Между уроками.

Дни шли, в школе Горшенев больше не подкалывал Анфису по поводу и без, но на уроках учителей слушать не начинал, чего не хватает как минимум до хорошиста. Как обычно, бесился с балуновым или уходил в свои размышления насчет предстоящих событий. Всю неделю он в предвкушении ждал мнения матери и вот, утро пятницы, старший сын выходит из комнаты, когда его будит мама.  — На, вот, как ты хотел, на поездку. — Лучезарно улыбается женщина, протягивая ему пять купюр. Брюнет смотрит на них, будто это сон и что он сейчас проснется, но все было по настоящему, он берет эти деньги и бросается к матери в объятия.  — Спасибо! — Благодарит её и кладя деньги на комод идет в ванную умываться.  В школе, на первом уроке, когда Людмила Николаевна объявляет, что именно сейчас последний шанс сдать деньги, Миша поднимает руку и идет сдавать ей те самые заветные пять купюр. Пройдясь по списку, Людмила Николаевна огласила учеников, ехал практически весь класс, за исключением некоторых, и почему то Маши Нефедовой.   После того разговора про Балунова, девочки не то что ни говорили, они даже не сидели за одной партой.  -Маш, а ты почему не поедешь? - На перемене поинтересовалась кучерявая.  -Папа сказал, мы лучше на каникулах поедем на море. - С гордостью в голосе, проговорила девочка.  Анфиса глянула на нее, и хмыкнула. Ну и ладно, а ей и в столице интересно будет.  В поездку, она взяла лишь небольшой рюкзачок, положив туда все самое необходимое.  Уже холодало, так что Анфиса оделась чуть теплее.  Только закинула в сумку ещё одну водолазку, а в джинсах она и эти три дня походит.  Отец отвез ее рано утром к вокзалу, мать конечно была недовольна таким исходом, но Анфиске было уже плевать, поездка все же состоится.  Крючкова держа в руках рюкзак, ожидала когда подойдут все остальные, пока Людмила Николаевна пыталась до кого то дозвониться, кто по всей видимости опаздывал.  Самое интересное заключалось в том, что единственный человек из всего класса, с кем она близко общалась, не поехал, и теперь это был целый квест, найти себе компаньона. Балунов не ехал – это ясное дело, он гордо стоял на своем, что свои пятьдесят рублей потратит на что-нибудь другое, на личные затраты, а не на поездку куда то с классом. Финансовая грамотность, называется. А Щиголев? Ну а чего Щиголев? Ему мама не разрешила, хотя тот так рвался посетить столицу хоть бы раз. Поскольку, сегодня класс выезжает с утра, сразу после первого урока - форма свободная, почему и не пришлось брать с собой кучу сменной одежды, лишь что то из базового. Людей сегодня тоже было мало в классе, что не было удивительно в такой день. Кто то не едет, половина, кто едет, те, чтобы не просиживать лишние сорок минут, сразу отправились на вокзал, а есть те, которые не сдали деньги и пришли это сделать сейчас.  Классный час заканчивается по ощущениям быстро, после, те все вместе на автобусе едут на вокзал. Уже там были куплены билеты, а дальше отправление на платформу. Одному было скучно, не было рядом тут его хороший друзей, которые как на зло остались дома. Даже не пытался завести с кем то диалог, зная, что ни в какой русло это не пойдет. Поезд приехал, распахнул свои двери, контролер благополучно проверил билеты и все прошло хорошо. Осталась длительная поездка в сидячем положении, зато, Миша выбил у одноклассника место у окна и теперь, хотя бы, видами спокойно можно было наслаждаться. Анфиса прошла в вагон практически первая, а когда заметила что рядом с Горшеневым никого нет из его гоп компании, то искренне удивилась этому факту.  Девчонка дождалась пока ее билет проверят и уселась чуть дальше своего одноклассника, видимо ему тоже никто не составит компанию в этот раз.  Кучерявая достала книжку, и принялась читать, до самого конца их поездки. В окно смотреть совсем не хотелось, ничего интересного девушка там не увидит,  плеера у нее вообще никогда не было, так что книга была совсем кстати.  А когда поезд затормозил, она не спеша вышла из вагона, и проследовала до автобуса, который должен был отвезти ребят первым делом в гостиницу.  -Отбой в девять вечера, и что б к друг другу не бегали, мальчики а одной комнате, девочки в другой. - Громко, и четко, стоя в холле, проговорила учительница. - Сейчас разложите вещи, и поедем в музей изобразительных искусств имени Пушкина.  Дослушав Людмилу Николаевну, девочки отправились в комнату, Анфиса бросила рюкзак у кровати, что была единственная не двухъярусная, и вернулась обратно в холл, дожидаться начала их экскурсии.  -Если я хоть кого то, не увижу в комнате после отбоя, вы до конца поездки будете сидеть в гостинице! - Строго, перед выходом сказала женщина, и глянула на мальчишек. Спустя часов восемь, почти непрерывного просиживания на сидении, иногда чуткого, в неудобной позе сна, который скоротал это адское мучение долгой дороги, они доехали. Наконец, класс покидает надоевшие стены вагона и выходят на свежий воздух, на улицу столицы, где можно вдохнуть полной грудью. Этот вокзал был уже знаком Михаилу, пару раз ездили с мамой, без отца к родственникам, останавливаясь здесь, поэтому куда идти - он уже примерно понимал. И вновь сидячее положение в дурацком автобусе. Было в желаниях поехать стоя, но учитель, для безопасности ученика, приказала тому сесть на место. Такая себе "безопасность", когда уже все тело ноет, что находится в одном и том же положении уже нескончаемое количество времени. Но он это вытерпел, выходя из транспорта, сразу видя большое здание гостиницы перед собой. Он заметно вздрагивает  когда громкий голос оповещает о том, кто, где, что и когда. Все это он пропустил мимо ушей, конечно же, не оставив и следа, но мысль зацепилась на том, что направятся они щас в музей. Раз искусства, то, наверное можно сходить посмотреть, что люди подразумевают под этим словом. Выйдя в холл, сразу встречает знакомая толпа, которая ждет его и еще двух человек. И до музея класс тоже ехал на автобусе, все бы ничего, но опять сидя, от чего Миша все больше негодовал. На музей было потрачено почти три часа, за которые брюнет успел пару раз отстать, задолбавшись слушать одну и ту же речь экскурсовода, сбежать в другой конец музея и в тишине, спокойствии рассмотреть картины. Вот так и прошло всё. Выйдя из музея, было замечено, что уже темнеет, но все равно по планам сейчас отправиться обратно в гостиницу и уложить детей по кроватям, чтобы не буянили. Оно почти так и вышло, но Михаил в последние минуты до отбоя успевает сбежать из комнаты и проскочить мимо смотрящего. Ну не будет же он в Москве, сейчас, в девять вечера лежать, киснуть, слушая нудные разговоры одноклассников и отказываться присоединиться. Будет лучше, если пойдёт, да прогуляется. Район знакомый, знает пару мест. Анфиса с таким наслаждением гуляла по музею, внимательно слушая экскурсовода, впитывая каждое слово, как губка.  Девушка рассматривала каждую картину так внимательно, словно хотела взять и потом перерисовать ее самостоятельно.  Крючкова следовала по пятам за своей группой но все равно задерживалась чуть дольше на произведениях искусства.  Но к концу экскурсии ноги так гудели, что казалось прямо сейчас отвалятся.  Девчонка вернулась в комнату, устало упала на кровать, но соседки по комнате так громко болтали, хоть уже и практически должен быть отбой.  Анфиса не выдержав эту галдежку, раздраженно вышла из комнаты, намереваясь спуститься вниз, к холодильнику и взять себе сок.  Что бы хоть как то потянуть время и может вернуться уже в тихое помещение.  Но ничего в холодильнике девушка к сожалению не нашла, видимо классная не успела ничего купить, и решила заняться этим всем утром.  Вернувшись к ступенькам, кучерявая видит как Горшенев спускается.  -Ты куда? - Почти у выхода, окликнула его девушка. - А можно с тобой?  Все равно компаньона лучше у нее не было, а с Горшеневым хотя бы не будет так скучно как с ее одноклассницами, что болтали в комнате о мальчишках и косметике. А это, мало интересовало Анфису.  -Ну пожалуйста, Миша, в комнате полный отстой, даже поговорить не с кем. - Третий раз по имени зовёт, да этот день можно в календаре отмечать.  И она ведь не врала, лучше молча с ним, чем слушать этот девичий треп о ерунде, мозги плавятся. Тусклый, тёплый свет, исходящий от ламп по коридору провожали Горшенева, пока он не оказался на лестнице, где видимо людей захотели сделать инвалидами и не повесили здесь хотя бы одну лампочку, самую дешёвую, чтобы не споткнуться и не навернуться после. Услышав нотки женского голоса, в первую секунду он подумал, что его заметил кто то из учителей, но обернувшись на звук, перед ним стоял знакомый силуэт.  — Воздухом свежим подышать. — Поднимает одну бровь Миша, ожидая продолжения. — В смысле? Ну... — Думает, что ему в очередной раз послышалось, но в голове будто заново воспроизвелась запись фразы.  Причина у неё та же, что и у старшего, поэтому прекрасно понимал её, не сильно хотелось лежать и выслушивать все, о чем говорят сверстники.  — Если прям сильно хочется, то пошли. — Зазывая её жестом пойти с ним, Михаил спускается до главного холла и проныривает к выходу, зная, что девушкам на ресепшене не особо есть дело до подростковых утех. Внутри у Анфисы словно раскаленная лава, разлилась радость от того что она не станет тухнуть в комнате, в этой духоте где даже окно не открыть, потому что всем остальным холодно.  Девчонка быстро следует за теперь уже своим спутником для вечерней прогулки, и спешно старается поравняться с ним.  Поток свежего воздуха сразу прошелся по девушке, заставляя чуть вздрогнуть, было не так уж и холодно в столице, но куртку она все равно не взяла, не собиралась же гулять, решила спонтанно податься желанию хоть раз в своей жизни и отключить мозги, и так много думает.  -И куда мы идем? - Ей конечно было не так и важно, но все равно просто интересно.  Конечно тот факт что им может крупно влететь от учителя она не отметала, но ее жизнь и так была скучной рутиной, а за последнее время сама судьба словно подсунула ей Горшенева, и что то такое пробудилось в серой Анфиске, что жить так как раньше не особо хотелось, может то что никто с ними из друзей не поехал и к лучшему. Возможно, они наладят контакт, и хотя бы смогут спокойно танцевать вальс.  -Ты уже думал, куда поступать будешь? - Не зная как ещё начать нормальный диалог, Фиса решила зайти с банального вопроса, ведь идти им вместе, не бросит же он ее по среди незнакомого города.  Банальнее только вопрос о погоде, но его она сразу пропустила. Наконец освобождение, свежий воздух и приятная вечерняя атмосфера, которую парень любил больше, чем дневную суматоху, тем более Москва, все куда то спешат, все толкаются и нет такого наслаждения, которое бывает, когда солнце уже зашло за горизонт. — Да знаю пару мест здесь. — Идет прогулочным шагом по темной тропе, освещаемую фонарями.  Недалеко было место, рядом с мостом, где был еще и довольно пыльный диван, на котором Михаил со своими столичными друзьями сидели по вечерам, когда там особенно атмосферно.  — Минут пятнадцать, может, пешком. — Пожимает плечами, ведь точно не знает, поскольку ходил туда только от домов родственников и друзей, а вот путь от гостиницы по времени не знал.  В этот момент даже не чувствовалось никакого напряжения между друг другом  которое за эту неделю уже итак успело убраться прочь. Но как чувствовала себя Анфиса рядом с ним, - знать только ей.  — Нет. — Очень просто отвечает, но пора было уже задумываться об этом, ведь многие нынешние девятиклассники уже в классе четвертом знали точно кем они будут, а Горшенев  в свою очередь об этом не очень задумывался. — На кого баллов хватит, туда и пойду, все просто. А ты? — На удивление они добрались даже быстрее, чем ожидалось, через минут семь уже были на месте, но, тот самый обожаемый диван кто-то стащил. Обидно.  Поэтому брюнет встает рядом с колонной, которая чуть ниже его пояса, опирается на неё, смотря на вечернюю столицу. На момент Горшеневу показалось, что он вдруг вернулся на года три назад, когда он был на жтом же месте с братьями и друзьями, бесились здесь, смеялись.  — А почему ты в Москву поехать решила? — Вдруг задает случайный вопрос, смотря на собеседницу, ведь правда интересовало, что её сюда притянуло. Культура? Экскурсии? А может, как и его, какие нибудь родные места? То что он ещё не решил о поступлении, она в принципе ожидала услышать, хотя сама прекрасно знала куда хочет поступить, и была твердо уверенна что поступит.  -В колледж культуры, хореография все дела. - Поспевая за ним, и пиная листву что уже немного успела осыпаться, расстилая цветастый ковер из листьев на плитке, которой была выложена дорожка, отвечает та.  Анфиса останавливается, когда это делает и молодой человек, осматриваясь вокруг, и правда, красиво.  По крайней мере, не так банально, как те места по которым их собралась водить учительница, а остальные ребята так и просто не решаться прогуляться самостоятельно.  Но почему то Анфиса решилась, казалось что Миша точно знает что делает, и в кой то веки, девчонка расслабилась.  -Давно хотела побывать в столице, прикольно конечно, но в Питере мне больше нравится. - Жмет плечами та, ведь особой цели она и не ставила, просто хотелось сменить обстановку и посмотреть на чуть другую сторону жизни.  -А что за девочка тогда с тобой была, ну там, на площадке? - О том, что в Горшенева есть младший брат она знала, но эта девочка все равно оставалась загадкой, да и так милая, и странная для них ситуация, все равно не выходила из головы.  Анфиса глядит вперед, а взору ее открывается такая картина. Все в огоньках, мерцает и светится. Как на картине, только в тысячу раз круче, увидеть такое, своими глазами. — Мне тоже в Питере больше нравится. — Отводит взгляд с девушки и продолжает любоваться видом фонарей, зданий в далеке, и волнами на реке, которые было хорошо видно от бликов. — Своя атмосфера там, два совсем разных города. — Если Москва казалась ему большой деревней, то Петербург – нет. В Питере было свое пространство, как будто, отдельное государство, со своей культурой. А в Москву он так хотел только ради такого вида. После вопроса Крючковой, он чуть поворачивает голову в её сторону. Надо же, запомнила еще, что с ним еще кто то был...  — Сестра моя двоюродная. — Говоря о ней, на лице появляется передозировка доброты и если человек знает его, как Крючкова, вечно серьезного, угрюмого и иногда глупого, то увидев его улыбку и глаза сейчас - можно искренне удивиться.  А хотя, она его как раз и с Сонькой видела и побитым тоже, так что, если и будет какое либо удивление, то не великое.  — Она, буквально, - ходячая радость. — Почему то сейчас , в этот момент, в такой обстановке хотелось рассказать всё обо всем, чтобы Крючкова узнала его совсем с противоположной стороны, не быть же все время серьёзным, хотя бы сейчас. — Нравится? — Спрашивает старший, видя, как та не может оторвать глаз от вида и он её понимает, действительно очень красиво, все ярко так. — Друг показал это место, когда помладше был.  А так, раньше внимания особо не обращал на такие виды. -Да, очень нравиться. - Кивнула Анфиса, рассматривая этот завораживающий вид, ночного города, она не отрицала что в Питере тоже невероятно красиво, любила этот город всем сердцем, но было в столице что то особенное, от чего сердце замирало.  