Дыхание ночи между нами

Пит

***

— То есть ты не смотрел? — спокойно уточнил Фёрст и хмуро уставился на меня. Терпеть не могу, когда на меня так смотрят. Словно я что-то испортил. Сразу хочется улыбнуться, замять, подстроиться. Вот и сейчас — хотя я был с ним не согласен и не видел смысла перепроверять то, что уже проверяла куча людей — я всё равно натянул свою самую мягкую улыбку и ответил как можно спокойнее: — Нет. А надо? — Не надо, — он всё ещё хмурился. Разве я не достаточно улыбался, Фёрст? — Но тогда либо смотри сам, либо доверься моему мнению, — добавил он и скрестил руки на груди. — Хорошо, — я пожал плечами. Главное — согласиться, а потом всё равно сделать по-своему. Раздался звук входящего сообщения. Я повернул голову к экрану. Пожалуйста, только не Джун… Он умудрился достать меня до чертиков за последние пару дней. Это был не он — и я тут же с облегчением улыбнулся. Широко, почти радостно. И сразу начал набирать ответ. Писала Тэа — младшая сестра Кхэма, настоящая любимица всей фирмы. Дерзкая, весёлая и доводящая брата до белого каления своими многочисленными ухажёрами, которых, казалось, было по паре на каждом этаже. Месяц назад она устроилась у нас работать — два дня в неделю, на ресепшене. В свободные от учёбы дни. Честно говоря, подозреваю, она устроилась исключительно ради удобного обзора: первый этаж был идеальной охотничьей территорией. Сейчас она спрашивала, можно ли взять отгул послезавтра — «очень важная контрольная». Почему она пишет мне? Я улыбнулся ещё шире. Кхэм, наверное, уже отказал? Я добавил его в переписку, набирая: «Кхэм, отпустим её?» Он тут же отреагировал — не мне, ей напрямую: «Тэа, я тебя просто уволю. У тебя нет никакой контрольной!» Я тихо хмыкнул, почти не слышно засмеявшись. Быстро поднял голову — Фёрст всё ещё был тут. Сидел, хмурился, как будто сердился на меня. Снова? В груди тут же заскребло. Я напрягся, стараясь уговорить себя: ну и что, не всем же я должен нравиться. Если ему что-то не по душе — это его проблемы. Но не сработало. — Что-то ещё? — бросил я, и демонстративно громче застучал по клавиатуре. Хотя в чате они уже спокойно общались без меня, я даже ничего не печатал — просто смотрел. Но это давало возможность не встречаться взглядом и не начинать оправдываться. — Я хотел ещё утвердить бюджет на нового охранника. Нас стало больше, и мне нужна помощь. — Охранник? Бюджет? — отозвался я сухо, даже не глядя. — Спроси у Кхэма. Серьёзно? И это я должен решать? — Он сейчас не слишком вменяемый, — хмыкнул Фёрст. — С тех пор как Дэй вернулся, он только и делает, что бегает на двадцать пятый этаж. Работать почти перестал. Я перестал печатать и посмотрел на него. Ну вот — наконец-то разговор не про меня, не про мои обязанности. И я сразу почувствовал себя увереннее. — Не могу его винить. Они не виделись восемь лет. Да и тот отдел важен. — Для кого? Для тебя? — Фёрст вскинул брови. — Но ты там не сидишь днями напролёт. Зато стабильно зависаешь у разработчиков. Упрёк. Вечный его намёк: