Slaying the Demon Lord

      Тилл прислушивается к звукам, доносящимся из комнаты Ивана. Он слышит слабый шум телевизора, и Тилл сразу понимает, что он либо заснул, либо смотрит какую-то передачу. У него есть два часа, чтобы улизнуть, прежде чем Иван пойдёт его искать, так что всё должно быть в порядке.       Он спускается на лифте на первый этаж и выходит за дверь. Хёнву уже сидит в своей машине, закинув ноги на руль. Тилл стучит в окно, и тот открывает дверь со стороны пассажирского сиденья. Охотник забирается внутрь, ощупывает грудь, пояс, карманы, клинок, чтобы убедиться, что взял всё необходимое для борьбы с Инари. — Что у тебя? — спрашивает Тилл. — Благословенные клинки, усмиряющие, ослепляющие и оглушающие заклинания, чётки, сюрикены и вакидзаси. — Защита? — Ничего особенного. Брюки и ботинки огнестойкие. — Должно хватить.       Они подъезжают к горе, и Тилл видит знакомые статуи лисиц. Они по-прежнему смотрят на него ледяными глазами, но теперь за ними скрывается что-то ещё. Что-то более зловещее. Такое ощущение, что эти глаза следят за каждым их движением, их пристальные взгляды сверлят затылок. Тиллу никогда не приходилось оглядываться через плечо, но из-за того, что духовную энергию Инари всё ещё как назло подавляет энергия Нурарихёна, трудно сказать, есть ли поблизости какая-то угроза. — Блять, долго ещё Нурарихён будет тут ошиваться? — задыхаясь, бормочет Хёнву, пока они поднимаются по бесконечным лестничным пролётам. Всё тихо, если не считать стрекотания сверчков, жужжания цикад и редких шагов охранников, дружелюбно их приветствующих.       Гражданские. Тилл надеется, что они не будут втянуты в битву. Они попытаются прикончить Инари где-нибудь в укромном месте, возможно, на вершине горы, где находится её святилище. Таким образом, они сведут к минимуму ущерб другим сооружениям.       Чем ближе они к вершине, тем больше глаз замечает Тилл. Они выглядывают из кустов и с верхушек деревьев, смотрят своими жуткими серебристыми зрачками. Блуждающие огоньки кружатся вокруг, танцуя на воротах тории и наблюдая за ними издалека. Они даже не пытаются спрятаться, как будто хотят быть на виду у охотников.       Вскоре в поле зрения появляется святилище. Тилл преодолевает последние несколько ступенек и сталкивается лицом к лицу с Инари. На ней белое кимоно с узором из сиреневых роз, в пальцах она небрежно держит красный веер. Её тёмные волосы собраны в пучок, почти под цвет её кожи. Зелёные глаза с любопытством смотрят на них, останавливаясь сначала на Тилле, а затем на Хёнву. Девять коричневых хвостов развеваются у неё за спиной, каждый из них покрыт блестящим белым мехом. — Ты вернулся, — говорит Инари. — Когда я видела тебя в последний раз, ты сбежал, поджав хвост.       Хёнву хмурится. — Ты смеешь говорить такое с лицом моей сестры.       Тилл смотрит на Инари, потом снова на Хёнву. Его сестра? — Ах, да, она была храброй девушкой, — Инари раскрывает свой веер, пряча за ним нос и рот. — Стоит отдать ей должное, она заслуживает моего уважения.       Хёнву без предупреждения бросается на Инари. Она выбрасывает руку, блокируя его удар своим веером. Металл звенит в темноте ночи. Хёнву отпрыгивает назад и замахивается на неё клинком. Позади демона что-то потрескивает, на концах её хвостов вспыхивают огненные шары, освещая лес вокруг. — Посмотри на себя, пытаешься убить беззащитную лисицу, — говорит Инари, качая головой. — Разве у меня нет права дать отпор? Ты вторгаешься на мою территорию и покушаешься на мою жизнь. Если я не нападу, буду всё равно что мертва. — Такие демоны, как ты, не должны существовать, — огрызается Хёнву. — Убиваешь невинных людей… — Вы первые на меня напали, — хвосты Инари качаются назад, и у Тилла остаётся доля секунды, чтобы увернуться от огненного шара, летящего в его сторону. Шар врезается в землю, раскидывая во все стороны угли. Тилл уклоняется от следующего, который ударяется о каменную стену, растворяясь в воздухе, и, пользуясь этой возможностью, целится ей в ярёмную вену.       