Мафия не флиртует

***

      Младенческое тело это настоящее мучение. Оно имеет столько недостатков, что кажется, что вся его суть сконструирована для того, чтобы давить на душу, на самого Рэйдзи в её самой уязвимой точке. Его моторика это полное отсутствие координации, где с каждым движением чувствуешь как ни одна часть тела не слушается, а пальцы бьются друг о друга вместо того, чтобы точно захватывать предметы. Конечно если не считать того, что он мог двигать руками или ногами в самых базовых формах, но всё остальное казалось невыполнимым.       В речи он вообще был на нуле. Мог только издавать неразборчивые звуки, похожие на что-то вроде бурчания, но ни о каких осмысленных словах не было и речи. Простое «мама» стало для него недостижимой целью. Он видел, как губы двигаются и чувствовал, как язык беспомощно вращается внутри рта, но не мог привести все это в соответствие с внятным звуком. Это было унижением, так как ты понимаешь, что даже самые элементарные действия, которые ты когда-то выполнял с легкостью, теперь не просто невозможны, они даются с невероятным трудом. Но все, что он мог делать сейчас — это смотреть и воспринимать окружающее.       Однако Рэйдзи не был склонен к жалобам. Он переживал куда худшие ситуации, и эти, пусть и болезненные, не могли сломить его. Он знал, что он может адаптироваться, даже если для этого нужно будет время и терпение. Да, он беспомощный младенец в руках матери и это было обескураживающе, но его разум знал, что это не конец.       В свою очередь мать, заботливо катающая его в коляске, казалась такой же неотъемлемой частью этой жизни. Она, по сути, была поставщиком пищи, от которой зависело всё его существование. Еда, сон, тепло, все необходимое исходило от неё. Но вот был ещё один элемент в их маленькой семье, который он не мог игнорировать — его шестилетний брат, Аой.       Аой шёл рядом с ними, неустанно прыгая вокруг тут и там. В руках он держал аккуратно упакованную коробочку печенья, завернутую в простую бумагу как маленький подарок, не претендующий на внимание. Сам мальчик был полон энтузиазма, а его лицо прямо таки светилось. А вот Рэйдзи в этот момент чувствовал себя совершенно не на своём месте. Он ощущал с болезненной ясностью, насколько сильно зависел от этих людей. Он не мог сам выбрать, куда идти, что есть, когда спать. Всё, от банального комфорта до элементарного выживания, зависело от их внимания, заботы и желания быть рядом.       Когда они наконец подошли к дому семьи Савада, Рэйдзи заметил, как его мать с лёгкой улыбкой на губах склонилась в глубоком поклоне перед хозяйкой дома. Её лицо излучало тепло и безупречную вежливость. Это была сцена, которую любой бы назвал нормальной, даже уютной, но для Рэйдзи она всё же казалась немного… чужой. Он чувствовал, как внутри него поднимается лёгкое смятение, диссонанс между тем, что он видел, и тем, что знал. Это была Япония, а не Италия. Здесь приняты поклоны и вежливость, но в памяти взрослого человека, сидящего внутри младенца, всё ещё всплывали привычки другой страны: лёгкие рукопожатия, может быть объятия на прощание и приветствие. Здесь же всё было иначе, будто сдержаннее.       Аой, его брат, тоже вежливо склонился и с серьёзным лицом подал хозяйке аккуратно упакованную коробочку с печеньем. Он выглядел уверенно, и Рэйдзи уже подумал, что ему самому остаётся просто сидеть в коляске как невидимый наблюдатель или как реквизит, но эта женщина по имени Нана обратила на него внимание. Её взгляд упал на Рэйдзи и в ту же секунду на лице хозяйки появилось выражение умиления. Она чуть склонила голову, как это часто делают взрослые глядя на младенцев и произнесла несколько ласковых слов, наполненных нежностью и доброжелательным восторгом. — Какая же ты хорошенькая! — с мягкой интонацией проговорила она. — Совсем крошечная, прям как кукла! —       Рэйдзи внутренне вздохнул, понимая что в любом случае не сможет свернуть шею этой женщине. А Нана тем временем выпрямилась, бросила ещё один добрый взгляд в его сторону и жестом пригласила всех войти. — Проходите, чувствуйте себя как дома!—       И в тот момент ничто не предвещало беды. Всё шло так, как и должно было. Рэйдзи уже заранее прикидывал план, как вот сейчас они зайдут в дом и ему представят другого младенца. Он собирался понаблюдать за тем, как ведут себя дети его возраста, чтобы в будущем лучше копировать их реакции. Безопасный способ адаптироваться это подражание.       Пока тело не окрепнет, а речевой аппарат не начнет развиваться, ему оставалось только это. Но всё пошло не по плану в тот самый миг, когда его мать, всё так же приветливо улыбаясь, осторожно поставила его коляску рядом с другой.       Во второй коляске лежал ещё один ребёнок, на первый взгляд совершенно обычный. Карамельные волосы, своеобразный взгляд, чуть испуганный или может быть просто отсутствующий как у большинства младенцев. Лицо спокойное, расслабленное. Его звали, кажется, Тсунаеши. Это имя проскользнуло мимоходом, когда обе матери рядом начали щебетать о том, как их дети, возможно, будут прекрасной парой. Рэйдзи не обратил на это особого внимания, он привык, что взрослые придают слишком много значения таким вещам. Имя вообще не зацепилось, мальчик не казался примечательным. Рэйдзи просто посмотрел на него мимолётно, оценивающе.       Но вдруг внутри сознания вспыхнуло нечто яркое, неестественно розовое и переливающееся блёстками. Перед его взором возник, как ни странно, интерфейс с рюшечками, сердечками и гипертрофированной мимимишностью.       Что это вообще такое?..       В голове раздался механический, женский голос.