я поддаюсь влиянию, ставлю личное выше рабочего. Мы уже пару раз из-за этого ссорились. Ему не нравился Джун. Ему не нравился и предыдущий. Хотя тот вообще был просто акционером, не сотрудником. Фёрст считал: нельзя смешивать чувства и работу. Мешает — и одному, и другому. Раньше я просто гасил конфликт. Соглашался — чтобы не спорить. Но сегодня… С Джуном… Со скрипом сердца я должен был признать: Фёрст был прав. А это бесило. Даже такого «тихоню» как я. — Фёрст, ты хочешь нового охранника? — я растянул слова. Вспомни, кто здесь начальник. Не заигрывайся. — Денег на это нет. Весь бюджет ушёл на команду с двадцать седьмого этажа. Придётся как-то обойтись теми, кто у тебя есть. Ты упрекаешь меня в легкомыслии? Что я зачастил к Джуну на этаж? Возможно… не стоило заводить роман с ним. Но не потому что он мой подчинённый. А потому что, мать твою, он мой ровесник. Я нарушил своё золотое правило — и теперь расхлёбываю последствия. — Вернёмся к этому разговору в следующем месяце, — сказал Фёрст и тут же встал. — Ага, — отозвался я и снова повернулся к экрану. Пробежал глазами строчки. Кхэм и Тэа уже откровенно ссорились. Я невольно усмехнулся — зная, что Тэа, как всегда, победит. Или просто топнет ножкой и сделает по-своему. Я ею восхищался. Сам бы так не смог. Фёрст зачем-то задержался у двери, будто ждал, что я что-то добавлю. Но мне нечего было ему сказать. Краем глаза я заметил, как он вздохнул… и, наконец, вышел. Фёрст… Друг? Возможно. Мы слишком давно знаем друг друга, чтобы не быть хотя бы чем-то большим, чем просто коллеги. Слишком многое прошло между нами — ещё тогда, в школе. Даже если потом — пять долгих лет — мы не виделись вовсе. Вот так и обрываются связи: внезапно, резко, будто ничего и не было. А потом, так же как будто нечего и не было — возвращаются. Теперь он снова рядом. Начальник отдела безопасности — как физической, так и цифровой. Всё, что касается защиты данных, серверов, сотрудников, даже пропускной системы — под его контролем. Я был доволен его работой. Даже очень. Мне казалось, он тоже доволен своим местом. Всё стабильно. Всё работает. Все счастливы. Так почему ты всё время хмуришься, когда смотришь на меня? Чем я тебе не угодил? Ты же знаешь, я этого не выношу. До дрожи. Я вернулся к работе. Она всегда помогала не терзаться сомнениями. Моё любимое программирование. Сейчас, даже имея целый этаж программистов и разработчиков, я всё равно часами писал код сам. Иногда — какую-нибудь мелочь, иногда — совсем ненужную часть, которую потом всё равно переписывали такие, как Джун. Но мне было всё равно. Это была моя отдушина. Моя любовь. Единственная настоящая. Единственная, для которой мне не нужно было быть удобным, послушным, хорошим. Код можно было ругать. Посылать, когда ничего не получалось. И смеяться, когда всё шло, как надо. Тут я мог быть собой. А с остальными?.. С остальными я — Пит. Маленький мышонок, который если вдруг перестанет всем нравиться, снова окажется один. Сожранный. Крысы не прощают слабости.

