Дыхание ночи между нами

Я не прекращал свои попытки. Пит казался немного мягче — временами даже флиртовал в ответ. Лёгкие шутки, почти незаметные взгляды. А в обед он уже не отдёргивал ногу, когда я касался его под столом. Он всё ещё делал вид, что держит дистанцию — но она становилась всё тоньше. Всё зыбче. Я чувствовал: ещё чуть-чуть — и он дрогнет. А через неделю вечером я решил пойти дальше — подождать его после работы. Почему бы и нет? Мы живём в разных районах, у каждого своя машина… но кто сказал, что я не могу всё равно его подвезти? А потом вспомнил: Пит сказал. Я засмеялся. Сам с себя. И как всегда — не постучав — зашёл в его кабинет. Он уже собирался домой, выключал ноутбук, мониторы. — Слушай, Фёрст, я тебе никогда не говорил, но начинай, пожалуйста, стучать, когда заходишь, — бросил он, не оборачиваясь. — Я никогда не стучу. Уже поздно начинать, — беззаботно пожал я плечами. Настроение было отличное. Днём за обедом я снова прислонился ногой к его — и он мне показалось, что он поднял свою на носок, чтобы специально быть ближе. Хотя… может, я себе это придумал. А спрашивать у него, конечно, не стану. — Я сегодня ужинаю у Кхэма и Дэй, так что еду в твою сторону. Могу подбросить, — сказал я легко. На самом деле я ни с кем не ужинал, но заранее предупредил Кхэма: если Пит спросит — пусть скажет, что это правда. — Да? — удивился он. Подошёл к вешалке, накинул кофту. — А почему я об этом не знал? — Потому что мы договорились ещё давно. Когда ты был с Джуном — ты же с ним к нам никогда не ходил.— не моргнув глазом выдумал я. — Понятно, — кивнул он. Похоже, поверил. Или сделал вид. — Ну… хорошо вам провести вечер. — Хочешь с нами? Я могу им написать, что ты тоже придёшь. А если Кхэм и Дэй заняты и не готовы устраивать званый вечер? Ничего ради друга— уверен устроят… Он нахмурился. Мы уже вышли в коридор и шли к лифту. — У меня сегодня другие планы. Спасибо. — Какие? — тут же насторожился я. Среда. Восемь вечера. Какие, к чёрту, у него могут быть планы в это время? Что-то кольнуло в груди — нехорошо, остро. — Личные, — буркнул он, нажимая на кнопку лифта. — Но спасибо за приглашение. Кольнуло ещё сильнее. — Не скажешь, какие? — А я должен тебе отчитываться? — Нет, — пожал плечами я. — Но я был бы не против. Он фыркнул и закатил глаза. — Фёрст, ты переходишь черту. Я же тебя не спрашиваю, что ты делал вчера вечером или на выходных. Это не моё дело. — В субботу был дома, скучал по тебе. А вчера — в баре с коллегами, — перечислил я без стеснения и почти засмеялся, увидев, как у него на лице всё дёрнулось. — Зачем ты мне это рассказываешь? Я ведь не спрашивал. И мне… неинтересно. — Даже чуть-чуть? — усмехнулся я, засунув руки в карманы брюк. Как раз в этот момент лифт спустился на парковку. — Даже самую малость — нет. — А мне интересно, с кем у тебя планы на вечер, — не отставал я. Он цокнул языком. Мы уже подошли к своим машинам. — Просто… планы. А вы хорошо проведите время втроём. Я нажал на брелок — моя чёрная машина звякнула. Рядом — его кабриолет. Я бросил на него взгляд. — Садись, — кивнул я на свою машину. — Я не домой. Так что… — он уже открыл дверцу своей. Я шагнул ближе. Встал вплотную. Положил ладонь на его руку, которая лежала на дверце. — Пит, ты же понимаешь, что моё предложение в силе. Я не буду повторять. Но тебе достаточно просто сказать — и всё. — А ты понимаешь, что я уже сказал «нет»? И не хочу повторять это снова. — Так не говори «нет». Согласись. Он резко вдохнул, его взгляд потемнел. Нижняя губа исчезла между зубами. Он смотрел прямо мне в глаза. — Фёрст… я не передумаю. Я уже всё тебе объяснил. Не трать на меня своё время. — Это мне решать, на кого и на что тратить время. — Как и мне, — спокойно сказал он. И, легко убрав мою руку со своей, отстранился, сел в низкий салон своей спортивного кабриолета. Я всё ещё держал дверцу. Настроение сдулось — как воздушный шарик, завязанный наспех кривой ленточкой. Медленно, со свистом, почти незаметно. Но окончательно. — Хорошо тебе тоже провести вечер, — всё-таки процедил я сквозь зубы, не сумев скрыть раздражение. Если у него свидание сегодня… Нет, он же сказал… Что он сказал? Что со мной не хочет. Но это ведь не значит, что с другими — тоже. — Фёрст, — произнёс он, не глядя на меня, застёгивая ремень. — Если тебе так интересно… — Хочешь сказать, что идёшь в ресторан с кем-то? Неинтересно. Ни капельки, — отрезал я и отвернулся. Злость подкатывала к горлу. — Я хотел сказать, — отозвался он с нарочитой лёгкостью, — что иду на частную выставку с сестрой Кхэма. Ей не с кем было пойти. Я застыл, не сразу поняв, что услышал. А потом — как будто внутри что-то отпустило. — С Миа? — уточнил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Ага. Так что закрой дверь, я уже опаздываю. Я выдохнул с облегчением — бурно, почти со смехом. — Конечно, — сказал я и захлопнул дверь. Слишком громко. Слишком резко. Пит тут же поморщился, опустил стекло: — Блин, Фёрст. Она новая. И дорогущая. Можно хоть чуть аккуратнее? — Извини, не рассчитал силы. Пока. — Пока. Он выехал, а я всё ещё стоял, глядя ему вслед. Улыбался. Глупо, по-настоящему — как парень, которому подарили надежду. Он не поехал на свидание. Пока никого нет… Может, шанс ещё есть? Может, не всё потеряно? Но как же я ошибался. Снова. Или всё-таки — опять.