Она смотрела на все это, словно ребенок что увидел какое то чудо, в глазах отражались тысячи огоньков что там горели, и даже шум машин вдалеке, в этом городе наполненном суетой, не мог испортить этот момент.  -Миш, ну ты же не такой каким в школе хочешь казаться, зачем ты эту маску надеваешь, я же видела, ты совсем другой, и с сестренкой… Это было очень мило. - Обстановка была такая, идеальная, для откровенного разговора, да и они были совсем одни, и она все равно никому не расскажет, о чем они здесь болтали.  -И дома у меня, все было совсем иначе… - Кучерявая обернулась на Горшенева, и улыбнулась.  А сейчас, он и правда казался совсем другим, обычным мальчишкой, а когда про сестру сказал, так весь засиял, видимо и правда очень сильно ее любит, все ведь по глазам читалось, Анфиса же не полная дурочка, и хотелось верить что именно сейчас он настоящий, а не играет в какую то дурацкую игру.  Поток холодного воздуха резким порывом прошелся мимо, Фиса вздрогнула от холода, и поежилась от того, что тело покрылось мурашками. Горшенев томно выдыхает, разговор вновь про него, какой он разный вне стен школы, а там он пытается кем то быть, тем, кем не является. Объяснить то даже это все тяжело с его стороны, но надо уж постараться сформулировать хоть что-то, что может удовлетворить желание девушки узнать причину такого поведения. Но слова не находятся, он также предстает перед Крючковой. На обоих падает свет уличного фонаря над их головами, рядом проезжают машины, рассеивая тишину. Как то по особенному сейчас, будто. — Да, в школе я другой. — выдыхает старший. — Для меня там обстановка совсем другая, чтобы быть таким, какой есть. — Разводит руками, говоря абсолютную правду.  Эти стены, люди, заставляют всегда насторожиться и относиться с опасением к учащимся, ведь кому, как не ему знать о существующей травле. Если ты хоть немного не походишь по стандартам какой нибудь группы людей, то жди того, чтобы тебя упрекали и травили в этом все оставшиеся время, что ты будешь в школе. Либо же ты становишься таким же как они и тебя не трогают. Лучше в это все не вникать, конечно же, чтобы жить спокойно.  — А я хочу быть настоящим. Ты узнала меня с другой стороны и уже не могу в себе допустить того, чтобы все вернулось на круги своя. — Все больше и больше раскрывается перед ней парень, правда желая того, чтобы о нем не думали так плохо, как было неделей ранее. Анфиса смотрит на молодого человека, слушая внимательно то, что он говорит.  И вполне может его понять, ведь общество слишком тяжело воспринимает то, когда кто то выбивается из этих рамок «нормальности» по их мнению.  -Получается, со мной ты настоящий, вот как сейчас. - Улыбается та, а у самой внутри сердце так бешено колотиться, словно сейчас остановится, из груди так и выпрыгнет.  Девушка чуть встает на носочки, подушечками пальцев прикасается к его ссадинам на щеке, мягко проводит по ним пальцем.  -Не болит? - Интересуется Анфиса, уже и не боится быть к нему так близко, раз он решил показать свое истинное лицо, значит и правда он не такой, каким хочет в школе казаться.  Крючкова чувствует новую волну эмоций что так и бушует внутри, чувствуя к нему дружескую симпатию, ведь как оказалось с ним очень интересно, и можно вполне поговорить.  По крайней мере пока они находятся здесь, ведь если когда они вернутся в Питер все станет как прежде, она просто сможет его понять, хоть и будет чертовски обидно.  -Хочешь, попробуем вальс станцевать, я научу, жаль музыки правда нет. - Усмехнулась Фиса, ну если уж и узнавать его, то теперь до конца, да и она хотела бы раскрыться перед ним, ведь с ней не так и скучно как всем может показаться. — Как сейчас. — Повторяет старший, рассматривая в свете черты лица Анфисы, которые сейчас выглядели, словно, по другому.  Скорее всего, виной тому то, что они наконец узнают друг друга по новому, в такой обстановке, когда вокруг нет никого постороннего, кто мог бы помешать их идиллии. Нежные прикосновения Крючковой к его лицу заставляют немного вздрогнуть от неожиданности и с непривычки. — Да нет, не болит. — Пожимает плечами и зачемчает, что слишком долго смотрит на девушку, что вообще никогда не происходило, он неловко отводит взгляд куда то в сторону.  Странное желание сблизиться с девушкой стало заседать в голове еще чаще, чего не было ни с какой другой. А может это чувство исходит от того, что девчонок он только задирал, а не старался с ними стать ближе и наладить контакт? Что то новое в его спектре эмоций.  — Да я не умею совсем. — Почти тараторит Михаил. — Я ноги быстрее передавлю тебе, чем чему то научусь. — Продолжает отмахиваться, но все же, одноклассница в этом споре побеждает, а Горшенев из вежливости и желанием сблизиться с ней, не мог ей отказать.  Руки становятся на свои позиции, одна рука осторожно обвивает талию Анфисы, а другая ложится в ладонь спутницы. По указанию, Михаил старался выполнять все движения, как требуется, но получалось очень неумело, даже для первой репетиции. -Глупости, я тебя научу, мы просто попробуем, зато потом, при всех станет проще. - Анфиса ему подмигнула, встала чуть ближе к молодому человеку, и наконец он сдался в этой мини битве.  