***

— Пит, дорогой, ты уже едешь домой? Я весь сжался, но заставил себя улыбнуться. Джун зашёл в мой офис после работы. Раньше он бы так не сделал. Раньше он понимал: нельзя, чтобы кто-то нас видел вместе — слухи были слишком опасны. Но с тех пор, как мы с Кхэмом «официально» расстались — для прессы, для сотрудников, для всех — Джун осмелел. Он знал, что наши отношения с Кхэмом были фикцией, частью пиара, и что на самом деле каждый жил своей жизнью. Но пока миф работал — Джун держался в тени. Теперь же, по его мнению, пора всем узнать, что мы вместе. А я… Я не хотел. Не только не хотел, чтобы об этом знали. Я не хотел его вообще. Он стал слишком навязчивым — своей заботой, своей лаской, своим «всё ради тебя». Всё это душило. Как и сейчас. Зачем он пришёл в мой офис? Ещё и такой счастливый, сияющий. Неужели ты не видишь, Джун? Я устал. Я уже давно устал от нас. И всё это между нами… выдохлось. — Я ещё хотел поработать, — соврал я. На самом деле я как раз собирался домой, но если бы сказал правду — он бы предложил поехать вместе. А я не хотел его видеть сегодня. Его было слишком много, особенно когда пытается угодить. А может, дело не в этом. Может, он просто так меня достал, что сейчас раздражало абсолютно всё — в его словах, в его лице, в самом его присутствии. — Я тебя тогда подожду, — сказал он, обошёл стол и, даже не подумав спросить, развернул моё кресло. Наклонился, чтобы поцеловать. Я тут же отвернулся — его губы коснулись только щеки. — Я же говорил: не в офисе, — не удержался я. Бесишь, Джун… Но вслух — как всегда мягко: — Могут зайти. — А мне плевать, — отозвался он без капли сомнения. — А мне — нет, — я заставил себя говорить спокойно. — Я тут ещё как минимум на два часа. По глазам вижу — ты сам устал. Не стоит меня ждать. Я был вежлив. Почти ласков. Хотя внутри всё кричало: уйди. Просто уйди. — Ну как я оставлю своего пирожка сладкого одного? — пропел он с таким видом, будто сказал что-то особенно нежное. — Я на машине, — буркнул я. Пирожок сладкого? Блин, Джун, я твой парень, а не мечта кондитера. — Ну и что, — не сдался он. — Поеду с тобой, машину тут оставлю. Завтра вместе приедем. А ты собрался у меня ночевать? Вот уж чего тебе сегодня точно не светит. Ни секса, ни сидения в гостиной, держась за ручки и глядя твой очередной тупой сериал, который ты так обожаешь. — Я устал, Джун, — сказал я уже более сухим голосом. — Не жди меня. Я поеду домой и сразу лягу спать. — Я тоже. Я скрипнул зубами. Ты же вроде инженер, умный парень… Так с чего сейчас так тупишь? Мне прямо сказать, что я не хочу тебя видеть? Не сегодня. Не вообще. Тогда, может, дойдёт? Но я не мог. Тогда бы он обиделся. Начался бы скандал, крики. Я был бы «плохим». Нет. Я так не умею. Только в голове. Только самому себе. — Джун, — как можно более спокойно сказал я, — давай лучше на выходных куда-нибудь выберемся. А сегодня… я правда не в состоянии. — Почему ты так устал, милый? Слишком много работы? Ты же генеральный директор, а пашешь, как стажёр на испытательном сроке. Он не понимает. Я сжал кулаки. — Дело не в количестве, а в ответственности. Ты же знаешь, как всё это давит. Это была правда. Почти пятьсот сотрудников — и их будущее, их стабильность зависят от моих решений. Это очень тяжело. Особенно для такого, как я. Хорошо, что есть Кхэм. Что есть Фёрст. Без них… я бы и половины не достиг. А если бы и достиг, то, наверное, давно бы повесился от депрессии. Он подошёл сзади и начал массировать мне плечи. Он хотел помочь. Сделать как лучше. Он любил