Slaying the Demon Lord

      К счастью, Тилл спокойно проспал всю ночь, и его больше не мучили сны о том, как Иван… кое-что делает. Да что угодно. Его чистые боксеры могут это подтвердить.       Пошатываясь, он приподнимается на локтях, широко зевает и бредёт в ванную умываться. Переодевшись, он открывает коробку с моти, которую Иван купил, по-видимому, для него и отправляет одну штуку в рот. Иван просил не есть без него, но, по мнению Тилла, это его вкусняшка, так что он может делать с ней всё, что захочет, и плевать на хотелки Ивана.       Тилл одевается и натягивает ботинки, в которых можно легко спрятать нож и кунаи. Он пристегивает к голени пистолет, а сложенные защитные амулеты кладёт в сумку, перекинутую через плечо. Сегодня он взберётся на эту гору.       Тилл встречает Ивана у дверей их комнат, и отправляется с ним в ближайшее кафе позавтракать. Это, должно быть, самое обычное утро Тилла в Японии. Он проснулся без синяков, порезов и ран на лице, ему не нужно разбираться с бумажной работой и готовиться к новому переезду. Он просто сидит за столиком, смотрит в окно на людей, которые стекаются на станцию в костюмах и униформах, и ждёт, когда Иван вернётся с едой.       Здесь так спокойно. Когда он в последний раз чувствовал себя таким умиротворённым? — Я вернулся, — напевает Иван, ставя поднос на стол. — Скучал по мне? — Тебя не было всего минуту. — За это время можно по кому-то соскучиться.       Тилл фыркает на это.       После завтрака они встречаются с Хёнву, который отвозит их в святилище Фушими Инари. Дороги узкие, на них много машин и людей, некоторые одеты в кимоно и юкаты. У входа их встречает пара каменных статуй лисиц, которые, высоко задрав хвосты, смотрят на посетителей сверху вниз, охраняя высокую арку. За этой аркой находятся лестничные пролёты, ведущие к святилищу.       Несмотря на оживлённую атмосферу, странно, что Тилл не ощущает никакой духовной энергии. В таком популярном и знаменитом храме обязательно собирается много молящихся, которые подпитывают силу Инари, живущей на этой горе. Ёкаи что-то сделали, чтобы скрыть свою силу? — Ой! Тилл, мы должны это сделать! — говорит Иван, указывая на несколько лакированных деревянных коробочек на столешнице. Вокруг каждой собирается толпа, люди трясут коробку и вытаскивают тонкие деревянные палочки из маленького отверстия. Стук палочек при каждом встряхивании уже действует Тиллу на нервы. — Что это вообще такое? — спрашивает охотник. — Гадание! Ты вытаскиваешь там палочку, а потом идёшь к сотрудникам и обмениваешь её на гадание. — Ты серьёзно веришь в эту чепуху? — Ну, мы верим в богов, духов и ёкаев, — пожимает плечами Хёнву. — Я не вижу большой разницы.       У Ивана такое обнадёживающее выражение лица, что Тилл не может ему отказать. Они подходят к одной из коробок, и Иван встряхивает коробку и переворачивает её. Из коробки выдвигается палочка — правда, не до конца, — с выгравированным числом десять. Тилл повторяет его движения, встряхивает коробку и достаёт деревянную палочку с числом двадцать три. Хёнву достается четвёрка. — Не могу прочитать, — бормочет Тилл, косясь на листок бумаги, который ему вручили сотрудники. — Иди сюда, помоги мне.       Иван изучает предсказание Тилла, и в тот момент, когда охотник видит на его лице ухмылку, он понимает, что не стоит верить ни единому слову, слетающему с губ брюнета. — Ну, тут написано, что тебе невероятно везёт. От тяжёлой работы тебе никуда не деться, и… О, в этом году ты встретишь любовь всей своей жизни. — Это… полный бред, — Тилл в этом году не встретил никого подходящего, а после всего этого…       После этого… ему и не нужно будет ни с кем встречаться.       