Мафия не флиртует

***

      Рейдзи честно пытался убедить себя, что все эти нелепые цвета, тошнотворно-розовые надписи и нелепо высокие ноты в голосах — лишь бред, затянувшаяся галлюцинация, вызванная возможно экспериментальным препаратом, которую какая-нибудь сволочь решила ввести в «Пса мафии», чтобы проверить, насколько прочна его психика в условиях полной деградации.       Наверняка его настоящее тело, скорее всего, привязано к креслу и облеплено электродами, а вены напитаны химией, заставляющей мозг рисовать комедийный ад в стиле поп-арта. А может, всё ещё проще и он просто уже мёртв. И ад существует, но не в привычном понимании, а в розовых сердечках и музыке из девяностых, от которой хочется прикусить язык.       (Может это я себя накручиваю? Нет, не может быть, я не мог ошибиться. Я схожу с ума? Сколько я уже в этом теле? Неделя? Две? Хаха..)

[Квест: установите физический контакт с Кандидатом №01 в течение 20 секунд.

Награда: +1% симпатии.]

      Мужчина медленно выдохнул. После, сделав один вдох, он размеренно проверил ритм дыхания, как учил Йошида, старик с лисьими глазами и руками мясника. А затем Рэйдзи провел короткую медитацию. Не из желания постичь "Santissima Trinità" или обрасти внутренним светом, а просто для того, чтобы упорядочить ощущения.         Он открыл глаза. Ничего не изменилось.       В углу комнаты сидел мальчишка. Маленький, с круглым лицом и щеками, словно срисованные с маскота, что рекламирует мятные конфеты или молоко с повышенным содержанием кальция. Мужчина никогда не ладил с младенцами, черт возьми. И этот… ребёнок, по утверждению Системы, являлся его «каноничным любовным интересом».       Внезапно что то внутри Макино содрогнулось, изогнулось в сторону абсурдного веселья. В итоге захотелось посмеяться истеричным смехом, похожий на тот, что вырывается у людей когда они уже не знают, плакать ли или начинать смеяться до рвоты. Мужчина попробовал отвернуться, просто убрать взгляд, но едва успел, как экран перед глазами мигнул.

[Вы игнорируете Кандидата. Уровень симпатии: -1%.]

Последствия: потеря доступов. Повышение уровня сложности.

Настоятельно рекомендуем выполнять квесты от Системы.

— Прекрасно. — подумал Рэйдзи с удивительным спокойствием. — Пусть сдохнет от обиды.       После он снова повернул голову в сторону источника бедствия. Ладно, раз уж так, давайте ещё больше раскритикуем его.       Савада Тсунаеши, вездемягкий и вселенски бестолковый, сидел на полу, скрестив ножки и смотрел в потолок с выражением, которое можно было бы назвать благостным, если бы не одно но: оно принадлежало человеку, чей мозг судя по всему остался в коробке из-под хлопьев. Если быть до конца честным, Макино почти физически ощущал, что в этом теле наверняка есть что-то лишнее. Например, какашка. И, скорее всего, в памперсе.       Кто, в самом деле, в здравом уме решил засунуть главу мафии — человека, чья эмоциональная шкала состоит из «усталость» и «хочу нажать на курок», в долбаный симулятор свиданий? Причём не просто свиданий, а с персонажами, которые являются обычными детьми, тем более его же пола. Свое новое тело, как и новый пол мужчина категорически не принимает.

В связи с отсутствием желания сотрудничать у Игрока, Система даёт особый доступ к рассмотрению положительных сторон в использовании текущей версии программы. Хотите рассмотреть?

[Да / Нет]

      Рэйдзи не изменил выражения лица, но в глазах мелькнул блеск. Кто-то определённо хотел его втянуть, принудить к участию. Система наблюдала. О, она явно была вездесущей, мужчина чувствовал это всем нутром. Но она и не врала, мужчина был в этом более чем уверен. Это было её единственное достоинство, где она говорила ровно то, что имела в виду. И если уж предлагала выгоду, то значит она была.       Он всмотрелся в пустоту, в точку, где стоит экран Системы, и мысленно выбрал «Да». Мир вокруг не изменился, но в поле зрения всплыл другой интерфейс.

