Глава 5
2 июня 2025 г., 17:12
Возможно, Тилл всё это время недооценивал Ивана. Возможно, всё, что только что произошло, действительно было простым совпадением. Потому что, когда они вместе поднимаются на лифте, Иван достаёт ключ-карту — рабочую, между прочим, — от своего пятьсот третьего номера. Датчик на двери мигает зелёным, и дверь открывается.
— Нам надо потом как-нибудь выпить, — говорит Иван.
Тилл качает головой.
— Я не пью.
— Ну, можешь посмотреть, как я пью, и перекусить.
Звучит не так уж плохо. Так он мог бы выудить из Ивана какую-нибудь информацию, к тому же не похоже, что ему есть чем заняться с сегодняшнего дня до завтрашнего утра, — надо только связаться с Хёнву и узнать подробности следующей поездки.
— Ладно.
Иван ухмыляется, обнажая кривой зуб — и в самом деле, кривой. Его правый клык ещё и на удивление острый и блестит в свете флуоресцентных ламп.
— Хорошо, зайду за тобой в восемь.
Пробормотав что-то в знак согласия, Тилл заходит в свой гостиничный номер. Наконец-то, тишина и покой. Теперь у него есть время побыть наедине с собой. Компания Ивана приятная и всё такое, но иногда ему просто нужно отдохнуть от всего этого удушающего веселья.
Тилл отправляет сообщение Хёнву, радуясь, что до сих пор помнит его номер. Он его, конечно, никогда не сохранял в контактах, но постоянно видел, когда писал этому парню. Хёнву отвечает почти мгновенно, сообщая, что завтра Тиллу нужно лететь в Киото. Его рейс назначен на десять утра, и…
— Купи мне… ещё один… билет. Я тут прихватил с собой… надоедливый багаж, — проговаривает Тилл, печатая сообщение. — Я… оплачу.
Он нажимает «отправить» и плюхается на кровать. Тилл морщит лоб и подносит руку к носу, принюхиваясь. От него пахнет стерильными лекарствами и солоноватым рамэном. Пора бы принять душ или ванную. Желательно горячую.
Через пять минут Тилл погружается в горячую ванну и с довольным вздохом откидывается на спинку. Говорят, что после обморожения нельзя залезать в горячую воду, но ему так хорошо, что на всё плевать. Вся усталость тает, сливаясь с мыльной пеной.
Японские ёкаи — это ещё одно воплощение демонов, с которыми он сражался в Корее. Ему лучше не терять бдительности. Следующая — Инари, живущая на вершине храма Фусими Инари и появляющаяся только ночью. Иван, возможно, что-то знает об этом храме, учитывая, насколько это место популярно среди туристов. Тилл знает только то, что Инари хорошо владеет огнём и является полной противоположностью Юки-Онна.
Призрачные пальцы скользят по его лицу, и Тилл вздрагивает при мысли о том, как Лука хватает его за подбородок. Холод пробирает тело насквозь, несмотря на горячую воду, и Тилл всё глубже погружается в её обжигающие объятия, надеясь избавиться от цепкого озноба. Чёрт возьми, он ненавидит этого парня.
Он закрывает глаза и думает о синем пламени. В последний раз он видел его в детстве, когда его защитил мальчик-ёкай. На этот раз оно снова спасло его и сожгло Луку дотла. Это снова был тот мальчик? Или другой демон с таким же синим огнём?
Тилл уходит в свои мысли, а может, просто засыпает. Когда он приходит в себя, то слышит стук в дверь и голос Ивана с той стороны. Он смотрит на часы и в шоке открывает рот. Он выпрыгивает из ванны, дёргая за цепочку с пробкой. Мыльная вода с гулом стекает в трубы. Тилл поспешно натягивает на себя одежду, выскакивает из ванной, хватается за ручку и открывает дверь. Иван стоит перед ним, одетый в удобную толстовку с капюшоном, джинсы и чёрную шапочку на голове.
— О, вот и ты. Спал? — спрашивает Иван. — Я пытался дозвониться до тебя, но ты не брал трубку.
— Да, задремал, кажется, — отвечает Тилл. Наконец-то, впервые за столько времени, он чувствует себя отдохнувшим. — Ты говорил, что хочешь пойти выпить, да? Идём.
