Slaying the Demon Lord

      В конечном итоге Хитобашира откликнулся на их зов, недовольно цокнув языком, но восстановив мост в прежнем состоянии. Макура-гаеши проследили, чтобы никто не застрял в щелях между срастающимися камнями и металлом. Река снова спокойна, остальные Фунаюрэй разбежались после исчезновения своей предводительницы.       Иван переносит их обратно в номер Тилла, крепко прижимая его к себе. Тилл не понимает, чего тот так паникует — ему просто нужно отоспаться после сотрясения, и всё будет в порядке. Он чуть не попадает ногой Ивану в лицо, когда тот настаивает на том, чтобы буквально на руках перенести его в ванную. — Отстань, — невнятно бормочет Тилл, слабо отмахиваясь. — Хочу спать. — Сначала помойся. Иначе запачкаешь подушку кровью, и у уборщиц появятся вопросы. — М-м-м… Ты же можешь помочь убрать и сделать вид, что ничего не было. Наверняка есть какой-нибудь кроватный ёкай для таких случаев. — Поверь, Бороборотон, которого я знаю — не самый приятный тип.       Тилл всё ещё шатается, сидя на краю ванны, пока Иван помогает ему снять мокрую одежду. Пальцы Ивана задерживаются на поясе брюк, и он поднимает взгляд, словно спрашивая разрешения.       В этот момент Тилл наконец приходит в себя. И рефлекторно бьёт ногой Ивану в нос. Тот пищит и шлёпается на унитаз, хватаясь за лицо. — Я принесу халат! — бормочет он, поспешно извиняясь и выскальзывая из ванной. Тилл никогда не видел, чтобы кто-то краснел настолько. Он включает воду, дуясь, что Иван даже не помог ему наполнить ванну.       Скинув промокшие брюки и бельё, он погружается в воду, вздыхая от удовольствия — тепло растворяет усталость в костях, согревая куда лучше, чем речная вода.       Стук в дверь вырывает его из дрёмы. — Тилл? Ты в порядке? Ты там уже давно. — Всё нормально. Просто задремал, — Тилл трёт глаза, но тут же жалеет об этом, потому что они щиплют. Надо бы смыть с волос всю грязь и речную воду, но мысль о том, что придётся мыть голову с этой раной, пугает. — Э-э… Иван? — Что? — Не поможешь помыть голову?       Теперь Тилл сидит в ванне спиной к Ивану. Дверь щёлкает, и его сердце почти замирает. Потом раздаётся удар и вопль боли. Тилл оборачивается и видит, как Иван, схватившись за больную ногу, которой ударился об унитаз, подпрыгивает на месте, а второй рукой прикрывает глаза. — Долбоёб! — Тилл хохочет так сильно, что у него начинает болеть бок. — Я же не вижу, куда иду! Откуда я знал, что впереди этот сраный унитаз! — Ладно, можешь смотреть. Я всё равно сижу спиной.       Он чувствует приближение Ивана ещё до того, как чужие пальцы осторожно вплетаются в его волосы. Движения мягкие, расслабляющие. Тилл вздрагивает, когда те касаются раны. — Прости. — Ничего.       Иван избегает больного места, намыливая остальные пряди. Цитрусовый аромат заполняет ванную. Они молчат — слова не нужны. — Сейчас сполосну. — Хорошо.       Пауза. — Придётся повернуться, иначе вода зальёт весь пол. И меня. — С каких пор тебя это волнует?       Иван усмехается. Тилл смыкает ноги, когда тянется к душу, — просто на всякий случай. Когда Иван заканчивает, он похлопывает Тилла по плечу. Тот почти ожидал, что он наклонится и поцелует его в макушку, но вместо этого Иван просто вешает душ на место. — Всё. Нужна ещё помощь? — Нет, я справлюсь. Можешь идти в свой номер. — Мне вообще-то не нужно спать.       Только сейчас Тилл замечает, раскрасневшееся лицо Ивана, его учащённое дыхание. Взгляд скользит вниз, к брюкам… Нет, не то. Но тогда… — Чёрт, талисманы! Я совсем забыл!       Тилл выскакивает из ванны и тут же врезается в стену, ноги подкашиваются. Иван ловит его за талию, сильные руки давят на живот. Тилл готов взорваться от такого контакта. Краска заливает всё: и лицо, и шею, и уши. Он вырывается, бросается к двери и срывает защитные талисманы, разрывая их в клочья. — Тилл?       Иван стоит в дверном проёме, опираясь на косяк. Тилл оборачивается, запыхавшись. Голова прояснилась, осталась лишь лёгкая пульсация в ране. И тут он замечает выпуклость в брюках Ивана. А ещё понимает, что сам стоит совершенно голый. — Хватит пялиться, извращенец! — Ай! Тилл, перестань! Я не хотел!..

