Глава 3
15 мая 2025 г., 03:12
Тилл просыпается в своём гостиничном номере под яркими лучами утреннего солнца. Он вскакивает и не сдерживает крик от боли, пронзающей тело. Блять, как больно. Он опускает взгляд на свою рану, и у него отвисает челюсть при виде бинтов, туго обмотанных вокруг живота и доходящих до плеча. Даже рана на ноге полностью перевязана.
— Ч-что за херня? — Тилл открывает рот, слегка давит на рану и тут же жалеет об этом. Он сворачивается калачиком на боку, дрожа и проклиная свои идиотские наклонности. Последнее, что он помнит, это то, как на рассвете умирал на железнодорожных путях после того, как победил Теке-Теке, одного из самых опасных призраков, с которыми он сталкивался за всю свою карьеру.
Как он оттуда выбрался? Где-то в глубине его смутной памяти появилась чья-то фигура. Он помнит руки, помнит, как лежал в них, слушая чужое ровное сердцебиение…
Боже, эта грудь была такой широкой и удобной…
Стоп, — твёрдо говорит себе Тилл, изо всех сил стараясь забыть о проклятых мыслях. Из всего, что он мог запомнить из этой встречи… почему именно грудь?
Ему следует сосредоточиться на вещах поважнее, например, на том, как ему одолеть трёх других демонов, если он с одним-то еле справился. Он чуть не умер во время экзорцизма, и без этого доброго незнакомца он бы наверняка там откинулся. Может, превратился бы в следующего Теке-Теке, судя по тому, что его ноги лежали поперёк рельсов.
А, мысли снова вернулись к этому человеку. Соберись, Тилл.
Тилл тянется к телефону и хмурится, когда видит множество пропущенных звонков, и все от Хёнву. Он что, ждал его всё это время? Парню вдруг становится не по себе. Хёнву, должно быть, беспокоится о нём как минимум после двух пропущенных.
— Ты, ублюдок! — огрызается Хёнву. — Не мог предупредить, что ты свалил?
— Не смей так со мной разговаривать, гадёныш! Я чуть не умер!
— А, правда? Значит, я разговариваю с призраком? Стал тем, кого поклялся уничтожить, да?
Тилл подавляет желание швырнуть свой служебный телефон об стену.
— А, ладно! Ещё слишком рано для этого дерьма.
— Вот именно, придурок.
Тишина — золото, — думает Тилл. Тем не менее, по его мнению, «золото дураков» легко сломать. Ему.
— Так, э-э-э… когда ты вернулся домой?
— Вернулся домой? Я спал в машине, пока ждал твоего звонка. Я только что проснулся, придурок.
Вот как. Тилл задушит Хёнву, даже если это будет последнее, что он сделает. Тилл же не виноват в том, что какой-то хорошо обеспеченный незнакомец вынес его из опасного места и доставил обратно в гостиничный номер. Тилл не привык играть роль девицы в беде, но, чёрт возьми, мысль о том, что его так спасли, немного возбуждает.
Он хлопает себя по щекам. Сосредоточься, Тилл. Ты думаешь о нём уже третий раз за последние десять минут.
— В общем, я закончил миссию. Теке-Теке изгнана, — она даже не вышла за пределы станции. Разведка Тилла была довольно бесполезной.
— Отлично, я так понимаю, с Токио ты покончил, — говорит Хёнву. — Я вышлю тебе билет на самолёт. Ты полетишь в Асахикаву, а потом сядешь на автобус до горы Асахи. Там наша следующая цель. Твой самолёт вылетает сегодня в три часа дня. Не опаздывай.
— А. Конечно, — гора Асахи — родина Юки-Онны, повелительницы снега. Тилл специально прихватил зимнюю одежду. Чтобы её изгнать, ему нужно будет вытерпеть лютый холод. — Это всё?
— Да. Всё. Пока.
С этими словами Хёнву вешает трубку. Прежде чем Тилл успевает отложить телефон, он слышит ещё одну сильную вибрацию. На экране высвечивается уведомление о сообщении. Это Иван.
Иван: Куда сегодня пойдёшь?
Иван: Можно мне с тобой? Я совершенно свободен (´• ω •`)
Что ж, он больше не будет часто видеться с Иваном. Хотя, возможно, ему повезёт в последний день перед возвращением в Корею, поскольку он вылетает из аэропорта Ханеда. Но почему он так зациклился на встрече с Иваном?
Тилл: Я сегодня еду на Хоккайдо. Извини.