Полное прохождение сценария категории B открывает следующие возможности:

— Повышение доступа к настройкам.

— Потенциальное завершение симуляции.

— [Премиум-опция]: Возвращение в исходное тело.

Условия: достижение 90% прогресса минимум у пяти Кандидатов.

      Он смотрел на текст долго и просто молчал. Будто читал приговор, вынесенный самому себе, но при этом… дающий шанс. Маленький, ублюдочно-запароленный шанс. Прозвучала награда, такая простая и желанная: выход. И в ту же секунду всё изменилось. Мир, доселе казавшийся адской каруселью, вновь начал напоминать сделку.       Рэйдзи Макино знал, как вести переговоры. Он заключал их с людьми, которые прятали лезвия в рукавах и яды в улыбках. Он торговался с убийцами, чиновниками, с теми, чьи слова были равны ценнику в чужой крови. И теперь с псевдоинтеллектом, именуемый Системой.       Мужчина медленно обернулся, позволяя взгляду скользнуть по младенцу. Мальчишка всё ещё сидел на полу, взирая в потолок с безмятежностью. С точки зрения здравого смысла, он не выглядел ни опасным, ни значимым, ни ключевым. Просто инфантильный болванчик в симуляции свиданий. Но Система назвала его первым Кандидатом, а значит, правила диктовали необходимость контакта. И любое игнорирование это шаг назад.       Макино не спеша двинулся в его сторону ползком, хотя даже это у него получалось худо-бедно, каждое движение давалось с трудом. Честное слово, будто Рэйдзи тянул за собой свою волю, как канат в болоте.

Новый квест: улыбнитесь Кандидату.

      Он замер. Улыбнуться? Ему, Рэйдзи Макино, предложили — нет, приказали — проявить дружелюбие. И он действительно заставил себя. Психологически, шаг за шагом, он подтащил мышцы лица к тому, что должно было сойти за улыбку. Губы дёрнулись, скривились в нечто странное, напоминающее то ли человека у которого вот-вот откажет левый глаз от напряжения, то ли предынфарктное выражение лица.

Успешно. +1%. Открыт мини-инвентарь.

      Мужчина даже не сразу понял, что сработало. Привкус от действия был отвратительный, словно пришлось проглотить собственную гордость, закусывая её штампом "одобрено системой". Но процент поднялся. Интерфейс дрогнул и в поле зрения появилось новое меню.       И... мини-инвентарь? Вот это уже было по-настоящему интересно. До этого момента интерфейс баловался глитчами и бессмысленными украшениями, но инвентарь элемент системный, а значит рабочий. Рэйдзи немедленно заглянул внутрь, а после его взгляд скользнул мимо пульсирующих сердечек и анимированных звёздочек, которые неуместно плясали по краям окна, будто издеваясь. И тут Объект, какой-то предмет.       «Заглушка аудио» — гласила надпись под пиксельной иконкой, изображающей нечто среднее между берушами и наушниками. Он не знал, как это работает. Возможно, предмет был бесполезен, возможно это был просто косметический элемент, очередная замануха. Но Рэйдзи понимал, что любая вещь может стать оружием или щитом, если использовать её правильно. И даже если эта «Заглушка» полная херня, даже если она просто заглушает голос мальчишки или «милую» музыку с фоном, она хотя бы работает, является ресурсом.       Видимо игра действительно хотела, чтобы он играл. Обязывала, подталкивала. Открывала механики, словно говорила: «Двигайся, вовлекайся, играй.»       Что ж, хорошо, он будет играть. Но только на своих условиях.

