Slaying the Demon Lord

      Тилл не думал, что Ивану будут интересны такие маленькие создания. Он признаёт, что ёжики очень милые — у них маленькие пухлые тельца и прижатые к спинке иголки. Они без проблем сидят у Ивана в руках, но стоит Тиллу протянуть к ним руку, как они тут же превращаются в колючий комок. — Они чем-то похожи на тебя, — говорит Иван, показывая ему ежа. Тилл пристально смотрит в глаза-бусинки. — Неправда. Не неси хуйни. — Ой, не будь таким злым, а? — Иван воркует с ёжиком. — Не слушай его. Ты намного милее.       Тилл фыркает. Да и не очень-то хотелось, чтобы его сравнивали с ежом. Иван может сюсюкаться с этими созданиями сколько душе угодно. У Тилла есть тарелка с омурайсом — ёжик, нарисованный кетчупом на омлете, так и ждёт, когда он его съест. Иван даже не притронулся к своим блинчикам с черникой, взбитые сливки вовсю таят, пока он играет с животными. — Кстати, Иван, ты слышал что-нибудь о Теке-Теке в этих краях? — спрашивает Тилл. — Теке-Теке? Ну… есть одна в Икебукуро и в Накано. О, и в Одайбе тоже. Но, по-моему, последнюю видели как раз в Сибуе.       Так много? Что ж, от такого густонаселенного города, как Токио, этого следовало ожидать. Особенно учитывая количество поезда. — В Сибуе? Ты имеешь в виду, здесь? — Да. Ходят слухи о старшекласснице, которую сталкер столкнул на рельсы. Её тело разрубило пополам, а её призрак бродит по станции Сибуя по сей день. Я думаю, она выходит где-то между тремя и пятью часами утра.       Не зря Тилл спросил местного жителя, к тому же изучающего мифы и легенды. Эту информацию ему не удалось получить даже от Ассоциации. Они сказали, что демон появляется «когда стемнеет». — А у неё много жертв? — Ну… да, насколько я слышал. На самом деле, много, — говорит Иван. — Говорят, в последнее время она стала агрессивнее. — «Говорят»? — А, форумы, сплетни и тому подобное. Если изучаешь городские мифы, то в первую очередь должны быть в курсе слухов.       Тилл отправляет в рот ещё одну ложку риса. Он не хочет слишком вникать в, казалось бы, незначительными детали, чтобы Иван не заподозрил лишнего. Вероятно, ему правда стоит изучить форумы и сплетни. — Ты… хочешь пойти искать эту Теке-Теке? — спрашивает Иван, и хотя он говорит это, обнимая ежа и поглаживая его по голове, Тилл слышит в его тоне серьёзность. Как будто он оказался в комнате допроса. — Конечно, нет, — говорит Тилл. — Это для моей статьи. Всё, что я напишу, должно основываться на фактах. Ну, можно немного приукрасить, конечно. — Вполне справедливо, — Иван опускает ёжика на пол, и тот убегает в середину загончика. Наконец брюнет берёт вилку и протыкает ею блинчики. Взбитые сливки уже превратились в лужицу. — В любом случае, у тебя есть какие-нибудь планы? Мы могли бы ненадолго съездить в Харадзюку или, может, в Уэно? А потом пройтись по барам в Син…       Посиделки в баре отпадают, так как Тилл вообще не пьёт. А остальное… не помешает, — думает он. У него всё равно есть время до ночи.

