Подслушано на чердаке

      Ночь во всю властвовала, заботливо укутав город туманом. Улицы приятно безмолвствовали. Даже бродячие собаки не пели своих серенад, спокойно шарясь по мусорным бакам. И тем несуразнее смотрелись две кривые фигуры, ковылявшие по двору, как кобыла, на пяти ногах. Вид они имели не то, чтобы потрёпанный. Нет. Откровенно убогий и по-своему жалкий.       — Бомжи, — весьма метко охарактеризовала какая-то бабка из окна первого этажа и, смачно сплюнув, захлопнула створку.       Их бросало из стороны в сторону, как кораблик на волнах в безумный шторм. Наверное, поэтому одному из парочки Twix и стало плохо. На таких волнах любого укачает. Он опасно накренился в сторону, чуть не утянув за собой компаньона, и осел на бордюр, пытаясь усмирить бунтующий желудок.       — Дим, вставай. Почти пришли, — Данька схватил было брата за ворот толстовки, но его грубо оттолкнули.       — Отстань! Я на звёзды смотреть буду, — невнятно пробурчал Дима, и Данька удержался, чтобы не пнуть его ногой. Тяга брата к прекрасному просыпалась в самые неподходящие моменты.       Вдалеке послышался глухой собачий лай. Из окна Зинаиды Львовны морду свою высунул её цербер и ответил дворовым шавкам благородным адским брехом. Данька всмотрелся в тёмную фигурку на пятом этаже, окрапленную лунным светом, и одновременно с охватившим пьяным головокружением почувствовал, как внутри всё похолодело. Не хватало, чтобы вся свора сейчас сбежалась к ним во двор. От этой мысли он как-то разом протрезвел и, взвалив задремавшего брата на плечо, спешно поволок его к двери в подъезд.       Жалкие метры показались ему бесконечными. Димка своими ногами не только не перебирал, но и постоянно пытался подставить ему подножку, поэтому был дважды уронен на асфальт. А когда они уже подошли к двери, и Даня полез искать ключи, Дима с воинственным криком аборигена, призывавшего собратьев гнать мамонта, дёрнулся в сторону и со всей дури приложился о фонарный столб. Тот даже не покачнулся, но лампой моргнул, будто оскорбившись.       — Придурок, — пыхтел Данька, волоча брата вверх по лестнице.       Димка опять отключился не то от выпитого, не то от фееричной встречи со столбом. Им оставалось надеяться, что он не получил черепно-мозговую. Едва ли Дима мог стать дурачком больше, чем являлся в данный промежуток времени, но подобная мысль Даню все равно ужаснула.       Пролет за пролётом. Он останавливался на каждом этаже, чтобы перевести дух и не замарать лестничную клетку тем, чем они закусывали.       День рождения близнецов, начавшийся весьма культурно с шашлыков, салатиков, бутылочки хорошего вина и глупых игр вроде «Твистера», к полуночи закономерно превратился в элементарную попойку.       Возможно, не следовало запивать неожиданно закончившееся вино пивом, обнаружившимся в холодильнике, но их компании было уже слишком весело, чтобы задумываться об этом. Отметили они почти без ущерба окружающей обстановке. Снести полквартиры под фундамент в пьяном угаре делом было пустяковым, что они проверили на их собственный день рождения, а вот изничтожить поляну на дачном участке в полной мере им не удалось. Колька с Макаром, кажется, повалили одну из груш, но Илья сказал, что её и так собирались спиливать. Последствия пожара удалось ловко скрыть: они просто покрасили обгоревшую траву зеленой краской, уверенные, что получилось незаметно. Сам он застрял на соседской яблоне, куда его загнала их чихуахуа, при попытке завязать ей на хвосте розовый бантик. О том, что вытворял Димка, Даня даже боялся предположить. Когда близнецы предложили посмотреть ужастик, брат потащил Игоря к пруду, где за ними когда-то гонялся бомж с топором, и в следующий раз увиделись они через несколько часов, которые Димка был предоставлен сам себе и пьяному Игорю. Он вполне может оправдываться тем, что луна была полной, а его оставили без присмотра. Тем не менее вернулись они мокрые, но довольные и всё также нетрезвые.       — Пить хочу, — заявил Димка, попытавшись встать, и чуть не пустил его старания коту под хвост, собравшись кубарем скатиться вниз по лестнице.       — Уже напился, хуже некуда, — проворчал Даня, удержав его. — Наверное, мы переборщили, да?       Димка ответил ему несвежим дыханием изо рта, валящим наповал, и ему осталось только молча продолжить путь с братом на плече. Следующие два пролёта показались особенно тяжёлыми. Ими были сбиты два горшка, распахнута форточка и обронен один кроссовок, возвращаться за которым никто из них не пожелал. И уже на подходе к своей квартире они решили, что несмотря на некоторые нюансы, девятнадцатилетие близнецов отметили хорошо. Даже лучше, чем их собственное в прошлом месяце.       Димка в пьяном бреду требовавший отдать ему власть в королевстве, наконец, угомонился, и, к Данькиному неподдельному счастью, безвольной тряпочкой повис у него на плече, пуская слюни. Не стоило родителям видеть их в таком состоянии. Ключ, как назло, не хотел попадать в замочную скважину. Он уже начал раздражаться, а на задворках сознания билась мысль о том, что они все же что-то забыли, когда чья-то рука хлопнула его по плечу.       — Воруете?       Данька вздрогнул. Димка скатился у него с плеча и осел на пол, громко всхрапнув.       — Мама! Ты что здесь делаешь? — Даня схватился за сердце и, запнувшись о тушку брата, упал рядом. Ключи зазвенели по полу. Мяукнул за дверью Боб.       — То же, что и вы, — пьяно хрюкнула она, подняв ключ.       — Мам, ты что, пила?       Даньке показалось, что глаза у него выпадут из орбит. Может, они всё-таки перепили, и начались галлюцинации. Если это по их душу пришла «белочка», то скрываться от родителей было уже бессмысленно.       — Нет. Я топор. — Серьёзно заявила Юля и тут же рассмеялась, наткнувшись на его растерянное выражение лица. — Видел бы ты себя. Закрытие выставки отмечали.       — Хорошо отметили, как я посмотрю, — вздохнул Даня.       — Ой, — отмахнулась Юля. — Кто бы говорил. Вы тоже отметили дай дорогу. Братец твой жив там вообще? Дим?       Она присела рядом, чудом удержавшись в горизонтальном положении на своих лабутенах, и потрясла сына за плечо.       — Уйди! ЧУДОВИЩЕ! — отмахнулся Дима и завалился набок, прямо в заботливые руки брата.       — Мда… Спасибо, сынок, — протянула Юля. — Кому-то завтра будет хуже, чем мне. Отец вас прибьет.       — А чего только нас? — возмутился Даня. — Почему тебе можно напиваться и приходить среди ночи, а нам нет?       — Потому что я предупреждала, что вернусь поздно и нетрезвая, — довольно осклабилась она. — К тому же я взрослая тётя с тремя детьми, а вы совсем ещё сопляки.       — Мы ушли на день рождения близнецов! Было очевидно, что вернемся в лучшем случае под утро, к тому же в стельку, — заспорил Даня.       Видимо, здравый смысл вместе со страхом утонул в алколкоголе. Других причин разговаривать с мамой в таком тоне у него не было. В любом случае, Юля сама была не в лучшем состоянии, чтобы читать сыновьям морали. Пусть этим занимается Влад. Он у них не пьёт, а значит может привести себя в пример.       — Вот так Владу утром и скажешь, — насмешливо фыркнула она.       — Злая ты!       — А нечего надираться до беспамятства, — пожала плечами Юля и взглянула на сыновей. — Ладно, пьянчужки мои, — смилостивилась она, потому что безмерно любила их и трезвых, и пьяных. — Утро будет вам уроком. А сейчас ведите себя тихо, чтобы Мира с Владом не проснулись. Я тоже не особо жажду слушать ворчание Влада.       Обрадованный милостью Данька кинулся её обнимать, но Юля только обеспечила ему щелбан, запретив приближаться к себе, пока он не избавится от запаха помойки.       — Вы на даче шашлыки готовили или на свалке с собаками кости делили? Или это из мусоропровода несёт?       