Yes, King...

Саша сидел за гримерным столиком, тупо уставившись перед собой и лениво проговаривая текст одними губами, когда хлопнула дверь и в проеме в распахнутой рубашке, расстегнутой на одну пуговицу больше, чем следовало, с величественно восседающей на голове короной, возник Леша. Саша сразу обратил внимание на эту часть костюма: тяжелая, переливающаяся на свету и сверкающая многочисленными искусственными камнями, она выглядела слишком реалистично — будто прямиком из сказки. Или из реквизиторской. Не поворачивая головы, он коротко взглянул в отражение и улыбнулся. Чему тут удивляться — видимо, обычные способы привлечь внимание закончились, теперь в ход пошли королевские амбиции. Лешин неуемный энтузиазм и завидный оптимизм передался Саше лишь частично: лишь только появляясь в компании, Леша заражал позитивом каждого, кто находился с ним в комнате, и Саша, хоть и не всегда ему поддавался, все равно не мог устоять. — Что ты творишь? — Саша приподнял бровь, ловя в зеркале дьявольский взгляд. — Кража реквизита во имя высоких целей, — хмыкнул Леша. В замочной скважине едва слышно повернулся ключ, и он, склонив голову набок, неспешно приблизился к Саше. Они продолжали смотреть друг на друга через зеркало. — И что ты намерен с ней делать? Вариантов было немного: покрасоваться перед ребятами, сделать пару забавных фото на память, притвориться, что играет какого-нибудь известного персонажа. Однако правильным оказался четвертый — совершенно неочевидный. Леша медленно, почти церемониально, опустился на одно колено и протянул корону вперед, будто в рыцарском обряде: — Ты будешь поклоняться? Он произнес эту фразу скорее утвердительно, чем вопросительно, и ответа не требовал. На это Саша только рассмеялся и развернулся на стуле на девяносто градусов, чтобы наблюдать за Лешей не в отражении, а напрямую, но с тем же снисходительным прищуром. Он немедленно отвлекся от репетиции — да и о каком повторении могла идти речь, когда перед тобой стоял сам король? — Ты совсем рехнулся, — резюмировал он. — О, вовсе нет, мой дорогой. Я — король. А ты — мой верный подданный. Или мне напомнить, как ты любишь быть на коленях? Под внимательный взгляд, следящий за его передвижениями, он водрузил корону себе на макушку, встал и подошел к Саше вплотную. Тот едва заметно напрягся. Леша выглядел благородным и властным, если не сказать устрашающим, вжившись в образ хладнокровного правителя, и Саша чувствовал исходящую от него угрозу — не в буквальном смысле, разумеется. Казалось, ему было дозволено все и он ничего не боялся. Особенно своей похоти. Он коснулся пальцами подбородка Саши и приподнял, вынуждая посмотреть себе в глаза. Саша застыл. В знакомом тембре, теплом и манящем, обволакивающим как пуховое одеяло, взвевалась власть, клокотала жажда, а где-то на донышке звенела та самая сталь, что кроется в голосах, привыкших к немедленному повиновению. И Саше… Саше вдруг отчаянно захотелось покориться. — Давай лучше дома… — Его голос дрогнул. Он сделал слабую попытку вразумить Лешу, хотя мышцы уже напрягались в готовности повиноваться. Странное чувство обуяло его — обычно именно он диктовал правила, а Леша безропотно следовал за ним. Но сейчас что-то перевернулось. Может, все дело в этой гримерке — ведь именно здесь случился их первый поцелуй, приведший к самым продолжительным и искренним отношениям в жизни каждого из них? Или в том, как Леша смотрел на него, будто видел сквозь кожу, знал каждый его сдерживаемый импульс. — Мне нужно… нужно… Я еще не делал разминку. — Слова звучали жалкой отговоркой даже в его собственных ушах. Леша хищно улыбнулся и шагнул вперед, загораживая головой свет. Пальцы небрежно поправили корону. В его движениях читалась театральность и показушность, которую он иногда так любил, но сейчас за ней стояла абсолютная уверенность. — Сейчас мы к ней как раз и приступим. И Саша сдался. Не потому, что не мог сопротивляться. А потому, что внезапно захотел этого — вновь почувствовать, каково это, когда Леша ведет. Расстегнутая рубашка сползла