Анфиса слегка вздрагивает от его прикосновения, сильной мужской руки к ее талии, и чувствует как смущение окутывает ее, накрывая какой то невидимой вуалью, и щеки горят так сильно, как никогда раньше. Как хорошо что было темно, и она так надеялась что он не увидит ее красного лица.  Движения были такими робкими и неумелыми, что забавляло девушку, иногда заставляя смеяться.  Пару раз он все же наступил ей на ногу, да и она ему, от путаницы некоторых движений, показывая ему как он должен вести.  -Ничего страшного, это всего лишь ботинки. - Смеясь говорит та, а потом это превращается в легкое дурачество, она делает круг вокруг его руки, что он держит над головой, и запутавшись в собственных ногах, едва ли не падает.  Неловкое молчание повисает в воздухе, он ловит ее, крепко держит руками, от чего их лица находятся так близко, как никогда раньше, да и вообще, она никогда не находилась ни к кому так близко.  Внутри все странно сжимается, кажется люди зовут это чувство бабочки в животе, а девчонка смотрит в его глаза, и хлопает ресницами. Горшенев смеялся на пару с девушкой, от неуклюжести движений и неловкости вести за талию ту, с которой была неприязнь друг к другу. С Анфисой не так скучно, как ему казалось в школе, может, она даже опровергла его стереотипы об отличниках. Ноты волнения тоже были заметны, например, по его лицу, той же нелепой походки. Узнал бы кто из класса, что они сейчас смеются, танцуют, хорошо проводят время вместе, - никто бы не поверил, покрутив около виска. А тут вот как, без какой либо ненависти друг к другу. Еще пару таких минут, за которые из учений танцевать вышла некая игра, которая уже дала свободу в танце, движениях. Вот, старший поднимает руку для элемента, где играет большую роль девушка, но что то идет не так и Михаил видит, как та вдруг спотыкается. Но, к счастью, реагирует быстро и ловит её, когда той не хватило секунды для приземления всем телом на асфальт. Расстояние между их лицами было такое значительно маленьким, что заставило заволноваться, как маленького школьника и забиться сердцу чаще. Понимая, что как то долго они находятся в таком положении, Миша приходит в себя и выпрямляется, притягивая девушку за собой.  — Слушай, пойдем еще одно место покажу? Или не хочешь? — Немного с дрожью в голосе в начале от волнения спрашивает её старший, будто не было того, что случилось тридцатью секундами ранее, избегая тем самым внезапных вопросов. Когда они наконец оба крепко стоят на ногах, Анфиса с облегчением выдыхает.  Эти секунды, казались длились целую вечность, а вокруг словно все остановилось, и ничего больше кроме них двоих и не существовало.  Она делает от него шаг назад, улыбаясь от неловкости ситуации.  -Хочу. - Коротко дает ответ кучерявая, уже и позабыв о том что чем больше ночь спускалась на город, тем прохладнее становилось.  Анфиса следует за молодым человеком, а потом снова равняется с ним, и идет в ногу.  В голове было столько мыслей, просто смешалась какая то непонятная каша, вместе с новыми чувствами что сегодня зародились пока что где то в глубине ее души.  Этот взгляд, что они так долго, как ей казалось, держали друг на друге, ещё долго не выйдет из ее головы.  -Что, значит, больше не будешь меня задирать? Мир, дружба, жвачка? - С подколом спрашивает та, чуть толкнув его плечо, своим. — Ну, значит пойдем. — Миша идет вдоль моста, переходя на другую сторону. — Врать не буду, идти долговато будет. — В полной тишине их компании, думая теперь об их дальнейших взаимоотношениях, правильно ли он сделал, что подпустил к себе Крючкову, правильно ли делает, что раскрывает себя ей с такой стороны.  Вот и пришла рефлексация, - чувство того, что все должно было быть по другому, но уже ничего нельзя поменять. А вечерные улицы осенней Москвы были не такими уж и теплыми, как хотелось бы. Старший был в своей тонкой олимпийке, которая мало как согревала, но было пока терпимо.  — Ну-у-у, я, конечно, поду-у-умаю. — С явно наигранной задумчивостью отвечает старший, после чего рассмеялся, точно также, как она, толкнув в плечо. — Да ладно, не буду, все равно ты знаешь меня уже больше. — С улыбкой произносит, думая, хорошо это или плохо, что они так поладили.  А до нужного места было еще минут двадцать, которые надо было как то скоротать, но как? Крючкова - не его друзья, с которыми можно идти и лупасить друг друга, смеясь во всю улицу, вспоминая старые истории, это совсем другой человек. Идти долго, было не так страшно, но вот о чем говорить всю дорогу, вот это была для нее главная загадка, да и вообще, как вести себя с мальчишкой, было тем ещё квестом для такой как Анфиса.  -Ну, не сахарная, за такой путь не расстаю. - смеется кучерявая, и правда, она ведь гулять любила, так ещё и в новом для нее городе, столько всего интересного по пути.  Вот же, жук хитрый. Издевается ещё, но теперь это звучало как то иначе, так по доброму и более забавно, нежели когда они язвили друг другу раньше.  -Миша, а чем ты занимаешься вне школы? Ну, я вот хожу на танцы, музыку люблю слушать, когда папа покупает новые кассеты, а ты?  