Глядя на них, ощущение, что и мне надо поставить какую-то цель, чтобы было желание стараться, — ответила я. — Но вопрос в другом: есть ли в этом смысл? — Смысл? Разве ты сюда приехала не для того, чтобы получить ответы на свои вопросы? — Получила, и неоднозначные. Какой смысл обучать каждое поколение магов, если проклятия все равно будут появляться? Это же просто круговорот, но маги умирают неестественной смертью. Из этого выходит, что мы просто инструменты, — ответила я. — Какой тогда вообще смысл во всем этом? — Возможно, его и нет. Но ты бы спасала людей, которые хотят этого? — спросил Годжо. — Да, но только потому что это правильно. Но проклятия же появляются из-за негативных эмоций людей. Исходя из этого, люди сами погибают от своего восприятия, — вдохнула я, — разве это не бессмысленно? — И каков тогда итог? — В смысле? — Что бы ты с этим сделала? — Если рассуждать логически — лишить этот мир обычных людей? Ведь пока есть люди, будут и проклятия, маги не перестанут умирать, отдавая жизнь за тех, кто порождает духов. Но вряд ли тогда будет нормальная жизнь, — ответила я. — Разве? Маги тогда перестанут быть просто инструментом, — спросил Годжо. — Да, но магов не так много, чтобы поддерживать весь быт в мире. Вы же не пойдете работать в поле? — ехидно спросила я. — А ты видишь меня фермером? — усмехнулся учитель. — Забавно. — Я вообще не про это. Но какой бы шаг ни сделать, баланса не будет. Мы нужны людям, людям нужны шаманы, поэтому, хоть и нечестный, это обмен, — ответила я. Повисло неловкое молчание. Люди все так же осторожно обходили нас и оцепленную территорию, солнце не уходило за облака, лучи настырно пробивались в глаза. Худшая тема для обсуждения, худшая погода и не лучшие воспоминания об этой ночи. — О, кажется, кому-то нужна твоя помощь, — прервал молчание учитель. — Опять какая-то игра? Ничего же не произ… — не успела договорить я, как в левом крыле здания взорвался второй этаж, не разрушая, впрочем, его основу. — Беги, похоже, в твоей помощи нуждаются, — напутственно сказал Сатору, помахав мне рукой. Не задумываясь и не дожидаясь его сигнала, я побежала, пересекая завесу. Я почти была уверена, что это Маки, ведь с того края не чувствовалась энергия мага. Следовательно, с наибольшей вероятностью случилось что-то именно с ней. Вбегая через парадный вход, я увидела обломки и осколки стекла от витрин. Я не чувствовала ничьей энергии. Здание было слишком большим, пытаться опознать местоположение — бесполезно. Эскалаторы не работали. Быстро поднявшись наверх, я в спешке обегала второй этаж. Увидев множество сломанных стен и пробитого потолка, я подошла к большим завалам хлама, стараясь услышать голос. — Маки! — эхом прозвучал мой голос. — Ты где? Не услышав ответа, я продолжила бежать в сторону севера, проверяя каждый угол, где она могла быть. Сердце колотилось где-то в горле, выстукивая бешеный ритм. Вокруг царила пугающая тишина, нарушаемая лишь хрустом битого стекла под моими ногами и отдаленным гулом где-то в глубине здания. Чем дальше я продвигалась вглубь разрушенной части ТЦ, тем гуще становился воздух, пропитанный злобой. — Маки! — снова крикнула я, сворачивая за угол, где когда-то был магазин электроники. И тут я увидела ее. Она лежала на груде обломков витрины, среди проводов и осколков стекла. Ее форма была разорвана, лицо бледное, а из рассеченной брови по щеке текла кровь, смешиваясь с потом. Руки Маки были неестественно вытянуты, рядом валялось ее сломанное оружие. Она не двигалась. — Маки! — я подскочила к ней, падая на колени. Мои руки тут же начали ощупывать