Враг, что протянул руку

Декабрь, Москва

На столе громоздилась гора папок, стояли кружки с остывшим кофе. По всему кабинету России то тут, то там лежали черновики с пометками и множество ручек, давно потерявших колпачки. За окном московское небо окрашивалось в холодные оттенки, явно намекая на скорые сумерки. Они обсуждали проект, который Беларусь никак не могла продвинуть без его поддержки. Не хватало материалов, а её заводы пока не тянули нужный объём, из-за чего строительство целого ряда объектов встало. Девушку это раздражало — она привыкла, что всё идёт как нужно. — Так… с этим вроде разобрались, — протянул Россия, откидываясь на спинку кресла. — Чёрт, у меня уже шея затекла. Сколько мы тут сидим? Беларусь отложила последнюю папку и посмотрела на часы. — Почти пять… — приподняла брови. — Мы уже четыре часа тут торчим! Россия зевнул, потёр глаза и начал собирать бумаги в аккуратные стопки. — Пора, пожалуй, закругляться. Кажется, всё сделали… или я что-то пропустил? — он пролистал пару листов, приглядываясь. — Эй, подожди, вот же ещё документ, — Беларусь подалась вперёд, сдвигая брови. — Инвестиции в технологический сектор и промышленность. Россия нахмурился, взял лист. — Хм. Это вроде бы должен был курировать мой заместитель. Как он вообще оказался у меня? — Ну, видимо, судьба хочет, чтобы ты поработал ещё, — усмехнулась Беларусь и поднялась со стула. Кожа на сиденье заскрипела. — Я пока разомнусь, а то у меня уже всё тело свело. Она отошла к окну и начала делать лёгкую растяжку — наклоны, повороты, потягивания. Россия мельком посмотрел на неё, хмыкнул и снова уткнулся в бумаги. — Кстати, — сказал он, не поднимая головы. — Ты надолго в Москве? — Завтра утром уже улетаю, — ответила она, не прекращая разминку. — Там хоть и подменили, но есть дела, которые я никому не могу доверить. Думаю, ты понимаешь. Россия кивнул. Беларусь выпрямилась, приложила палец к подбородку и, глядя в окно, задумчиво спросила: — Слушай, а как там у наших? Я уже давно с ними не говорила. Все заняты, всё время какие-то «важные дела». Россия переплёл пальцы, облокотился на стол. — Да по-разному. Украина активно идёт в сторону Евросоюза, Казахстан разворачивается к Азии, наращивает торговлю. Остальные тоже по мелочи — каждый в своём. Беларусь прищурилась. — И ты так спокойно об этом говоришь? Украина, выходит, почти уходит к Европе, а Казахстан ищет тебе замену и ты даже не переживаешь? Россия тихо усмехнулся, будто уже не раз слышал этот упрёк. — Смотри, — начал он, подвинув к ней одну из папок. — У Казахстана я строю новые АЭС. Не старого образца, а совсем другого поколения. У них нет специалистов под такую систему — я сам обучаю. Так что ближайшие годы он без меня никак. — А Украина… ну что Украина? Пусть поднимает экономику через Европу. Главное, чтобы в НАТО не лез, — остальное не смертельно. Он развёл руками и слегка улыбнулся. Беларусь хмыкнула, не зная, то ли восхищаться его спокойствием, то ли раздражаться от него. — Ты иногда слишком уверен в себе, — пробормотала она, возвращаясь к стулу. — Просто смирился, — пожал плечами Россия. — Приходится принимать, что я не могу всё контролировать. Беларусь немного потянулась и вздохнула: — Ладно. Тогда заканчивай со своими бумагами, а я пока что отдохну. Россия кивнул, взял ручку, и в кабинете повисло то самое знакомое молчание. Беларусь закончила разминку, потянулась и огляделась по сторонам. Взгляд зацепился за телевизор, висевший на стене напротив дивана. Серебристая рамка, экран в лёгком отражении ламп, под ним аккуратная тумба с глянцевым блеском, а на ней — пульт. — Эй, Россия, — позвала она, слегка повернув