Наконец в ее голову пришёл вопрос, что бы за диалогом дорога не казалась столь длительной.  -Так здорово, что ты знаешь столько мест, а то я бы кроме музеев ниче и не увидела.  Иногда, ей казалось что судьба просто играет с ней, какую то злую шутку, раз она сейчас идет по ночной Москве с Горшеневым, и за такой короткий промежуток времени, смогла узнать его, с другой стороны, интересной, и неожиданной.  И приметила, что это ей даже нравится. Наконец вопрос, который разбавил тишину между ними, которая держала напряжение.  — Ну, с Щиголевым и Балуновым музыку играем, учимся, точнее. — Пожимает плечами, не придавая значения тому, что последняя их общая репетиция была еще летом, в местном клубе, где собирались школьники и брали инструменты, создавая мелодии. — Мы с Балуновым на гитарах, Щиголев барабанит. — жестами изображает игру на гитаре, смотря на Крючкову. — Правда, Щиголев че-т подзабил. — Хмурится парень.  С Балуновым до сих пор регулярно прибегают друг к другу с новыми идеями для записи, новыми риффами и соло партиями. А щиголев, как то больше на учебу смотрит, нежели на музыку.  — А какую музыку слушаешь? — Задает встречный вопрос, поддерживая зрительный контакт.  Даже угадать наверное, не сможет, какой жанр девушка предпочитает больше, ибо было непредсказуемо с ней. Обычно, в людей как будто на лице написано каких исполнителей любят, то здесь прям все жанры мешаются. — Вовсе и не много, только в этом районе, пару штук. — Отрицает тот и чуть мотает головой. Анфиса удивлённо вскидывает брови чуть вверх, она и знать не знала что он играет на гитаре, да ещё и так увлекается музыкой.  Она искренне считала это чем то потрясающим, вообще всегда восхищалась творческими людьми, и мечтала как нибудь посетить какой нибудь концерт.  -Ого, это же так здорово… - С восторгом говорит девушка, поворачиваясь на Мишу. - Может, ты как нибудь покажешь мне? Ну, как играешь… Как я танцую ты видел, будет один один.  С улыбкой просит кучерявая, ведь и правда, было жутко интересно послушать его.  -Ну… Мне очень нравится «Алиса», так хочется на концерт, но кажется, мне не то что денег не выделят, меня туда просто не пустят! - С досадой говорит Фиса. - Ещё «Аукцыон», «Кино», а еще с папой можем Наутилусов послушать.  Она впервые с кем то делится своим музыкальным вкусом, до этого никто особо и не интересовался, а теперь, раз Миша музыкой занимается, можно и об этом поговорить.  -А ты, что слушаешь? - задаёт она встречный вопрос, раз зашла такая тема, то почему бы и не развить ее.  Сопоставляя все пазлики в голове, Анфиса понимает ещё больше, что с ним оказывается намного интереснее, чем даже с Машкой, ведь она вечно говорит лишь о своей неразделенной любви, а Миша… Столько интересного можно было с ним обсудить.  -Ну и что, я вот даже по Питеру не особо гуляю, мама не горит желанием отпускать меня дальше нашего района. - С некой грустью говорит та. На лице появляется улыбка, после взаимной заинтересованности. Мало того, что девушка, не важно будь это Анфиса или какая нибудь другая, так еще и просит как нибудь ей сыграть. Такую просьбу он слишком давно не слышал, чтобы не засиять. — Могу, конечно. Серьезно интересно? — Переспрашивает словно не верит её словам.  Видимо, Анфиса будет первооткрывательницей, ибо девушкам он еще не играл. Старший внимательно слушает рассказ собеседницы, какую музыку она любит и брови в удивлении поднимаются вверх, видимо, в музыкальном плане они схожи.  — Все ровно то же, что и ты, только ещё «аквариум», «химера», там, еще пару американских, по типу, «The Clash»,«queen», «Металлика». На концерт Аквариума хочу, но, кажется, ситуация та же будет. —Задумчиво произносит последнюю фразу. В питере уже в этом году будет их концерт, а он и в Москву тут захотел, в не такую дешевую поездку с классом, а уж на концерт ему вряд ли ещё добавят. — Получается, в музыкальном плане мы схожи с тобой. — Все с приподнятыми уголками губ ведет диалог. Теперь интерес в общении подогрет еще больше, хочется теперь обговорить столько всего, насчет музыки.  — А почему так? Почему не отпускает? — С ноткой возмущения спрашивает парень. Хотя, её можно понять, сейчас на улицах не так безопасно, он сам это знает, по себе. И заживающие ссадины на его лице тому подтверждение. -Конечно интересно, Миш, честное слово. - А когда она его горящий взгляд увидела, то сама вся засияла, она конечно слышала как играют в музыкальной школе, но это все было скукотища, а вот услышать что то новое, всегда была до чертиков интересно, так что, от такой возможности, девчонка точно отказаться была не в силах.  -Правда? - Ушам поверить не могла, она и Мишка Горшенев слушают одно и тоже! Столько лет в одном классе, и вот те на, такие новости, узнала бы раньше, может и не враждовали бы так. - Получается так, здорово.  Казалось сейчас ее щеки треснут от улыбки, но она иначе и не могла, так легко становилось рядом с ним с каждой минутой, когда девушка узнавала его все больше и больше.  -Покажешь мне эту, Химеру? Я такого ещё не слышала. - С интересом просит та, а взгляд то, такой детский и восторженный от всего что сейчас происходит.  