ее шею в поисках пульса. Она резко дернулась, хватая ртом воздух, и распахнула глаза. В них плескалась боль, бешенство и… унижение. Увидев меня, она попыталась приподняться, но сил не хватило. — Какого… — прохрипела она. — Что ты… здесь делаешь? — Годжо отправил, — быстро сказала я, оценивая повреждения. — Ты в порядке? Вставай, нужно уходить. — Не нуждаюсь я в твоей помощи, — выплюнула она, пытаясь оттолкнуть мою руку, но от этого движения лишь закашлялась. Она не договорила. В этот момент позади меня раздался низкий, утробный рык, от которого, казалось, вибрировали стены. Я медленно обернулась. Из тени, куда не проникал свет, пробившийся сквозь пролом в крыше, выступила фигура. Проклятие было огромным — не меньше трех метров в высоту, с вытянутым, перекошенным телом, покрытым наростами, напоминающими спекшуюся смолу. Из его спины торчали несколько тонких, как паучьи лапы, конечностей, которыми оно упиралось в стены и потолок. В центре туловища зияла огромная пасть, усеянная неровными рядами зубов. Оно издало еще один звук — не то рык, не то скрежет металла. Судя по повреждениям, Маки успела нанести ему серьезный урон: одна из его рук висела плетью, а из разорванного бока сочилась черная, дымящаяся жижа. Но оно все еще было опасно. — Ах ты ж… — выдохнула я, вставая и заслоняя собой Маки. — Убирайся, Юи, — прошипела Зенин у меня за спиной. Голос ее был полон ярости и, как ни странно, стыда. — Заткнись, пожалуйста, — бросила я через плечо, чувствуя, как по телу разливается холодная концентрация. Проклятие, словно поняв, что перед ним новая жертва, медленно переступило с ноги на ногу, готовясь к прыжку. Я скользнула взглядом по сторонам, оценивая пространство. Оружия у меня не было, но это было неважно. Я не была мастером рукопашного боя, как Маки. Мой дар был в другом. — Только попробуй умереть, — шепнула я, обращаясь скорее к себе. Тварь рванула вперед с неожиданной для ее размера скоростью. Она метила не в меня — она метила в Маки, пытаясь добить раненую. Я шагнула в сторону, пропуская ее корпус мимо, и в тот же миг моя ладонь коснулась ее склизкой, пульсирующей «шкуры». — Поглоти. Это была рискованная техника. Я не любила ее использовать — слишком велика была отдача. Но сейчас был не тот случай, когда можно выбирать. Моя проклятая энергия, холодная и тягучая, хлынула в тело твари, впиваясь в ее собственную. Я начала вытягивать из нее силу, разрушая структуру проклятия изнутри, превращая его плоть в песок. Проклятие взвыло, скребя по полу своими конечностями. Оно резко развернулось, пытаясь сбросить меня, но я держалась мертвой хваткой. Каждая секунда поглощения отдавалась в моем теле ударом молота: перед глазами поплыли черные круги, в ушах зашумело, а по носу потекла тонкая струйка крови. — Отпусти! — крикнула Маки, пытаясь подняться, но я лишь сильнее сжала пальцы. Тварь, чувствуя неминуемую смерть, сделала последнюю отчаянную попытку. Она ударила меня своей уцелевшей конечностью, отбрасывая в сторону. Я пролетела пару метров и врезалась в колонну, выбив из легких весь воздух. Но было уже поздно — для проклятия. Техника сработала. Тварь застыла на месте, издала последний хрип, а затем начала рассыпаться, словно гнилое дерево, осыпаясь черным пеплом на пол. Тишина наступила оглушительная. Я сидела, прислонившись к колонне, чувствуя, как тело ломит от перенапряжения. Маки стояла на четвереньках среди обломков, тяжело дыша. Она смотрела на место, где только что было проклятие, а затем перевела взгляд на меня. В нем не было благодарности. Ни капли. — Ты… — прохрипела она, с трудом поднимаясь