Даня сделал вид, что оскорбился, но спорить не стал. Условившись вести себя, как мыши, они подхватили Димку под руки и, чуть не снеся дверной косяк, зашли в квартиру. Тихо не получилось. Нога у Юли подвернулась, каблук пал жертвой храбрых, и её повело в сторону вместе с сыновьями. Данька, нелепо взмахнув руками, повис на двери, но равновесие удержал. А Димка церемониться не стал: вырвал из стены вешалку, сбил обувную полку, загремевшую на весь дом, и приложился к дверце шкафа-купе, натужно скрипнувшей от привалившего ей счастья. Данька кинулся к брату, в темноте собрав своим телом все возможные препятствия, но руку Димы к себе на плечо закинул.       — Тихо вы! — гневно зашипела на них Юля. — Убью! Весь дом перебудите, ироды пьяные!       В прихожей резко зажёгся свет, вынудив их зажмуриться.       — Выключи! Выключи, скот! — зарычала Юля.       Даня, проморгавшись, имели счастье лицезреть замершего каменным изваянием Влада.       — Пр… Па! — неожиданно оживился Димка, резко подавшись в сторону отца.       Данька, к такому резкому повороту событий не готовый, брата не удержал. Он мысленно уже услышал удар пьяного тела о пол, но никаких звуков не последовало. Влад Димку поймал, и тот буквально повис у него на плече. Его непроницаемый взгляд вызвал мурашки, поэтому Даня поспешно опустил глаза, сосредоточив внимание на Бобе, беспечно вылизывавшем хвост неподалёку.       — Влад, давай не будем горячиться, — примирительно начала Юля, и голос её прозвучал удивительно чётко, но Влад не дал договорить: едва заметно качнул головой, заставив жену замолчать.       — Что пили? — коротко, на грани слышимости спросил он, очевидно, у Дани, но отозвались они вместе с Юлей.       — Вино с пивом.       — Вино.       Влад взглянул на Юлю, и Даньке почудилась в его взгляде смешинка, которую он тут же принял за игру света. Слишком нелепо выглядел мягкий взгляд на фоне общей мрачности отца.             — Спать. Живо. Утром поговорим.       Данька засуетился, споткнулся о ботинок, потом о Боба, зашипевшего на него, и ввалился в комнату. Что-то загрохотало, запищало, донеслась весёлая песенка про трактор, которую исполняла игрушка Миры, за ней последовали ругательства Дани, и все наконец смолкло. Юля тоже попыталась прошмыгнуть в комнату, но Влад успел перехватить её, направив в зал.       — У нас Мира спит, — объяснил он. — Незачем ей знать, что мать у неё алкоголичка.       — Перестань, — огрызнулась Юля. — Бокал вина продлевает жизнь на пять лет…       — И сколько бутылок вы вылакали? — снисходительно спросил он.       — Мы просто стремимся к бессмертию, — съязвила Юля. — К тому же, я выпила впервые за четыре года! И на то была веская причина. Не надо считать меня алкоголичкой! Я имею право...       Влад заткнул её поцелуем. Он терял голову всякий раз, как видел её такую: властную, разъяренную. На языке сразу осела кислота вина вперемешку с вишнёвым вкусом помады, и он сразу почувствовал себя значительно лучше. Захотелось продлить это сладостное чувство, прижать к себе ближе, крепче.       — Пойдём как дураки рассвет на крыше встречать, — томно прошептала Юля, запустив у него по спине табун мурашек.       Влад почти согласился, готовый пойти за ней хоть на край света, но в другое ухо ему хрипло заявили:       — Пить!       Он не смог подавить мученический вздох. Юля негромко рассмеялась и, чмокнув их с Димой, упорхнула спать. Влад потянулся было за ней, да даже кончиками пальцев коснуться не успел.       — И прикажешь с тобой делать? — спросил он у невменяемого сына, и тот долго думать не стал: громко всхрапнул. — Алкоголик малолетний. Завтра все у меня получите. А это ещё что?       На полу валялся и вонял какой чёрный пакет. Но вроде не тикал. Неужели они мусор не из квартиры, а в квартиру притащили? Сделав мысленную пометку проверить неопознанный объект, Влад настойчиво потащил Диму в комнату, отметив, что тот не только вытянулся к своим годам, но и неплохо набрал. Как только Данька волок этого кабанчика. Здесь минимум КамАЗ нужен.