***

      Тилл не считает себя весёлым человеком. Он довольно асоциальный, предпочитает держаться особняком и сосредоточиться на своей работе, а не беспокоиться о пустяках. Он думал, что через некоторое время наскучит Ивану, но, похоже, тот, наоборот, замечательно проводит время. Он таскает Тилла по магазинам, заставляя примерять часы и обувь, куртки и сумки — всё, что попадётся под руку. Он привозит Тилла в Акихабару, и они зависают около гача-автоматов и просматривают аниме-товары — по крайней мере, Иван точно.       К тому времени, как они добираются до Скайтри, которое, по идее, светится ночью и представляет собой интересное зрелище, небо уже темнеет. — Ну что, повеселился сегодня? — спрашивает Иван. — Я должен был работать, — бормочет Тилл. — Ну, ты многое узнал о Японии. — Ты наряжал меня и использовал как манекен, а я даже мангу не читаю.       Иван дьявольски улыбается. — Всё это часть опыта. Теперь у тебя есть, о чём писать в своей статье.       Тилл кивает. Он поднимает взгляд на башню. Она освещена яркими белыми огнями, выделяющими её очертания на фоне чёрного неба. Мерцающие звёзды даже в подметки ему не годятся. Люди входят и выходят из Скайтри — туристы, местные жители, одинокие путешественники, пары и семьи. — Давай сделаем селфи, — говорит Иван. — Чтобы запомнить этот день.       Селфи. Иван действительно похож на того, кому нравится подобное. Тилл не особо любит появляться на публике, но если не он это никуда не выложит, то и неважно, да? Ассоциация не будет его преследовать только потому, что он засветился в инстаграм-аккаунте какого-то гражданского. — Конечно, почему бы и нет?       Само собой, фотографировал именно Иван. Тилл поднимает руку в знак мира — это единственная поза, которую он знает. — Скажи «сыр»!       Вспышки камер, Скайтри на заднем плане, лёгкая улыбка Тилла и широко улыбающийся Иван. Не прошло и минуты после того, как они сфоткались, как Тилл получает от Ивана уведомление. Селфи, которое они сделали. — Мы отлично выглядим, — говорит брюнет, обнимая Тилла за плечи так грубо, что чуть не сбивает его с ног. — Пойдём, нам нужно поужинать, а потом ты сможешь вернуться и немного поспать перед охотой на свою Теке-Теке.       С трёх до пяти утра. Хорошо. Нужно приготовиться. — Что бы ты порекомендовал? — спрашивает Тилл. — Только никакого алкоголя. — Ну, я знаю одно местечко, где подают удон со сливочным сыром. Хочешь попробовать?

***

      После ужина Иван отвозит Тилла обратно в Симбаси, сказав, что поедет домой в Роппонги. Иван не похож на типичного жителя этого района, но кто Тилл такой, чтобы судить? Может, этот парень замешан в чём-то, о чём ему лучше не знать.       В любом случае, брюнет хорошо ориентируется в местности, но от целого дня ходьбы у Тилла болят пятки. Быть хорошим бойцом — это одно, но сохранить выносливость при осмотре достопримечательностей — совсем другое. Ему правда не помешает немного поспать, прежде чем он отправится на встречу с Теке-Теке.       Скорее всего, стоит прийти на станцию в два часа ночи, потому что информация о слухах, окружающих городскую легенду, которая, по счастливой случайности, стала целью Тилла, из третьих рук — так ещё и от аспиранта, — может быть не совсем точной. — Привет, Хёнву, — говорит Тилл, возвращаясь от станции к отелю. — У меня есть кое-какие новые данные о призраке. Она должна появиться между тремя и пятью часами утра. Ты не мог бы заехать за мной около половины второго? — Хорошо. Буду ждать.       После этих слов Тилл вешает трубку. Он не сдерживает зевок и понимает, что ему определённо нужно немного поспать. Парень торопливо проходит мимо пьяных бизнесменов, слушает хриплый смех, доносящийся из изакая, и избегает подозрительных хозяев и хостесс, пытающихся заманить его в сомнительные бары.       Тилл возвращается в отель, поднимается в свой номер и падает в постель. Он быстро ставит будильник на час ночи и мирно засыпает.