голову. — У тебя телевизор работает? А то я подумала включить что-нибудь, пока ты возишься с бумагами. Он оторвался от очередной стопки документов, посмотрел сначала на неё, потом на экран и кивнул: — Конечно. Пульт там, на столике. Включай, если хочешь. — Отлично, — сказала она с облегчением и улыбнулась. Беларусь подошла к дивану, опустилась на мягкое сиденье и устроилась поудобнее. Щёлкнула кнопкой — и телевизор включился, заливая комнату холодным голубоватым светом. Раздался знакомый фон новостей: приглушённая музыка, диктор с идеально ровным голосом, студийный блеск. На экране шли региональные новости. Камеры показывали заснеженные трассы, репортёры в пуховиках рассказывали о снегопадах, застрявших автобусах и коммунальщиках, которых бросили в круглосуточный режим. Беларусь слушала вполуха, но взгляд всё равно цеплялся за мелькающие кадры — заснеженные улицы, усталые лица людей, пар от дыхания, фары машин, блуждающие в снежной пелене. — Снега в этом году, видимо, завались, — пробормотала она сама себе, откидываясь на спинку дивана. Следом дикторша сменила интонацию, и сюжет стал теплее: подготовка к Новому году. Камеры показали ярмарки, гирлянды, ёлочные базары. Люди с мешками игрушек, дети, выбирающие звёзды и дождик, торговцы, наливающие кому-то стакан горячего глинтвейна. Беларусь невольно улыбнулась. В памяти всплыло детство — огромная живая ель, запах хвои, хрустящие конфеты в ярких фантиках, отец, который с редкой мягкостью в голосе собирал всех у камина и говорил: «Ну что, ребята, наряжаем?» Они спорили, чья игрушка пойдёт на верхушку, а потом смеялись, пока лампочки не загорались разноцветными огнями. А утром… подарки. Она даже помнила тот восторг — настоящий, детский, без тени расчетливости. Она прикрыла глаза на мгновение, словно хотела задержать то ощущение тепла, но тут ведущая, чуть повысив голос, вернула её в реальность: — А теперь к глобальным новостям. Беларусь выпрямилась, машинально взяла пульт и прибавила громкость. — В ряде стран уже фиксируются первые серьёзные последствия на фоне резкого сокращения поставок нефти, — вещала ведущая с идеальной дикцией. — Ранее сообщалось о сбое у компании, на технологиях которой строилась добыча. Представители заявили, что на восстановление уйдёт не меньше трёх месяцев. Картинка сменилась: биржевые графики, спешащие трейдеры, заголовки с красными стрелками вверх. — На фоне этого стоимость нефти на мировом рынке стремительно выросла, — продолжала она. — А так как стран, способных обеспечить стабильные поставки, осталось крайне мало, США и Евросоюз объявили о совместном саммите. Дата назначена на начало января. Россия, до этого сосредоточенно что-то писавший, вдруг поднял голову. Его внимание мгновенно переключилось на экран. На нём показали Белый дом. Толпа репортёров облепила подножие лестницы, вспышки камер ослепляли, микрофоны тянулись со всех сторон. В центре, уверенная и собранная, стояла Америка — в светлом костюме, с идеальной укладкой и привычной улыбкой, которая никогда не менялась, даже когда речь шла о кризисах. — Да, мы осведомлены о происходящем, — говорила она чётко, уверенно, глядя в камеры. — Мы уже ведём переговоры и обязательно достигнем договорённости на ближайшей встрече лидеров. Это временные трудности, и я делаю всё возможное, чтобы минимизировать ущерб для наших граждан. Репортёры перебивали её вопросами, камеры щёлкали, кто-то выкрикнул что-то про «нефтяной рынок», кто-то — про союзников. Америка всё так же спокойно улыбалась и отвечала заученно-вежливо, будто репетировала каждое слово. Беларусь посмотрела на неё ещё пару секунд, потом устало выдохнула и нажала кнопку на