с плеч и первой полетела на пол. Руки Саши дрожали, когда он потянулся к поясу Леши. Пальцы, будто управляемые чужой волей, лихорадочно дернули за пряжку ремня, кнопку брюк — и ткань легко соскользнула вниз, обнажая крепкие бедра. Он действовал так быстро, что Леша едва успел осознать, как оказался в одних трусах, которые, зацепившись за колени, тут же отправились следом. Член Леши, уже наполовину возбужденный, выпрыгнул наружу, упруго качнувшись перед лицом Саши. Тяжелый, уже влажный на кончике, он дернулся в воздухе, оставив прозрачную нить между кожей и тканью. Саша завороженно замер, глядя, как тот соблазнительно наполняется кровью. В воздухе запахло кожей и возбуждением. Чувствуя, как нужда постепенно становится отчаянной, Саша съехал со стула и опустился перед возлюбленным королем на колени. Собственная эрекция не заставила себя долго ждать, и сидеть стало невыносимо. Стоять на коленях тоже было не особенно удобно, зато теперь его движения не были скованы и он мог контролировать процесс. Леша не спеша обхватил себя ладонью, пальцы немедленно скользнули по напряженному стволу, размазывая по нему собранную с головки влагу. Он поднес член к Сашиным губам, заставив того облизнуться еще до прикосновения. Где-то в глубине сознания мелькнула мимолетная мысль — какого черта? — но тут же растворилась в волне возбуждения, когда член наконец коснулся его нижней губы. — Открой, — прошептал Леша, и Саша повиновался, чувствуя, как слюна предательски наполняет рот. Леша провел головкой по Сашиной щеке, оставляя влажный след, потом по губам, заставляя их дрогнуть и приоткрыться. Саша чувствовал теплый, солоноватый привкус на губах и то и дело облизывался, стремясь ощутить весь спектр вкусов. Дыхание Леши чуть участилось, когда он, играя и безжалостно оттягивая момент, пару раз шлепнул головкой по высунувшемуся языку, прежде чем обвести членом рот. — Мой скипетр требует подданства. — Он легко сжал яички, заставив Сашу жалобно кивнуть. — Сумеешь ли ты держать его достойно? — Я знаю, что с ним делать… — Шепот Саши обжег даже его самого. — Позволь мне служить. Леша медленно наклонился, тень от короны скользнула по его лицу. Пальцы впились в Сашины волосы — нежно, но неумолимо, заставляя того чуть запрокинуть голову. В глазах стоял холодный огонь — смесь власти и обещания, от которого по спине Саши пробежали мурашки. — Ты готов присягнуть? Губы Саши разомкнулись сами, будто тело уже давно решило за него: — Да, мой король. Горячие, тяжелые, мокрые от горького пота яички прижались к его щеке. Член — сочный и напряженный — запульсировал у самого рта, просясь внутрь, но не попадая туда, будто дразня. — Тогда прими мой скипетр. — Леша слегка дернул Сашу за волосы, заставляя приблизиться. — Он будет требовать твоего внимания. Леша резко дернул за волосы, вжав ладонь в затылок, и одним движением вогнал член в самое горло, заставив Сашу захрипеть и захлебнуться. Глаза наполнились слезами, веки дернулись, но железная хватка короля не ослабла ни на ньютон. Ты просил этого сам, пронеслось у Леши в голове, пока он с удовольствием отмечал, как горло Саши судорожно сжимается вокруг него. Боже… как глубоко, промелькнуло в затуманенном сознании Саши. Никогда прежде Леша не брал его так резко, с таким напором, с такой властной настойчивостью, и это делало момент по меньшей мере особенным. — Ты же хотел служить? — прошипел Леша, стоило ему немного отвлечься, крепко прижимая ладонью голову к своему лобку и не давая отстраниться ни на миллиметр. Тяжелая, тускло блестящая в полумраке корона на его голове выглядела поистине царственно. — Так глотай. Саша судорожно втягивал носом воздух. Не удержавшись во рту, слюна хлынула наружу, смешиваясь с предэякулятом, и залила подбородок густыми каплями. Ярко-красные, блестящие от влаги губы болезненно широко растянулись, чтобы принять в себя больше. Леша начал двигать бедрами — коротко, резко, вбивая свой скипетр все глубже, заставляя гортань сдаваться и подчиняться. Головка снова уперлась в горло, вызывая рвотный