Инари, похоже, прочитала его движение и ударила веером по руке. Запястье тут же пронзила боль там, где удар пришёлся по кости. Клинок с глухим стуком падает на землю, и Тилл подхватывает лезвие здоровой рукой, пока другая горит от боли.       Хёнву нападает на неё сзади, его клинок рассекает воздух у её спины, и она едва успевает увернуться. Огненный шар слегка задевает его рукав, обугливая ткань, но не причиняя вреда. Он проносится по небу, словно комета, летящая в обратную сторону, оставляя за собой пылающий след. Чёрная кровь окрашивает её кимоно, растекаясь по спине подобно распускающемуся цветку. Инари скалится, её клыки удлиняются. — Чёрт, — фыркает она. — А я думала, что быстро с тобой разделаюсь.       Краем глаза Тилл замечает яркую багровую вспышку. Он бросает взгляд в ту сторону и лишь теперь замечает огненно-красные нити духовной энергии, струящиеся от святилища и сплетающиеся в небе над Инари в облик лисы.       Хвосты Инари веером раскрываются за её спиной, и ещё девять огненных шаров вспыхивают в воздухе. Они горят ярко, и каждый сулит испепеляющую боль.       Первый шар проносится мимо, опаляя ногу Тилла, будто пролетающая комета. Он морщится, отпрыгивает в сторону, выхватывает пистолет из кобуры и стреляет в демона. Инари отражает выстрел веером и тут же запускает в него очередной огненный шар.       Хёнву отражает огненный шар клинком, отправляя его в хижину напротив святилища. Он перекатывается в сторону, уворачиваясь от следующего снаряда, и бросается вперёд, нанося удар по ноге Инари. Та взвывает, пошатываясь назад — и тут же получает серебряную пулю в плечо.       Алый свет святилища пульсирует в ритме сердца. Инари парирует очередной удар Хёнву, его клинок соскальзывает со спиц её веера. Тилл замахивается на её шею, но ей стоит лишь взмахнуть хвостом — и он уже вынужден резко сменить траекторию, чтобы отразить летящий в него огненный шар.       Она не атакует, лишь защищается. И когда в битве наступает короткая передышка, когда обе стороны замирают, переводя дух, Тилл понимает почему. Дыра в её плече уже затянулась, как и глубокая рана на икре. Святилище исцеляет её! Благодаря молитвам людей у неё практически неиссякаемый источник энергии.       Нужно либо разрушить святилище, либо выманить её подальше. Что из этого реальнее?       Он бросает взгляд на Хёнву и жестом указывает на свои глаза. Тот кивает.       Они отступают, сохраняя дистанцию, уворачиваясь от огненных шаров. Пламя ударяет в землю, охватывая балки лавки. — Куда это вы собрались? — визжит Инари, швыряя в Тилла новые снаряды. Тот ныряет в сторону и бросается на неё с клинком. Она отражает удар, легко заблокировав его атаку и отбрасывает Тилла прочь. Тот падает на землю, обдирая локти. Он едва нанёс ей урон, но этого мгновения хватает Хёнву, чтобы подкрасться и приклеить ей на затылок ослепляющий талисман.       Заклинание вспыхивает синим, окутывая её. Инари яростно озирается, шипя, пытаясь определить его местоположение. Без зрения, без подавляющей духовной энергии Нурарихёна, блокирующего и Тилла, и Хёнву…       Тилл, не теряя времени, бежит к святилищу. — Сюда, сука!       