Иван отвечает менее чем за полсекунды.
Иван: ⊙︿⊙ Ты собирался уйти, не сказав мне?
Иван: Даже не попрощавшись? (╥_╥)
Этот ребёнок пытается надавить на жалость? Тилл этого не потерпит.
Тилл: Я собирался написать тебе «пока».
Абсолютная ложь, но Ивана это хотя бы успокоит. Ему всё равно пора. Уже девять утра, и он умирает с голоду.
***
Последние несколько часов Тилл проводит в Токио, отдыхая от травмы и проверяя своё снаряжение. Он потратил одно усмиряющее заклинание и один благословенный клинок. Заклинания он может взять практически в любом храме Японии. А вот с клинками всё немного сложнее. Но три у него ещё есть, так что на данный момент ему не о чем беспокоиться. Он снова оказывается в аэропорту — на этот раз в зале вылета внутренних рейсов, — в магазине Lawson's, уставившись на пачки конфет. Он узнаёт Hi-Chew и Mentos, Eclipse и Tic-Tac, но остальные кажутся незнакомыми. Он даже не может прочитать надписи на упаковках. Может, попробовать те, на которых изображён виноград. Телефон жужжит. Снова Иван. Иван: Удачного полёта! Ага, — думает Тилл, беря с полки конфеты с виноградом. — Как скажешь. Полёт оказался приятным, в распоряжении Тилла оказался весь ряд. В Асахикаву летит меньше людей, чем он думал; большинство наверняка направлялись в Саппоро. Путешествие прошло гладко, и Тилл довольно быстро оказался перед аэропортом Асахикавы, слушая автоматический голос, доносящийся из динамиков. Хёнву прислал ему инструкции, как добраться до отеля, который, по счастливой случайности, находится в самом центре. Пятьдесят минут езды на поезде — карта Suica должна сработать, — и десять минут пешком. R Hotels Inn. Ничего особенного, но ему это особенное и не нужно. Тилл находит место в поезде и вставляет в уши наушники. Путешествие обещает быть долгим, так что лучше устроиться поудобнее. Он вздыхает, прислоняясь спиной к окну, пока поезд мчится вперёд. Он планировал поспать или пялиться в свой телефон, но когда перед ним открывается такой пейзаж, он просто не может оторвать от него глаз. Рисовые поля простираются до самого горизонта. Леса занимают целые гектары, поднимаясь по горам и спускаясь в долины. Сразу за пологими холмами виднеется город — здания на таком расстоянии кажутся небольшими. Нежно-голубое небо с пушистыми облаками и тёплыми лучами солнца — идеальный фон для этого шедевра. Такая картина должна красоваться на холсте. Как же Тилл мечтает снова научиться рисовать. Много лет назад он оставил искусство и сменил кисть на ножи. После того случая он ушёл с головой в экзорцизм и ничем больше не занимался. Он до сих пор помнит крики и визг, безумный хохот демонов, когда они шествовали по его родному городу, убивая горожан, как свиней на бойне. Если бы не мать, спрятавшая его в подвале, Тилл, вероятно, тоже умер бы. Когда он вылез оттуда, голодный и охваченный лихорадкой, обхватив себя руками за живот, всё, что он увидел и почувствовал — это запах смерти. Посреди разрушений стояли два человекоподобных существа с длинными тёмными волосами до плеч, одно было повыше и постарше, одетое в кимоно, заляпанное кровью, а другое, помоложе, в синем ханбоке. Не было никаких сомнений: они убили всех, кого он знал и любил, и оставили трупы его родителей в их доме. Он встретился взглядом с демоном, который перевернул его жизнь с ног на голову, и потерял сознание. Очнулся Тилл уже на больничной койке. Странный человек в чёрном спросил, не хочет ли он отомстить за свой родной город. Тилл не раздумывая согласился. И вот Тилл тут двадцать семь лет спустя. Умоляет своего начальника, угрожает пойти один, использует все возможные грязные уловки. Наконец, видимо, не в силах больше его терпеть, начальник поручил Тиллу остановить Парад Демонов в этом году. Помешать нынешнему Нурарихёну — верховному предводителю всех демонов, — и прекратить Парад на следующие сто лет. Помешать. Да, точно. Будь Тилл хоть одной ногой в могиле, он отрубит ему голову благословенным клинком. Поезд прибывает раньше, чем Тилл ожидал. Он проталкивается сквозь толпу туристов на выходе со станции. В