рефлекс, но Леша не отступал. Вспотевший насквозь, Саша немедленно сжался от напряжения. Его грудь тяжело вздымалась, слюна скапливалась под языком и стекала вниз густой прозрачной нитью. — Тише, — шепнул Леша, наблюдая, как пузырится влага в уголках растянутых губ, как капли скатываются по дрожащему подбородку. Его движения оставались методичными, размеренными, но безжалостными — головка долбилась в глотку, вырывая из Саши хриплые всхлипы. Леша застонал, глядя, как его член исчезает между тонких просящих губ. — Так лучше… — одобрительно произнес он, притягивая Сашу за волосы еще глубже. Саша наконец закашлялся. Веки дрогнули, но рот остался открытым — влажным, натянутым, терпеливо принимающим каждый толчок. Он снова совершил движение вперед, снова взял глубже, и головка ударила в горло, выжимая новые струйки слюны. — Как трогательно, — хрипло усмехнулся Леша, наблюдая, как пальцы Саши вцепляются в его бедра, будто ищут опору в этой одурманенной реальности. Он провел пальцем по мокрой щеке, ласково собирая с нее слезы. — Мой верный подданный даже плачет от счастья. Саша очень старался, но, похоже, не справлялся так, как, в его понимании, должен был. Каждый толчок сопровождался влажным, хлюпающим звуком и рваным хрипом. Все происходящее было слишком интенсивным и при этом до боли желанным. — Нравится? — будто Саша мог ему ответить, вопросил Леша, вбиваясь глубже, чувствуя, как его сжимает влажное горло. — Или ты просто не можешь отказать своему королю? Ответом ему стал только сдавленный стон и еще одна капля слюны, медленно скатившаяся по лицу вниз. Такая реакция Лешу более-менее устроила, и он наклонился ближе. Корона на его голове съехала набок, дыхание стало рваным, учащенным. Сашино тело пылало — живот сводило от напряжения и желания, руки сами вцепились в Лешины бедра, моля без слов: еще, не останавливайся… Только когда горло расслабилось и привыкло к насильному ритму, король даровал ему свободу — пусть лишь частичную. — Ну же, послужи как следует. Наконец-то Саше было позволено взять контроль над Лешиным телом в свои руки, чем он умело воспользовался. Не скрывая радости, он с готовностью сдался и жадно накрыл головку ртом, будто причащаясь. Каждое движение походило не просто на служение, а на обряд. Губы скользили по стволу с благоговением, язык осторожно вычерчивал мокрые круги вокруг чувствительной головки, пока вязкая слюна, на сглатывание которой он не собирался тратить ни секунды драгоценного времени, вновь не начала струиться по подбородку. Такой теплый… Саша закрыл глаза, растворяясь в ощущениях. Такой… мой. — Да… вот так, — прошептал Леша, запрокинув голову. Его корона снова съехала с макушки, а пальцы покрепче вцепились в Сашины волосы. — Поклоняйся своему королю. Каждое хлюпающее движение, каждый сдавленный всхлип становился для него новой молитвой. Лешины бедра двигались все быстрее и быстрее, шлепая Сашу по щекам, пока он сам трахал его с неукротимой силой. Саша задыхался, давился, но не останавливался. В этот момент он находился в крайней точке эмоционального и телесного возбуждения, где страсть неразрывно сплелась с подчинением, трепетом, адреналином и ощущением власти Леши над ним. Не могу остановиться… Его мысли путались в огненном тумане, смешиваясь с жаром, пульсом в висках. Хочу… чтобы он… чтобы он… чтобы он позволил мне остаться вот так — на коленях, в его власти. — Ты создан для этого, — выдохнул Леша, чувствуя, как горячее горло сжимается плотнее. — Рожден, чтобы стоять на коленях. Давай, обними державу, — приказал Леша, и Саша ахнул. Ему пришлось повиноваться — на самом деле он едва не воскликнул от благодарности — и одной рукой обхватить мошонку, бережно, но крепко сжав упругую кожу. Другая рука беспомощно опустилась на Лешино бедро. Язык тем временем скользил по стволу, собирая капли соленого предэякулята. Леша застонал, наблюдая, как его подданный одновременно ласкает оба символа власти. — Вот так… — Он дернул за волосы, заставляя взять глубже. Саша закашлялся, но не отпустил. Его пальцы дрожали, массируя