меня. Но каждое его прикосновение вызывало дрожь. И не ту, от которой приятно. Давно уже не ту. — Джун, — я мягко остановил его, коснувшись ладони, лежащей у меня на плече. — Давай не сегодня, ладно? На выходных увидимся. Я повернул голову, глядя на него. Он стоял позади, растерянный и, как всегда, немного обиженный. Но наконец с неохотой кивнул: — Хорошо, моя булочка… Тогда я тебя оставлю. Завтра увидимся. Он наклонился, чтобы поцеловать. Теперь я уже не успел отвернуться — его губы накрыли мои. В принципе, он целовался хорошо. Техника не подвела. Если бы не одно «но»: он был мне уже не интересен, он выводил из себя. До кончиков нервов. И даже его влажный язык в моём рту вызывал только раздражение. Особенно язык. Он наконец ушёл, а я нарочно задержался ещё минут на тридцать — просто чтобы точно не наткнуться на него у лифта или на парковке. Только когда убедился, что всё тихо, спустился вниз. Моя машина была на первом этаже парковки — на одном из двадцати лучших мест, выделенных только для руководства и топ-менеджеров. Всё честно. Поэтому я и гадал: Джун ещё тут или нет? Его машина стояла где-то на минус третьем — с остальными сотрудниками. Я подошёл к своему кабриолету — новенькому, с кожаным салоном, подарок себе полгода назад — и увидел, что рядом стоит машина Фёрста, а место Кхэма пустует. Улыбнулся про себя. Похоже, как только Дэй закончил дела, Кхэм тут же его забрал — и укатили домой. Везёт же людям. Я даже немного завидовал: их чувствам, их страсти. Восемь лет — и всё так же. А может, даже сильнее. Восемь лет! А у меня всё рушится после шести месяцев. Каждый раз. Я достал брелок, машина откликнулась коротким сигналом. Я уже тянулся к ручке, когда сзади раздался лёгкий гудок. Я резко обернулся. Блядь. Машина Джуна. Он затормозил прямо рядом, опустил стекло и высунулся: — Мой пирожок… — меня снова передёрнуло, и я сжал ручку дверцы. Блядь, я вешу пятьдесят кило. Я уж точно не похож на круглый пирожок. — Запрыгивай ко мне. Я же вижу, как ты устал. В таком состоянии тебе опасно ехать по вечернему Бангкоку. Я тебя отвезу. — Я не… — я судорожно перебирал в голове хоть какую-то вежливую, но твёрдую причину отказать. И тут — звук второго сигнала. Я резко повернул голову. К нам шёл Фёрст. Я выдохнул с облегчением. При нём Джун не станет наглеть. Он его боялся — или просто терпеть не мог. Впрочем, это было взаимно. Однажды он даже обвинил Фёрста в гомофобии, и я тогда ржал минут десять. До слёз. «Не все натуралы гомофобы», — только и сказал я тогда. — Пит, Кхэм и Дэй уже ждут нас, — спокойно произнёс Фёрст, открывая дверцу своей машины. — Каждый поедет на своей? Или хочешь, я тебя подвезу? Кхэм и Дэй ждут нас? Я нахмурился, вскинул бровь — уже хотел что-то возразить, но Фёрст усмехнулся. Выжидающе. И я сразу всё понял. Он просто выручает. Даёт мне повод отказаться от Джуна — без сцен, без объяснений. Тихий спасательный круг. — Но… — тут же встрял Джун, с раздражением. — Ты же устал, и всё равно сейчас поедешь к ним? Он покачал головой, явно с упрёком: — Твои друзья не понимают, что тебе иногда нужно просто отдохнуть? Поехали лучше домой. — Джун… — протянул я, стараясь звучать спокойно, — Фёрст прав. Они давно меня зовут, а я совершенно забыл. Никак не мог выбраться. — Я поеду с тобой. Ты меня им ещё ни разу не представил, — тут же вставил Джун, старательно улыбаясь. Он все так же сидел в машине напротив нас. Я скрипнул зубами. Еле сдержался, чтобы не выругаться. Он даже не замечает, как лезет. Или делает вид, что не