Кровью нарисую наш союз

Мадара не спал уже третью ночь. Его покои были завалены картами сражений, но взгляд раз за разом возвращался к алому шарфу, аккуратно разложенному на подушке. Он сжимал кулаки, чувствуя, как разум разрывается между холодной яростью и навязчивой мыслью: «Она должна быть здесь. Со мной. Только моей». — Господин Учиха? Голос служанки Камэ заставил его вздрогнуть. — Войди. Дверь скрипнула, но вместо Камэ в проёме стояла она. Нана. В руках она держала поднос с чашкой дымящегося чая и сладостями. — Простите за вторжение, — её голос звучал так же мягко, как всегда. — Отец сказал, что вы не появлялись на совете. Я подумала… может, вы нездоровы? Мадара замер. Её присутствие обжигало. Она стояла так близко, что он чувствовал тонкий аромат цветущей сливы, исходящий от её кожи. Её голубые глаза смотрели на него с наивной заботой, но он-то знал — за этой маской скрывается хищница. — Я в порядке, — его голос прозвучал хрипло. — Просто… дела. Нана улыбнулась и поставила поднос на стол. — Тогда хотя бы выпейте чай. Он согреет душу. Её пальцы слегка коснулись его руки, и Мадара почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Но он не отстранился. — Спасибо, — пробормотал он, хотя никогда никого не благодарил. Нана задержалась на мгновение, её взгляд скользнул по его напряжённым плечам, по тени под глазами. — Вы слишком много берёте на себя, господин Учиха. Война — это не только сражения. Иногда… нужно позволить кому-то разделить вашу ношу. Мадара резко поднял глаза. «Она знает. Чувствует. Видит сквозь меня.» Но Нана лишь мягко улыбнулась и повернулась к выходу. — До завтра. Когда дверь закрылась, Мадара в ярости швырнул чашку об стену. Он не мог так больше. Он не выдержит.              На следующий день Мадара вызвал Дайсукэ Сюрайдэна на личную аудиенцию. Вождь клана теней вошёл в зал с привычной холодной грацией, его тёмные глаза изучали Мадару с безразличием хищника. — Ты выглядишь… напряжённым, Учиха, — заметил он, присаживаясь напротив. — Проблемы на фронте? Мадара медленно выдохнул. — Нет. Но я пришёл обсудить нечто более важное, чем война. Дайсукэ приподнял бровь. Мадара не стал тянуть. — Я хочу взять твою дочь в жёны. Тишина. Дайсукэ не дрогнул, но в его глазах мелькнуло что-то… расчётливое. — Интересное предложение. Но почему? Мадара не моргнул. — Наш союз будет крепче, если скрепить его кровными узами. Кроме того… — он сделал паузу, — Нана обладает уникальными способностями. Её присутствие в моём клане укрепит наши позиции.

Ложь.

Но Дайсукэ, казалось, видел сквозь неё. Он усмехнулся. — Ты хочешь её. Не как союзницу. Как женщину. Мадара не отвёл глаз. — Разве это важно? Дайсукэ задумался. — Нана — моё самое ценное оружие. Если я отдам её тебе… что я получу взамен? Мадара ухмыльнулся. — Помимо земель Сенджу? Полную поддержку Учиха. Твой клан станет вторым после моего. Дайсукэ замер. Это был крупный куш. — …Она согласна? Мадара сжал кулаки. — Ты её отец. Ты решаешь. Дайсукэ рассмеялся. — Хорошо. Но учти — если ты причинишь ей вред, наши тени найдут тебя даже в аду. Мадара кивнул. «Она уже причиняет вред мне. Но это не остановит меня.»       Нана узнала о решении отца вечером. Она стояла в саду, когда к ней подошёл Мадара. — Ты… согласен? — её голос звучал тихо, без обычной уверенности. Мадара смотрел на неё, чувствуя, как безумие клокочет в груди. — Да. Нана опустила глаза. — Я не думала, что ты… захочешь этого. Мадара шагнул ближе. — Ты ошиблась. Она подняла на него взгляд, и он увидел в её глазах что-то… нечитаемое. — Тогда… я буду твоей женой. Её слова звучали как приговор. Мадара почувствовал, как что-то внутри него схлопывается. Он протянул руку, почти касаясь её щеки. — Ты уже моя. Нана не отстранилась. Она знала, он сильнее ее, и теперь он ее законный муж, и теперь у нее не остаётся выбора кроме как повиноваться ему       Церемония обручения прошла холодно и формально. Но когда Нана в свадебном кимоно подошла к нему, Мадара почувствовал, как мир сдвигается. Она была его. Официально. Навсегда. Но когда их взгляды встретились, он увидел в её глазах безвыходную покорность, она не сможет тягаться с ним. Но в его голове все равно витала мысль: «Попробуй сбежать. Я всё равно найду тебя.» Игра только начиналась. И на этот раз — до последнего вздоха.