Иван продолжает: — Твоё счастливое направление — восток, ты быстро оправишься от своих болезней и… — Всё, хватит, — говорит Тилл, выхватывая у него из рук предсказание. — Там написано только, что мне повезёт? — Да. — А у тебя какое? Моё ты прочитал, будет справедливо, если расскажешь про своё. — О, у меня там ничего романтичного, — говорит Иван. — Написано, что у меня есть сила бросить вызов судьбе и прочая ерунда. Ничего интересного. У тебя такая удача каждый день.       Тилл не совсем верит ему, но нет смысла тратить силы на споры о чём-то столь тривиальном. Как только Хёнву заканчивает читать, он подходит к дереву, обвязанному множеством бумажек, и оставляет там своё предсказание. — А это зачем? — спрашивает Тилл. — Видимо, досталось неудачное предсказание, — говорит Иван. — Такие нужно обвязывать вокруг дерева, чтобы отвести несчастье.       Звучит вполне себе спокойно. С другой стороны, Тилл напоминает себе, что это всего лишь суеверие и делается ради забавы. Ничего такого, из-за чего стоит напрягаться.       Осматривая местность, Тилл отмечает просторную площадь, огромное количество статуй Инари и главный храм, гордо возвышающийся за ящиками с предсказаниями. Справа находится лестница, ведущая в гору и исчезающая в роще деревьев, — это как раз и начало похода. По пути их ведут бесчисленные ворота-тории, ярко-оранжевые, с чёрными верхушками, выделяющиеся на фоне зелени густых навесов.       Тилл поднимается по лестнице и восхищается длинной вереницей ворот, морем красного и мандаринового цветов, простирающимся далеко вперёд. Некоторые из этих ворот выдержали испытание временем — их реставрировали снова и снова. С некоторых арок свисают фонари, которые не горят днём, но, ночью освещают весь путь.       Тилл без проблем взбирается на высоту — спасибо физподготовке. Хёнву немного медленнее, но справляется с задачей почти так же легко. А вот Ивану нужно время от времени останавливаться и прислоняться к воротам тории для передышки. — Давненько я таким не занимался, — хрипит брюнет. Он согнулся почти под девяносто градусов, одной рукой держась за коленку, а ноги дрожат, как у оленёнка. — Дай… Дай мне секунду.       Они делают перерыв на первом же перекрёстке. На карте было указано, что маршрут представляет собой петлю; неважно, в каком направлении они пойдут. Тут остановились ещё несколько туристов, которые сидят под навесами и заходят в одинокий магазинчик, расположенный среди зарослей, покупая брелоки и сувениры. — Зря мы приехали сюда летом, — ворчит Иван, выпив половину бутылки минеральной воды. С его подбородка стекает пот, а чёрные волосы прилипли ко лбу, рубашка настолько мокрая, что прилипает к телу. Тилл старается слишком долго не пялиться. — Всё в порядке. Это ещё не самый жаркий день за последнее время, — говорит Хёнву, вытирая пот со лба.       После нескольких минут отдыха они продолжают путь. Тилл присматривается к густым деревьям, ищет любые укрытия, даже следы присутствия самой Инари. Но он всё равно ничего не чувствует — не ощущает даже малейшую толику духовной энергии. Как может такое могущественное существо ничего не излучать?       На третьей остановке, последней перед восхождением на вершину, они делают ещё один долгий перерыв. С этой остановки открывается потрясающий вид на Киото, гораздо более обширный, чем тот, который они видели вчера в Киёмидзу-дэре. Днём краски яркие: жёлтые, белые и серые тона постепенно переходят в окружающую зелень и синеву рек и океана. Отсюда, наверное, даже можно увидеть многоярусные пагоды и сверкающие золотые и серебряные павильоны и храмы. — Хёнву, ты чувствуешь Инари? — спрашивает Тилл, когда они с Хёнву прислоняются к перилам, пока Иван делает селфи. — Хм… нет, и это странно. Раньше я всегда чувствовал всю энергию. — Думаешь, Инари скрывает свою силу?       Хёнву хмурится. — Никогда раньше не слышал ни о чём подобном. Никто не может скрыть свою духовную энергию.       