***

Пит

Фёрст не сбавлял темпа в своей… как я это про себя называл — кампании по покорению моего сердца. Всё это длилось уже больше недели. И я всё замечал. Всё видел. Его колено — рядом с моим под столом. Его улыбки, его дурацкие шуточки, хмурые брови, когда я что-то не так отвечал. Я не должен был это замечать. Не должен был… Но замечал. Ведь всего пару недель назад он был просто Фёрст. Просто друг. Человек, которого я знал так долго. Я о нём не думал. Вообще. Особенно — когда не видел. А сейчас… Сейчас я жду его сообщений. Он мне снится уже который раз. А потом — иду в душ. Или, если лень, просто остаюсь лежать в кровати… …и дрочу на него, как дурацкий подросток, вспоминая очередной сон. А что это было вчера? Он явно ревновал — и я тут же решил его успокоить. Сказал про выставку. Зачем? Почему мне вообще стало важно, чтобы он не переживал? Так нельзя, Пит. Ты слишком увлёкся. Так всегда бывает в начале. Вроде бы всё легко, невинно — а потом всё рушится. Я знаю, чем это заканчивается. Надо всё вернуть. Вернуть нас туда, где было безопасно. Где мы были просто друзьями. Пока не стало поздно. Я это твердил себе каждое утро — и всё равно отвечал на его смс. Ждал его кофе в офисе. И всё дольше не отдёргивал ногу, когда он касался меня под столом. Мне становилось страшно. Мне становилось жарко. Если так пойдёт дальше — я просто влюблюсь. Просто пересплю с ним однажды… И всё. Дружба исчезнет. И я снова стану сволочью. Даже Кхэм отвернётся. Всё-таки Фёрст — его лучший друг. Уверен, они уже обсуждают меня. Уже осуждают за то, что я морочу ему голову. И разве… они не правы? Я пришёл домой. Он снова предлагал подвезти — я опять отказался. Поужинал, уставившись в телефон. Перебирал посты в Инстаграме, но ничего не видел. Помылся. Посмотрел пару серий чего-то на автомате. Потом лёг. Телефон всё ещё был в руке. Посмотрел на часы — 23:00. Пора спать. Завтра совещание с китайской фирмой отвечающей за сервера. Надо быть в офисе к восьми. Всё логично. Всё как надо. Но я не спал. Уже выключил свет, уже лежал в темноте — и всё равно не мог оторваться от экрана. Я ждал. Его смс. Ждал, как дурак. А он не писал. Почему? Ты же всегда пишешь. Каждое утро. Каждый вечер. И я тебе отвечаю. Не всегда, но… отвечаю же. Почему сегодня — тишина? Я перечитал переписку. Утром — «доброе утро». Днём — обед. Вечером — мы виделись перед выходом. Я ушёл сам. Он остался в офисе. Он всегда писал. Даже просто «спокойной ночи». А сегодня — ничего. Может, что-то случилось?.. Может… написать самому? Просто как друг. Если бы это был Кхэм или Дэй, я бы тоже волновался. Мы же близкие друзья. И с ним — тоже. Но что написать? «Почему ты мне не пишешь?» — звучит глупо. Перевести в шутку? «А где моё “спокойной ночи”? Я без него не засыпаю» Тоже плохо. Слишком… флирт. А я не флиртую. Я просто волнуюсь. Минут десять крутил телефон в руках, прежде чем придумал хоть что-то. to: Фёрст: Завтра совещание в девять. Не забудь документы. Глупость. Все документы лежат в офисе. Где он может их забыть? На кухне? Я уже собирался нажать «отправить», как телефон завибрировал. Сообщение. Он. Я чуть не выронил его — от неожиданности. И тут же стёр своё. From Фёрст: Извини, мышонок. Не смог написать раньше. Спокойной ночи. Пусть я тебе приснюсь. Я прочитал, выдохнул — и в тот же миг понял. И так испугался, что тут же закинул телефон под подушку. Я ждал. Я волновался. Я радовался его сообщению. Фёрст… он уже не просто друг. Он стал ближе. Всего за неделю? Я настолько легкомысленный? Настолько легко поддаюсь влиянию? Нет. Нет. Я не готов. Я не хочу. Я лежал в темноте, не мог заснуть. То холодно, то жарко, то снова… А ближе к часу ночи всё же достал телефон из-под подушки. Я открыл наше приложение. Тот мужчина писал — спрашивал, встретимся ли мы завтра. Я ответил: ещё не знаю. Он не стал настаивать. Просто дал понять, что ждёт. Спокойно. По-взрослому. Всё как я люблю. Минимум риска. Минимум страха, что снова кого-то поранишь. Почему-то вспомнились слова Джуна: «Ты не должен был влюблять меня в себя ». И слова Фёрста: «Я давно хочу чего-то большего». Может, правда… лучше сейчас закончить. Пока не поздно. Я открыл переписку. Не с Фёрстом — с тем парнем, из приложения. Красивым. Статусным. Из тех, кто мне всегда нравился. С ними всё просто. Всё правильно. С ними я чувствую себя в безопасности. Желанным. Любимым — ровно настолько, насколько сам позволяю. Никаких взрывов. Никаких катастроф. И если чувства заканчиваются — никто не устраивает драм. Да… я влюбляюсь в них тоже. Но по-тихому. Без последствий. Фёрст… я тебе не пара. Серый мышонок не пара гордому волку.