Уши Инари встают торчком, по её щекам расходятся светящиеся синие линии, словно усы, вырезанные на коже. Пламя вспыхивает в её хвостах, сливаясь в огненные шары, которые она тут же швыряет в него. Тилл пригибается, и слепые выстрелы врезаются в её же святилище, снося статуи лисиц, разбивая камень вдребезги. — Где ты? — она вопит, запуская один шар за другим. Теперь она полагается только на слух и обоняние — и это играет на руку Тиллу и Хёнву. С каждым ударом по святилищу, с каждой разрушенной статуей её сила тает.       Хёнву прыгает на неё с занесённым клинком. Инари резко откидывает голову, едва избегая пореза, но лезвие всё же задевает её шею. А святилище уже полыхает — значит, её регенерация ослабла. Если продолжать в том же духе, она не сможет вечно уворачиваться…       С каких пор здесь стало так жарко?       Тилл бросает взгляд в сторону источника жара и распахивает глаза. Окружающие деревья и кусты уже охвачены пламенем. Они так сосредоточились на том, чтобы заставить Инари разрушить своё же святилище, что не заметили, как подожгли весь лес! — Блять, — сквозь зубы цедит Хёнву. Он замер, широко раскрыв глаза. — Нам нужно выбираться отсюда. — Что? Но она же ещё не… — Мы сдохнем, если останемся здесь! — кричит Хёнву, отражая клинком очередной огненный шар. — Шевелись!       Он толкает Тилла в плечо, и тот пошатывается. Пламя уже пожирает деревья, превращая ночной лес в гигантский факел. Огненные языки бьют в чёрное небо, будто пытаясь достать до звёзд. Густой дым клубится над бушующим адом, готовым поглотить всё на своём пути.       Тилл смотрит на Инари. Та в панике бросается к своему святилищу, сорвав со лба ослепляющий талисман. Её аура видна невооружённым глазом — волны синей энергии струятся к камням, и те начинают восстанавливаться. Но с огнём, стремительно сползающим по склону, святилищу всё равно не устоять.       Хёнву хватает его за руку, пытаясь утащить за собой, но это же их шанс! Инари повёрнута спиной, всё её внимание приковано к святилищу. Если действовать сейчас…       Тилл вырывает запястье из чужой хватки. Он резко достаёт нож и бросается к Инари. Та даже не замечает его приближения. Он замахивается, прыгает…       Инари внезапно оборачивается. Её глаза вспыхивают ледяным сапфиром. На кончиках девяти хвостов уже формируются девять огненных шаров. Тилл застывает в воздухе — уклониться невозможно. Остаётся только приготовиться к жгучей боли.       Инари выпускает залп огненных шаров. Крик Хёнву тонет в рёве огня. Тилл стискивает зубы.       Но пламя его не касается. Чёрная тень бросается между ним и Инари, широко раскинув руки и прижимая Тилла к себе. Вихрь синего пламени окутывает их — обжигающе тёплый, но не испепеляющий. Барьер отражает снаряды, отправляя их в небо, где они врезаются в кроны деревьев.       Тень приземляется, ставя Тилла на ноги. Тот задыхается, смотрит вверх на спасителя — и отказывается верить своим глазам.       Иван смотрит на него сверху вниз, сведя брови, а в глазах — яростная смесь алого и синего. Лазурные языки пламени танцуют вокруг его запястий и лодыжек. Выглядит он, конечно, круто, но выражение лица ясно говорит, что он готов ударить Тилла по лицу. — И… Иван? — хрипит Тилл.       Но Иван уже поворачивается к Инари. Та вся в ожогах, кожа тлеет, кончики хвостов почернели. В её глазах — безумие, губы растянуты в оскале, обнажающем острые клыки. — Ты! — она вопит, тыча в него когтистым пальцем. — Зачем ты вмешиваешься?!       