***
Они пошли в ресторанчик с морепродуктами неподалёку, который Иван нашёл в интернете. Блюда были свежими, самыми свежими, которые Тилл когда-либо пробовал. Он набросился на осьминогов, крабов, лобстеров, устриц и ещё кучу всего — организм требовал наесться до отвала. Иван заказал себе только чираши дон, но не съел и половины, похоже, ему было достаточно просто наблюдать за тем, как ест Тилл. Изакая, которую нашёл Иван, находится чуть дальше по улице, в уютном местечке в переулке неподалёку от главного ресторанного района. У входа висят красные фонари и баннеры, развевающиеся на ветру. Иван ныряет под шторку, и Тилл идёт за ним. Бесит, что ему даже не пришлось наклонять голову. Иван заказывает бутылку сливового саке и несколько гарниров — гёдза, тамаго, якитори. Тиллу нравится всё — большинство из этих блюд он никогда раньше не пробовал. — Итак, кто у нас дальше по списку? — спрашивает Иван. — Инари. Она живёт на вершине святилища Фушими Инари, — говорит Тилл. — Знаешь о ней? — Ну, говорят, она очень красивая, и однажды в ярости сожгла всю гору дотла. О, и у неё девять хвостов вместо одного. — И она выходит только по ночам? Иван кивает. — На самом деле ей не нравится встречаться с людьми, а Киото буквально стал туристическим центром, поэтому ей некомфортно выходить днём. Хорошо, что святилище Фушими Инари работает допоздна, так что если он попрётся туда ночью, то не нарушит никаких законов. Кроме того, ночью там будет гораздо меньше людей, так что вероятность подвергнуть гражданских опасности невелика. Хотя, ему всё равно нужно найти способ незаметно избавиться от этой занозы в заднице, которая пообещала последовать за ним навстречу опасности. Может, получится напоить Ивана настолько, что он сразу заснёт, и тогда Тилл сможет ускользнуть и лично встретиться с Инари. Только вот ночь всё темнее, а Иван, кажется, совсем не пьяный. Он вливает в себя бутылку за бутылкой, и Тилл начинает беспокоиться о его печени. Иван ещё молод и никаких последствий пока не почувствует, но когда ему стукнет шестьдесят, и он окажется на больничной койке с печеночной недостаточностью, он обо всём пожалеет. У Тилла жужжит телефон. Он опускает взгляд и видит номер Хёнву рядом со строкой сообщения. +8108087929442: Конечно, его вычтут из твоей зарплаты. +8108087929442: Я отправил ваши билеты тебе на почту. — Я купил нам билеты в Киото на завтра, — говорит Тилл. — Рейс в девять. Не опаздывай, а то уеду без тебя. Иван откусывает кусочек спаржи. — Мы же выедем вместе, да? — Да. Я буду в холле в восемь. К концу посиделок Иван в одиночку выпивает внушительные пятнадцать бутылок саке. Возможно, идея Тилла напоить его нуждается в доработке. — Ах, давненько я так не напивался, — говорит Иван, когда они выходят на прохладный ночной воздух. Небо тёмное, улицы переполнены деловой суетой, соблазнительными ароматами еды и выпивки. — Ты точно наелся? — Ага. — Как разберёмся со следующим ёкаем, надо будет погулять по Киото, — говорит Иван. — Там много интересного. Может, что-то поможет в написании статьи. — Кстати об этом… ты же изучаешь мифы и легенды? — Ага. А что? — Когда Юки-Онна умерла, я увидел что-то в форме черепахи. Типа метки. Когда я встретил Теке-Теке, там была ещё одна метка. Дракон. — Дракон… и черепаха? — Иван постукивает себя по подбородку. — Хм, ну, это два из Четырёх Богов. — Четырёх Богов? — Бьякко, Судзаку, Генбу и Сэйрю, — говорит Иван, поднимая палец и перечисляя. — Легенда гласит, что как только Четыре Бога будут убиты или у них отнимут силы, Кохрю пробудятся, и Нурарихён будет ослаблен. Парад Демонов не состоится, пока не будут выбраны следующие Четыре Бога. — И сколько… это займёт? — Хм… Лет пятьсот, наверное? — Последний Парад Демонов был двадцать семь лет назад. Иван что-то мычит. — Это потому, что Четыре Бога ещё были живы. Парад Демонов может происходить довольно часто, но только когда следующий Нурарихён достигает совершеннолетия. Тилл смутно припоминает, что слышал подобную