Асахикаве намного прохладнее, чем в Токио, и Тилл за это только благодарен. Он не хочет вспотеть как мышь по пути в отель. Колёса его багажа гудят, пока он тащит его по ухабистому тротуару, держа перед собой телефон с открытой картой. Он проходит мимо нескольких кафе и торгового центра, добираясь до своего отеля. Он регистрируется, поднимается на лифте на свой этаж, находит свой номер и чуть ли не падает на кровать. Боже, борьба с демоном, почти смерть и перелёт — и всё это за двадцать четыре часа — и правда многое меняет в организме. Тиллу просто хочется спать. Но у него урчит живот, и он проклинает потребность в земной пище. Один круассан, яблочный десерт по-датски и чашечка матча-латте из ближайшего кафе, и Тиллу, наконец, выпадет возможность поваляться в постели. Веки и всё тело отяжелели. Он готов погрузиться в самый глубокий сон, и даже сильнейшее землетрясение его не разбудит. Лучи заходящего солнца освещают телефон Тилла на прикроватной тумбочке, который тихо жужжит от новых сообщений. Иван: Тилл! Угадай что? Иван: Я тоже направляюсь на Хоккайдо! Ты в Асахикаве? Я приеду туда в 7 утра! Иван: Говорят, там видели Юки-Онну (ᗒᗨᗕ) Иван: Давай встретимся, хорошо? ＼(￣▽￣)／***
Тилл никогда не забудет глаза Нурарихёна в тот день. Эти тёмные, бездушные бездны, полные огня, алая кровь, стекающая по его руке. Его отпрыск стоял рядом с ним, с любопытством глядя на Тилла, его волосы тоже были чёрные как ночь, а баджи испачканы по краям. За ними стояли легионы демонов, собравшихся со всей Японии, они бесновались и хихикали, глядя сверху вниз на свою новую жертву — единственного мальчика, которого они упустили. Он помнит, как кричал на демона, совершенно не осознавая, какой силой тот обладает. Он помнит, как бросился на него весь в слезах, сжав крошечные ручки в кулачки. Он помнит пронзительный смех демонов над жалким мальчиком, который был настолько охвачен горем и яростью, что отбросил всякую рациональность. Раздался глухой удар, раскалывающая боль в голове, затем свист, и Тилла отбросило в сторону. Перед его затуманенным взором промелькнуло голубое пламя. Он увидел спину мальчика, стоящего между ним и Нурарихёном. Голубое пламя обожгло старшего демона, оттолкнув того в сторону. Мальчик оглянулся на Тилла, и с того момента Тилл не мог забыть ярко-красные зрачки, окруженные чёрными лужицами.***
Тилл резко просыпается, слыша мелодичное щебетание птиц и шум машин внизу. У него болят рёбра, и он полагает, что прошлой ночью уснул в довольно неудобной позе, и надеется, что его травмы это никак не усугубило. Тилл и не думал, что ему снова приснится тот самый день, когда его жизнь перевернулась с ног на голову. Перед тем как встать, он протирает глаза, стараясь не тянуться слишком сильно и не причинять боль желудку. В отличие от Теке-Теке, Юки-Онна может появиться в любое время суток. Однако она никогда не выходит из снега, а если и выходит, то может разыграть снежную бурю, когда ей заблагорассудится. Она опаснее Теке-Теке, и Тиллу нужно будет быстро с ней разобраться, чтобы не заработать обморожение или переохлаждение. Охотник зевает и тянется за телефоном. Пришло несколько уведомлений и сообщений от Ивана. Наверное, спрашивает, благополучно ли он приземлился, что сейчас делает и тому подобное. Но такого он, конечно, не ожидал… Какое совпадение. Может, стоит соврать. Не надо втягивать Ивана в свои дела; он не хочет нести ответственность в случае, если Иван превратится в человеческое мороженое. У такого молодого студента впереди блестящее будущее. Тилл: Я в Саппоро. Иван отвечает мгновенно. Он что, зависимый от гаджетов или что-то типа того? Иван: Ой… тогда, может, в следующий раз.（>﹏<） Иван: Или я приеду в Саппоро, как только закончу здесь своё расследование! ╰(▔∀▔)╯ Тилл: Я здесь ненадолго. Не беспокойся. Разочарованные ответы Ивана продолжают приходить, и к каждому новому сообщению добавляется новый смайлик. Тилл решает ответить на них позже и для начала почистить зубы и выбраться из отеля в поисках завтрака. Нужно успеть на автобус до горы Асахи.***