пульте. Экран мигнул и погас. Она повернулась к брату. — Интересно даже, — произнесла тихо, но с долей иронии, — кто всё-таки согласится с ней сотрудничать: ты или кто-то другой? Россия поднял бровь и посмотрел на неё поверх бумаг. — Если и подпишу с ней контракт, — сказал он спокойно, но с заметной сталью в голосе, — то это будет стоить ей очень дорого. Я не собираюсь плясать под её дудку. Хочет легко получить нефть — пусть ищет других. После всего, что она натворила, просто так я ей ничего не отдам. Он убрал последнюю папку в стопку, откинулся в кресле и потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. Потом поднялся из-за стола и подошёл к сестре. — Всё, хватит на сегодня, — сказал он мягче. — Пойдём немного прогуляемся. Тебе всё равно скоро пора домой. Беларусь скосила взгляд на него, чуть усмехнулась, когда он, по привычке, положил ладонь ей на голову. — Эй, не начинай, — отмахнулась она, легко стряхнув его руку, но улыбку не скрыла. Россия только хмыкнул. Они вышли из кабинета, и дверь за ними плавно закрылась. В коридоре царила приятная тишина, только где-то вдалеке слышались шаги охраны и ровный гул вентиляции. Свет отражался от мраморных стен и приглушённо блестел на золотых узорах. Кремль, даже вечером, жил своей особенной жизнью — строгой, размеренной, но в этой тишине всегда было что-то величественное. И пока они шли по длинному коридору бок о бок, между ними повисло редкое, спокойное молчание, в котором не нужно было слов. Они шли по длинным коридорам, наполненным тихим эхом их шагов. Время от времени мимо проходили сотрудники Кремля — кто с бумагами, кто просто спешил по делам — и каждый вежливо кивал им, приветствуя. Беларусь держала руки за спиной и шла с удивительной грацией. Этот осанистый, почти королевский шаг ей привил отец, ещё в детстве говоря, что она должна ходить так, будто несёт за собой целую страну. «Ты не просто человек, ты будущий правитель, и даже походка должна это показывать», — часто повторял он. — Слушай, Россия, — вдруг заговорила она, повернув к нему голову, — а когда ты уже приедешь ко мне? С твоего последнего визита прошёл, между прочим, целый год! — голос её стал чуть громче, даже с ноткой обиды. Она всплеснула руками, но тут же взяла свои эмоции под контроль, выпрямилась, вернув прежнюю сдержанность. — У меня ведь столько всего поменялось! Хочу тебе показать, похвастаться, а ты всё занят и занят… Россия взглянул на сестру, слегка приподняв бровь. Потом тихо усмехнулся, положил ладонь ей на плечо. — Не переживай, — сказал он с ленивой мягкостью, — в следующем году обязательно приеду. Считай, даю тебе фору — сделай как можно больше, чтобы мне было чем восхищаться. Беларусь надула щёки и отвернулась, вид у неё был настолько недовольный, что Россия с трудом удержался от улыбки. Он уже не раз давал такие обещания — и почти никогда не выполнял. — Учти, если снова не приедешь, я сама приеду и силой затащу тебя ко мне, понял? — предупредила она, ткнув в него пальцем. Россия потер затылок, глядя куда-то в сторону. Возражать смысла не было — знал ведь, что сестра способна и на это. Беларусь самодовольно улыбнулась и ускорила шаг, заметив впереди аквариум, подсвеченный мягким голубым светом. — Смотри, — сказала она, остановившись перед стеклом, — какие красивые рыбки! Эй, Россия, откуда у тебя такие? Он наконец догнал её и, чуть привалившись плечом к стене, посмотрел на аквариум. — Китай подарил, — зевнул он, прикрывая рот рукой, — когда в прошлый раз приезжал ко мне. Беларусь прищурилась, разглядывая медленно плавающих золотистых рыбок, и улыбнулась чуть теплее. — Ну хоть к тебе кто-то приезжает, раз уж