***

      Тилл просыпается от звука будильника и от того, что в ногу ему упирается приклад пистолета. Он вздыхает, стаскивает своё тело с кровати и морщится от боли в подошвах. Проклятье. Не надо было днём так много гулять. Он переоценил себя.       Сейчас половина второго ночи. Сибуя не спит, так что в это время там ещё должно быть много людей. Охотник может только надеяться, что толпа поредеет настолько, что он сможет проскользнуть в туннели незамеченным. Он уже собрал всё своё снаряжение, но на всякий случай прихватывает ещё несколько магазинов.       Тилл выбегает из отеля ровно в половине второго. Хёнву уже ждёт его снаружи с сигаретой в зубах. Он тушит её, как только появляется Тилл, который после короткого приветствия забирается на заднее сиденье. — Станция Сибуя, да? — говорит Хёнву, поправляя зеркало заднего вида, пока Тилл усаживается на сиденье. — Да. — Пробки будут не из приятных. Тебя подбросить обратно? — Было бы славно.       Хёнву вздыхает. — Позвони, когда закончишь.

***

      Как и сказал Хёнву, на станции Сибуя по-прежнему очень многолюдно даже в это время ночи, но в основном снаружи. Поскольку поезда в ближайшее время ходить не будут, на платформах тихо. Единственные, кто тут остались, — это служащие станции и несколько уборщиков. Киоски с едой тоже закрылись.       Тилл стоит здесь после наступления темноты и чувствует странное присутствие, духовную энергию, которой раньше не было. Он никогда раньше не испытывал ничего настолько сильного, как будто само присутствие призрака усиливает гравитацию и давит на его кости. Движения становятся вялыми, а разум вот-вот взорвётся.       Неужели этот призрак сильнее, чем он предполагал? В Корее не было ничего подобного.       Он закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на источниках силы. Тилл прислушивается к любым характерным звукам, которые могли бы…       Теке.       Словно удирающий жук или крыса. Тилл слышит призрака. Она приближается со стороны железнодорожной линии Яманотэ в направлении Харадзюку.       Теке, теке, теке.       И она ускоряется.       Тилл разворачивается на пятках и замечает уборщицу, которая стоит у путей, совершенно не подозревая о надвигающейся опасности. Она моет пол, таща за собой тележку, в ушах у неё наушники.       Тилл бросается к ней, выхватывая из-за пояса кунай, покрытый защитными заклинаниями. Уборщица ничего не замечает, даже когда звуки беготни становятся всё громче. Тилл уверенно идёт по платформе, отведя руку назад и приготовив кунай для броска.       Позади женщины вспыхивает что-то розовое. Тилл бросает кунай.       Он слышит пронзительный крик, чёрная энергия в форме косы исчезает так же быстро, как и появилась. Женщина, наконец, заметив тень, кричит, и по станции разносится эхо. Тилл стискивает зубы. Плохо дело. Если она привлечёт лишнее внимание…       Но это его шанс. Тилл спрыгивает с платформы, приземляется на рельсы и прячется в тени. Он видит свой кунай, лезвие которого пропитано чёрной сущностью призрака. Охотник засовывает его обратно за пояс и оглядывается по сторонам. Энергия Теке-Теке настолько сильна, что отдаётся во всех направлениях, и от этого сложно определить её точное местонахождение.       Тилл впервые сталкивается с чем-то настолько удушающим. Его собственный радар выходит из строя, потому что призрак…       Ещё одна розовая вспышка со свистом выпрыгивает из земли прямо перед ним, и Тиллу впервые удаётся разглядеть это существо. У неё есть только торс, форменная блузка разорвана на животе и в том же месте из неё вываливаются внутренности. Её тонкие руки поднимают огромную косу, от лезвия тянется пламя.       