***

      Тёплое утро выдалось подозрительно спокойным, даже слишком. Солнце лениво растекалось по крышам домов, небо было идеально голубым и казалось бы, отличное время для начала новой жизни.       Жизни, в которой он, бывший глава мафиозной организации, должен был отправиться… в детский сад.       Ирония ситуации была настолько плотной, что её можно было резать ножом. Он шёл, как говорится, «под ручку», но на деле его буквально вели за руку и тащили, как непокорного щенка, которого нужно срочно приучить к поводку и общественным нормам. Он не вырывался, потому что знал, что это бесполезно. В прошлом он успел убедиться, что сопротивление против Анко Сэйто бесполезно и, мягко говоря, опасно для психики. Его мать обладала пугающей настойчивостью, против которой не помогали даже самые отточенные техники дипломатии. Эта женщина могла одновременно улыбаться с теплотой и при этом тащить вперёд с силой, которую в другой жизни вполне могли бы использовать штурмовики при зачистке вражеской территории. — Ты же знаешь, Тсунаеши тоже идёт в этот садик. — проговорила она, словно это должно было немедленно развеять его сомнения и вызвать восторг. — Нана-сан сказала, что он немного стесняется, так что вам вдвоём будет легче привыкнуть!—       Стесняется? — мысленно повторил Рэйдзи, изогнув бровь с внутренним сарказмом. Этот ребёнок крайне пуглив и склонен к плачу, даже сравнивая с обычными детьми.       И все же он слишком явно чувствовал неловкость по понятным причинам. Его внешний вид это маленькое девчачье тело, рюкзачок в виде какой-то зверушки и чертова юбка. В прошлом он носил строгие костюмы, прятал оружие в потайных кобурах и всегда шёл вперёд с высоко поднятой головой.       И, как на зло, садик появился сразу за следующим углом. Здание было окрашено в безобразно радостные цвета: жёлтые стены, голубые ставни, окна с картинками солнца и медвежат. Надпись на воротах «Добро пожаловать!» сияла наигранной дружелюбностью. Рэйдзи чувствовал, как что-то внутри него сопротивляется происходящему на базовом уровне. Анко, словно почуяв его замешательство, крепче сжала его ладонь и с энтузиазмом подтолкнула вперёд. — Ну вот и пришли! — сказала она с боевым весельем в голосе.       Да, пришли. — подумал он, глядя на здание, как на вражескую крепость, а после глубоко вдохнул. Садик… Слово звучало почти мило, словно не за ним скрывался целый мир хаоса и морально неустойчивых личностей ростом до колена. Он шёл туда, как в зыбкое пространство полное мелких, визжащих существ, не подчиняющихся логике, но жаждущих взаимодействия. В отличие от большинства обитателей грядущего учреждения, он помнил свою прежнюю жизнь. Его неудачное перевоплощение началось давно и за это время он уже прошёл несколько ключевых этапов.       Он, например, почти не помнил, как начал ползать, но зато прекрасно хранил в памяти тот славный день, когда научился ходить. Это было освобождение, он мог передвигаться сам, без надоедливой помощи взрослых и унизительного подбирания подмышки. Он мог уйти куда угодно, хоть за диван. Ну, слова тоже были в чём-то достижением. Первые звуки, превращённые в речь, воспринимались почти как возврат части себя. Только вот возвращение это получилось слегка драматичным.       Он всё ещё краем сознания помнил тот день. Яркое, солнечное утро. Прекрасное, ничем не омрачаемое, пока не произошло сразу три вещи: об него споткнулся Аой с кружкой кофе, Рэйдзи получил приличный ожог и стукнулся затылком об угол стены. И вот тогда, охваченный болью, возмущением и глубинной тоской по справедливости, он произнёс первое слово в своей новой жизни. — Stronzo! —       По-настоящему искренне сформулированное из глубины страдания слово, вырвавшееся в момент, когда весь мир показался отвратительным. Он бы даже гордился собой, если бы не реакция его матери. Анко сияла. Она хлопнула в ладоши и с обожанием в голосе воскликнула. — Она сказала "Тонтон"! Она зовёт свинку, надо же какая умненькая!—       ...Тонтон. Свиная игрушка из старого мультика. Ну, пусть так и будет.       Мда, мысленно фыркнул он, теперь проходя через ворота в этот детский филиал социального эксперимента. Ну и случай был. И ведь она потом всем рассказывала, что у дочери «первое слово свинка, у неё явно доброе сердце». — Кстати, Чиаки-тян. — Встрепенулась Анко, переходя в боевой тон нотаций. — Не забудь, что в садике нужно делиться игрушками, не толкаться и быть вежливой.—       Он медленно повернул голову, взглянув на неё снизу вверх с непроницаемым выражением лица. По скромному мнению Рэйдзи, игрушки в садике являлись важным ресурсом, они давали детям определённую власть в глазах сверстников. А власть делить нельзя. Власть можно только перераспределять по необходимости, в рамках стратегических альянсов. Или демонстрации превосходства, всё остальное наивная утопия. Но он кивнул, как подобает девочке. Все же вежливость лучшая маскировка. Вежливые дети получают печеньки и меньше подозрений, как показывает практика.       Возможно мужчина относится слишком серьёзно к такому месту как садик, но он не добрался бы до главы стола в прошлой жизни, если бы относился ко всему халтурно и спустя рукава, считая, что противник слаб.       И тут система проявилась как обычно неожиданно. Едва заметная строка текста вспыхнула в верхнем углу зрения. Вообще, у них были странные отношения, учитывая что это, скорее всего, какой то искусственный интеллект. Не то чтобы вражда, но и не дружба, скорей партнёрство, скреплённое необходимостью. Но чёрт бы побрал эти проклятые сердечки в углу окна, почему их нельзя было убрать? Словно система всё ещё пыталась строить из него персонажа глупой визуальной новеллы. Он уже устал пытаться их отключить. Видимо, этот визуальный элемент был намертво вшит в интерфейс.