яйца, пока рот работал над членом. — Ты наконец понял, как служить королю? — Леша ускорил движения, чувствуя, как горло Саши сжимается. — Или мне снова придется тебе… напомнить? Саша ответил ему стоном. Губы сжались у основания члена, язык лихорадочно заскользил по венам. Слюна теперь окропляла мошонку, делая кожу скользкой: он все еще ласкал «державу» пальцами, как и приказывал король. Леша внезапно дернул его за волосы, вытаскивая член изо рта до головки. Блестящий от слюны, он подергивался у самых губ, а Саша, ослепленный вожделением, инстинктивно потянулся вперед, не желая освобождения прежде, чем закончит свою миссию. — Нет-нет, мой жадный подданный… — Леша прижал носок ботинка к его напряженному животу, медленно отодвигаясь. — Ты получишь больше. Но только когда я решу. Саша застонал от негодования, глаза удивленно расширились — в них читалась смесь мольбы и ярости. Он же не может просто так уйти? Но тело оставалось покладистым, а колени будто приросли к полу. Словно считав его мысли по поведению и выражению лица — что, к слову, не составляло никакого труда, — Леша ухмыльнулся, проводя головкой по его опухшей нижней губе. — Встань. Разденься. И прижмись к стене спиной. — Голос Леши прозвучал как удар хлыста. — Я покажу, как король забирает свое по-настоящему. — Нет! Саша вдруг рванулся вперед, вырываясь из сладостного плена. Губы все еще блестели от слюны, колени дрожали, но он успел отползти на шаг, прежде чем король среагировал и замер. Тень скользнула по его лицу, корона съехала на лоб, а глаза вспыхнули, как раскаленные угли. — О-о… Мой подданный вдруг обрел голос? Он шагнул вперед, и Саша отпрянул к стене, но путь уже был отрезан — Леша просто протянул руку, схватил его за подбородок, заставив поднять взгляд. — Ты забыл, кому принадлежишь. Саша попытался вывернуться, но Леша оказался быстрее. Его ногти впились в кожу головы, резко дернули ее за волосы вниз, прямо к своему члену, все еще мокрому от его же слюны. — Раз ты так любишь бунтовать… то будешь служить, пока не запомнишь свое место. Губы Саши сжались, но Леша просто надавил сильнее, проталкивая головку между зубами. — Шире. Саша застонал, но не посмел противиться — в конце концов, это была игра, в которой он принимал добровольное участие. Язык прижался к небу, чтобы избежать рвотного рефлекса, а пальцы вцепились в бедра Леши, будто умоляя о пощаде. — Вот так… Глубже. И, если ты хоть раз попробуешь остановиться… я зашнурую твой рот своими шнурками, и ты будешь дышать только через меня. Каждое слово сопровождалось толчком — неспешным, но неумолимым — пока Саша не почувствовал, как член упирается в горло, перекрывая воздух. — Теперь… проси прощения. Саша попытался выполнить приказ, но получилось лишь хриплое бульканье. Слезы катились по щекам, тело предательски горело, а живот сводило от возбуждения. — И-из… и-извини… — выдохнул он, когда Леша все-таки позволил ему отдышаться. — Извини? — Леша наклонился к его лицу так низко, что его корона упала на пол с глухим звоном. — Повтори как подобает. — Про… прошу прощения… м-мой король… Леша ухмыльнулся, провел пальцем по его мокрой щеке, собирая слезы. — Хороший мальчик. Леша отпустил его волосы, дав мгновение на передышку. Саша рухнул на колени, пытаясь поймать воздух, который так долго был украден. Губы онемели, подбородок был липким от всех жидкостей, которые впитал, где-то внизу живота осел приятный, жгучий, неистребимый жар. — Встань. Командный тон взрезал воздух будто меч. Саша поднял голову. Перед глазами поплыли черные круги и заплясали маленькие точечки-звезды, но он послушно ухватился за край стола, не желая показывать слабость. Саша поднялся на полусогнутых ногах, дрожащих, как у новорожденного олененка. Колени отзывались ноющей болью от долгого стояния на твердом холодном полу. Каждый шаг к стене давался с усилием: тело ныло, член болезненно пульсировал, предвкушая прикосновения. — Руки на стену. Шире, — скомандовал Леша, медленно обходя его, как хищник. — Приготовь свою попку для короля. С этими словами