Тилл едва успевает отпрыгнуть, когда эта коса врезается в платформу, срезая край. Бедро пульсирует, и парень шипит при виде глубокой раны на ноге, из которой сочится алая кровь. Её атака сорвалась, Теке-Теке снова зарылась в землю, её отчаянный топот слышен прямо под рельсами.       На платформе собираются всё больше людей, раздаётся всё больше голосов. Тиллу нужно отвлечь призрака, найти укромное место, где он сможет с ней разобраться. Он идёт на шум, держась подальше от света. Пути неровные, под ногами хрустит гравий. Включается аварийное освещение, давая ему хоть какое-то освещение.       Теке, теке, теке.       Она всё ещё здесь. Где-то…       Сзади!       Тилл бросается вперёд, катясь по неровной земле, когда Теке-Теке выскакивает из тени с поднятой косой. Он выхватывает свой благословенный клинок, бросается вперёд, к Теке-Теке, и царапает лезвием её бок. Теке-Теке издаёт дьявольский вопль, и её коса превращается в пыль. Из раны демона поднимаются струйки дыма, когда она спотыкается и врезается в стену. Тилл немедленно подбегает к ней, хватает за воротник, приподнимает её голову и смотрит в безумные, налитые кровью глаза.       Он достает талисман и прикладывает его к её лбу. Он действует мгновенно, и Теке-Теке расслабляется, приваливаясь к стене, в её глаза возвращается рассудок. Тёмная духовная энергия исчезает, как будто её никогда и не было. Тилл с облегчением вздыхает и падает на колени. Чёрт возьми, это отняло у него гораздо больше сил, чем он ожидал. — Ч-чего ты от меня хочешь? — голос Теке-Теке дрожит, она говорит тихо, как шёпот. Поскольку она больше не в таком бешеном состоянии, она снова выглядит как обычная школьница. За исключением нижней части тела, конечно. — Как тебя зовут? — спрашивает Тилл. — Э-э-э… Мизи. Меня зовут Мизи. — Мизи. Ты понимаешь, где находишься?       Мизи оглядывается по сторонам, хмуря брови и широко раскрывая глаза в замешательстве. — Эм… мы на рельсах? — Да, — говорит Тилл. — Но не волнуйся. В это время поезда не ходят.       Девушка поджимает губы и вжимается в стену. Охотник падает на зад, подтягивая колено к груди. — Что последнее ты помнишь? — Э-э-эм… — Мизи накручивает прядь волос на палец, отводя взгляд. — Я стояла на платформе, и мы ждали поезда. — Ты и твоя подруга?       Мизи кивает, и на её лице появляется весёлая улыбка, а на бледные щёки возвращается румянец. — Она моя лучшая подруга со школы. Её звали Суа.       Лучшие подруги. Тилл жалеет, что не помнит, кем был его последний лучший друг. Прошло так много времени с тех пор, как он по-настоящему с кем-то дружил. — Что случилось потом? — Я… Я… Я не знаю. Я не знаю, что произошло, — демон наклоняет голову, прижимает ладони к вискам, запуская пальцы в волосы. Маленькие чёрные язычки пламени лижут её бока, по стенам ползут тени. — Т-там был поезд, а потом яркие огни. На платформе было так много народу. Кажется, кто-то толкнул меня, и… — И что же? — И, кажется, я умерла.       Тилл закусывает губу и крепче сжимает клинок. Сейчас есть два развития событий. Первое: призрак смирится с тем, что с ним случилось, и отправится в загробную жизнь. Второе… — Я умерла! Суа убила меня! — Мизи воет. Зелёное пламя охватывает амулет спокойствия на её лбу. Под ногами Тилла хрустит гравий, и он отпрыгивает назад, держа клинок наготове. Мизи кричит, в её руке появляется коса, и она наносит широкий удар. Тилл пригибается, лезвие рассекает воздух. Когда она готовится к следующему удару, он ныряет к ней и вонзает нож в…       Боль пронзает его руки, и Тилл вскрикивает, роняя оружие, словно ошпаренное. Пальцы горят, сухая кожа ладоней обугливается. Какого чёрта?       Ещё больше боли пронзает его тело, когда он отвлекается и даёт Мизи шанс нанести глубокую рану себе в живот. Из раны льётся кровь, и Тилл задыхается. Давно его так серьёзно не ранили. Во всем виноват недостаток её духовной энергии; без этого он не может предсказать её движения.       