[Новый квест: Первая интеграция в социальную ячейку]

Цель: Успешно внедриться в детский сад.

Награда: +3 к социальной устойчивости, +1 к доверию среди детей, +2 к очарованию.

***

      Садик. Угрожающая крепость, замаскированная под детскую радость.       Он смотрел на здание, взгляд сразу подсказывал, что здесь обитают существа, которые умеют кричать в ультразвуке, плакать по требованию и знают, как вырвать игрушку за милисекунды.       Он скользнул взглядом по двору неподалёку, где находились пластиковая горка, качели и песочница, уже занятая несколькими коронованными тиранами с лопатками. Их окружение напоминало территориальные группировки. Один из мальчиков кидал в других песок и громко смеялся, никто не смел его остановить. Но это лишь младенцы, всё можно структурировать и выстроить, главное это наблюдение, оценка и точечное вмешательство.       Рэйдзи остановился у калитки, важно было сохранить лицо. А Анко, сияя, наклонилась и чмокнула в макушку, игнорируя взгляд обречённой мрачности. — Удачи! Покажи, какая ты у меня замечательная!—       С этими словами она развернулась и ушла, пока он не остался один на передовой.       Первым делом разведка. Инстинкт, вбитый годами практики, сработал моментально. Стоило Рэйдзи переступить порог, как сознание переключилось в режим сканирования: окружение, поведение и динамика. Почти все дети типичные представители вида homo infantilis: непоседливые, громкие и энергетически невыносимые.       Но было одно но, которое Рэйдзи заметил сразу. Вон там, в дальнем углу, почти полностью скрытый за ящиком с конструкторами, сидел мальчишка с растрепанными волосами и классическим выражением лица «я-просто-хочу-уйти». Он вздрогнул, когда мимо прошёл воспитатель, будто ожидал не одобрительного взгляда взрослого, а какого нибудь удара. Зажатые плечи, избегание контакта, явные признаки тревожности.       Это был Савада Тсунаеши.       Подтверди, — подумал Рэйдзи, и система, как всегда, послушно отозвалась.

Имя: Савада Тсунаеши

Уровень: 1

Возраст: 4

ХП: 180/180

Пламя: Небо (не пробуждено)

Контроль пламени: (заблокировано)

Статус: «Главный Герой», «Будущий Босс Вонголы»

      Рэйдзи машинально пролистал статус вниз. Некоторые строки оказались закрытыми: доступ ограничен. Особенно раздел о Вонголе. Это слово звучало знакомо, но ясности не добавлялось. Он спрашивал у Системы, пытался узнать у взрослых, пытался даже вызвать подсказку, все было бесполезно. Никто ничего не знал, а система хранила молчание как государственный чиновник на допросе. Да оно даже странно звучит "Будущий Босс Вонголы"! Это организация? Культ? Хобби-клуб? И кто вообще вешает ярлык «главного героя» на шестилетку, который боится соседнюю мелкую чихуахуа? Или... может, он и правда в какой-то комедийной версии фильма? И все же среди прочих строчек была одна, которая стояла особняком прямо над головой этого тухлого тунца. Выделена жирным шрифтом, словно подмигивала.

