Полгода, два дебила и немного вискаря

Еле отделавшись от вопросов Вероники, которая так и не поверила, что сны были вполне приличные, пришло время собираться в школу. В лицее было скучно, уроков много, хоть и без контрольных, но усталость всё равно ощущалась. Всё свободное время мы с Макеевым провели в бурных обсуждениях, строили план по поиску нового вратаря, пока наш основной всё ещё сидел в участке. — Слушай, а может, Шиву позовём? — предлагает Даня, а я тут же морщусь, будто мне лимон в рот засунули. — Фу, блять, — фыркаю и отворачиваюсь. — Шива уёбан. И вообще, с какого хера он играть за нас пойдёт? — Как с какого? — усмехается Даня. — Он же за вискарь и таблы на всё готов. Хоть за сборную Бангладеша выйдет, если пообещать литр. — Окак, — тяжело вздыхаю, понимая, что лучшего варианта у нас, скорее всего, не будет. Увы, безысходность — самый сильный мотиватор. В центре уроки тянулись мучительно долго. Ковалёв где-то шлялся с Платоном и Дрочером, хотя правильнее сказать, носился по району, пытаясь вытащить Макса из ментовки. А мы тем временем с Макеевым и Никитой, на волне отчаяния и внезапного вдохновения, придумали не самый плохой план: устроить вечеринку прямо в центре и уговорить Шиву сыграть завтра за нас. План мы родили на алгебре, абсолютно проигнорировав новую тему. Зато я предусмотрительно прихватила наряд с собой, где-то в недрах рюкзака уже несколько часов дожидается своего звёздного часа утягивающее боди от Skims. — Не, ну план-то огонь, — выразил одобрение Никитос, кивая. — Давайте скинемся на бухло по-быстрому. — Ну чё стоим? Доставайте всё, что есть! — поддерживаю его и сама тянусь к кошельку. Наш бравый отряд, в составе меня, Дани, Никиты и Женьки, выдвигается в ближайший круглосуточный магазинчик. Там нас знают в лицо, по именам и, кажется, даже по любимым брендам. — Тёть Люд, нам бы вискарика... бутылки три и пластиковые стаканчики, — озвучивает заказ Макеев, стоя у кассы, как будто это его дежурная формулировка. — И сиги мне возьми! — прошу, как будто мелкая, что тянется за сникерсом в очереди, стоя рядом с мамой. — И пачечку красных “Мальборо”, — добавляет Макеев, так что я невольно улыбаюсь, довольная его выбором за меня. — Губа не дура, — одобряет Ник, подмигивая, и я едва сдерживаю смешок. Возвращаемся быстрым шагом, а по дороге я с Женей лихорадочно пытаюсь заказать что-нибудь поесть. Задача, вроде бы, несложная, но я настолько голодная, что готова заказать всё подряд. Макеева перекашивает, когда слышит, что в моём любимом ресторане сегодня скидки на пасту. Он воспринимает это как знак свыше остановиться на пицце. Пицца и суши приехали, актовый зал готов, Шива подъезжает, а значит — время переодеваться. Хватаю Женьку за руку и утаскиваю её в туалет. Мне срочно нужно мнение со стороны. — Так, запомни этот аутфит, — говорю, скрываясь в кабинке. Быстро переодеваюсь и вылетаю обратно к ней. — Ну, как тебе? Как лучше? Я подхожу к зеркалу и оцениваю результат. Мне нравится. Белоснежный боди отлично сочетается с серыми джинсами и подчёркивает фигуру. Из-под ткани немного выглядывают чёрные кружева, такой себе акцент, который не может не понравиться. — Офигенно! — сообщает Женя с воодушевлением. — Тебе, в принципе, всё идёт, но это боди просто огонь. Сиськи подчёркивает, прям как надо. Когда возвращаемся к пацанам, Шива уже там. Его взгляд мне до лампочки, меня интересует совсем другой. Бойко, словно в каком-то трансе, провожает меня глазами. Его взгляд цепкий, внимательный до безумия, будто он боится упустить хоть миллиметр меня. Макеев, заметив