***

      Тилл укладывается в кровать, повернувшись к Ивану спиной. Тело ломит, но мысли не дают уснуть. Он ворочается, пока свет от телевизора скользит по стенам, а Иван сидит неподвижно, уставившись в экран, сложив руки на коленях. — Эй, — наконец произносит Тилл. — М-м? — Мы так и не посмотрели фильм. — Разве ты не устал? — Не могу уснуть.       Три часа ночи. Новости о «массовом гипнотическом событии» (именно так это назвали) уже разлетелись по мировым СМИ. Кто-то говорит о божественном вмешательстве, кто-то — о начале апокалипсиса. Было бы забавно размышлять об этих теориях, если бы Тилл не знал правду.       Каково это — жить обычной жизнью? Никто из его знакомых не знает. Все они слишком глубоко погружены в свою миссию: сражения, путешествия, изучение мифов — всё ради уничтожения зла, отравляющего мир. Это так не похоже на жизнь из фильмов и книг, где люди ходят в школу, заводят друзей, поступают в университет, находят работу, женятся… Для тех, кого он видит на улицах, это норма. Для него — несбыточная фантазия. — Что будем смотреть? — спрашивает Иван. — Что угодно, лишь бы понятно было или с субтитрами. Только не романтику и не историческое.       Иван выбирает «Звонок». Тилл едва может сосредоточиться. В полутьме, под мерцание экрана, он почти ждёт, что Иван что-то сделает. Но тот лишь смотрит фильм, не сводя с него глаз и держа руки при себе. И почему это так разочаровывает?       Тилл не помнит, как уснул. Он просыпается на рассвете, когда солнечный свет уже заливает комнату. Он пытается пошевелиться, чтобы пойти почистить зубы, но его удерживает рука, обвившая его талию. Как он мог не заметить, что Иван уткнулся носом ему в спину, запутав свои ноги в его?       Для ёкая, который утверждал, что не нуждается во сне, он выглядит очень уютно. Тилл поворачивается и замирает — перед лицом макушка Ивана и его лохматые волосы, которые теперь напоминают птичье гнездо. Тёмные ресницы дрожат, губы слегка приоткрыты. Тилл заворожённо наблюдает, сердце сжимается. Пальцы сами тянутся к чёрным волосам, отводя чёлку со лба. Он всегда знал, что Иван привлекательный. Но сейчас… Господи, какой он красивый. Подумать только, это тот самый ребёнок из далёкого прошлого. Тилл так чётко помнит ту стену синего пламени, это первый и единственный акт доброты, проявленный ему — маленькому человеческому ребёнку, — ёкаем.       Взгляд скользит к его губам — тем самым, что шептали ему на ухо, звали его имя то нежно, то в панике. Желание накатывает волной, вызывая дрожь во всём теле. Это же нормально, да? Можно просто… пока он спит…       Он сокращает расстояние между ними, его дрожащие губы в сантиметре от чужих. Иван не шевелится, его рука всё ещё крепко обнимает Тилла за талию. Вот так просто…       Но Тилл отстраняется, подавляя желание. Это неправильно. Особенно после того, как он отказал Ивану вчера утром. Он не может так с ним поступить. — Эй, отпусти, — он выкручивается из объятий. Иван во сне переворачивается на другой бок, и Тилл теряет из виду его лицо, зато получает отличный вид на спину. Откуда у него такие мышцы, если он еле взобрался на гору Фушими Инари? Хотя, видимо, телепортация не требует физической подготовки.       Тилл идёт в ванную. С Четырьмя Богами покончено, теперь нужно вернуться в Токио и ждать Нурарихёна, который возглавит Парад Демонов. Поскольку силы демона истощились, он должен быть с Тиллом хотя бы на равных.       Тилл всё ещё помнит его лицо. Ту радостную ухмылку, когда деревня горела. В четыре года Тилл впервые ощутил ярость. Впервые возненавидел. Но в этот раз он не упустит его. Он сразит его собственными руками.       Умывшись, Тилл обнаруживает, что Иван уже не спит и что-то печатает в телефоне. — Что на завтрак?       Иван пожимает плечами. — Не знаю. Что хочешь? — Я видел рядом пару кафе. Приводи себя в порядок, и пойдём.