он протянул маленький флакон с маслом, золотистая жидкость в котором переливалась, словно расплавленный янтарь. Саша взял его дрожащими пальцами. Самому?.. Мысль об унижении заставила горячую волну прокатиться по спине. Флакон был теплым — Леша, видимо, держал его в ладони, пока наблюдал за мучениями подданного. — Не заставляй меня ждать. — Леша склонил голову, и тень от короны, вновь гордо восседающей у него на голове, легла на Сашино лицо. Масло пахло чем-то сладким, как королевские сладости, но на коже мгновенно становилось горячим, будто впитывая его стыд. Оно растекалось густо, как мед, но не липло, только блестело на дрожащих пальцах. Как он все продумал… — Я жду. — Леша скрестил руки на груди, корона блеснула в полумраке. Дрожащие руки стянули штаны вместе с трусами, обнажив покрасневшую, влажную от возбуждения кожу. Капля масла упала на кончики пальцев, пахнула чем-то теплым и пряным — может, сандалом, может, чем-то еще, что напоминало Леше о дворцовых покоях. — Нравится, как пахнет? — хмыкнул он. — Это для особых случаев… Холодная смазка шипела на перегретой коже, и Саша зашипел, проводя пальцем от копчика вниз к щели. Леша наблюдал, как его пальцы скользят между ягодиц, как кожа краснеет и блестит на глазах. Всего одно легкое прикосновение — но кожа тут же вспыхнула от легкого охлаждающего эффекта, будто от раскаленного металла. Леша наклонился, губы коснулись Сашиного уха: — Ты же хотел, чтобы я взял тебя? Так покажи, как ты этого жаждешь. Саша беспрекословно ввел два пальца, закусив губу, чтобы не застонать. Но Леша тут же накрыл его руку своей, вдавливая их глубже. — Не жалей себя. Ну же, — Леша склонился к его уху, — король хочет видеть, как его подданный усердствует. Дыхание стало прерывистым, но Леша лишь наблюдал, поправляя корону. — Горячо? — Леша ухмыльнулся. Саша не ответил, только глубже просунул внутрь пальцы, готовя себя. Масло растекалось, смешиваясь с его собственной влагой, делая кожу скользкой, податливой. Каждое круговое движение вырывало тихий стон. Он старался делать это медленно, аккуратно, но пальцы дрожали, предательски выдавая его нетерпение. — Интересно… — Леша внезапно обхватил его запястье, останавливая. — Ты так торопишься. Это хорошо… — Голос Леши стал низким. Он положил руку ему на поясницу, почувствовав, как мышцы напрягаются под пальцами. — Но король заслуживает большего. Не успел Саша пикнуть, как еще один — чужой — палец скользнул в узкую дырочку, выталкивая его, растягивая, готовя и заставляя бедолагу выгнуться. Он вошел легко, как в раскаленный воск. Саша ахнул, впиваясь ногтями в стену, но Леша не дал ему опомниться. Боль смешалась со жгучим наслаждением. Сфинктер рефлекторно сжался, и Леша свободной рукой придержал кожу вокруг него пальцами, чтобы уменьшить дискомфорт и облегчить непривычные ощущения от растяжения тремя пальцами. Саша уперся лбом в стену, сдерживая вопль. Он чувствовал, как Леша контролирует каждый сантиметр, как его тело изменяет ему и отвечает, несмотря на унижение. — Видишь? — Лешин голос гудел как отдаленный гром. — Ты уже принимаешь меня, даже когда я еще не вошел. Саша запрокинул голову, чувствуя, как масло стекает по внутренней стороне бедер, как пальцы Леши движутся внутри него, находят то самое место, от которого темнеет в глазах… — Теперь проси. — П-пожалуйста… — Голос сорвался. — Мой король… Я готов… Я… — Громче. — Леша прижался грудью к его спине, губы коснулись раковины уха. — Я хочу слышать, как ты просишь. — М-молю! — Голос сорвался на хрип. — Молю вас, мой король! Я готов… — Готов? — Леша впился зубами в шею, заставляя вздрогнуть. — Ты ничего не решаешь. Проси правильно. Саша вжался лбом в стену, его пальцы судорожно сжались. — Прошу… прошу взять меня… наполнить меня… с-сделать меня своим… Вонзи в меня свой скипетр! — сорвалось с губ, эхом отразившись от стен. Леша замер на секунду, наслаждаясь знакомой дрожью в голосе. — Вот теперь ты готов. Он усмехнулся и медленно вынул пальцы, оставив Сашу пустым, дрожащим, задыхающимся от стонов. Одна капля