легенду, когда учился в Корее. Пэкхо, Чуджак, Хёнму и Чхоннён. Он не придал этому особого значения, потому что, как ни странно, подобные легенды имеют меньше оснований, чем слухи. Ну, что ж, интересно, какую роль это сыграет в самой важной миссии в его жизни. — Вау, не могу поверить, что ты сражаешься буквально с самими богами, — усмехается Иван. — Твоя жизнь, должно быть, довольно захватывающая. Что-то подсказывает мне, что ты не обычный журналист. — С чего ты взял? Иван смеётся так искренне. Не шумно, не раздражающе. Просто весело и радостно. Он опускает голову, и его лицо оказывается прямо напротив лица Тилла. — Ну, ты не очень хорошо это скрываешь. Тилл делает вид, что у него не горят щёки и не учащается сердцебиение от такой близости. Иван представляет для него опасность, и от этой угрозы надо держаться как можно дальше. Он проталкивается мимо Ивана, бормоча себе под нос, что его домыслы беспочвенны, и быстрым шагом направляется в сторону отеля. Тилл не смотрит на Ивана, не слышит его, не воспринимает, это чувство в конце концов пройдёт. Тилл не в первый раз влюбляется, он не такой тупой. Но испытывать чувства при его-то работе — не самая лучшая идея. Тилл почувствовал неимоверное облегчение, когда добрался до своей комнаты. Иван пообещал успеть на завтрашний рейс, так что беспокоиться не о чем. Как только Тилл закрывает дверь и выглядывает в глазок, чтобы убедиться, что брюнет не стоит за дверью, он позволяет себе расслабиться. Он осматривает свою комнату, отмечая, что повсюду небрежно разбросано оружие повсюду, в том числе и не благословенный нож. Сменная одежда и куртки тоже раскиданы по полу — так торопился из ванной к Ивану, что ничего не убрал. Видимо, расслабиться пока не получится.***
— Тилл? Он чувствует на себе сокрушительную тяжесть. Тилл задыхается, распахивает глаза и в шоке замирает, когда видит, что кто-то стоит над ним на четвереньках, прямо между ног. Лунный свет падает на него сзади, скрывая лицо в тени. И всё же, даже не видя лица, Тилл узнаёт чёрные волосы, пронзительно-красные зрачки и худые, но мускулистые руки, которые держат его в плену. Тилл едва может пошевелиться, когда Иван опускает голову, утыкаясь носом в его подбородок, и прижимается губами к шее, покусывая чувствительное местечко у изгиба плеча. Из горла Тилла вырывается смущённый звук, и он цепляется пальцами за простыни. Он чувствует каждую частичку тела Ивана, каждый изгиб и контур, рельеф его мышц, его грудь, прижатую к Тиллу. Иван сбрасывает одеяло, заменяя уютное тепло собственным жаром. Он не перестаёт целовать и покусывать, спускаясь губами к ключице Тилла и оставляя на ней засос. Одна рука обхватывает Тилла за талию, другая ощупывает его живот, поднимаясь всё выше и выше, щипая за… Тилл резко втягивает воздух и поднимает руки ко рту, чтобы заглушить звуки. Иван ухмыляется, и на его кривом клыке отражается тусклый свет. Взгляд чёрных глаз тяжёлый, голодный — Иван наслаждается едой, прежде чем проглотить её целиком. Тилл может ошибаться, но он уверен, что у него в районе бедра заметная выпуклость, которая при каждом малейшем движении трётся о его ногу. — Тилл, — рычит Иван своим дразнящим голосом, низким и глубоким. У Тилла волосы на затылке встают дыбом и желудок сжимается. — Не смущайся. Позволь мне тебя услышать. Румянец на щеках Тилла разливается до ушей, а где-то внизу живота скручивается желание, словно моток истрёпанной верёвки натягивается и вот-вот лопнет. Иван протягивает руку, убирая ладони Тилла от его рта, и наклоняется, захватывая его губы своими. Настойчивый язык проникает в рот Тилла. Иван слегка толкается бёдрами и поглощает чужой удивлённый вздох. Жар нарастает, обжигая, как в аду. Толчки Ивана становятся грубее, он продолжает осыпать Тилла поцелуями, и тот выгибает спину дугой. Тилл запрокидывает голову, поражённый ощущениями, сотрясающими тело, и сжимает простыни до побелевших костяшек. Чистое желание пронизывает его насквозь, возбуждая каждый нерв, разжигая пламя в его венах. Иван дышит поверхностно, кривит губы в ухмылке и наклоняет голову к уху Тилла, царапая зубами его мочку. — Кончи для меня, Тилл. Верёвка лопается, и Тилл кричит.***