Тилл переводит взгляд с неё на Ивана. Что за бред? Они что, знакомы? — Ты всегда меня бесила. Противная, прям как Лука, — Иван делает шаг вперёд, и Тилл невольно отступает. Синие огни… Тот, кто защитил его много лет назад… Неужели… — Что, убьёшь меня? Ты знаешь, что будет, если ты это сделаешь? Луки и Мизи больше нет, я слышала. Тебе это не сойдёт с рук, — Инари пятится к горящему святилищу. Вокруг рушатся деревья, пепел кружится в воздухе, дым разъедает лёгкие.       Но дело не только в дыме. Тилл чувствует огромное давление, кости наполнились свинцом. Как будто он — букашка под сапогом. Хёнву тоже падает на колени, едва упираясь локтем в землю. Что за чудовище способно излучать такую мощь?!       Инари давится кашлем, прижимая руку к груди. Уши дрожат, хвосты съёживаются. Она падает на четвереньки, слюна капает изо рта. Иван подходит вплотную. В его руке появляется меч. Остриё касается её шеи. — Прошу, перестань, — задыхается Инари.       Иван не отвечает. Вместо этого он разжимает пальцы — и сверкающий клинок пронзает её шею. Без силы святилища и молитв, питавших её, Инари может только биться в агонии. Её когти царапают меч, чёрная кровь хлещет из раны, пока глаза не закатываются, а тело не рассыпается в пепел. На месте, где она была, остаётся лишь символ — птица с великолепным оперением.       Давление наконец ослабевает. Тилл с трудом поднимается на ноги, давясь кашлем, и делает шаг вперёд. Иван преодолевает расстояние между ними — буквально телепортируется, — и Тилл едва не падает прямо на него. — Чёрт, — шипит Тилл. — Что ты, блять, такое?       Иван снова молчит. Он не произнёс ни слова с момента появления, и эта перемена пугает Тилла больше всего. — Какого чёрта происходит? — огрызается Хёнву, тоже поднявшийся на ноги. Он смотрит на Ивана враждебно, сжимая в руке освящённый клинок. — Кто ты, твою мать? — Думаю, — наконец говорит Иван, — сначала нам стоит убраться отсюда, — Его рука обвивается вокруг талии Тилла. Их поглощают тени, обрамлённые синим свечением. Головокружение накатывает волной и скручивает желудок.       Но не успевает он опомниться, как снова оказывается в отеле, в своём номере.

***

      Сказать, что Иван в ярости — ничего не сказать. Тилл сидит на краю кровати, уставившись в телефон. Иван застыл в кресле у стола, смотря в пустоту. Даже сейчас синие искры мерцают на кончиках его волос.       Судя по сообщениям, Хёнву тоже благополучно «перебросило» обратно в его машину. Тилл велел ему оставаться там ради его же безопасности. В ответ прилетела порция тревожных текстов, но Тилл отмахнулся: «Всё в порядке, напишу позже». — Эм, — начинает Тилл.       Иван поднимает руку — и Тилл замолкает. Тот делает глубокий вдох, и Тилл замечает, как на выдохе из его ноздрей вырвался крошечный язычок пламени. Да, никакой он не человек. Теперь-то ясно: перед ним тот самый мальчик-ёкай из детства, повелитель синего пламени, спасший его жизнь.       Подумать только, что их пути так пересекутся… Чудо, да и только. Тилл так и не поблагодарил его как следует — ни за тот день, ни за спасение от Луки. Но сейчас Иван очень зол — и причина очевидна. — Я не идиот, — наконец разрывает молчание Иван. — Я почувствовал, как вы сбежали из отеля в одиннадцать. Догадался, что вы затеяли, и пошёл за вами. Почему ты мне солгал? — Я не мог втягивать гражданского.       Иван щёлкает пальцами, вызывая пламя на кончике указательного. — Я не гражданский.       