к сестре ты сам не ездишь, — тихо пробурчала она. Россия лишь, усмехнулся под нос на очередную подколку сестры. — Приеду, приеду, обещаю, — вздохнул он, будто сдаваясь. — Не оставлю я тебя одну, не переживай. Беларусь приподняла подбородок, но на лице промелькнула довольная улыбка. Она повернулась к окну — за стеклом уже стремительно сгущались сумерки. Снежные хлопья лениво кружились в свете фонарей, превращая двор Кремля в тихую зимнюю картинку. — Ладно, Россия, — сказала она спокойнее. — Уже темнеет. Думаю, поеду домой, мне ещё вещи собрать надо. А ты едешь? Россия скрестил руки на груди и покачал головой. — Вряд ли, — ответил он с усталым выдохом. — Мне ещё пару вопросов нужно закрыть, вернусь поздно. — Потом добавил, чуть мягче: — Попроси моего водителя отвезти тебя, ладно? Лучше уж свои довезут, чем будешь стоять на холоде и ловить такси. Беларусь фыркнула, скосив на него глаза. — Ой, так бы сразу и сказал, что боишься меня одну отпускать, — сказала она, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову. Россия тихо рассмеялся, подошёл ближе и легко похлопал её по голове: — И это тоже, — сказал он с улыбкой. — Давай, иди, отдохни перед полётом. Сейчас как раз пробки начнутся, потом вообще не выберешься. Беларусь скинула его руку, но уголки губ предательски дрогнули — улыбку скрыть не удалось. Она махнула рукой, разворачиваясь. — Ладно, еще увидимся пока. Её шаги быстро растворились в коридоре, где тёплый свет ламп мягко ложился на мраморный пол. После ухода сестры Россия развернулся и медленно пошёл обратно к своему кабинету. Коридоры Кремля уже пустели — рабочий день подходил к концу, но у него всё ещё оставалось немало дел. Подписание документов, согласования, какие-то бесконечные отчёты по госорганам. Хоть он и надеялся управиться побыстрее, понимал: застрянет здесь как минимум ещё на пару часов. Погружённый в мысли, он быстро дошёл до своего кабинета. Потянулся к дверной ручке — и вдруг за спиной раздался голос: — Россия, прошу прощения, что отвлекаю, но у меня важные новости. Обернувшись, он увидел молодого сотрудника тот выглядел явно нервно, сжимая в руках толстую папку. — Какие новости? — спросил Россия, скрестив руки. Парень торопливо достал из папки один лист и протянул его. — Вот. Только что поступило официальное письмо от Евросоюза. Вас приглашают на саммит. Он состоится пятнадцатого января. Россия взял документ, начал просматривать глазами строки. Не успел дойти до конца, как парень торопливо добавил: — Саммит будет проходить в Вашингтоне. На секунду в коридоре воцарилась тишина. Россия медленно поднял взгляд, и сотрудник побледнел. Взгляд у начальника был тяжёлый, цепкий — от него даже закалённых работников администрации пробирал холод. — Свободен, — коротко сказал Россия. Парень только кивнул и почти бегом исчез из виду. Он прекрасно знал, что значит подобный тон — особенно если в разговоре упомянули Америку. Россия вошёл в кабинет, закрыл дверь и прошёл к столу. Положил бумагу на поверхность, опустился в кресло и развернулся к стене. Пару минут просто сидел в тишине, глядя в никуда, позволяя мыслям оформиться. Саммит в Вашингтоне. Прекрасно. Он не был там уже целую вечность — и вот теперь судьба решила снова свести их лицом к лицу. Он провёл ладонью по лицу, усмехнувшись безрадостно. Ну почему именно там? Почему из всех мест этот чёртов саммит должен быть у неё? Россия посмотрел на лист бумаги, лежащий на столе, и тихо произнёс себе под нос: — Что ж, будет интересно посмотреть, чем всё это закончится... Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Впереди явно надвигалось что-то интересное.

Продолжение следует...