это, самодовольно ухмыляется и одобрительно качает головой. — Арсеньева, а ты всё краше, — с довольной ухмылкой выдает Шива, заставляя меня отвлечься от рассматривания Никиты. — И тебе не хворать, — отвечаю сухо, стараясь не сморщиться. Вот просто терпеть не могу этого типа. Мерзкий до кончиков волос, к слову, собранных в нелепую гульку, от которой хочется сжечь расчёску. Голос скользкий, манера говорить, как будто он всё время клеит тебя. Бесит. Вот прям до дрожи. Спешу усесться между Никитой и Даней, как будто их аура способна избавить меня от рвотных позывов. Парни как раз пересказывают, как Макс оказался за решёткой, и вскоре решают: пора наливать. Никитос разливает виски по пластиковым стаканчикам и передаёт по кругу. — Ну, за нового бога футбола! — с ухмылкой толкает тост Макеев, и мы дружно чокаемся. — Вы чё, всегда так к матчам готовитесь? — с усмешкой спрашивает Шива, отпивая из стаканчика. — Только когда у нас такой охуенный вратарь, братан! — орёт Ник и хлопает Шиву по плечу. Все смеются, кто-то даже хлопает в ладоши. — Ну я же говорил, — Даня тянет кулак для "стука". Шива тем временем отходит в сторону, уткнувшись в телефон. Наверняка очередная пассия скинула "жаркое" приглашение. Интуиция не подвела, так как он резко поднимает голову. — Пацаны, я, наверное, поеду. Серпухов далеко, не знаете? — Э-э, погоди, а сыграть? — в голосе Макеева уже слышится тревога: его гениальный план начал трещать по швам. — Да сыграю… А когда? — Завтра, в 9:00, — говорит Никита на автомате. — А, не. Тогда не сыграю. Даня, как спасатель с кругом, тут же бросается к Шиве, уговаривает, кивает, что-то пихает про команду и шанс проявить себя. Никитос тоже включается в дипломатическую миссию. На них даже смотреть жалко, два балбеса искренне верят, что Шива променяет секс на нашу тусовку. Смешно. — У нас тут девчонки не хуже, — уверяет Макеев, чуть не хватая того за грудки. — Охотно верю, но Арсеньева меня к себе и на шаг не подпустит, — Шива кидает на меня взгляд, в котором больше самолюбования, чем интереса. — Правильно думаешь, — отвечаю и залпом выпиваю свой вискарь. — Давай, Макеев, действуй. Даня включает план "Б": пилит сторис о тусе, зовёт всех знакомых девчонок. Пока он развлекается продвижением, мы с Женей уходим в сторону, захватываем пару стаканчиков и вливаем в себя ещё по глотку-другому. Между делом шлём Янке сообщение, пусть подтягивается. — Привет, я Алиса, — говорит девушка, появляясь в дверях. И не то чтобы она сильно совпадает с фоткой, которую показывал Даня, скорее наоборот. — О, а чё за прога? Где скачать? — интересуется Женька, рассматривая Алису. — Так, я в Серпух, — Шива бросается к выходу, а пацаны за ним. Паника, мятеж, почти как эвакуация. Мозг уже начинает отключаться, так что я всё жду, когда пьяное сознание вот-вот выдаст какую-нибудь глупость. Чёт я пью больше остальных. Тем не менее, наливаю ещё. С трудом, но парни таки уговаривают Шиву остаться. Никита поспешно достаёт телефон и набирает номер какой-то новой девчонки из параллельной группы. Вроде Влада, но я не уверена. Когда он успел с ней познакомиться? И номер взять? Хмурюсь и сверлю его взглядом. Макеев, заметив мою реакцию, давится от смеха. Женька тусуется с Алисой, я же сижу, опершись на пианино, и молча разглядываю Никиту. Ну а что мне ещё делать, если реальность уже слегка подергивается контуром? Парни о чём-то спорят с Шивой, тот всё ноет, что "девочки не те". На пороге появляется Янка, и тут парня окончательно срывает. — То жирную, то ржавую! — рявкает он, хватая сумку. — Чё