Тилл дёргает челюстью. — Ну, я этого не знал. Да и ты бы всё равно настоял на своём!       Иван вздыхает и проводит рукой по лицу. — Бля… — Вот именно, что «бля», — рычит Тилл. И с чего это он вообще чувствует себя виноватым? Он же не неправ! Просто пытался уберечь Ивана, даже если для этого пришлось врать — потому что этот упрямец никогда не слушается! — Я пытался удержать тебя подальше от этого, и ты не имеешь права меня винить! — Да почему тебя это так волнует? Принципы, что ли? Мог бы просто взять меня с собой и… — Если пострадает обычный человек, я буду чувствовать себя виноватым! — Да пошёл этот Иван. Что Тилл вообще в нём нашёл? — Может, это тебе стоит извиниться за то, что скрывал, что ты ёкай?! — Ты охотник, это очевидно, — парирует Иван. — Подумай: я расскажу тебе, что я — ёкай, и ты тут же бросишься на меня с клинком.       Тилл готов взвыть от бессилия. Какой пиздец. — Ладно, мы оба соврали друг другу. Квиты. Доволен?       Иван определённо недоволен — по его хмурому, задумчивому лицу это ясно. Он наклоняется вперёд, пристально изучая Тилла. Тот невольно съёживается под этим взглядом. — М-м-м… Не совсем. Ты ещё не отплатил мне за все те разы, когда я тебя спасал.       Тилл вздыхает. — Я не знал, что за это взимается плата. — О, поверь, взимается. Это инвестиции, и я намерен забрать своё. Не волнуйся, это дёшево, — коварно ухмыляется, и Тиллу уже страшно представить, что будет дальше. — За каждое спасение — один поцелуй.       Тилл как в воду глядел. — Э-э-э…       Улыбка Ивана становится сладкой. — Первый раз — когда нам было по четыре. Поцелуй сюда, — он постукивает по правой щеке. — Второй раз — на станции Сибуя. Сюда, — левая щека. — В третий раз… — Это обязательно? — А ты разве не хочешь отблагодарить меня?       Тилл хмурится. Иван замолкает. На его лице мелькает разочарование, но оно исчезает так же быстро, как и появилось. — Ладно, давай посмотрим фильм. Какой хочешь?       Это что ещё за перемена? — думает Тилл. Не то чтобы он был против. — Всё, что смогу понять. Или с субтитрами. Только не романтику и не историческое — терпеть такое не могу.       Иван оживляется. Хватает пульт, включает телевизор, листает меню, находит Netflix и переключает язык на корейский. Затем швыряет пульт Тиллу — тот ловит его с привычной ловкостью. — Схожу за попкорном. Кажется, «Life’s» ещё открыт.       С этими словами Иван растворяется в тени. Как и положено ёкаю. Тилл плюхается на кровать, внезапно ощущая, как из него вытянули всю энергию. Тело будто налито свинцом, но мысли мечутся без остановки. Последнее, что он помнит, — пылающая гора и разрушенное святилище. Инари, один из Четырёх Богов, уничтожена. Осталась только последняя — Фунаюрэй в Осаке.       Тилл открывает переписку с Хёнву. Тот прислал кучу сообщений: ссылки на новости о «Втором Великом Пожаре» в святилище Фушими Инари, твиты, а между ними — вопросы, жив ли он, и обещание приехать.       Я: Всё норм. Не надо. Иван мне ничего не сделает.       Ответ приходит мгновенно.       +8108087929442: Ок. Дашь знать, когда выдвигаемся в Осаку.       Тилл опускает руку. «Второй Великий Пожар» теперь проблема Ассоциации, а не его. Сражаться с огненным ёкаем в таком уязвимом месте — и не ожидать разрушений? Ну и ладно. Теперь это его не касается.       Веки тяжелеют. Даже поднять руку, чтобы навести пульт на экран, — уже непосильная задача. Можно вздремнуть, пока Иван не вернулся, а потом просто выбрать первый попавшийся фильм. Всё равно он скоро вернётся с попкорном.       Тилл закрывает глаза и проваливается в сон.