***

— Куда мы идём? — спрашивает Иван, пока Тилл упаковывает крюк и остальное снаряжение в чемодан. Ивану, счастливчику, не нужно ничего собирать. Как только чемодан оказывается набит до отказа, Тилл вынимает карточку из слота у двери и выпроваживает Ивана из номера. — Едем обратно в Токио, — говорит Тилл. — Похоже, Парад Демонов начнётся у святилища Мэйдзи, но ты, наверное, и так это знаешь. — И он начнётся завтра ночью, а не сегодня. — О, и мы поедем на Синкансэне.       Тилл никогда раньше не ездил на сверхскоростном поезде, даже во время миссий в Корее. Это будет его первый раз, и по пути он сможет увидеть гору Фудзи. Кроме того, он не может постоянно просить Ивана телепортировать его — это кажется несправедливым. — Конечно, звучит отлично, — соглашается Иван. — У нас есть билеты? — Да, Хёнву их достал.       В Осаке повсюду — на билбордах, огромных экранах, в самом вокзале — новости о вчерашнем происшествии. Кадры спящих людей, необъяснимого массового явления, которое уже называют одним из самых загадочных событий за последние годы. — О, тут есть корейский язык, — радуется Тилл, тыкая в сенсорный экран автомата по продаже билетов. Наконец-то язык, который он понимает без помощи Ивана. — Да, — ухмыляется Иван. — Честно говоря, я никогда раньше не пользовался такими автоматами. — Удивлён, что у тебя вообще есть карта Suica. — Ну, иногда надо сливаться с толпой.       Тилл забирает билеты и протягивает один Ивану. Пройдя через турникет, они ждут свой поезд, который должен отправиться через семь минут. — Мне поехать с тобой в Корею после этого? — неожиданно спрашивает Иван. — И зачем тебе это? — Потому что я хочу быть с тобой.       Тилл вздыхает и почёсывает затылок. — Делай что хочешь. Ты же высокопоставленный ёкай, очень могущественный и прочая фигня. Можешь взять, типа, пожизненный отпуск, и никто тебя не тронет. Наверное.       Иван усмехается. — В мире ёкаев тоже есть правила. Если я перееду в Корею, мне всё равно придётся иногда возвращаться в Японию по делам.       Как только он заканчивает фразу, поезд прибывает на платформу. Они заходят внутрь, Тилл закидывает чемодан на багажную полку, а Иван удобно устраивается на среднем, оставляя Тиллу место у окна. — Ты вообще когда-нибудь ездил на Синкансэне? — спрашивает Тилл. — Не-а. Не было нужды.       Тилл откидывается на сиденье, устраиваясь поудобнее. Через несколько минут поезд трогается. За окном мелькают высотки, потом частные дома, затем поля и зелёные холмы.       Хоть ненадолго Тилл может забыть о завтрашней ночи. Сейчас он просто наслаждается моментом — прекрасными видами за окном и Иваном, сидящим рядом. На секунду он позволяет себе просто быть здесь и сейчас.