[Кандидат №01. Прогресс: 12%. Симпатия: 70%]

      Симпатия растёт, отметил Рэйдзи с лёгким удовлетворением. А вообще мужчина не считал себя плохим актёром, а наоборот, он был превосходным. Но дети, как известно, публика нестабильная. Всё решает не логика, а эмоции, в итоге приходилось приспосабливаться и импровизировать. Но он знал, с кем имеет дело. Тсуна был не просто робким, он был социально неадаптированным, склонным к плачу. И в этом его ценность, ведь он будет цепляться за любого, кто предложит ему спасение. За «друга», за защиту, даже если защита это лишь красивая форма поводка.       Сейчас мужчина решил двигаться вглубь группы, пока его взгляд скользил по территории, остановившись на песочнице.       Маленькая девочка с двумя пучками на голове стояла на коленях перед песочным холмом и приказывала двум мальчикам укреплять башню из мокрого песка. У одного из них был ковшик в руке, у другого ведёрко. Возможно, альянс или враг, если вдруг окажется слишком амбициозной. Хотя всерьёз рассматривать маленькую девочку как врага такое себе дело, но выбирать не приходится.       Он прищурился. Система пока молчала, но она реагировала на фокус внимания.       Песочница…       Он усмехнулся про себя. Здесь всё и начинается, прям как в старые добрые времена. — подумал он, позволяя взгляду вновь медленно скользнуть по детскому саду. Порядок действий был прост и надёжен: сперва разведка, наблюдение и анализ. Затем первый шаг в игру и только после этого идёт создание, строительство и развитие собственной империи, пусть даже пока из шатких материалов. Но империю, как знал каждый, кто хоть раз играл в долгую игру, невозможно построить в одиночку. Ни один царь, ни один главнокомандующий, ни один «capo di tutti capi» не держался только на собственной харизме, нужны были люди. Верные, податливые, как пластилин, но с внутренним стержнем, который можно направить и укрепить.       Медленно Рэйдзи повернул голову, точно зная, куда смотреть. Его взгляд упал на мальчика, сидящего у теневой стороны площадки, почти прижавшегося к холодной поверхности металлического конструктора. Тсуна был сгорблен, словно нарочно делал себя меньше. Но именно в таких и кроется истинный потенциал. Слишком слаб, чтобы стать королём в открытой игре, слишком мягок, чтобы подавлять или захватывать, но идеален, чтобы быть тем, на ком держится основа трона.       Рэйдзи встал с лавки и подошёл к мальчишке, после чего опустился рядом, выбрав точную дистанцию. Вроде и не слишком близко, чтобы не вторгнуться в личное пространство, но и не слишком далеко, чтобы не быть проигнорированным. Все с учётом того, что он знал этого ребёнка. Были слишком частыми гостями у Савад, если кратко. — Привет, Тсуна. — произнёс он мягко, но Тсуна все равно вздрогнул, его плечи взлетели вверх, а взгляд дёрнулся в сторону. — А, Чиаки-тян? Привет… — ответ прозвучал неуверенно и это было понятно. Его недавно забросили в социум, где царит хаос: куча таких же мелких, но гораздо более активных детей, которые не считают нужным смотреть под ноги, прежде чем пробежать через чью-то личную границу. Для Тсуны это было как бросок в водоворот.       Рэйдзи наклонил голову в сторону песочницы, где дети кричали, бегали, сражались пластиковыми совками и, кажется, соревновались в умении игнорировать любые правила приличия. — Ты ведь не хочешь туда, да? — спросил он, добавив в голос родственного сочувствия. — Там шумно, все кричат, бегают и толкаются. — — Угу… — тихо отозвался мальчик, едва заметно кивая. Он начал чувствовать себя чуть спокойнее, ведь рядом был кто-то, кто разделял его мнение. В этой знакомой компании, где тебя не осуждают можно было наконец расслабиться. — Я тоже не хочу. — Рэйдзи прислонился чуть ближе. — Мы с тобой… другие. Понимаешь? Они нас не поймут.—       Мальчик замер, его глаза стали чуть внимательнее и мужчина увидел в этом шаг навстречу.       Крючок заглотили. — Знаешь… — произнёс он после короткой паузы, глядя в пустое пространство. — Мы могли бы построить здесь кое-что своё. Только ты и я. Ну, не знаю, например, тайную базу, а? Я буду её охранять, а ты будешь начальником.— — Я?.. Начальник?—       В его голосе слышался почти благоговейный шок, будто кто-то впервые в жизни не только заметил его, но и предложил стать кем-то важным. — Конечно. — Рэйдзи кивнул с естественной уверенностью. — У тебя есть ум, просто ты его не показываешь, но я вижу. Я умею замечать особенных.—       Это был, конечно, наглый, циничный обман, но в ней была своя правда. Потому что такому мальчику, как Тсунаеши, не нужен был объективный анализ его способностей. Ему нужно было чтобы кто-то сказал, что его видят.