Идет с ним рядом, держа себя в руках, изо всех сил, что б от радости не начать идти в при прыжку.  -Ну, мне же всего пятнадцать, считает меня ребенком, да и с кем мне ходить? С Машкой? У нее только одно в голове, и скрипка ее, да и кто б ее тоже пустил. - Жмет плечами Крючкова. - Вообще, если я уговорю папу, то может он и даст денег на «Алису», но надо что бы был счастливый день, и мама была в ночную, да и одной как то страшно если честно. -  И правда, ехать на другой конец города, а потом идти ночью по Питеру, в такое то время, когда то и дело по телевизору говорят про криминальные сводки, не самое приятное удовольствие. — Полностью и абсолютно правда! — Выпрямляется в спине Горшенев, произнося слова твердо и уверенно.  Он до сих пор под впечатлением того, что они теперь хорошо общаются, ищет подвохи какие-то, а тут еще и вкусы музыкальные совпадают. Может, вселенная правда решила поиграться с ними, как с куклами?  — Покажу! — Не может нарадоваться заинтересованностью Крючковой, так еще и одну из любимых групп просит показать, ну сказка! — Могу кассету дать, как дома будем, послушаешь, там, че, как. — Активно жестикулирует от незнания , куда девать руки, им надо что-то делать сейчас, иначе, держа их смиренно в карманах было не совсем удобно.  — Ну, знаешь, с кем-то в компании, даже всего с одним человеком, ведь, всегда веселей и интересней исследовать новые места, мотивация есть. Так что, если бы Машку отпускали, то и тебя бы тоже стали, поскольку есть проводник и ты не одна. — Вдруг замногословничал Миша, выстраивая цепочку мысли не только в голове, но и устно. — Это будет здорово, если у тебя получится побывать там, уверен найдешь кого нибудь, кто сможет пойти с тобой на Алису. — По правде проходится Горшенев. Если бы у него была возможность, то, может быть, он составил бы ей компанию, но не уверен, что семья напасется денег на своего горе-сына. Анфиса кивнула, одобрительно, и правда, кассеты тоже сложно достать было, а покупать их, так вообще что то сказочное.  -Давай, послушаю. - Соглашается та, слушая его, и понимая, что он то прав, если бы она отпрашивалась не одна, то может ее бы и отпускали, а пока, останется только ждать такого момента.  -Все равно, пока каникулы не наступят, меня никуда не пустят.  И правда, пока девушка училась, и  у нее ещё были занятия по танцам, времени особо и не было, что бы ещё куда то расхаживать, все это, отнимало слишком много времени и сил, особенно танцы, хоть она их, и очень сильно любила, и всегда ходила на занятия с радостью.  -Посмотрим, не знаю, в любом случае не расстроюсь, знаешь, ещё много концертов впереди.  Анфиса остановилась, следом за ним, и огляделась. Вот и ещё одно замечательное, новое место, которое открыл для нее Горшенев сегодня.  Она даже не знала сколько сейчас точного времени, просто чувствовала по своему состоянию что уже давно глубокая ночь.  Сколько ещё стояли так, молодые люди, они не следили, им просто было интересно находится друг с другом в этот момент, болтая обо всем и ни о чем, пока Анфиса предательски не зевнула.  -Вернемся? - Она глянула на одноклассника, с осознанием, что идти обратно, ещё дольше. - Я устала.  Добавила девушка, так и вырубилась бы уже, хоть и осталось всего полтора дня пребывания в столице, но с дороги, они даже ещё не отдохнули. Разговаривать с девушкой было одно удовольствие, он и представить себе раньше не мог, что сможет с ней так активно вести диалог, о чем то воодушевленно рассказывать. За диалогом он и не заметил, как уже те прибыли на его место, где всегда любил провожать солнце, здесь оно было особенно красиво. Но поскольку солнца уже давно не было на горизонте, атмосфера была не та, но все равно своя. Это место заставляло окунуться мысленно с головой в воспоминания, любуясь видами. Горшенев бы еще долго тут сидел, если бы не холод, заставляющий съеживаться и немного трястись и желание Крючковой вернуться обратно.  — Уже, что ли? — Резко переводит взгляд на девушку, не готовым уходить.  Но понимая, что Анфиса в Москве первый раз и не знает улиц, он соглашается и также, о чем то ведя беседу, они доходят до гостиницы. Войти туда проблем не составило, сейчас остается надеяться, что никто из учителей не смотрит за тем, кто и где был. Анфиса кивает, и правда замерзла, одна бы дошла, но она ведь совсем не знает куда идти, а по памяти, не получилось бы, ведь она за дорогой толком не следила, а болтала с Горшеневым все это время.  Они спокойно разошлись по своим комнатам, перебросившись между друг другом «Доброй ночи».  Только вот утро, не было таким добрым как была ночь.  В холле, перед музеем, учительница грозно смотрела на ребят.  -Горшенев и Крючкова, с вами мы поговорим когда вернемся домой, родителям я уже позвонила и сообщила о ваших ночных похождениях, все были на местах кроме вас, так что сегодня вы остаетесь в наказание здесь.  Анфиса сразу глянула на одноклассника, ну все, теперь ей точно дома оторвут голову. Но она понимала, что ни о чем не жалеет.  Остаток дня, прошел обычно, она весь день провела в комнате, но потом когда вернулись девочки, посыпалось куча вопросов. На что Анфиса, старалась отвертеться.  