замечает. Фёрст, стоящий в шаге от меня, всё услышал — и громко хмыкнул. Джун тут же повернул голову к нему: — Что смешного? — с вызовом бросил он. — Да так… — лениво отозвался Фёрст. — Просто вспомнил одно исследование. Американцы, кажется. Там писали, что у некоторых приматов уровень интеллекта падает почти до нуля во время брачного сезона. — Что? — опешил Джун. А я рассмеялся. В голос. Да уж, Фёрст… Мы все знаем, как ты его «любишь». — Это кто примат? — буркнул Джун. Фёрст посмотрел на него с почти искренним интересом: — Ты серьёзно спрашиваешь? — Это обезьяна, — добавил он совершенно спокойно, будто и правда рассказывал про научную статью, а не троллил моего парня. — Я тебе скину ссылку, почитаешь. — Не надо, — Джун скрипнул зубами. — Зря. Очень интересная статья, — отозвался Фёрст с подчеркнутой вежливостью. Потом повернулся ко мне: — Ладно, Пит, поехали. Он сказал это так уверенно, так буднично, даже не спросил — просто: — Поехали, Пит. И я кивнул. Джун открыл рот, будто хотел что-то возразить, но я уже захлопнул свою машину и направился к Фёрсту. — Ладно, пирожок, — донеслось мне вслед. — Увидимся завтра. Он всё ещё пытался держать лицо. Я даже не обернулся, просто кивнул — и открыл пассажирскую дверь машины Фёрста, садясь. — Он уже уехал, Пит, — тихо сказал Фёрст. — Так что можешь спокойно ехать домой. — А, — я тут же покраснел. Чёрт, я действительно уже уселся, даже за ремнем потянулся. — Прости. И… спасибо. Он меня правда достал в последнее время. Я вышел и направился к своей машине. — Ну так, может, стоит сказать ему об этом? — хмыкнул Фёрст. — Он явно ничего не понимает. — А я думаю, он делает вид, что не понимает. Потому что если поймёт — ему придётся задать вопрос, на который он не хочет слышать ответ. Я уже, честно, жду не дождусь, когда он его задаст. Надеюсь, обойдёмся без скандала. — Ты же хочешь его кинуть. Так задай вопрос сам, — усмехнулся Фёрст. Я тут же напрягся. Снова этот высокомерный тон. Словно он всё знает лучше. Словно я снова на допросе. — Сам разберусь, Фёрст. Не лезь. — Вижу, как разбираешься, — он уже сел в свою машину, но перед тем как закрыть дверь, бросил мне напоследок: — Пирожок. И тут же рассмеялся. — Фёрст… — протянул я громче, чем собирался, — мне самому всё это не нравится… Но он уже завёл мотор и не слышал. Продолжал смеяться, даже не глянув на моё смущённое лицо, и спокойно выехал с парковки. Блин, Фёрст… если бы я был хотя бы наполовину таким же пофигистом, как ты. Таким же спокойным. Таким же уверенным в себе. Может, тогда всё было бы по-другому. Может, я бы не сидел, как дурак, не думал, как его кинуть, чтобы не задеть, не обидеть… чтобы он не кричал потом. Не обвинял. Чтобы не ненаивидел. Я сел в свою машину, и наконец, направился домой. Дорога заняла всего двадцать минут — я жил недалеко от офиса, да и после восьми вечера улицы были почти пустыми. Припарковался, поднялся на свой десятый этаж и вошёл в просторную, почти слишком большую квартиру. Я купил её два года назад. Тогда же Кхэм взял жильё в соседнем доме. Мы сделали это намеренно — чтобы было удобно ездить на работу вместе и уезжать тоже. Чтобы поддерживать легенду. Легенду о нашей любви. О двух мальчиках, которые влюбились в школе. Об одном из них, которого за это избили почти до смерти. И о другом, который был рядом. Людям нравятся такие истории — искренние, трогательные. Они продаются. Они вдохновляют. А наша история… была просто удобной. Никакого романа не было. Но для пиара, для раскрутки бренда, для старта приложения — миф