масла — золотистая, как блик света на короне — упала на пол. — Как прикажешь. Леша поднес набухший орган к Сашиной заднице. Саша полуобернулся к нему и невольно засмотрелся на член. Головка — алая, налитая кровью, с тонкой сетью прожилок, будто мраморный узор под напряженной кожей. Ствол — толстый, с выраженными венами, каждая из которых пульсировала при движении, блестела от смеси смазки и слюны. Основание — уже слегка влажное от их общей жидкости, кожа натянута туго, как тетива лука. Леша поймал его взгляд и хмыкнул. Им обоим определенно нравилось увиденное. Он провел головкой между ягодиц, заставив Сашу набрать в грудь побольше воздуха. — Смотри, как ты принимаешь своего короля, — прошептал он, когда пухнущая, массивная головка начала раздвигать упрямые мышцы. Хлюпающий звук смешался с прерывистым дыханием Саши. Смазка, слюна и их естественная влага создавали непристойную мелодию послушания. Тело Саши прогнулось, а стон застрял в горле. Леша входил мучительно медленно, с каждым сантиметром заставляя чувствовать каждый пульсирующий сосуд. Саша пару раз ударил распахнутой ладонью в стену, чувствуя, как прожилки на члене Леши пульсируют у него внутри. — Д-дальше… — вырвалось у него против воли. Леша ухмыльнулся, вколачиваясь глубже, пока толстый ствол не заполнил его целиком. Запах сандала и миндаля смешался с потом, создавая дурманящий коктейль власти и смирения. Леша вполз в него одним неторопливым, мягким движением. Массивная головка растягивала, заставляя каждый сантиметр плоти гореть — Саша чувствовал, как прожилки скользят внутри, как пульсация члена отдается в его собственных мышцах. Тело прогнулось дугой, стон застрял где-то в грудной клетке, превратившись в хриплый вопль, когда Леша наконец уперся в самую глубину. Саша вскрикнул, ногти впились в штукатурку, но король не останавливался, пока не заполнил его полностью. — Видишь? — Леша пригвоздил его ладонью к стене, невесомо касаясь губами его плеча. — Ты принимаешь меня целиком. Леша окончательно принял на себя королевскую роль и сразу задал рекордный молниеносный ритм — он совершал не просто толчки, а настоящие удары, выбивающие воздух из легких. Каждый раз, когда Леша выходил почти полностью, Саша бессмысленно сжимался, пытаясь удержать его внутри, — а потом король вгонял себя обратно, заставляя чувствовать, как головка бьет в ту самую точку, от прикосновения к которой Саша особенно громко взвизгивает. Его член, оставшийся без внимания, раскачивался между ног и царапался о стену, оставляя на ней влажные дорожки. Темп, и так предельно быстрый, стал еще стремительнее. Каждая фрикция выбивала из Саши прерывистые гортанные стоны, губы беззвучно шептали: «мой король… мой король…». Леша ловил каждый звук, каждый вздрагивающий мускул, доводя до края — и отбрасывая назад. — Кончай. — Приказ прозвучал как милость. — Кончай вместе со мной, — приказал Леша, срываясь на низкий стон. Саша замотал головой, стараясь сопротивляться, но противиться собственному накатывающему оргазму никак не смог. Он почувствовал, как ствол внутри него стал тверже, почти каменным, а опоясывающие его вены набухли до предела. Тело Саши взорвалось волнами спазмов, когда Леша наконец позволил себе потерять контроль, заполняя его горячим семенем. Завершающие хаотичные толчки выбили из него финальный оглушительный крик, и горячие струи брызнули на темную стену, оставляя на ней витиеватые перламутровые дорожки. — Вот и все… — Он нежно обнял дрожащее тело, вдруг став опорой. — Ты выдержал. Леша не торопился выходить. Он втиснулся глубже, вгоняя оставшиеся в нем капли в дрожащее тело, пока пальцы, обхватывающие бока и бедра Саши, оставляли на них красные следы. Густая, горьковато-соленая сперма медленно стекала по стене, как и положено печати завершенного ритуала. — Молодец, — прошептал Леша, чувствуя, как последние пульсации внутри постепенно затихают. Стена оставалась теплой там, где к ней прижимались ладони. Воздух пах солью и влажной кожей. А где-то на полу, забытая в пылу, тускло поблескивала корона.