уставилась? — Чё ты сказал? — огрызается Янка, шаг вперёд. — Кто тут жирная? — встрепенулась Алиса. — Ты жирная, и ты жирная, — Шива тычет в нас пальцами, — ты — больно буйная, а ты, блядь, вообще не модель, — показывает на Янку. — А ты, значит, у нас красавец? Тебе, сука, моделей подавай? — фыркаю и снимаю кроссовок, готовясь метнуть. Но метать не пришлось. Женька, как герой, влетает с шваброй и шмякает Шиву башке. Всё. Теперь не выёбывается, а мирно лежит на полу. Кроссовок остался цел. — Не, а чё он? — оправдывается Хомякова. — Нам так-то вратарь нужен, — разводит руками Никита, будто это всё объясняет. И как вишенка на торте, на пороге появляется Влада с невинным, но подозрительно многозначительным вопросом. — А где Ковалёв? Дружной компанией отправляемся бухать, потому что другого варианта у нас уже нет. Вискарь быстро заканчивается, так что мы переходим к остальным запасам выпивки. Когда рассудок окончательно мутнеет, мы с Макеевым отправляемся играть на пианино. — Даня, играй ля, а потом до, — говорю так, будто хоть что-то смыслю в музыке, хотя на самом деле ничего не знаю. — Ща, профессионал по красоте сделает! — уверяет парень и начинает рандомно нажимать на клавиши. Со временем эта забава мне надоедает, да и замечаю Владу, что косится на Даню. Так что решаю удалиться к Янке, что грустно сидит на стуле, и поговорить. Но та меня не особо радушно принимает, так что какое-то время сижу на полу возле неё в тишине. Уже поздновато. Женя подходит к нам попрощаться, мы обнимаемся. Мне ещё не особо хочется домой, да и как я пойду? Надо хоть чуть-чуть протрезветь. Общество злой Янки мне надоедает, так что решаю пойти и выпить ещё. Поднимаюсь на сцену и нахожу там пустой стаканчик, не факт, что из него никто не пил, но мне подходит. Тянусь к какой-то неизвестной мне бутылке, но одно знаю точно — там алкоголь. Наливаю, не жалея, и отпиваю добротно, параллельно сажусь на край сцены и рассматриваю обстановку. Даня целуется с этой Владой, сейчас тут ещё поебутся, Янка втыкает на эту сцену и теперь до меня доходит, почему она злая. А Никита? Никита появился из ниоткуда передо мною. — Дай попробовать, — тянется к моему стакану, а я инстинктивно оттягиваю руку подальше от него. — Нет, Никитка, — отвечаю ему с ухмылкой. — Найди себе стаканчик и налей, в-о-о-о-н там стоит бутылочка, — тыкаю пальцем вправо от себя. — Но так не интересно, — говорит рыжий, хитро улыбаясь. Никитос продолжает свои попытки отобрать у меня пойло, пока я угараю. Это до момента, когда мои глаза встречаются с его. Моя рука застывает в воздухе, чтобы он не достал стаканчик, смех прекращается, и я не замечаю, как случайно прикусываю губу. Зато Никита замечает и останавливается, скрещивает руки на груди и продолжает хитро улыбаться. Теперь мой мозг пребывает в каком-то трансе. Тону в его красивенных глазах. Голубые и такие прекрасные… как океан или сапфиры. Обычно такие яркие, а сейчас тёмные — логично, в зале темновато, но всё равно очень красивые. — У тебя такие глаза красивые, — не верю, что говорю это вслух, прикусываю язык, чем вызываю у Никиты ухмылку. — Мм, правда? — Ник упирается руками в сцену, ставя их по обе стороны моих колен и рассматривая меня сверху вниз, при этом ухмыляясь. Тяжело дышу. Он, блять, так близко ко мне. Это, конечно, не впервые. Хотя в таком контексте — впервые. Сердце бьётся очень быстро, что мне кажется вот-вот выпрыгнет из груди. Нервно сглатываю, когда парень и сам прикусывает губу, смотря на меня. — Правда, — говорю едва слышно. Вообще поражаюсь тому, что ещё могу складывать