Автобус едет по горной дороге, петляющей между лесами. Тилл прислоняется к окну, любуясь пышной зеленью. Воздух становится прохладным, несмотря на жар его лба. Интересно, как выглядит Юки-Онна. Он не может заставить демонов всё отпустить и забыть — они же не призраки. Они не духи сожаления и не скопления негативных эмоций. Он должен убить Юки-Онну? Всё, что сказала Ассоциация, это то, что эта Юки-Онна даёт силу Нурарихёну, и что Тиллу нужно с ней разобраться. Охренеть как информативно. Вскоре автобус высаживает Тилла и нескольких туристов у подножия горы, рядом с центром для посетителей и входом на канатную дорогу. Здесь, конечно, намного холоднее, чем в городе, даже в разгар лета. Мороз впивается в кожу, пробираясь через все слои одежды, в которые он укутался. Тилл почти видит своё дыхание. Юки-Онна любит проводить время в более холодных местах, поэтому Тилл встаёт в очередь на канатную дорогу и делает себе пометку избегать горячих источников. Перед ним стоит семья: двое родителей пришли с детьми-подростками, все четверо одеты в туристическое снаряжение. За спиной охотника стоит пара, громко разговаривающая по-английски. Он не ожидал, что это место окажется таким популярным. — Тилл! Охотник вздрагивает. Он знает этот голос… На него наваливается огромный груз, и он едва не падает на землю. А если бы у него вывалилось охотничье снаряжение, было бы плохо. Боже, сколько же ему ещё придётся трудиться, чтобы скрывать это.… — Почему ты меня обманул? — ноет Иван, крепко обнимая Тилла за плечи и утыкаясь лицом в его шею. — Ты сказал, что ты в Саппоро! Ты больше не хочешь меня видеть? Парень вздыхает, пытаясь оттолкнуть от себя Ивана, и густо краснеет от сцены, которую тот устраивает. Когда они гуляли по Токио, брюнет не казался таким обидчивым. — Планы изменились. Я должен был быть в Саппоро. Иван поджимает губы. — Ты сказал мне, что сегодня утром был в Саппоро. Оттуда до Асахикавы… — А-а, вот и наша очередь, — перебивает его Тилл, подходя к кассиру за стойкой и покупая себе билет. Ему нужно найти какой-нибудь способ отвязаться от Ивана, если он хочет встретиться сегодня с Юки-Онной. Той самой Юки-Онной, с которой пришёл повидаться Иван. Судя по тому, что произошло с Теке-Теке, Тилл едва уследит за самим собой, не говоря уже о гражданском. Чёрт возьми, надо было запросить у Ассоциации поддержку для этого задания, даже если он хочет уничтожить Нурарихёна собственными руками. Поездка до станции Сугатами оказалась менее утомительной, чем думал Тилл. Всю поездку Иван рассказывает истории, связанные с Юки-Онной: ёкай обычно принимает облик женщины, подходит к путешественникам в заснеженных горах и лесах, иногда просит своих жертв подержать ребёнка, пока они не начинают мёрзнуть и в конце концов не умирают. В других случаях они просто превращаются в иней и сосульки. Иван хочет написать о ней статью и увидеть воочию. Если бы Иван разговаривал с обычным человеком, тот, возможно, посмеялся бы над ним и сказал, что это невозможно, или посочувствовал бы ему, в сердцах высказав сомнения. Тилл, должно быть, единственный, кто искренне верит, что студент может её встретить, хотя и он не хотел бы, чтобы Иван подвергал себя опасности. Ивану он об этом говорить, конечно, не будет. Они выходят из вагона, как только подъезжают к станции. По телу Тилла пробегает невольная дрожь, когда холодный ветер проникает сквозь куртки и тёплую одежду. Уши и нос начинает щипать, и охотник кладёт руки на уши, прижимая их к голове. Другие туристы тоже начали плотно кутаться в одежду, поднимаясь по тропе к вершине. А вот Иван, походу, какой-то ненормальный, потому что кто в такой холод будет радостно скакать в одной водолазке и брюках? Он что, специально пытается заболеть? — Ого! Ты только глянь! — кричит Иван, прикрывая глаза рукой. Отсюда видно сверкающее озеро, возвышающийся над ним внушительный утёс и леса, окружающие Асахикаву вдалеке. — Тилл! Мы должны сфоткаться! Если бы Тилл сравнивал Ивана с животным, то это был бы гиперактивный щенок, скорее всего, бигль. А ещё