***

Фёрст

Вот как бывает: прихватит сердце — человек хватается за грудь, его переклинивает, он падает. И всё. Его нет. Может, повезёт, и его спасут. А может — не успеют. Интересно, а эта боль… она сильная? С чем её можно сравнить? А то, что я чувствую сейчас — это похоже? Похоже на ту боль, что была восемь лет назад, когда он пренебрёг мной? Или ту, трёхлетней давности, когда я вернулся, а он всё ещё смотрел мимо? Нет. Это — другое. Это хуже. Сильнее. В сто, в тысячу раз. Сердце будто выжигало изнутри. Я буквально задыхался. Но всё равно смотрел. .... Весь день Пит был другим. Отстранённым. Холодным. Он избегал меня, как только мог. На совещании сел далеко. На обед пошёл с директорами, а не с нашей компашкой. А вечером — когда я, как всегда, заглянул в его кабинет — его уже не было. Я спустился на парковку. Его машина стояла на месте. Куда он делся? Я написал ему. Он не ответил. Подумал позвонить. Просто узнать — ещё ли он в офисе, чтобы снова поддразнить его, чтобы увидеть, как он хмурится, краснеет… Но передумал. Сел в машину. Выехал с парковки. Мне надо было проехать мимо основного входа. И тогда я его увидел. Пита. И чёрную, длинную, дорогую машину. И водителя, открывающего перед ним дверь. Он выглядел спокойно. Как всегда. Он даже улыбнулся кому-то внутри. Руки сжали руль. В животе скрутило — до тошноты. Я свернул на обочину, достал телефон. Пальцы не слушались, холодели. Позвонил. Я видел его. Видел, как он достал мобильник из кармана куртки. Как посмотрел на экран. Как нахмурился. И… спрятал телефон обратно в сумку. Улыбнулся кому-то в машине. Сел. И вот тогда — удар. Сердце пронзила боль — такая резкая, что я едва не вскрикнул. Физическая. Настоящая. Как будто что-то внутри лопнуло. Он отказался быть со мной. Отказался пойти со мной на свидание. А теперь — садится в машину к другому. Добровольно. С улыбкой. Я был уверен — это очередной ухажёр. Очередной мужчина, которому он позволит то, что не позволил мне. Так уже было. И, похоже, будет снова. Ты ему не нужен, Фёрст. Ты даже не можешь его упрекнуть. Он всё сказал честно. Предупреждал. Не давал надежд. Всё по-честному. Я снова завёл машину. Поехал домой. С каждым метром, с каждой минутой… сердце будто покрывалось льдом. Я ощущал, как теряю себя. …Когда я приехал домой, я ничего не чувствовал. И одновременно — чувствовал слишком много. Растоптанное самолюбие. Злость. Пустоту. Аппатию. Бессилие. Равнодушие. Он ничего не обещал. Он мне ничего не должен. Как и я — ему. Не так ли Пит?