[Кандидат №01. Прогресс: 12%. Симпатия: 86%.]

      В глазах Тсуны на короткое, уязвимое мгновение зажглась искра. Её можно было развить и превратить в нечто большее. Именно такие огоньки Рэйдзи умел раздувать до пламени. Он знал, что с этого момента мальчик начнёт держаться за него. Потому что для того, кто привык к одиночеству, одна дружеская рука становится целым миром, особенно если это несмышленный ребёнок. Особенно если до этого ты уже обрабатывал его.       Мужчина наклонился чуть ближе, в зону абсолютного доверия, и прошептал. — Только никому не говори, это наш секрет. Теперь ты мой напарник. Единственный. Я тебе доверяю.—       Тсуна резко кивнул, в его лице читалась неуверенная решимость, напряжённая радость и почти детская благодарность. — Я… я постараюсь. — Рэйдзи ничего не сказал в ответ, он просто положил ладонь ему на плечо с намерением.       Первая пешка активирована. А с таких фигур, как известно, и начинается настоящая партия.

***

      Рэйдзи, уже на следующий день, смотрел на окружающий его детский сад. Он прекрасно знал, что чтобы здесь выжить, а тем более возглавить, недостаточно просто быть сильным или громким.       Его первый и пока что самый ценный союзник это Тсунаеши. Мальчик довольно неуклюж и не особо социален, но именно такой, кого легко можно было сделать своей опорой, если правильно подойти. Рэйдзи чувствовал, что он был потенциалом, который можно развить и направить в нужное русло, ещё и при том, что тот кандидат, а значит в любом случае нужно с ним контактировать.        (В прошлой жизни я управлял людьми, которые боялись меня или уважали, но я всегда знал, как поставить каждого на своё место. Здесь те же правила, главное найти тех, кто не просто орёт громче всех.)       Рэйдзи медленно втягивался в эту новую игру, осознавая, что торопиться нельзя. Здесь нужна подготовка, выжидание, и главное выбор правильных целей.       Первый этап – подготовка почвы.       Начинать захват территории значит сначала выявить ключевых игроков.       Он провёл не один час, наблюдая за детьми. Кто прячется за спинами, кто склонен к шуму и агрессии, а кто наоборот, тих и замкнут. Он искал слабые места и возможности для манипуляций. Рэйдзи осознавал, что победить в этой игре значит не просто громко заявить о себе, а заставить других думать, что именно они выбрали его. Люди любят тех, кто даёт им уверенность, пусть даже маленькую.       Второй этап — установление контроля.       Этот период стал для него полем экспериментов и проб. Он день за днем аккуратно подбирал слова и поступки, незаметно создавая «правила» для своей маленькой группы. С Тсунаеши было просто: тот уже доверял ему и Рэйдзи использовал это как якорь, от которого тянулись все остальные нити влияния. Он учил мальчика не просто быть лидером в их «тайной базе», а вести за собой остальных, наделял его властью в глазах сверстников, ненавязчиво подкрепляя значимость.       Третий этап — усиление влияния.       Этот промежуток времени был рассчитан на расширение круга доверенных лиц и построение сетей взаимозависимостей. Рэйдзи умел использовать слабости каждого, а дети, несмотря на юный возраст, интуитивно тянулись к тому, кто вызывал чувство уверенности и организованности, по крайней мере большинство. Он начал подкидывать идеи для совместных игр, распределяя роли так, чтобы каждый чувствовал себя нужным, но никто слишком важным. Любой, кто пробовал доминировать, быстро сталкивался с мягким, но твёрдым сопротивлением. Не от самого Рэйдзи, разумеется, а от Тсунаеши или других уже «обработанных» детей. Система строилась на уровне ощущений так, чтобы никто даже не заметил, что попал в неё.       