***

— Тилл, просыпайся.       Тилл резко открывает глаза от прикосновения Ивана. Он моргает и понимает, что проспал момент, когда они проезжали гору Фудзи. — Ублюдок, ты не разбудил меня!       Иван ухмыляется. — Значит, будет повод прокатиться ещё раз, да? — В следующий раз разбуди.       Они выходят на платформу, сливаясь с людским потоком. Даже здесь на экранах показывают кадры из Дотонбори — сотни людей, спящих вдоль реки. В тот момент всё казалось иным, но теперь, глядя на эти фото, Тилл понимает, насколько абсурдно это выглядит. Ассоциации придётся постараться, чтобы замять это дело.       Токио такой же оживлённый, каким был при их последнем визите. Иван крепко держит Тилла за плечо, пробираясь через станцию. — Значит, возвращаемся в тот же отель? — спрашивает Иван. — Ага. — Один номер и одна кровать?       Тилл фыркает. — Два номера. — Мы же уже спали в одной кровати.       Это правда, но Тиллу не нравится подтекст. К тому же, он не может так поступить с Иваном. — М-м. А вдруг ты выкинешь что-то странное, пока я сплю? — Да ладно, разве я похож на того, кто может так сделать?       Тилл бросает на него невозмутимый взгляд, и Иван смеётся. Только выйдя со станции и наконец вырвавшись из толпы, Тилл осознаёт: — А нахуя мы вышли? Нам же нужно было пересесть на метро.

***

      Обед прошёл в простом семейном ресторанчике, специализирующемся на чампоне. Это блюдо напомнило Тиллу чапчхэ и рамён — такое же количество овощей и лапши в огромной миске. Оставив багаж на ресепшене, Иван ведёт Тилла в святилище Мэйдзи, чтобы осмотреть место. Туристов здесь хоть отбавляй — группы и одиночки, говорящие на десятках языков. Тилл слышит больше иностранной речи, чем японской. — Неудивительно, что Нурарихён начинает Парад здесь, — бормочет он.       Иван пожимает плечами: — Это одно из мест с самой сильной духовной энергией в Токио. Логичный выбор. — Спасибо молитвам прихожан, — усмехается Тилл.       Территория святилища огромна. Под ногами хрустит гравий, пока они идут к главному храму. Сотрудники в традиционных одеждах готовятся к церемонии, туристы покупают обереги, пишут пожелания на эма, тянут бумажки с предсказаниями.       Именно здесь завтра начнется Парад Демонов. Возможно, они появятся все разом, разорвав границу между мирами и хлынув в город, круша всё на своём пути. Вырвут деревья, разрушат здания, оставят шрамы на земле, растерзают каждого встречного — и всё это произойдет в самом сердце японской столицы. — Как грустно, — говорит Иван. — Эти люди даже не знают, кому на самом деле молятся. Они смотрят только на красивые храмы, не зная, кому по праву принадлежит эта земля. — Она во владениях Нурарихёна? — М-м. Да.       Они продолжают прогулку, углубляясь в лес за главным храмом. Впереди болтает группа девушек, явно наслаждающихся выходным. Они проходят мимо парочки, делающей фото. Все эти люди считают святилище благословенным местом, не подозревая, что их молитвы достаются демону, который завтра уничтожит их город. — Куда ещё хочешь сходить перед великой битвой? — спрашивает Иван. — Никуда. А ты? — В постель, но тебе это вряд ли понравится… — Ты прав, не понравится, — Тилл бьёт его по плечу. Иван вскрикивает, потирая ушибленное место. — Ну… рядом Харадзюку, чуть подальше Акихабара… А ещё я могу телепортировать нас в Диснейленд… — Это что?       У Ивана отвисает челюсть. Тилл краснеет и прикусывает щёку изнутри. Неужели он сказал что-то шокирующее? — Всё ясно. Мы идём в Диснейленд, — Иван решительно протягивает руку. — Будем исправлять величайшую несправедливость в твоей жизни.