[Система «Otome_Core» активирована.]

Пользователь: Чиаки Сэйто (Рэйдзи Макино)

Роль: Тестировщик сюжетных линий категории B (романтическое развитие).

Кандидат №01: Савада Тсунаеши

      Рэйдзи застыл. Мышечные рефлексы у него и так были под вопросом, но теперь и внутренние тоже поддались ступору.       …Что, блять?

Ошибка распознания команды. Интерфейс голосового управления временно недоступен. Используйте мысленные команды.

      Ага, конечно, — скривился он про себя и тут же попробовал. «Выход». «Удалить». «Прекратить». «Где я, мать вашу». «ЧТО ЭТО ВООБЩЕ ЗА ХЕРНЯ?»       Каждая мысленная команда лишь вызывала новые розовые всполохи. Где-то в углу экрана, который был словно наложен поверх его восприятия, появлялись сердечки и цветочки. Где-то в голове даже начала играть мерзко-жизнерадостная мелодия, как в дешёвом баре.       Твою ж… мысленно выдохнул Рэйдзи, ощущая, как начинает разгораться паника.       Он повернул голову, насколько это позволяли его слабые детские мышцы, и посмотрел на Тсунаеши. Тот, впрочем, как и прежде, спокойно пялился в потолок. Ни одного намёка на сознательность и ни одной странности. Просто ребёнок. Но теперь над его головой виднелась прозрачная розовая табличка.

[Кандидат №01. Прогресс: 0%. Симпатия: 0%.]

      Сука, что это блять.

***

      Итак, что мы имеем?       Рэйдзи — взрослый мужик, который может и не славится взрывным характером, но уж точно не подписывался на такое. Теперь, с сомнительным уровнем терпимости и ещё более сомнительным самообладанием, он уже полчаса безуспешно пытается разобраться с этой… системой. Как он понял, Отоме это что-то вроде симулятора свиданий для маленьких девочек. Судя по всему, японские разработчики в момент создания такого концепта либо переживали экзистенциальный кризис, либо принимали что-то, чем сам Рэйдзи бы побрезговал даже в свои самые психоделические годы.       Интерфейс не объясняет ничего, от слова вообще. Ввод то ли глючит, то ли игнорирует его команды специально, вежливо посылая его нахер. Мысленные команды, к слову, вызывают всполохи, сердечки и какие то сладко-приторные звуки. Над головой ребёнка так вообще плашка с процентами симпатии. То есть кто-то, где-то, вполне серьёзно ожидает, что Рэйдзи будет прокачивать романтику. В детском теле с другим ребёнком. И это, напомним, всё ещё не сон.       А родители?       А родители, вероятно, сидят где-то в другой комнате, с чашками чая и добрыми улыбками, и думают, что их малыши мило играются. Ну знаешь, лежат на полу, обмениваются взглядами, смеются без звука и вся та детская хуйня. Аой вообще похоже в режиме дзен: сидит в углу, да и тихо жуёт свои же печеньки.       Да. Прекрасно. Просто замечательно. Мужчина глубоко вдохнул и вспомнил, как однажды под сильным наркотиком он разговаривал с автоматом по продаже чая и они почти дошли до конфликта. Тогда было понятнее..