Враг, что протянул руку

Прошло еще несколько дней. В доме установился тихий, почти рутинный порядок, к которому оба начали привыкать. Россия, окончательно освоившись в роли выздоравливающего, по-хозяйски развалился на диване в гостиной, вытянув ноги и лениво изучая что-то в своем телефоне. Америка же расположилась в кресле напротив: на коленях у нее лежал ноутбук, а на лице застыло выражение крайней сосредоточенности — работа не ждала, даже когда в твоем доме живет раненый геополитический соперник. Тишину прервал звонок. Америка, мельком взглянув на экран и увидев номер клиники, тут же приняла вызов. — Да, слушаю... Здравствуйте, доктор, — она отложила мышку. — Сегодня? Да, я поняла. Мы будем вовремя. Она положила трубку и на мгновение замерла, глядя в пространство. Россия, заметив перемену в ее настроении, оторвался от своего экрана и вопросительно вскинул бровь. Америка почувствовала на себе его взгляд и медленно повернула голову. — Что? — коротко спросил он, видя, как она захлопывает ноутбук. — Звонил врач, — она поднялась с кресла, поправляя одежду. — Сегодня нужно ехать на рентген. Пора проверить, как там срастается твоя рука, и не зря ли я трачу на тебя запасы обезболивающих. Россия издал такой громкий, тяжелый и протяжный вздох, что, казалось, в комнате задрожали стекла. Всем своим видом он выражал глубочайшее нежелание покидать уютный диван ради сомнительного удовольствия ехать в больницу. — Слушай, — Америка строго посмотрела на него, заметив этот жест. — Давай без этих страданий. Поднимай свою тушку и иди собираться. Нам нужно выехать через пятнадцать минут, чтобы не собрать все пробки. Россия еще пару секунд поборолся с искушением возразить, но под взглядом Америки решил, что спорить бесполезно. Он нехотя поднялся, разминая затекшую шею. — Ладно, командир, иду я, — проворчал он, направляясь к себе в комнату. — Только не надо на меня так смотреть, будто я на расстрел опаздываю. Америка лишь фыркнула ему вдогонку и направилась к себе. Предстоял выезд в город, и ей тоже нужно было привести себя в порядок. Стоя перед зеркалом, она придирчиво рассматривала то, как сегодня выглядела. Ей хотелось сбросить с себя образ «уставшей сиделки», который прилип к ней за последние дни. Она выбрала белую юбку, которая отлично контрастировала с черными чулками, и простую, но стильную белую футболку с графичным принтом. Нанося лёгкий макияж, она размышляла, поглядывая на своё отражение: «Итак, рентген — это не официальное мероприятие. Нужно выглядеть собранно, но не слишком официально... Хотя кому я это говорю? Врачу, который видел его в синяках, или России, который видел меня в пижаме?» Она взяла со столика миниатюрную сумочку. Глядя на то, как телефон с трудом втискивается внутрь, она невольно вспомнила физиономию Канады. — «Жертва моды», — эхом отозвался в голове его насмешливый голос. Тогда он получил за это знатный подзатыльник, но сейчас, пытаясь застегнуть замок, была вынуждена признать: брат был в чем-то прав. Сумка была катастрофически непрактичной. — Ой, да молчи уже, — фыркнула она воображаемому брату, отгоняя эти мысли далеко в глубь сознания. — Зато красиво. Закончив проверять свою безупречность в двадцать пятый раз, она вышла из комнаты. В коридоре её уже ждал Россия. Увидев его, Америка едва не всплеснула руками. Он стоял в тех же самых брюках и даже не соизволил сменить вчерашнюю футболку. Понятие «дресс-код» для него, видимо, было чем-то из области фантастики. — Россия, серьезно? — она остановилась, окинув его взглядом. — Ты решил поехать в клинику в этом? Ты выглядишь так, будто собрался на уборку территории, а не на обследование. — Нормально я выгляжу, — буркнул он, мельком окинув её наряд. Его глаза на секунду задержались на черных чулках, но он тут же отвел взор, сохраняя невозмутимость. — Мы в больницу едем, а не на бал. Давай уже, двигайся. Америка начала подталкивать его к выходу, буквально заставляя шевелиться, а потом окрикнула: — Стой, куда? Надень куртку! Она специально съездила за вещами для него, потому что смотреть на него в той старой одежде было выше её сил. Россия неохотно натянул новую куртку. Америка видела по его лицу — вещь ему понравилась, она сидела идеально, подчеркивая плечи, но он лишь сухо бросил: — Ну, пойдет. Жить можно. Когда они вышли из дома и направились к парковке, Россия подозрительно