буквы в слова. — И что, только глаза красивые? — он нагибается ко мне поближе, прошептывая вопрос губами прямо в ухо. Вздрагиваю, тяжело вздыхаю, а он медленно отодвигается, будто нарочно тянет момент, продолжает смотреть мне в глаза, хотя ощущение такое, будто прямо в душу лезет. Наши тела были настолько близко, что я почувствовала его запах: немного парфюма, сигареты, что-то ещё, его. — Нет, конечно, — ухмыляюсь и ставлю стакан рядом с собой, опираюсь сзади на руки, и из-за этого немного прогибаюсь в спине. Никита не отводит взгляда, и понятно, что никакой стакан ему не нужен. — Что ещё тебе нравится? — спрашивает он и снова чуть наклоняется вперёд, будто хочет услышать ответ прямо с моих губ. Ты. Но этот вариант, конечно, я не озвучу. — Всё тебе расскажи, — хмыкаю, стараясь удержать остатки самообладания. Он улыбается уголками губ, будто знает, что я не договорила. Может, и правда знает. В его взгляде столько хищного спокойствия, словно он просто выжидает момент, когда я всё-таки сдамся. — Не хочешь говорить — покажи, — шепчет он и, не сводя глаз, медленно, почти лениво, проводит пальцем по краю сцены рядом с моей ногой. Я чувствую, как ладони вспотели. Сердце бьётся так громко, что, кажется, оно вторит басам из колонки в углу зала. Я не знаю, что делать с его словами, с этим взглядом, с тем, как близко он ко мне. Но одно знаю точно: если сейчас отвернусь, то потом буду жалеть. Тянусь к нему, сначала неуверенно, будто сама себе не верю. Он не двигается, просто ждёт. Лёгкое касание пальцами к его щеке — медленное, осторожное. — Вот это мне тоже нравится, — шепчу. Он чуть поворачивает голову, улавливая движение, и целует мои пальцы. Один за другим, почти не прикасаясь, как будто проверяет, насколько далеко может зайти. Никита тянется ближе. Его дыхание касается моей кожи, и я чувствую, как тело напрягается в ожидании. На секунду он замирает, будто спрашивает разрешения. Вместо ответа кладу руки ему на шею, пододвигаюсь ближе и, наконец, нахожу его губы. Небрежно чмокаю и тут же отстраняюсь, из-за чего он удивлённо замирает, глядя на меня. Хочу немного подразнить. Делаю вид, что сейчас поцелую снова, но в последний момент целую в щёку. Повторяю ещё раза два, пока до него не доходит, что я издеваюсь, извожу его. — Поиграть решила?.. — он не успевает договорить. В этот раз я впиваюсь в его губы. Целую слишком самоуверенно, поэтому быстро сбавляю обороты. Никита мгновенно отвечает, издаёт глухой, довольный стон. Его руки перемещаются со сцены на мою талию и сжимают кожу под боди. В нужный момент он перехватывает инициативу, за что я только благодарна. Его поцелуи становятся всё настырнее, и мне это нравится. Ровно так же, как нравится, как он держит меня за талию. Думаю, он себя сдерживает — как и я. Будь мы в другом месте, мои руки уже давно бы изучали его пресс. Хочется прижаться к нему всем телом и больше не отходить. Хочется целоваться с ним всегда. Нам всё-таки приходится оторваться друг от друга, когда Даня куда-то уходит с Владой, а Яна вдруг подрывается с места. — Ребят, я, пожалуй, пойду, — говорит она, направляясь к выходу. Злая как чёрт. — Ян, всё в порядке? — какой глупый вопрос, но мы задаём его хором. — В полном, — отвечает она с самой кислой миной, которую я когда-либо видела. Надеюсь, с ней всё будет в порядке. А пока мой одурманенный разум решает вернуться к Никите, который, кажется, жаждет следующего поцелуя. Значит, пьяный Никита Бойко целуется жадно, настырно и пиздецки хорошо. Теперь бы узнать, как целуется его трезвая версия. Уверена — не хуже.