Энергию Теке-Теке и Юки-Онны Тилл тоже не чувствовал. — Кажется, я догадываюсь, в чём дело. Может, она и не прячет свою энергию, — говорит Хёнву, цокая языком, — и её затмевает другой, гораздо более сильный ёкай. — Кто? Она одна из Четырёх Богов! — Четырёх Богов?.. — Хёнву наклоняет голову, и Тилл делает мысленную пометку всё ему объяснить. — Ну, думаю, у них очень много духовной энергии. Единственный ёкай, который может быть сильнее их, это…       Тилл застывает. — Нурарихён. — Да. Но даже владения Нурарихёна не могут охватывать всю Японию, а это значит, что он должен быть где-то поблизости.       Поблизости? Нурарихён? Если все те случаи, когда Тилл не мог ощутить присутствие ёкаев, означали, что Нурарихён был поблизости, то получается, что…       Стоп, что это за совпадение такое? Сам Нурарихён оказывался поблизости каждый раз, когда Тилл сталкивался с ёкаями? Нурарихён знает, что он здесь, и следит ли за его передвижениями? За Тиллом всё это время наблюдали?       То странное чужое присутствие, которое он почувствовал в своей спальне в самую первую ночь в Токио… это тоже был Нурарихён? Защитные заклинания пропустили Верховного Повелителя ёкаев в его комнату, так почему же… Нурарихён не устранил угрозу ещё тогда? — О, Иван, — говорит Хёнву. — Ты закончил? — Ага. У меня теперь много красивых фоток! — Иван быстро просматривает свою галерею, демонстрируя снимки. И, возможно, это немного предвзято, но на большинстве из них, если не на всех, есть Тилл. И хоть он стоял рядом с Хёнву, того грубо вырезали из каждого фото. — Отлично, — говорит Тилл, делая вид, что ничего не замечает… Иван хотел, чтобы он заметил? — Пошли.       Оставшуюся часть пути они переодолели относительно быстро. На последнем шаге у Тилла уже сводит бёдра и учащается дыхание. До вершины добралось немного людей, а те, кто добрался, заняты фотографированием святилища. Местность украшают сотни статуэток лисиц, которые ненадёжно расположились на камнях и ветках и обрамляют дорожку, ведущую за ограду. Они словно следят за незваными гостями своими холодными каменными глазами и внушают им чувство тревоги.       Должно быть, когда встаёт солнце, с их помощью Инари наблюдает за всем, что происходит. Тилл невольно насторожился, потому что за этими статуэтками может скрываться что-то большее. — Отсюда мало что видно, — говорит Иван, вытягивая шею и пытаясь разглядеть город поверх деревьев. — Внизу мне больше нравилось.       Хёнву кивает. — Согласен. Я бы там и остался… Эти лисы довольно пугающие.       С тех пор, как они прибыли, Хёнву не переставал смотреть на святилище. Тиллу любопытно, что же произошло, почему он затаил такую сильную обиду на Инари, что даже хочет её убить? — Ладно, думаю, со святилищем Фушими Инари мы разобрались, — говорит Иван. Он всё ещё выглядит так, будто пробежал марафон, хотя всё время, что они сюда поднимались он держался практически героически. — Давайте спустимся и перекусим.       Тилл не может отказаться от этой идеи. Прогулка его освежила, помогла подкачать мышцы и выплеснуть адреналин. Нет ничего приятнее, чем с ходу справиться с задачей. Они пообедают, потом он пойдёт куда-нибудь, куда захочет Иван, и будет гулять с ним до ночи.       Тилл вымотает Ивана так, чтобы он не заподозрил, что ночью охотник сбежит из отеля.       Когда они добираются до подножия горы, у Тилла так сильно урчит желудок, что, кажется, вот-вот прогрызёт в его животе дыру. Тилл уже готов забежать в любой магазин Family Mart или Lawson's и объесться продуктами из супермаркета, и он даже не станет жаловаться. — Извините, мне нужно кое-куда сходить, — говорит Хёнву, когда они подходят к машине. — Я могу отвезти вас куда угодно. Куда захотите, только в пределах в Киото. — Давай сходим на рынок Нишики, — говорит Иван. — Мне как раз захотелось отведать морепродуктов.       Тилл кивает. — Хорошо. — Ладно, пристегнитесь. Мы отправляемся.       Хёнву проезжает мимо экскурсионного автобуса, и Тилл как никогда рад, что их пути с этой огромной группой не пересеклись. Хёнву включает плейлист с японской поп-музыкой, и всю поездку в машине слышно только её. Тилл смотрит в окно, до сих пор любуясь видами этой страны. Они похожи на те, которые он видит в Корее, но в то же время совершенно чужие. Прошло уже несколько дней, но он всё ещё не может к этому привыкнуть.       