оказался нужным. Миф о любви, о спасении, о победе. Первое в Азии приложение знакомств для ЛГБТ. Первая платформа, где такие, как я, не чувствуют себя одинокими. Неплохо для бывшего «мышонка», правда? Я разулся, повесил пиджак. Хотел было швырнуть его, но при чём здесь он? Мой скрежет внутри, раздражение, усталость — они не его вина. Я рухнул на диван, вытащил смартфон. Конечно, Джун уже написал — чтобы я не задерживался у Кхэма, и куча сердечек впридачу. Он ещё в пути: живёт далеко, за городом. Но всё равно нашёл момент на светофоре, чтобы написать. Какой заботливый. Какой милый. Какой… удушливый. Проблема ли в нём? Возможно. Его слишком много. Его любви слишком много. Но, может, ещё больше — во мне. В том, что я не умею ценить. Не умею любить. Не умею быть с тем, кто просто хочет быть рядом. Всё как всегда. Четыре года. И ничего не меняется. Я закрыл сообщение. Даже не ответил. Я зашёл в наше приложение знакомств. Аккаунт у меня там был давно — раньше со статусом “в отношениях”, сейчас — “свободен”. (Джун, кстати, постоянно канючит: “Поменяй на «в отношениях”, “Добавь меня”, “Отметь нас”. Ну да, сейчас, разбежался.) Рядом с иконкой облачка мигала цифра 25. Двадцать пять сообщений за день. Миленько. Я стал листать. Один за другим. Отстой. И этот — тоже. Вот этот… симпатичный, но слишком молодой. В корзину. И так почти все. Только двое зацепили. Я им ответил — они тут же отписали в ответ. Что-то неважное. Что-то легкое, обычный флирт. Я ещё раз открыл их профили. Первый — лет под сорок. Костюм, уверенный взгляд, спокойная улыбка. Мне такие нравятся. Умные. Молчаливые. Статусные. Второй — моложе, но не мальчик. Тоже за тридцать, с расстёгнутой на груди рубашкой. Тоже ничего. Отличный вариант. Так лучше. С теми, кто постарше. Кто воспринимает отношения спокойно. Без этого всего — сердечек, гифок с котиками, “доброе утро, мой милый”. Хотя… мне это и нравится. По началу. Но потом — быстро устаю. Задыхаюсь. С ними тоже устану. Уверен, что устану. Но хотя бы буду знать — уйдут без истерик. Без криков. Без слёз. Просто встанут, скажут “спасибо за всё” — и уйдут. Статус не позволит устраивать сцены. Гордость. Такие уходят тихо. Даже если внутри — всё горит. Мой первый парень как раз был из таких. … Чуть больше трёх лет назад. Мы с Кхэмом тогда как сумасшедшие работали над компанией — два года без передышки. Первые инвесторы. Первые деньги. А я всё ещё — забитый ботан. Очки, чёлка, строгая, нелепо сидящая одежда. Отношений у меня никогда не было. Я и не думал о них. Хотя создавал приложение для знакомств. Ирония? Ещё какая. Профиль у меня был, конечно. Со статусом «в отношениях» и общей фоткой с Кхэмом. Чтобы легенда выглядела убедительнее. Однажды, летом мы должны были пойти на очередную вечеринку. Нетворкинг, ужин, нужные знакомства. Кхэм не смог — был занят. А я должен был идти. Один. Он подготовил меня заранее. Сказал, что говорить. На что отвечать. Как не мяться. Заставил снять очки. Уговаривал перейти на линзы давно, хотя я вечно жаловался, что в них глаза слезятся. Отправил в парикмахерскую. Переодел. Я бурчал, конечно. Возмущался. А он — стоял на своём. — Я не смогу быть с тобой сегодня, — сказал он. — И я и не прошу тебя очаровывать всех подряд. Просто… выгляди увереннее, Пит. Он тогда смотрел на меня в зеркало. Через отражение. Серьёзно. Почти строго. — Хватит прятаться за чёлкой. Ты сам с нуля создал сайт, приложение. Хватит думать, что ты никто. Хватит считать, что без меня ты бы ничего не добился. Он помолчал, потом добавил: — Это как раз я без тебя — никто. Я умею только болтать. Этому научиться легко. А ты — создаёшь. Он подмигнул. И поправил мне воротник рубашки. Я не надел ни пиджак, ни галстук, как обычно. Волосы были короче, без привычной чёлки. Очков — тоже нет. В зеркале смотрел кто-то, вроде бы я… но как будто другой. Всё тот же мальчишка — маленький, хрупкий, но с чёткими чертами, большими глазами, высоким лбом и острым подбородком. Рост остался прежним. Тело — тонким. Но, как я понял потом, в этом тоже была своя прелесть. Я пришёл один. Переживал страшно, сжимался внутри от тревоги. Почти ни с кем не разговаривал — просто стоял, будто за стеклом. Но уже под конец вечера ко мне подошёл мужчина. Красивый. Взрослый. Лет тридцати пяти, может сорока. Высокий, уверенный в себе. На таких я даже не смотрел. Я вообще ни на кого не смотрел. Он улыбался. Тихо. Почти лениво. И — только мне. — Вы тут одни? Ваш партнёр не пришёл? — спросил он, с лёгкой полуулыбкой. Он имел в виду Кхэма — и я тут же кивнул, как мы и договаривались, повторив заученную фразу, почему тот не смог прийти. — Вы хотели поговорить с ним? — уточнил я немного позже. Голос звучал уже увереннее — то ли от алкоголя, то ли от того, как он на меня смотрел. Словно видел только меня. — Нет, я как раз рад, что его нет, — ответил он мягко. — И если позволите, я бы хотел познакомиться с вами ближе. — Вы хотите инвестировать в наш проект? — у меня тут же загорелись глаза. Он улыбнулся уголком губ, подошёл ближе и почти шёпотом произнёс: — Я хочу инвестировать… в вас. Я вспыхнул. Покраснел до ушей, ничего не понимая, не зная, как себя вести. Флиртовать я тогда не умел. А он — продолжил. — Вы же не встречаетесь с кхуном Кхэмом, не так ли? — тихо, почти доверительно спросил он. — Ни один мужчина, у которого такой красивый партнёр, не оставит его одного на вечеринке, где, пусть и говорят о сделках, но по сути все ищут себе… новых любовников. Я вздрогнул. Щёки вспыхнули ещё ярче. — О чём вы? Он приподнял одну бровь, всё так же спокойно улыбаясь, и махнул рукой куда-то в сторону: — Оглянитесь. Я повернул голову. Мужчины. Почти одни мужчины — от стены до стены. Женщин было раз-два и обчёлся, и все они держались особняком, с бокалами вина, будто понимали, что попали не туда. Остальные — мужчины двух типов: одни — солидные, дорогие, в костюмах и часах, с осанкой владельцев жизни; другие — юные, стройные, красивые. Некоторые даже моложе меня. Смешно причесанные, в обтягивающих рубашках, с чуть приоткрытыми губами и вежливо сияющими улыбками. Они стояли в уголках, болтали с мужчинами постарше, смеялись, ловили каждое их слово, цокались с ними бокалами. Один поправлял воротник своему собеседнику. Другой — взял под руку. Я вдруг понял, что всё это видел с самого начала — но не замечал. Не хотел замечать. Вечеринка для «поиска инвесторов»… или всё же витрина для подбора «папиками» себе очередного «мальчика»? Неловкость обрушилась тяжёлой волной. Мне стало мерзко. От атмосферы. От себя. От Кхэма… Он знал? Надеюсь, что нет. А если всё-таки да? Значит, и сюда меня послал сознательно? Я сглотнул — с трудом — и медленно повернулся обратно к мужчине. — Поверьте, я понятия не имел. Я пришёл сюда ради своей фирмы, не ради себя. Он тихо рассмеялся и тут же кивнул: — Я вижу, что вы не врёте. Вы так покраснели… А здесь, поверьте, парни уже давно разучились краснеть. Он не смущаясь разглядывал меня, будто я был чем-то редким. Таким, что хочется потрогать, но нельзя. — Мне кажется, что мне тут не место, — снова возразил