оглядел двор: — Надеюсь, меня опять не повезут в лежачем положении, как мешок с картошкой? — Нет, успокойся, — Америка достала ключи. — Поедешь на переднем сиденье. Я сама повезу. Россия замер на месте и посмотрел на неё так, будто она предложила ему прокатиться на американских горках без страховки: — Ты? Сама? За рулем? — А что тебя смущает? — она недоуменно вскинула брови, открывая машину. — Слушай, — он серьезно посмотрел на неё. — Вот зачем ты меня приютила, лечила, кормила... если ты сейчас решила просто прикончить меня на первом же перекрестке? Америка не выдержала и коротким, точным движением ткнула его пальцем прямо в область поврежденного ребра. — Ау! — Россия аж скрючился, хватаясь за бок. — Я очень хорошо вожу, ясно тебе? — отрезала она. — Так что если жить хочешь — садись в машину и молчи. Иначе я прямо сейчас вызову тебе такси и поедешь с каким-нибудь лихачом. — Понял, молчу, — выдохнул он, осторожно выпрямляясь. — Но в ребро — это было лишним. Они подошли к машине Америки, и Россия на мгновение замер, оглядывая автомобиль. Он ожидал увидеть очередной бронированный «Кадиллак» монументальный и скучный, какой обычно пихают во все кортежи сопровождения. Но перед ним стоял изящный, хищный и явно очень резвый спортивный «Мерседес». Заметив его озадаченное лицо, Америка победно усмехнулась. Она нажала на кнопку брелока, и машина приветливо мигнула фарами, издав короткий писк. — Что, Россия, машина понравилась? — подколола она его, открывая водительскую дверь. — Будешь хорошо себя вести — так уж и быть, подарю тебе такую же на день рождения. Россия быстро стряхнул с себя оцепенение и, обойдя капот, уселся на переднее пассажирское кресло. Салон пах дорогой кожей и новой техникой. — Чего-чего, а такого авто у тебя я точно не ожидал, — честно признался он, пристраивая гипс поудобнее. — Думал, выберешь какой-нибудь «Мини Купер» под цвет сумочки. Америка фыркнула, заводя двигатель. Мотор отозвался низким, породистым рыком. — Я достаточно уверена в себе, чтобы водить нормальную машину, а не кубик на колесах, — отрезала она, пристегивая ремень. — То есть те, кто ездят на «Мини Куперах», в себе не уверены? — Россия иронично приподнял бровь. Америка на секунду застыла, обдумывая ответ, но лишь покачала головой и промолчала, решив не ввязываться в этот спор. Она нажала на педаль газа, и машина плавно тронулась с места. Охранники у ворот синхронно вытянулись, пропуская их, и «Мерседес» вылетел на шоссе. Как только они выехали на открытый участок, Америка чуть прибавила скорость. Она мельком глянула на соседа и заметила, как тот непроизвольно вцепился здоровой рукой в дверную ручку, а его плечи напряглись. — Неужели ты боишься? — она звонко рассмеялась, ловя драйв от вождения. — Сама ты боишься, — огрызнулся Россия, хотя взгляд от дороги не отрывал. Америка решила не доводить беднягу: у него и так был стресс от последних событий, а тут еще «любимая» коллега за рулем машины. Когда они начали подъезжать к району, где располагалась клиника, разговор сменил русло. — Надеюсь, этот гипс снимут сегодня, — вздохнул Россия. — Хочу наконец почувствовать себя свободным человеком, а не одноруким бандитом. Они остановились на красном сигнале светофора. Америка повернулась к нему, окинув его сочувственным взглядом. — Времени прошло совсем немного, — мягко сказала она. — Скорее всего, сегодня просто проверят, как идет процесс. Маловероятно, что снимут сейчас, может, на следующей неделе. Терпи, медведь. Наконец они свернули к медицинскому центру. Америка ловко припарковалась на зарезервированном месте, заглушила мотор и тишина мгновенно заполнила салон. — Приехали, — скомандовала она. Они оба вышли из машины, и здание больницы встретило их холодным блеском стеклянных панелей. Внутри клиники пахло стерильной чистотой и дорогим парфюмом — заведение явно было не из дешевых. Америка уверенно зашагала к регистратуре, цокая каблуками по глянцевому полу, и жестом велела России остаться у входа. — Подожди здесь, я всё уточню, — бросила она. Россия прислонился к стене, чувствуя себя крайне неуютно под взглядами редких посетителей. Пока Америка общалась с администратором, он хмуро рассматривал плакаты о здоровом образе жизни. Наконец она вернулась и кивком указала на коридор: — Нам на второй этаж, кабинет двести четырнадцать. Идём. Они двинулись вглубь коридоров. Из-за