Остались ещё два Бога. После Инари — Нурарихён. Как только Нурарихён будет повержен, миссия Тилла подойдёт к концу. Цель его жизни будет достигнута. И ему придётся попрощаться с Иваном.       У Тилла перехватывает дыхание. Иван? Почему он подумал об Иване? Парень, с которым он знаком меньше, никоим образом не должен влиять на его решение.       Не успевает он уйти в свои мысли, как они уже приезжают на рынок. Хёнву высаживает их на улице, обещая забрать позже. Тилл с Иваном стоят у входа — тут даже в столь поздний час полно народу. — Идём, — говорит Тилл. — Я умираю с голоду.       Толпа расходится, как вода в ручье. Некоторые люди заходят в магазинчики, чтобы купить морепродукты, — осьминогов и крабов, — полакомиться мороженым и попробовать разные сорта мёда. Иван угощает его жареными креветками, рисовыми крекерами и якитори. Тилл покупает нигири с говядиной, гедзу и коробку свежих устриц на двоих. — Мы должны съесть немного моти, когда вернёмся в отель, — говорит Иван. — Я ещё не успел попробовать вишнёвые. — Ага, — соглашается Тилл, набивая рот такояки. — Как думаешь, куда пошел Хёнву?       Иван пожимает плечами. — Кто знает? Это его дело.       И всё же Тилл не может выкинуть это из головы. Возможно, это как-то связано с его прошлым. В таком случае он не станет совать нос в чужие дела. — Давай пройдёмся по местным улицам, — предлагает Иван. — Думаю, Хёнву ещё нескоро вернётся.       Тилл не прочь прогуляться. Энтузиазм Ивана во всём делает даже самые скучные вещи необычными и весёлыми. Даже если они просто гуляют по жилому району или едят деликатесы, купленные в подвале универмага, Тиллу с ним никогда не бывает скучно.       Когда звонит Хёнву и спрашивает, где они, солнце уже садится за гору, а Тилл думает, что ещё слишком рано. Иван упорно пытается вытянуть плюшевого Пикачу в автомате, и стонет, когда терпит неудачу в двадцатый раз подряд. — Привет, как у тебя там дела? — спрашивает Тилл, поднимая трубку, в то время как Иван закидывает в прорезь ещё одну монету в сто йен. — Вы ещё на рынке? — Нет, мы… — Тилл понятия не имеет, где они находятся, но замечает знакомое название на другой стороне улицы. — Мы напротив Даймару. — Понял. Уже еду.       Тилл вешает трубку и бросает взгляд на Ивана, который сжимает в руках плюшевого Пикачу, чуть ли не сдавливая бедняжку до смерти. — Хёнву уже в пути. — Тилл, вот, возьми, — говорит Иван, полностью игнорируя его слова, и протягивает ему Пикачу. Тилл возится с игрушкой, разглядывая ярко-жёлтый пушистый мех. Пикачу отвечает ему тем же взглядом с мило приоткрытым ртом, красные круги на щеках выглядят как крошечные румянцы. — Но ты же его выиграл. — Для тебя, — говорит Иван, прочищая горло. — Я выиграл его для тебя. — С-спасибо, — отвечает Тилл, потому что не знает, что ещё сказать. Когда ему вообще кто-нибудь что-нибудь выигрывал в автомате, игре, да в чём угодно? Специально для него. — Я тоже должен тебе что-нибудь выиграть… — Нет, мне достаточно твоей компании, — говорит Иван, небрежно махнув рукой. — Серьёзно, мне просто нравится проводить с тобой время.       Ивану пора перестать говорить такие вещи. Это вредно для сердца Тилла.       Внезапный гудок отвлекает охотника от его мыслей. Он и ещё несколько человек вокруг оборачиваются на звук. Хёнву опускает окно и высовывает один локоть из машины. — Эй, голубки, вы садитесь или как?» — М-мы не… — кричит Тилл, окончательно краснея, как помидор. — Идём, Тилл! — Иван хватает его за запястье и тащит к машине, и Тилл чуть не роняет плюшевую игрушку. Они забираются на заднее сиденье, и как только Тилл закрывает за ними дверь, Хёнву нажимает на педаль, и машина трогается с места.       