я, в мыслях лишь молясь поскорее уехать. А потом — высказать всё, что думаю Кхэму. — Почему? — спросил он с лёгким удивлением. Он ещё спрашивает?? Потому что я пришёл сюда не себя продавать. А своё детище. Но вслух я ответил как можно более нейтрально, стараясь сохранить лицо: — Я сейчас думаю только о работе. Мне некогда думать о чём-то ещё. — Это вы зря, — мягко усмехнулся он. — Всегда можно совмещать. А пока вы не начали снова объяснять, что попали сюда по ошибке… может, я могу пригласить вас на ужин? Вот так всё и началось. Этот мужчина — мой первый парень, мой первый любовник — ухаживал красиво, щедро. Цветы. Подарки. Внимание. Это было волшебно. Трепетно. Приятно. Я влюбился. Даже не в него самого — а в образ. В то, как я себя чувствовал рядом с ним: красивым, любимым, нужным. Он сдувал с меня пылинки, говорил комплименты. Может, по-своему он и правда меня любил. А я был отличным партнёром. Без скандалов, весёлый, отзывчивый. Любящий — не сердцем, а разумом. Благодарностью. Это стало моим наркотиком, моей зависимостью… Мне нужно было, чтобы меня любили. И как я раньше вообще жил без этого? Я перестал носить очки, одевался только в самых модных бутиках, больше не прятался за чёлкой, впитывал каждое его слово как бальзам — как лекарство для моего самолюбия. Для того мышонка внутри меня, который, если не слышал эти слова, снова начинал считать себя уродом, и убегал в норку. Мы встречались четыре месяца и расстались легко — просто устали друг от друга. Но как только он ушёл, ко мне сразу же подкатил другой. Такой же взрослый. Такой же умеющий любить. Даже внешне они были похожи. И я снова был благодарен. Снова был любим. Один за другим. Не дольше шести месяцев — и не больше двух недель между ними. А полгода назад появился Джун. Он вообще не подходил под мои критерии, но в нём было что-то… что-то такое, что зацепило. Может, настойчивость. Может, то, что даже без дорогущих машин и сорока лет за плечами он умел показать свою привязанность. Умел быть рядом. И я поддался. Решил — а вдруг с ним получится дольше? Больше, чем шесть месяцев. Ага. Как же. Не получилось. Вот только, в отличие от остальных, с ним так просто и спокойно расстаться точно не выйдет. Он другой. Упрямый. Вцепился — и держится. За последний час, пока я листал фотографии других мужчин, он уже трижды написал. Наверное, добрался до дома. Я не отвечал. Но когда пришло: «ты что, обиделся?» — я всё же заставил себя отправить короткое смс: «я уже дома, и сплю». И всё. Никаких сердечек, никаких поцелуев. Может, до него наконец дойдёт. И он сам меня бросит? Мне написал мужчина из приложения — я тут же ответил. Я никогда не встречаюсь сразу с двумя, но… флирт же не считается, правда? Он сказал, что лично меня знает, что я его, конечно, забыл, а вот он — не может забыть. С тех пор, как я как продюсер выступал на премьере нашего сериала. Это было два месяца назад. Я хмыкнул: Ты с тех пор обо мне думаешь? To: вы работаете в сфере развлечений? На его странице этого не было указано. From: я же говорю — вы меня не узнали. Я владелец компании, в которой работают актёры из вашего лакорна. To: неужели… впечатляет. И так — ещё час. А под конец мы договорились встретиться. Через две недели: раньше он занят, я — тоже. Отлично. Может, я побью собственный рекорд и начну новые отношения ещё до того, как закончу предыдущие? Джун, у тебя есть две недели, чтобы меня бросить. Но можешь и завтра. Только, пожалуйста, без сцен. Шлейфа твоей удушливой любви мне точно хватит — ещё надолго.