Он с интересом отслеживал, как в системе всплывают уведомления: +1 к лояльности, +2 к симпатии и так далее. Для обычного взрослого эти значения ничего бы не значили, но Рэйдзи считал иначе, особенно когда у него такое незавидное положение. Каждый пункт это кирпич в его фундамент, всё равно что влияние на корпорацию через мелких подрядчиков. Рэйдзи не пытался быть добрым, не заискивал, он просто был взрослым в группе. Дети любят тех, кто чётко говорит, что делать, они чувствуют себя в безопасности, даже если не до конца понимают почему.       К этому времени Тсунаеши начал меняться. Всё больше детей слушались его, следовали за ним в играх, соглашались на предложенные правила. Рэйдзи поощрял это, хоть и слегка, но достаточно, чтобы тот чувствовал уверенность. Он не давал ему полной власти, нет, Рэйдзи был за кулисами, держа поводья, пока сцена принадлежала его «боссу».       Но мужчина через время как-то начал замечать перемены в Тсунаеши. Сначала просто взгляд, задержавшийся чуть дольше. Потом неуверенная попытка прикосновения или желания быть рядом дольше обычного. Система сообщила о +2 к симпатии, затем +4, и вскоре — возможность развития романтической привязанности и строку над головой:

[Кандидат №01. Прогресс: 13%. Влюблённость: 2%]

      (Хм. Вот и началось. Рано, конечно. Ему что, хватило базового обаяния? Или это мой образ так цепляет? Нет, скорее привычка к зависимости, он боится быть один. Это можно использовать, но аккуратно. Перегнешь и потеряешь, но если отклонишь, то можешь сломать его до основания. Пока лучше притормозить.)       Рэйдзи не испытывал ничего, кроме лёгкого раздражения. Он никогда не видел в этом месте пространства для чувств, но понимал, что чувства ресурс. Мощный, зыбкий и опасный конечно, но ресурс. Он решил не форсировать, пусть Тсунаеши привязывается, но не слишком. Пусть восхищается, но не теряет голову. Это требует времени, планомерности и соблюдения дистанции. Но, пожалуй, этого следовало ожидать с этой... Отоме Системой.       Четвёртый этап — укрепление власти.       Когда ключевые фигуры были расставлены и базовый контроль достигнут, настал момент утвердиться. Это значило доказать окружающим, что он не просто полезен, он необходим. Рэйдзи начал интенсивнее создавать ситуации, в которых его помощь оказывалась решающей. Потерянная игрушка? Он помогает найти. Спор между детьми? Он предлагает решение, которое удовлетворяет обе стороны. Агрессивный ребёнок, угрожающий группе? Он не вмешивается напрямую, но так строит разговор с его ближайшими друзьями, что те отворачиваются от зачинщика и тот теряет силу.       Это были микроинтервенции, почти незаметные со стороны, но и влияние закрепляется привычками. И если дети привыкнут обращаться к нему за решением, то они подсознательно примут его лидерство как норму. И всё это происходило не за один день, а за месяцы. Он не торопился. Он строил империю, пусть и в масштабе детского сада. И каждый вечер, ложась на кровать, он видел, как его «влияние» отображалось в системе всё чётче.       Но он знал: это только начало. Ему суждено быть боссом во всех своих жизнях.