на ноги, шатаясь. — Ты дура. Я бы справилась сама. — Да, я вижу, — выдохнула я, вытирая кровь с губы. — Ты отлично справлялась, валяясь без сознания на стеклах. Ее глаза сузились, она сделала шаг ко мне, сжимая кулаки. Ее лицо было искажено злостью, смешанной с чем-то еще, что она отчаянно пыталась скрыть. — Не лезь не в свое дело, Гето. Я тебя не звала. Я не просила тебя спасать меня. — Ты бы умерла, — просто сказала я, перебивая ее. Голос мой звучал устало, но твердо. — Ты бы умерла из-за своей гордости. И что тогда? Твоя ненависть ко мне сильнее, чем желание жить? Она замерла, нависая надо мной. Я видела, как дрожат ее руки — то ли от боли, то ли от ярости. Какое-то мгновение мне казалось, что она сейчас ударит меня. Но она только процедила сквозь зубы: — Не смей читать мне нотации. В этот момент в проходе послышались шаги, и в поле зрения появился Годжо, а следом за ним — тяжело дышащая Нобара. — Маки! — крикнула Нобара, бросаясь к ней. — Ты как? — Жива, — ответила Зенин, позволяя ей помочь встать. Годжо окинул взглядом разрушенный этаж, затем перевел взгляд на Маки. Его лицо, обычно беззаботное, стало серьезным. Он подошел к Зенин, и та, несмотря на свое состояние, попыталась выпрямиться. — Эх, — голос Годжо был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. — Я отправил Нобару с тобой в пару. — Я переоценила себя, — холодно ответила Маки. — Я думала, что смогу одна. — Одна? — Годжо приподнял бровь, обводя рукой разгром. — Ты едва не погибла. А если бы не Юи? — Она не должна была вмешиваться, — упрямо повторила Маки, скрещивая руки на груди, хотя от боли поморщилась. — Это был мой бой. — Я знаю, что ты сказала Нобаре, — голос Годжо стал жестче. — Ты приказала ей оставить тебя и пойти помогать другим. Я удивленно посмотрела на Маки. Значит, она специально отослала Нобару. Она не просто переоценила силы — она сознательно отказалась от поддержки, чтобы сражаться в одиночку. Нобара, помогавшая ей держаться на ногах, тоже напряглась. — Ладно, не мне разуму учить, — менее строго ответил Годжо, разводя руками, понимая, что он никогда не станет строже, ибо его годы обучения знают все. Наступила тишина. Я смотрела на Маки, и во мне боролись два чувства. Желание сказать ей что-то резкое, чтобы уязвить ее в ответ, и странное, щемящее понимание. Ее ненависть ко мне, ее злость сейчас — это была не только злость на меня. Это была злость на себя. За слабость, которую она продемонстрировала. — А ты, Гето, — Годжо повернулся ко мне. — Техника поглощения? В закрытом помещении, без поддержки? Ты могла перегрузиться. — У меня не было выбора, — ответила я, чувствуя, как слабость разливается по телу. — Она бы не справилась. — Я бы справилась! — выкрикнула Маки, поднимая голову. — Да хватит вам, — Кугисаки положила руку на плечо Маки. — Давайте лучше вернемся в техникум. Мы медленно двинулись к выходу. Маки шла впереди, не оборачиваясь, с прямой спиной, но по тому, как она прижимала руку к боку, я понимала, что ей тоже очень плохо. У выхода, когда мы уже выходили из здания, она остановилась. Не поворачиваясь, бросила через плечо тихо, так, чтобы слышала только я: — Спасибо, но больше так не поступай, дура. — Вот уж спасибо за одолжение, я польщена, — ответила я с небольшой ухмылкой. — Я впервые увидела, как Годжо отчитывает, да еще и тебя. Другим расскажешь — не поверят. — Ага, для тебя тут все в новинку, — гордо ответила Зенин. Вернувшись в техникум, общежитие вновь наполнилось голосами бурных студентов. Еще один день, который пойдет в мою копилку воспоминаний. Солнце уже ушло за горизонт, тоскливые