Звериные страсти

Джордж приподнялся на локте, взгляд упёрся в Ричарда. Тот лежал под ним, ухмыляясь, глаза блестели вызовом и отражением выпитого виски. Джордж показал жест – указательный палец крутится у виска, затем резко тычет в грудь Ричарда: «Ты вообще в своём уме?» Ричард рассмеялся беззвучно, провёл двумя пальцами от своего рта к Джорджу – намёк на поцелуй, но с явной издевкой. «Испугался, свин?» Джордж закатил глаза, показал средний палец, но не отстранился. Мысли Джорджа: «Блядь, ну и пиздец… Он же прикалывается. Надо бы встать, отойти, но… чёрт, а если нет? Если он реально хочет? И хули я тогда делаю, блядь, сверху на нём?» Мысли Ричарда: «Он краснеет. Смешно. Интересно, дойдёт ли до него, что я не шучу? Или он так и будет сидеть, как дурак, с открытым ртом?» Ричард медленно приподнял бедро, ощутимо прижавшись к Джорджу, потом провёл языком по губам – явный намёк. Джордж вздрогнул, но не отпрянул. Вместо этого его рука опустилась на пояс Ричарда, пальцы замерли у пряжки. «Да или нет?» Ричард не отвёл глаз, кивнул почти незаметно. Джордж рванул ремень, расстегнул джинсы, не отрываясь от взгляда Ричарда. Тот ухмыльнулся, поднял руку, провёл большим пальцем по нижней губе Джорджа – жест «Молчи и делай». Джордж замер на мгновение, его пальцы уже чувствовали тепло кожи Ричарда под расстёгнутой ширинкой. Ричард приподнял брови – последний немой вопрос. «Ты уверен?» Ответом стал резкий рывок – Джордж стянул с него джинсы, оголив бледные бёдра, уже напряжённые от предвкушения. Ричард закинул руки за голову, изображая преувеличенную невинность, но глаза смеялись. Джордж плюнул себе в ладонь, крепко сжал хватку, заставив Ричарда дёрнуться. «Заткнись, крольчара» – его взгляд говорил яснее слов. Мысли Джорджа: «Чёрт, чёрт, чёрт… А если кто-то увидит? Да хуй с ним, пусть видят. Он первый начал. Он… охуенно пахнет дымом и дешёвым виски.» Мысли Ричарда: «Ну давай же, свин… Не тормози. Или боишься, что тебе понравится?» Джордж наклонился, его зубы впились в шею Ричарда, пока рука двигалась грубо, без лишних нежностей. Ричард выгнулся, рот открылся в беззвучном стоне, пальцы вцепились в траву. Где-то вдали кричали чайки, но они уже не слышали ничего, кроме собственного дыхания. Телефон Джорджа завибрировал в кармане, заставляя обоих вздрогнуть. Ричард показал жест – «Проигнорируй». Но Джордж уже вытащил аппарат, увидел имя… Пеппа. Он посмотрел на Ричарда, на его растрёпанные волосы, на полуоткрытый рот… И отшвырнул телефон в кусты. Ричард рассмеялся тихо, влажно, обхватив его за шею: «Наконец-то ты что-то правильно решил.» Трава холма была холодной под спиной Ричарда, но тело под Джорджем горело. Мысли Джорджа: «Чёрт, он реально это делает…» Джордж прикусил нижнюю губу, ощущая, как пальцы Ричарда впиваются в его бёдра. Не было нужды в словах — каждый жест, каждый вздох говорил яснее любых фраз. Ричард выгнул спину, когда пальцы Джорджа, всё ещё липкие от виски, нашли его вход. Мысли Ричарда: «Медленнее, идиот…» — его глаза сузились, но протеста не последовало. Джордж ухмыльнулся, добавив второй палец, чувствуя, как тело под ним сжимается в сопротивлении, затем расслабляется. «Ты же хотел этого, крольчонок.» Ричард внезапно перевернул их, прижав Джорджа к земле. Его зубы впились в ключицу, язык скользнул вниз по груди, оставляя мокрый след. «Ты слишком много говоришь… даже без слов.» Джордж застонал, когда губы Ричарда обхватили его, горячие и безжалостные. Прелюдия кончилась резко — Ричард поднялся, плюнул себе в ладонь и без предупреждения сел на него. «Блядь!» — Джордж впился ногтями в его бёдра, но Ричард уже двигался, медленно, насмешливо, будто проверяя на прочность. «Что, свинка, не ожидал, что я сверху?» Ритм ускорился. Трава мялась под ними. Где-то закат окрасил небо в кровавые тона, но они уже не видели ничего, кроме: Искр в глазах Искажённых гримас Капель пота на сведённых мышцах Ричард кончил первым — молча, с открытым ртом, пальцы судорожно сжали плечи Джорджа. Тот перевернул его, вогнал