травм Россия шел медленно, чуть приволакивая ногу, и по пути Америка сполна насладилась его ворчанием. — Терпеть не могу больницы, — бубнил он, оглядываясь по сторонам. — Вечно этот запах хлорки, белые стены и врачи, которые смотрят на тебя как на сломанный механизм. — Честное слово, Россия, — Америка закатила глаза, притормаживая, чтобы он не отставал. — На деловых встречах ты — сама серьезность и выдержка. А здесь ведешь себя как капризный ребенок, которому должны сделать прививку. Ох, знала бы я, что ты такой нытик в обычных условиях... — Я не нытик, я просто констатирую факт: это место угнетает, — отрезал он, хотя было видно, что ему просто не нравится чувствовать себя уязвимым в этих стенах. Через несколько минут они всё же добрались до нужного кабинета. Америка первой заглянула внутрь, о чем-то коротко переговорила с рентгенологом и обернулась к спутнику: — Заходи, тебя ждут. Снимай всё металлическое, если оно на тебе еще осталось, и слушайся доктора. Россия нехотя переступил порог кабинета. Америка же, оставшись в коридоре, выбрала один из стульев для ожидания. Она грациозно села, положив ногу на ногу, и достала из сумочки телефон. Со стороны она выглядела как абсолютно спокойная и уверенная в себе девушка, но её пальцы, машинально крутившие край сумочки, выдавали легкое беспокойство за результат обследования. Вскоре в тишине стерильного коридора резко зазвонил телефон. Америка вздрогнула и быстро выудила мобильник из крошечной сумочки. На экране высветилось: «глава Федерального бюро расследований» Она тут же приняла вызов, выпрямив спину и бросив короткий взгляд на закрытую дверь рентген-кабинета. — Слушаю, — коротко бросила она в трубку. — Мэм, у нас есть зацепки по делу об аварии, — голос главы ведомства звучал сухо и официально. — Мы проверили счета сотрудников, отвечавших за внешний периметр безопасности во время саммита. — И? — Америка прищурилась, машинально постукивая каблуком по полу. — Трое офицеров из группы сопровождения получили серию странных многоразовых переводов. Деньги шли из-за границы, транзитом через несколько офшоров. Сейчас мы ждем официального подтверждения от банков, чтобы установить конечного отправителя. Пока эти люди в списке подозреваемых, за ними установлено круглосуточное наблюдение. Америка почувствовала, как внутри всё похолодело. Значит, брешь была в самой системе. — Немедленно докладывайте мне, как только всплывет имя отправителя или название организации, — приказала она. — Никакой самодеятельности, я хочу знать об этом первой. — Так точно. Она сбросила вызов и убрала телефон, но её взгляд остался прикованным к одной точке на стене. «Переводы из-за границы... — пронеслось у неё в голове. — Значит, это не просто случайный фанатик. Кто-то купил моих людей прямо у меня под носом. Кто-то, кто очень хотел, чтобы Россия не доехал до аэропорта. И самое паршивое — этот "кто-то" может быть гораздо ближе, чем кажется». Ей стало не по себе от мысли, что безопасность в её собственном доме теперь тоже могла быть под вопросом, если предательство зашло так далеко.» Раздумья прервал сухой щелчок двери: из кабинета вышел Россия. Он выглядел еще более хмурым, чем до захода туда, и нервно потирал здоровое плечо, будто пытался стряхнуть с себя ощущение больничных приборов. Америка тут же встала, мгновенно спрятав все свои тревоги за привычной маской уверенности. — Ну как? Живой? — спросила она, подходя ближе. Россия лишь недовольно дернул плечом и поморщился: — Терпеть не могу всё это. Эти снимки, холодные столы, команды «не дышите»... Ощущение, что из тебя душу вынимают по частям. Америка невольно улыбнулась. Если он ворчит — значит, всё идет по плану. Его недовольство было лучшим индикатором того, что состояние стабильное. — Ладно тебе, великий мученик. Раз ты еще в силах жаловаться, значит, кости на месте. Пойдем теперь к лечащему врачу, он уже должен был получить снимки на компьютер. Узнаем, когда тебе наконец разрешат избавиться от этого украшения на руке. Она кивнула в сторону нужного крыла, и они медленно направились к кабинету доктора. Америка шла чуть впереди, но её мысли всё еще были заняты звонком из ФБР. До нужного кабинета они дошли за пару минут. На табличке значилось имя того самого доктора, который навещал их дома: Америка настояла, чтобы Россию вёл проверенный специалист, умеющий держать язык за зубами. Зайдя внутрь, они обменялись короткими приветствиями. Врач жестом пригласил их присесть, а сам развернул монитор к себе и открыл свежие снимки. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только мерным щелканьем мышки. Россия сидел, выпрямив спину, и сверлил экран взглядом, пытаясь понять в серо-белых пятнах хоть что-то обнадеживающее. — Что ж, — наконец произнес врач, поправляя очки. — Должен признать, я удивлен. Россия напрягся, а Америка подалась вперед. — В каком смысле? — уточнила она. — В самом лучшем. Заживление идет на удивление быстро. Обычно при таких переломах динамика гораздо медленнее, но ваш организм, — он кивнул в сторону России, — восстанавливается какими-то скоростными темпами. Если всё пойдет так и дальше, вероятно, гипс мы сможем снять уже на следующей неделе. Россия заметно расслабил плечи, и на его лице впервые за день промелькнуло подобие облегчения. — Слышала? — бросил он в сторону Америки. — На следующей неделе я буду свободен. — Не радуйся, «свободный человек», — осадила его та, хотя в её глазах тоже читалась радость. — Доктор сказал «вероятно». Так что никакой спешки, приостанови свой пыл. Врач задал еще пару дежурных вопросов о самочувствии, уточнил, нет ли болей в ребрах при дыхании, и, услышав стандартное «нормально», удовлетворенно кивнул. Закончив оформление бумаг, он напомнил о приеме лекарств и попрощался. Выйдя из кабинета, они направились к выходу из клиники. Россия шел чуть бодрее — новость о скором снятии гипса явно прибавила ему сил. Но Америка, шагая рядом, всё еще прокручивала в голове звонок из ФБР. Тень предательства среди своих людей легла на этот удачный визит к врачу, заставляя её то и дело оглядываться на случайных прохожих в коридоре. Стеклянные двери клиники разъехались в стороны, выпуская их на свежий воздух. Америка на ходу достала ключи и нажала на кнопку: «Мерседес» на парковке отозвался коротким сигналом и глухим, приятным рыком заведенного двигателя — система автозапуска сработала безупречно, заранее охлаждая салон. Они дошли до машины и заняли свои места. Как только ремни безопасности защелкнулись, Америка выехала с парковки, плавно встраиваясь в городской поток. Настроение в салоне заметно улучшилось: вердикт врача о скором снятии гипса подействовал на обоих как глоток холодного лимонада в жару. — Слышал? — Америка мельком взглянула на Россию, выруливая на проспект. — «На следующей неделе». Так что постарайся за эти семь дней не ввязаться в драку с дверным косяком. Я не переживу, если нам придется продлевать твой «отпуск» еще на месяц. Россия хмыкнул, удобнее устраиваясь в кресле. Он смотрел в окно на пролетающие мимо улицы Вашингтона, и в его взгляде уже не было той тяжелой настороженности. — Не переживай, — отозвался он. — Я сам уже мечтаю избавиться от этой штуковины. Ощущение, будто я прикован к невидимому ядру. Как только сниму — первым делом приму нормальный душ, не боясь залить полкомнаты. — Маленькие радости большой политики, — усмехнулась она. — Знаешь, я даже начну скучать по твоему ворчанию из-за неудобной подушки. Хотя нет, вру. Не начну. Они ехали по залитому неярким солнцем городу, и разговор тек на удивление легко. Обсуждали всякую ерунду: от качества больничного кофе до того, чья кухня всё-таки лучше подходит для восстановления сил. Тревожный звонок из ФБР всё еще сидел занозой в памяти Америки, но сейчас, глядя на спокойного соседа, она решила дать себе (и ему) небольшую передышку. Когда машина свернула на знакомую дорогу, ведущую к её особняку, за окнами замелькали высокие деревья и ухоженные заборы частного сектора. — Почти дома, — негромко произнесла Америка, притормаживая перед воротами. Тяжелые створки медленно разошлись, пропуская «Мерседес» во двор. Охрана на посту привычно козырнула. Машина плавно остановилась на подъездной дорожке, и двигатель затих. — Ну что, «почти здоровый», — она повернулась к России, отстегивая ремень. — Идем. Ужин сам себя не закажет, а тебе еще нужно выпить дневную порцию таблеток. Россия посмотрел на дом, который за эти дни перестал казаться ему чужим и враждебным. Он кивнул, открывая дверь здоровой рукой: — Идем. Только чур сегодня без твоих диетических салатов. Мне нужно что-то посущественнее. Они вышли из машины и направились к крыльцу, оставляя позади длинный день, полный обследований и скрытых угроз.