***

      Диснейленд кишит людьми — их тут куда больше, чем Тиллу хотелось бы. Он не припоминает, чтобы вообще когда-то бывал в парках развлечений, даже в Lotte World. Сама концепция никогда его не привлекала: зачем поднимать себе пульс на аттракционах, когда можно просто забрести в дом с привидениями и изгнать парочку духов?       К тому же он почти не знает диснеевских персонажей. Ну, только Микки и Минни Маус, несколько принцесс… и на этом его познания заканчиваются. Хотя он знает Пороро и Ларву — они считаются?       Благодаря телепортации Ивана им не пришлось платить за вход — они оказались в кабинке туалета на World Bazaar, единственном месте, скрытом от посторонних глаз. — Это неловко, — бормочет Тилл, прислушиваясь к звукам снаружи: плеску мочи, детскому смеху и постоянным шагам. Они вдвоём в одной кабинке. И как теперь выйти, не вызвав подозрений? — В чём проблема? — шепчет Иван. — Я выйду первым, а ты подожди пару минут и выходи. — Зачем? — Просто сделай так.       Тилл отпирает дверь и направляется к умывальникам. Как и ожидалось, тут очередь. Логично — они же в туалете у входа в один из самых популярных парков Японии. Он моет руки, стряхивает воду и выходит, прислоняясь к стене. Дети носятся вокруг, семьи и пары проходят через ворота.       Тилл уже начинает думать, что Ивана смыло, как вдруг над ним нависает тень. Он поднимает взгляд… на маскота в виде странной утки в матросском костюме. Что только ни придумают в наши дни. — Извините, не интересует, — говорит Тилл (что, если подумать, довольно странная фраза для Диснейленда).       Маскот молчит, но начинает размахивать руками, кружа вокруг. Подозрительно… — Какого хера ты в костюме маскота? Хочешь, чтобы нас выгнали?       К счастью, догадка верна. Тилл скрещивает руки, наблюдая, как Иван снимает голову костюма и зажимает её под мышкой. — Фух, в этой штуке можно заработать тепловой удар, — Иван вытирает пот со лба. — Заслужил за кражу костюма. — Но ты же подумал, что я милый, да? — Это последнее слово, которое пришло бы мне на ум, болван. Верни его.       Вокруг уже собираются дети, узнавшие персонажа. — Я просто использовал его, чтобы выбраться из комнаты персонала, — Иван стягивает костюм и щёлкает пальцами. Костюм загорается синим пламенем. Все вокруг начинают кричать. Сотрудники и охрана бросаются на место происшествия. Иван хватает Тилла за руку и убегает.       К счастью, в толпе затеряться легко. Они останавливаются только в Стране Приключений, пытаясь отдышаться у входа в зону джунглей. — Как думаешь, парк эвакуируют? — спрашивает Иван. — Огонь-то небольшой. Просто потушат его огнетушителем. — Если нам запретят посещать этот парк, я знаю, кого винить. — Но это лучший способ получить запрет на посещение, да? Если хочешь, чтобы тебя выгнали из Диснейленда, демонический огонь — самое верное решение.       Тилл фыркает и поднимает их сцепленные руки. — Когда ты уже отпустишь? — А что, если никогда?       Тилл вырывает руку, и Иван поджимает губы и опускает свою. Тилл тут же жалеет об этом. Кожа покалывает в том месте, где касался Иван. — Раз уж мы здесь, давай зайдём, — Иван указывает на Страну Приключений.       Тилл не против, даже если не уверен, что ему это понравится. Он следует за Иваном в этот вымышленный мир, гадая, какие ещё чудеса приготовил для него Диснейленд.