Тилл никогда в жизни так не смущался. Серьёзно? В его-то возрасте? Ещё и с Иваном? Он слишком много времени проводит рядом с этим ребёнком, раз сама его сущность начала проникать в его сны. Тилл неожиданно для себя стоит в ванной в пять часов утра и стирает трусы. Солнце только-только начинает подниматься из-за горы Асахи. У него ещё около трёх часов до встречи с Иваном, и один час до вылета в Киото. Хорошо, что вечером он всё-таки не поленился и собрал все вещи. Тилл не собирается снова ложиться спать, по крайней мере, сейчас, чтобы ему не приснилось что-нибудь ещё более постыдное. Уже почти восемь часов, и Тилл не знает, как смотреть Ивану в глаза. Сегодня на брюнете бейсболка, из-под которой выглядывает чёлка, он опирается на ручку своего чемодана, а чёрный рюкзак плотно прилегает к его спине. — Доброе утро, Тилл! — Иван приветственно машет рукой. Тилл краснеет и пытается не думать о том, что этот же голос стонал его имя во сне. — Э-э, да, и тебе доброе. — Скучал по мне? Моё тело, судя по всему, по тебе скучает, — но Тилл считает неуместным говорить такие вещи едва знакомому человеку. — Самовнушение — штука хорошая. Иван хватается за грудь, изображая разбитое сердце. — Ты ранишь меня, Тилл. Я думал, между нами есть что-то особенное. — Нет, — И никогда не будет. — Давай, поехали. Процесс оформления проходит быстро и гладко. В отеле им помогают поймать такси, и вскоре они уже едут в аэропорт. Иван находит общий язык с водителем, они оба перебрасываются фразами на японском, а Тилл сидит сзади, мечтая снова заснуть и увидеть во сне что-нибудь, кроме Ивана. Ему интересно, каким будет Киото. Токио похож на Сеул — такой же шумный мегаполис. Асахикава — необычное место со своим деревенским шармом. Киото, судя по рассказам, богат культурой, храмами и святилищами, посвящёнными бесчисленным божествам. Как человек, глубоко увлечённый изучением сверхъестественных существ, его, естественно, привлекают такие места. Такси высаживает их, водитель весело машет на прощание, когда они направляются в терминал. Они следуют указателям для внутренних рейсов, ищут свой выход на посадку, и встают в очередь в самолёт. Перелёт будет недолгим. Максимум пять часов. Тилл откидывается на спинку мягкого сиденья, прислонившись головой к иллюминатору. На взлётно-посадочной полосе выстраиваются самолёты ANA, JAL и других местных авиакомпаний. Места занимают в основном местные жители, родители с детьми, подростки и офисные работники. Стюардессы проходят вдоль каждого ряда, помогая пассажирам разместить багаж в верхних отделениях. — Когда всё это закончится, нам следует поддерживать связь, — говорит Иван. — Я… подумаю об этом. — Это лучше, чем прямой отказ. Я это приму. Пальцы Ивана находят пальцы Тилла, и охотник вздрагивает. Боже, ему нужно взять себя в руки. — Что-то не так? — спрашивает брюнет, и Тилл начинает ненавидеть его за проницательность. — Всё в порядке. — Нервничаешь? Не привык к перелётам? Хочешь, я возьму тебя за руку? — Нет! Крик Тилла, видимо, оказался громче, чем он думал, потому что люди в соседнем ряду обернулись и уставились на них. Даже стюардесса подпрыгнула, развернулась на каблуках и уставилась на них. Он никогда так сильно не краснел — разве что, может быть, во сне, несколько часов назад. Тиллу сейчас хочется только одного — зарыться лицом в землю, как страус. — Ого, ты так сильно меня ненавидишь? — Иван усмехается уже как-то нервно. — Нет, это… не так. Я просто удивился. — Я постараюсь больше так не делать. Тилл хмурится. Голос Ивана теряет игривые нотки и становится серьёзным. Тилла грызёт чувство вины, и он хочет извиниться, но в этот момент в динамиках раздаётся объявление, и момент уходит. Ему не нравится эта неловкая атмосфера между ними. Супер. Теперь он точно проебался.