На мгновение воцаряется тишина, а потом Иван разражается смехом. Этот завораживающий звук такой заразительный, что Тилл невольно смеётся вместе с ним, не в силах остановиться, даже когда кислорода в лёгких уже не хватает. Они так торопились, что Тилл растянулся на коленях Ивана, прижавшись грудью к его бёдрам и уткнувшись локтями по бокам. — Ой, ой, ладно, можешь слезать, — кряхтит Иван, и Тилл поднимается. Он массирует ноющие щёки — так громко он не хохотал уже очень давно. — Бля, снимите уже номер, ну правда, — говорит Хёнву, и Тилл фыркает. — В любом случае, я отвезу нас обратно в отель. Сомневаюсь, что вы двое хотите ужинать.       Отель находится недалеко, но Тилл всё равно благодарен Хёнву. Охотник бросает взгляд на свой телефон. Сейчас шесть часов вечера, а выйти он собирается в одиннадцать, чтобы успеть взобраться на гору и добраться до святилища. Если ему повезёт, ему даже не придётся карабкаться на вершину. Хёнву тоже в хорошей форме, так что сильно он не отстанет.       Если Инари запрёт их в своём измерении, как Юки-Онна…       Тилл качает головой. В любом случае, присутствие Хёнву станет большим преимуществом. Вдвоём у них будет больше шансов, чем если бы Тилл в одиночку пошёл против демона. — Во сколько отправляемся? — спрашивает Иван. — Отправляемся? Ну, Инари уходит с восходом солнца, — говорит Тилл. — Наверное, в час ночи — большинство людей уже будут спать и не станут взбираться на гору. А значит, гражданские не пострадают.       Ему неприятно лгать Ивану, тем более тот весь день был к нему так добр — вернее, всю поездку. Но как раз потому, что Иван так хорошо к нему относится, Тилл не может подвергать его такой опасности. Он представляет, как Ивану придётся пройти через то же, что и Тиллу, как Иван будет истекать кровью на вершине горы, замерзать насмерть посреди снежной бури… Тилл представляет остекленевшие глаза и покрытый кровью труп. Он не сможет жить спокойно, если допустит, чтобы Ивана постигла такая ужасная участь. — Хорошо, тогда я заеду за вами, — говорит Хёнву.       Он высаживает их у отеля, говоря что-то о том, что нужно найти парковку, прежде чем снова уехать. Тиллу даже немного неловко из-за того, что обращается с Хёнву как со своим личным шофёром. Охотник уже начинает задумываться, не живёт ли он в этой машине. — В час ночи, да? — спрашивает Иван, и Тилл натянуто кивает. — Не хочешь пока что-нибудь поделать? Фильм посмотреть или что-то ещё? В этих отелях есть довольно высокотехнологичные телевизоры. — Я бы хотел отдохнуть, — говорит Тилл, обнимая плюшевого Пикачу одной рукой, и ищет свою ключ-карту. — Мы и так провели весь день на улице. Мне нужно немного поспать, прежде чем идти на встречу с этой тварью. — О, точно. Отдохнуть. Наверное, ты прав. Можем поужинать в кафе?       Лифт спускается на первый этаж. Тилл достаёт свою карточку и нажимает кнопку нужного этажа. — Я, пожалуй, закажу обслуживание в номер. Я немного устал.       Иван опускает руки. Трудно не заметить, как он сдувается, словно воздушный шарик. — Ладно. Тогда увидимся в час ночи. Хорошего отдыха, Тилл!       На этот раз Тилл наблюдает, как Иван исчезает в своей комнате, закрывая за собой дверь. Он кладёт дрожащие пальцы на дверную ручку. Сердце бьётся где-то в горле, и он не может понять почему. Мысль о мёртвом теле Ивана преследует его — и без того сверхактивное воображение опять разыгралось.       Пока он может оберегать Ивана от опасности, держать его тут, подальше от Инари, всё нормально. Он может врать столько, сколько понадобится, прибегать к любому обману или силе, которые сочтёт необходимыми.       Пока Иван в безопасности, он готов на всё.

***

      Тилл: Выезжаем в 11 вечера.       +8108087929442: Я думал, в час ночи       Тилл: Иван не пойдёт. Я хочу всё уладить до того, как он поймёт.       +8108087929442: Разумное решение. Этот ребёнок всё равно не знает, с чем мы имеем дело.       +8108087929442: Я заеду за тобой в 11