Учительница всю дорогу до вокзала сетовала о том что они нарушили единственное правило которое она ввела. Но разве правила нужны не для того, что бы их нарушать?  Девчонка прошла в вагон, уселась у окна и бросила сумку в ноги. Домой ехать было страшно, теперь ее и гулять не будут пускать. На удивление добираются до комнаты без проблем, смотрящих не было. Одноклассники уже спали, поэтому обошлось без лишних вопросов где он был последние пару часов. На утро, на сборе в холле, все прошло не так гладко, как хотелось бы и как ожидалось. Они с Крючковой встречаются взглядами на сборе в холле, после такого заявления учителя, в его глазах была нотка сожаления, что так получилось, что та не увидит то, зачем ехала в столицу, за себя обидно не было, он то ещё увидит Москву. Взгляды одноклассников также устремились за эту двойню, совсем не ожидая, что ОНИ куда то пойдут вместе. Или не вместе? Ну, судя по тому, что эту неделю Михаил не трогал Анфису и как то по доброму на неё сейчас смотрел, вряд ли они были по раздельности. Миша не отличался от девушки, провел день в комнате, изредка выходя на улицу, подышать воздухом, проверить обстановку.  Все замечания Людмилы Николаевны были пропущены мимо ушей, не было желания выслушивать её недовольство, да ни у кого не было такого желания, но что остановит эту женщину? Заходя в вагон, он сразу идет к Крючковой, не обращая внимания на вопросительные взгляды учеников.  — Жалеешь, что не увидела Москву? — Садится рядом с ней, поддерживая зрительный контакт, ведь отчасти его вина, что их оставили сидеть по койкам. Анфиса поворачивает голову в сторону молодого человека, грусть моментально сменяется ее теплой улыбкой, которой раньше она никогда не одаривала юношу.  -Нет, вчера я увидела намного больше и интереснее чем то, что показывала Людка. - Хихикнула та, и глубоко в сознании, понимает, что говорит совсем уже и не о Москве.  Вагон тронулся, колеса тихо застучали, Анфиса потупила взгляд к окну, смотря как они отдаляются от столицы, ну и ладно, обязательно приедет ещё, когда нибудь. А пока, ее ждет родной и любимый Питер, в котором ей было намного интереснее, особенно после этой поездки.  -А ты, не жалеешь что вчера взял меня с собой? - Не оборачиваясь спрашивает кучерявая.  Стук колес так убаюкивает, что девчонка больше не в силах сопротивляться, она пыталась спать лбом уперевшись в окно, но было слишком больно и не удобно.  Спустя час мучений, Анфиса осторожно кладет голову на плечо одноклассника, рукой обвивая его руку, и засыпает, от теплоты его тела вообще не хотелось глаза открывать, так что она проспала так до самого дома, и ей казалось что он вообще не шевелился все это время. — Красивые виды куда интереснее, чем смотреть что то с классом по доисторическим музеям. — Расплывается в улыбке и тогда поезд трогается с места, а картинка за окном стала меняться и вскоре выезжают в поле, изредка останавливаясь в маленьких населенных пунктах, как остановки.  — Совсем не жалею. — Вполне серьезным тоном отвечает старший, ведь это было правдой.  Он нашел себе нового собеседника, товарища, с которым можно хорошо поговорить, узнать как и о ней, так и рассказать что то о себе. Теперь, по возвращению в Питер все будет по-другому. Весь остальной путь, Миша смотрел в окно, изредка отвлекаясь, застывая взглядом в одну точку, освобождая свою голову от всех мыслей. И когда Крючкова решает улечься на его плече, то был вовсе непротив, ведь понимал, какого это спать, уперевшись в трясущуюся стену, да и, так даже было лучше, словно он так хотел и так вообще-то задумывалось. Он смиренно сидел, не делая лишних движений, боясь разбудить Крючкову, хоть иногда и хотелось выйти из вагона на остановках, размяться и подышать свежим воздухом, ибо одноклассники отказывались наотрез открывать окно, по причине того, что "нам холодно и дует!", ну, и потому, что так сказала классная руководительница. Дорога подошла к концу, была объявлена остановка в питере, где и надо было уже выходить. Он слегка потрясывает свою руку, со стороны , где спала девушка. — Подъе-е-ем. — Протягивает Миша, когда двери вагона уже открывались. — Просыпаемся. — Повторяет еще раз, не видя никакой реакции.  -Ну чего ты так шумишь… - Шипит Анфиса поднимая голову с его плеча, чувствуя себя так неловко, просто кошмарно, почти так же смущенно как в тот вечер, когда он ее поймал.  -Встаю я, встаю.  Девушка поднимается с места, берет сумку с пола и направляется к выходу.  Отец уже встречал ее, поэтому она бросила всем «Пока!» и поспешила к машине.  -Пап, ну ничего же не случилось, я была не одна! - Пытается сразу оправдаться та.  -Я не говорил маме, но больше ты не поедешь. - Твердо говорит отец.  Анфиса выдыхает с облегчением, ужас одной проблемой меньше, ну и пусть больше не поедет, зато было очень весело.  Машина тормозит у дома, она быстро поднимается на этаж и проходит в комнату, да, нужен был срочный душ и готовиться к завтрашнему школьному дню.  Анфиса приводит себя в порядок, и в попытках уснуть, пол ночи ворочается, выспалась в поезде и не может теперь глаз сомкнуть.