ещё несколько толчков и рухнул на спину, рот в оскале. «Ну и… пиздец.» Они лежали, не касаясь друг друга, пока: Грудь не успокоилась Мысли не прояснились А телефон в кустах не замолчал Темнело. Над холмом сгущались синие сумерки, а их дыхание наконец выровнялось. Ричард первым нарушил тишину — провёл пальцем по запястью Джорджа, затем указал на город и пожал плечами: «Что теперь?» Джордж посмотрел на свой выброшенный в кусты телефон (откуда всё ещё доносились приглушённые вибрации), потом на Ричарда. Ричард скрестил руки на груди, изобразив домик, затем ткнул себя в грудь и поднял бровь: «Моё место. Ты. Сегодня.» Пауза. Мысли Джорджа: Пеппа, которая наверняка рвёт и мечет дома. Сьюзи, которая точно что-то замышляет. Мадам Газель, у которой теперь есть причины для мести. Выбор был очевиден. Он кивнул. Они шли по опустевшим улицам, изредка переглядываясь: Ричард показал жест «фонарь» — «Мой дом дальше, в переулке» Джордж почесал шею, изобразив «кровь» — «Ты мне расцарапал всё горло, уёбок» Ричард рассмеялся, показал «зеркало» + «поцелуй» — «Посмотри на себя, целуйся лучше аккуратнее» Маленькая мансарда над гаражом. Запах краски (Ричард любил граффити) и старых комиксов. Ричард развалился на кровати, достал сигарету, предложил Джорджу. Тот отказался, вместо этого показал «душ» + «мыло». «Где тут помыться, крольчара?» Ричард ухмыльнулся, кивнул на дверь: «Там. Но горячая вода только 5 минут.» Под шум воды Джордж разглядывал синяки на бёдрах. Мысли Джорджа: «Ну и день… Связали сестру, трахнули кролика, теперь тут…» За дверью Ричард включил музыку — что-то с тяжёлым басом, будто специально, чтобы не слышать его мыслей. Пеппа лежала на кровати, прикрыв глаза, но сон не шел. Сьюзи сидела в кресле у окна, её профиль чётко вырисовывался на фоне лунного света. Мысли Пеппы: «О чём она думает?» Тело ещё ныло от вибратора, кожа горела там, где были верёвки. Но хуже всего было другое — она почти не сопротивлялась. Мысли Пеппы: «Почему? Почему я… кончила?» Стыд смешивался с чем-то тёплым и липким внизу живота. Сьюзи повернула голову, её глаза блестели как у кошки в темноте. — Ты не спишь, — констатировала она, не вопрос, а утверждение. Пеппа не ответила, только сжала кулаки под одеялом. — Я не хотела, чтобы всё так вышло, — Сьюзи встала, подошла, села на край кровати. — Но твой брат… слишком торопился. Её рука потянулась к волосам Пеппы, но та резко отвернулась. — Твоя мама… твой папа… Джордж… ты, — Сьюзи говорила тихо, будто признаваясь в чём-то. — Я должна была убедиться, что вы достойны. Мысли Пеппы: «Достойны чего?!» — Пеппа хотела закричать, но горло было слишком сухим. — Теперь я знаю, — Сьюзи улыбнулась, и в этой улыбке было что-то жалкое. — Ты единственная, кто не разочаровал. Пеппа села, отбросив одеяло: — Ты использовала меня. — Да, — Сьюзи не отрицала. — Но я также поняла, что люблю тебя. Тишина. Луна освещала слёзы на щеках Пеппы. — Убирайся, — прошептала она. Утро было тихим, как после бури. Сьюзи аккуратно застегнула последнюю пуговицу на платье Пеппы, её пальцы намеренно не касались кожи подруги. — Готово, — прошептала она, отступая на шаг, будто боясь снова сорваться. Пеппа кивнула, не поднимая глаз. Её губы были сжаты, но в голосе не дрогнуло ничего, когда она сказала: — Мне нужно побыть одной. Сьюзи застыла у двери, её спина была прямой, но голос вдруг стал слишком тихим: — Я приду, когда ты будешь готова. Пеппа не ответила. Она смотрела в окно, где солнце уже растапливало утренний иней. Дверь закрылась без звука. Комната вдруг показалась слишком большой. Пеппа медленно опустилась на кровать, её руки сами собой потянулись к тому месту, где вчера были верёвки. Мысли Пеппы: «Она действительно любит меня?» Вопрос висел в воздухе, как паутина, которую нельзя ни разорвать, ни увидеть. Сьюзи шла по пустынным улицам, её сапоги оставляли чёткие следы на мокром асфальте. Телефон в кармане вибрировал — Мадам Газель, конечно. Она выключила его, не глядя. Мысли Сьюзи: «Сначала Пеппа. Всегда сначала она.»