***

      Как оказалось, Тилла легко впечатлить даже простыми механизмами и декорациями. Он с головой окунается в дикость Страны Приключений, беззаконие Запада, магию Фэнтезилэнда и блеск Земли Будущего. Иван катает его на захватывающих аттракционах, промокает до нитки на Горе Брызг и безуспешно пытается напугать в Доме с Привидениями. Но, конечно, он разбавляет всё это более спокойными (и детскими) развлечениями вроде Найди Мёд Винни-Пуха и Речной Пароход Марка Твена. Тилл ест блинчики в форме Чипа и Дейла (как он узнал), позволяет Ивану надеть на него ободок с ушками Микки Мауса — тот слишком уж жалобно смотрел. Они фотографируются с маскотами, которых знает только Иван, и смотрят шумные парады с толпами детей.       Не успевает Тилл опомниться, как наступает вечер. Небо окрашивается в красивый оранжевый цвет, облака плывут по небосводу. Они обошли почти весь парк и вернулись ко входу. Удивительно, но следов костюма, который сжёг Иван, не видно — ни намёка на расследование. — Возвращаемся? — спрашивает Тилл. — Нет, ещё рано, — Иван поправляет дурацкий ободок с бантиком Минни. — Осталось ещё кое-что.       То, к чему, кажется, готовятся все посетители парка. Повсюду сидят люди на расстеленых ковриках и наслаждаются закусками, пока солнце окончательно садится за фантастическим силуэтом Диснейленда. — Что? — Увидишь. Начнётся примерно через час. — И что нам делать весь этот час? — Не знаю. Может, поговорим о жизни? — ухмыляется Иван.       Тилл смеётся: — О жизни? Серьёзно? Сколько тебе, напомни? — Тридцать два, как и тебе. — Да ладно, ты правда ждёшь, что я в это поверю? — Да, потому что это правда, — Иван улыбается. — Почему ты думаешь, что я младше? Ты же знаешь, что я не студент-мифолог, а ёкай. Мы живём тысячи лет, если постараемся. К тому же ты видел меня ребёнком. — На самом деле, я думаю, что ты гораздо старше. Твой внешний вид может просто медленнее меняться. В двадцать ты мог выглядеть как ребёнок. Я без понятия, как у ёкаев работает старение. — Наш облик застывает после определённого возраста. Для меня это было в двадцать пять, но уверяю тебя — мне тридцать два. — Приятно знать, что ты останешься вечно молодым и красивым.       Тилл никогда не думал, что будет обсуждать ёкаев с другим ёкаем. Он практически не сталкивался с ними в Корее и приехал в Японию, имея за плечами только воспоминания о том, что пережил двадцать семь лет назад. Ёкаи были ужасны — они готовы были на всё, лишь бы убить тебя.       Но Иван другой. Как и Суа с Мизи. Наверное, бывают и хорошие ёкаи, просто их разум затуманивается негативом после смерти. Может, Инари действительно хотела жить в своём мире на вершине горы, подальше от людей.       Не успевает Тилл об этом задуматься, как небо темнеет. Громкий голос из динамиков объявляет что-то на японском, затем на английском. Тилл не понимает ни слова, но Иван указывает на небо, и он следит взглядом за жестом.       Лучи света пронзают облака, переплетаясь в зелёных, красных, синих и рыжих оттенках. Огни танцуют под весёлую мелодию, мерцая и переливаясь. На замке появляются силуэты принцесс и животных, они двигаются резво и мультяшно, а сам замок сияет, создавая потрясающую картину на фоне ночного неба. Тилл заворожённо наблюдает, не отрывая глаз, пока музыка не заканчивается мощным крещендо, словно волна, разбивающаяся о берег. Из громкоговорителей раздаётся ещё одна фраза на японском языке. Всё уже закончилось? Но никто, кажется, не собирается вставать и уходить. Наоборот, они с ещё большим предвкушением смотрят на небо. — Что мы… — начинает Тилл, но Иван прикладывает палец к его губам. — Смотри.       Секундой позже Тилла оглушает взрыв. Он поднимает глаза и видит, как в небе расцветают огненные цветы, принимая разные формы и исчезая. Зрители ахают, когда всё больше и больше фейерверков взлетают в такт «A Whole New World» из «Аладдина». Яркие оттенки и тона заполняют чёрный холст, временные мазки цвета смешиваются в художественной гармонии.       Тилл щурится: — Это… ёкаи? — Ониби. Блуждающие огоньки, — объясняет Иван. — Для них это просто развлечение. Не обращай внимания. Ну как тебе фейерверки? — Я никогда такого не видел. — Никогда? Ни на Новый год, ни на Чусок? — Не-а. — Что ж, — Иван обнимает Тилла за плечи, — я рад, что увидел с тобой твой первый фейерверк. — Скорее, ты всё время на меня пялился.       Иван давится слюной.       Тилл усмехается: — Что? Думал, я не замечу? Ты, может, и спасал мне жизнь десятки раз, но я всё ещё охотник. Нас учат замечать такие вещи. — Ну, ты мог бы быть повежливее, — бормочет Иван.       Когда песня заканчивается, заканчиваются и фейерверки. Посетители парка расходятся — родители несут на плечах уснувших детей, а парочки обнимаются и целуются в темноте. Им тоже пора уходить. — Поехали, — говорит Тилл. — Остались силы перенести нас в отель?       Иван уводит Тилла от толпы, в узкий проход между магазинами, куда не достаёт свет. Автоматизированный голос благодарит гостей за посещение и желает им всего наилучшего. Иван крепко сжимает руку Тилла и исчезает с ним во тьме.