потемки последними лучами солнца провожали этот несносный день. Оставалось лишь принять душ и ждать наступления следующего дня. Взяв сменную одежду и полотенце, я вновь направилась в душевую. Хоть физическое состояние было не без пробелов, но эмоциональное удовлетворение давало о себе знать. Небольшая улыбка сама давалась с моих губ, пока я опять не увидела ее. Хотя мне бы хотелось улыбаться, ведь именно этот человек вызывает такие эмоции, но я боюсь, что мне придется пожертвовать своим здоровьем, если не хочу получить по шапке. — Опять ты, — фыркнула Маки, обрабатывая еще свежие раны, которые к счастью не кровили. — Поджидала меня? — Еще чего, — усмехнулась я, снимая одежду. В этот раз сторона крана была направлена в верную сторону, находя баланс температуры, чтобы снова не обжечься. — То, что ты сегодня меня спасла, не значит, что можешь усмехаться, — произнесла Маки. Выключив душ, не успев даже намылить тело, я подошла к ней и оторвала зубами длинный пластырь. — Повернись. Та, закатив глаза, повернулась на 180 градусов ко мне. Обматывая скотчем ее талию, я украдкой оглядывала ее тело. Зенин и не поднимала глаз в мою сторону, будто она понимала, что я больше не прогнусь под ее характер, по крайней мере эмоционально. — Боже, прекрати это, — ответила я. — Ты это про что? — спросила Маки. — Я про твое поведение и отношение. Нет ничего такого плохого в том, что я помогла тебе. — При нашем знакомстве я относилась к тебе так, как ко мне, — произнесла Маки. — Имеешь в виду клан? — осторожно спросила я. — Ты не заслужила такого отношения. Я ненавидела тех, кто ко мне так относился, а в итоге поступила с тобой так, как те, кого я ненавидела, — ответила Зенин с небольшим вдохом и напряжением. — А в итоге ты меня спасла, хотя могла этого и не делать. — Тогда в чем проблема изменить свое отношение, раз ты понимаешь? — спросила я, продолжая наклеивать пластыри. — Это моя личная борьба с чувствами. Так я чувствую, что проигрываю самой себе, — ответила девушка. — И не надо делать мой психоанализ. — Я просто пытаюсь разобраться. Не буду я тебе проводить курс психотерапии, делать мне нечего, — с ухмылкой ответила я. — Так, почему ты меня не ненавидишь? — Ты дала мне спектр эмоций, которые меня возбуждают, — ответила я. — И нет, это не признание в любви. Спасибо, за психологический хоррор. — Удивительно. Я стою голая, ты не то чтобы пялишься и не краснеешь, — подметила Маки с ухмылкой, пытаясь напомнить мое поведение в прошлую ночь. — Я думала, это я тебе нравлюсь, после твоего поцелуя, — ехидно ответила я, специально чуть туже наклеивая пластырь. — Это будет нашей тайной, — произнесла Маки, чуть хрипло после моих прикосновений. — Только попробуй кому-то рассказать, что мы целуемся. — Целуемся? — загадочно спросила я. — Разве мы не целовались? Маки была чуть выше меня, поэтому было весьма прискорбно видеть ее ухмылку снизу вверх. По ее выражению лица было понятно, что она затеяла. Ее губы вновь коснулись аккуратно моих и с каждой секундой набирали больше темпа. Ее рука оказалась уже на моем затылке, задавая напор и не давая сделать шаг назад, но я и не собиралась. Вторая рука ее была на моей щеке, что интенсивно поглаживала, жадно захватывая территорию. Как бы я ни старалась, тут именно она контролировала весь процесс.

Теперь это было нашим маленьким секретом: две студентки, что на глазах одногруппников так и не нашли общий язык и всё время «покусывали» друг друга за живое, тайно от всех, когда солнце менялось на луну, их губы не могли отлипнуть друг от друга ни на секунду, а иногда и от их тел.