Тиллу удаётся откатиться в сторону, прежде чем Мизи пытается добить его косой. Ощущение, что он сейчас вырвет, с каждым движением только усиливается, он прижимает руку к ране. Парень поднимает клинок и замахивается им на приближающегося призрака. Она ползёт к нему с пугающей скоростью, стуча костями по железнодорожным путям.       Тилл поднимает оружие как раз в тот момент, когда коса опускается на него, встречая лезвие на своё полпути. Мизи сжимает челюсти, скрипя зубами. — Это правда Суа тебя убила? — спрашивает Тилл, задыхаясь. — Мизи, ты правда думаешь, что Суа могла так с тобой поступить? — Я почувствовала её руку! Она коснулась меня как раз перед тем, как я упала! — Мизи кричит, а Тилл мычит. Её сила возросла, пламя на косе так и ревёт. — Она толкнула меня! — Суа действительно толкнула тебя? Или она потянула тебя назад?       У Тилла перед глазами всё расплывается, и его охватывает головокружение. Несмотря на это, он видит, как демон начинает сомневаться, как коса висит в воздухе, ожидая её приказа. Интересно, помнит ли она момент своей смерти. Вспомнила ли свою лучшую подругу в этот единственный момент.       Что она при этом почувствовала? Давление толпы; как её оттеснили к краю движущейся массой тел; внезапный удар, отбросивший её под колеса приближающегося поезда? Суа потянулась к ней, попыталась оттащить её назад, но потерпела неудачу? — Суа… — Мизи падает на пол, опираясь на руки, розовые волосы падают ей на лицо, словно занавес. Её слова вырываются прерывистыми рыданиями, пламя вокруг гаснет, отступая в тело демона. — Прости меня…       Тилл устало откидывается назад, наблюдая, как из тела Мизи вылетают синие бабочки. Он смотрит, как они поднимаются к потолку сверкающим лазурным столбом, а фигура девушки то появляется, то исчезает.       Слава богу, — думает Тилл, когда его затруднённое дыхание более-менее успокаивается. Лёгкие болят от напряжения. — Она вспомнила.       Мизи всхлипывает, закрывая лицо руками, в то время как её коса полностью растворяется в воздухе. С её губ срываются извинения, и она тоже исчезает, превращаясь в облако бабочек, — её душа покидает этот мир.       На том месте, где она была, пульсирует слабая отметина. Она странно похожа на серебряного дракона с мерцающей в слабом зелёном свете аварийного освещения чешуёй. Золотистые глаза смотрят прямо на Тилла, и метка вспыхивает, прежде чем дракон окончательно исчезает.       Что это, блять, такое? Тилл не помнит, чтобы это упоминалось в каких-либо документах.       Ну и ладно. Для начала ему нужно выбраться отсюда, а потом уже можно и подумать. Только кровь не останавливается, и конечности совсем ослабли. Он должен хотя бы взять телефон и срочно позвонить Хёнву…       Чьи-то шаги эхом отдаются в туннеле, необычно громким для ушей Тилла. Дерьмо. Он не получал никаких сообщений о других призраках или демонах вблизи станции Сибуя. Оно здесь для того, чтобы прикончить его и сожрать? Вот так всё и закончится?       Блять, а он только что прилетел в Японию. Насколько же он жалок?       Человек — или демон, или призрак, или существо, — останавливается прямо перед ним, его духовная энергия настолько сильна, что вот-вот раздавит Тилла. Охотник чувствует, как сокращаются его мышцы, а кости готовы хрустнуть в любой момент. Он едва может дышать — каждый вдох вызывает жгучую боль в лёгких.       Человек опускается на колени рядом с ним и берёт его на руки. Голова Тилла прижимается к его груди, а руки безвольно свисают. Его пояс со снаряжением позвякивает при каждом чужом шаге.       Это, конечно, может показаться странным, но он уверен, что где-то уже чувствовал эту грудь раньше.       Я сейчас двинусь от боли, — последнее, что думает Тилл, прежде чем полностью потерять сознание.