очень трудно отказать, когда Иван смотрит такими глазами. Охотник потирает затылок, раздувая ноздри на сильном выдохе, и бредёт к Ивану, прислонившемуся к деревянному забору. Иван притягивает Тилла за талию, сияя в камеру улыбкой, и делает несколько фото. Тилл очень остро ощущает обнимающую его руку. Она тонкая, но он чувствует, как напрягаются мышцы, когда Иван сжимает её крепче, притягивая Тилла ближе и прижимая к своему боку. По сравнению с Иваном, чья улыбка по яркости соперничает с солнцем, Тилл похож на тролля, который только что выполз из-под моста, который охранял. — Ах, получилось здорово, — говорит Иван. — Ты здесь такой милый. Тилл смущается. — Я не милый! И получилось не очень. — Конечно, ты милый, и фотка хорошая. Поставлю на обои. — Так делают только парочки. Иван ухмыляется. Зловеще, — хочет добавить Тилл. — Тилл, ты мог просто спросить… Тилл этого не слышит. Он найдёт эту Юки-Онну и избавится от неё, а Иван может идти за ним, если захочет, и похер на эту безопасность. — Не злись, Тилл! — скулит Иван, снова вцепляясь в него, как коала. Тилл продолжает идти — или переваливаться, потому что трудно нормально двигаться, когда на нём висит такая гигантская пиявка — по тропе, делая вид, что ничего этого не произошло. Иван продолжает рыдать, умоляя о прощении. Интересно, сколько ещё глупостей этого человека он вынесет. Охотник преодолел только половину пути, когда вдруг почувствовал, что на него смотрят. Температура резко упала, и с облаков посыпались хлопья снега. Тилл обхватывает себя руками, зубы стучат, челюсти сжимаются. Иван, наоборот, почти не выглядит взволнованным, продолжая без умолку говорить о том, как он рад увидеть Юки-Онну. Тилл резко поворачивает голову в направлении чужого взгляда и смотрит в рощу деревьев всего в нескольких метрах от тропы, за зарослями сухой травы. В тени деревьев, кажется, прячется женщина, одетая в белоснежное кимоно, её волнистые белые волосы вьются вокруг уха. Она небрежно держит раскрытый зонтик, прислонив древко к плечу. Это… Юки-Онна? — Тилл? — спрашивает Иван. — Что такое? — Стой здесь. Не двигайся. Тилл срывается на бег, когда Юки-Онна исчезает за деревом. Он опускает руки к поясу, сжимая пальцами рукоять клинка. Он углубляется в лес, под ногами трещат ветки, парень почти врезается в стволы, царапая ладони об кору. Лёгкие болят от пронзающего ледяного воздуха. Он видел её. Она была здесь, наблюдала за ним, возможно, насмехалась. Куда она пошла? Куда… Тилл замирает, любуясь незнакомым пейзажем. Горы и лес, покрытые снегом до самого горизонта. Снег кружится вокруг с такой силой, что перед глазами лишь ослепительная белизна. Охотник задыхается, прижимая замёрзшую руку к горлу. Пальцы уже немеют, и он не удивится, если они начнут синеть на кончиках. Он закрывает глаза, заставляя себя выровнять дыхание. Тилл пытается ощутить её энергию, выискивая хоть какой-то след, хоть какую-то ниточку её присутствия. Голова трещит по швам, уши отнимаются. Мигрень зарождается в затылке и пульсирует на макушке. Тилл опускается на колени, сворачиваясь калачиком, надеясь сохранить как можно больше тепла. Стук сердца отдаётся в ушах, парень зажмуривает глаза, заставляя себя сосредоточиться. Где она? Куда бить, прежде чем он успеет замёрзнуть насмерть? Перед мысленным взором возникает единственная извилистая линия. Тилл вдыхает воздух и морщится, когда его снова пробирает озноб. Он чувствует, что она прячется за большой сосной на северо-западе. Тилл срывается на бег, разинув рот и пытаясь отдышаться. Юки-Онна прямо впереди. Он почти видит её в белом кимоно, с красным зонтиком в руках… Тилл отводит руку, игнорируя боль в мышцах. Благословенный клинок горит в ладони, обжигая пальцы своим холодом. Он видит её неясный силуэт, безмятежно стоящий среди снега. Охотник целится как следует, не обращая внимания на боль в руке, пальцы так кричат, чтобы он их разжал. Вот она. Он видит её лицо, выглядывающее из-за дерева, её золотистые глаза, устремлённые на него. Он делает глубокий вдох и кидает благословенный клинок.