***

      Утро наступило. По ощущениям на Димку. Он приоткрыл глаза и тут же пожалел об этом. Солнце со всей силы ударило его, видимо, нанеся серьезную травму головы. Иначе почему его черепную коробку словно били отбойными молотками, а в горле было сухо, как в пустыне. Он что вчера на спор глотал наждачку? Честно, Димка не удивится, если так оно и было.       От калейдоскопа воспоминаний замутило. Зато он со всей ясностью осознал, как хорошо отметили они день рождения, и порадовался, что именинникам сейчас было так же паршиво, как и ему. Дима раздумывал остаться ли на месте или все же попытаться встать и доковылять до кухни, чтобы выпить воды, но за него все решила Судьба.       — Играть! — завопила Мира и запрыгнула на него сверху, заставив сложиться пополам. — Братик, пойдем играть!       Из-за помутнившегося сознания Дима не сразу понял, куда его зовут, потому что полностью сосредоточился на том, как удержать содержимое желудка внутри. В свои четыре Мира имела неплохой лексикон и на удивление не имела трудностей с буквой "р".       — Мирочка, давай позже. Братик умирает.       — Я запрещаю умирать! Кто будет со мной играть?       — Боб поиграет. Мирочка, принцесса моя, принеси водички, пожалуйста, — взмолился Дима, и сестрёнка, испуганно округлив глаза и как никогда напомнив маму, бросилась на кухню.       Вернулась быстро и не одна. Пока он вливал в себя живительную воду, папа молча протянул ему обезболивающее и сел напротив, едва заметно ухмыляясь. Дима ожидал другой реакции. Странно ещё, что мама не примчалась. Прийти и покричать ему в назидание было как раз в её стиле.       — Папа, а Диме плохо также как маме? — с искренним сочувствием поинтересовалась Мира, и он вспомнил, что Юля тоже была подшофе по возвращении домой.       — Да, моя хорошая, — подтвердил Влад, усадив ее к себе на колени.       Мира подтянула к себе Боба, впрочем, не сильно сопротивлявшегося. Кот только гневно зыркнул на него, явно требуя пополнить миску, но более возмущаться не стал. Свою королеву он холил и лелеял, в ноженьки ей кланялся и все платьица и розовые бантики на себе послушно терпел. Однажды даже в больницу играли. Но Боб тогда поддержал Диму и забился с ним в шкаф, ловко перейдя на прятки. И Мира довольна, и они целы.       — Па, прости, мы переборщили, — извинился Дима, завалившись обратно на подушку, потому что держать голову самостоятельно было тяжело, как будто он был младенцем.       — Да ладно, — неожиданно отмахнулся Влад. — Мы с Серёгой тоже в свое время развлекались. Просто впредь будьте осмотрительнее. Надираться до состояния овощей не надо. Вы случаем ничего не забыли?       Димка угукнул, подтвердив, что услышал и на заметку принял. А потом резко подскочил так, что голова закружилась. Влад поспешно подвинул ему таз, но Дима отмахнулся. Он выпучил глаза и попытался не то встать, не то сразу побежать. Плохо работающий мозг информацию обрабатывал со скоростью медленного интернета, поэтому Дима так и остался сидеть на кровати, подёргавшись в разные стороны, словно в припадке. На его счастье в комнату вполз Данька.       — Машка! — только и смог выдавить он, цепляясь за дверной косяк.       — Па, звони Игорю, — вцепился в него Димка.       — В полицию. Мы Машу потеряли.       — Не помнишь, на какой остановке она вышла? — ляпнул Даня, но посмотрев на брата только мученически застонал.       Конечно, Димка не помнил. Он же сам его бессознательное тело волок. Редкие прохожие на него как на маньяка смотрели. Даня, стараясь не делать резких движений, от которых противно стреляло в голову, отправился на поиски телефона. Вот, что они забыли. Игорь просил проводить Машу. Она, кажется, была не в пример лучше Димы, поэтому могла оказаться, где угодно. Какие же они идиоты.       — Успокойтесь, балбесы, — остановил их панику Влад и неожиданно рассмеялся под недоуменные взгляды. Их хмельные головы не слишком радовались столь громким звукам. — Маша девочка умная. Она не напивается до состояния невменоза. Она вообще не пьёт, чтобы вы знали. И в отличие от вас, уже имеет водительские права. Маша вас вусмерть пьяных привезла прямо ко двору и мне позвонила, чтобы встретил. Боялась, что убьётесь. Я за вашими похождениями из окна наблюдал.       Они с Димкой переглянулись.       — А кого тогда Игорь просил отвезти домой?       — Вот, её, — объявил Влад и, сходив в прихожую, вернулся с черным пакетом, пихнув Дане в руки.       Тот, нахмурившись, автоматически схватился за ручки. Димка с любопытством заглянул через его плечо. Замерла рядом угрюмая Юля. Боб уже успел вырваться из крепкой хватки юной хозяйки и голодной акулой нарезал круги, что-то настойчиво выпрашивая. Мира тоже было бросилась смотреть, но Влад благоразумно удержал дочь, спрятав усмешку у нее в волосах. Даня, переглянувшись с братом, решительно потянул ручки в стороны.       Оттуда на них взирала свиная голова. Очевидно, ещё совсем недавно она жила свою счастливую жизнь где-то в хлеву, а теперь бездушно пялилась пустыми глазницами и кривила своё рыло в противной усмешке.       Даню затошнило. Юля тоже отшатнулась, зажала рот рукой и умчалась в ванную. Дима бросился к окну, хватая ртом ставший таким необходимым свежий воздух.       — Откуда это вообще?       — Эту свинку Игорь попросил вас отвезти его маме на холодец, — пояснил Влад. — Её передал кто-то из соседей.             — Я тоже посмотреть хочу! — заканючила Мира. — Папулечка, покажи! Пожалуйста!       Влад, вздохнув, дочери отказать не смог, поднеся ее ближе к мешку. Он считал, что ей ещё рано лицезреть столь кровожадные вещи. Ему закостенелой Юли хватало по уши. Она как-то рассказала им с Серёгой смешную историю из детства, когда у них по двору бегал безголовый петух. Ей было смешно, а они с Серым задумались о том, что надо спрятать ножи.       — Бедная уродина, — сочувственно вздохнула Мира, и Димка против воли хрюкнул от смеха. — Она спит?       — Да. У свинки была тяжёлая ночка. Твои братья водили её гулять.       — Свинке надо личико кремом помазать, чтобы кожа мягкая была, — серьезно заявила она.       — Боюсь, ей уже никакой крем не поможет, — заметил Даня с таким несчастным видом, будто предал давнюю дружбу с этой свиньёй и лично зарубил её.       — Мама говорит, что на пути к цели нужно прилагать насилие, — огорошила Мира, умчавшись за кремом, поэтому не услышал брошенное Владом вдогонку:       — Может, всё же усилии?       — Нет, — покачал головой Дима. — В случае мамы, только насилие.       — Дань, унеси её, — заторопил Влад. — Иначе сам будешь в косметолога играть.       — Я что-то не припомню таких безбилетников, — скривился Даня, но послушно поволок расчлененный труп в холодильник, чтобы избавиться от зловонного запаха.       — Верно, — подтвердил Влад, которого снова пробрал смех. — Свинью за компанию прихватил Димка. Неужели не помнишь?       Дима удивлённо вылупился на него и покачал головой. Последнее, что он чётко помнил, как они с Игорем ходили на пруд и на спор плавали от одного берега до другого. После была третья бутылка вина, распитая под какой-то глупый ужастик, а дальше память была девственно пуста.             — И я вот эту… По улице…       Его прервал громкий смех Юли, которая уже привела себя в порядок и завалилась к ним с чашкой чая в руках.       — Димка, — задыхаясь от смеха, выдавила она, — все на вечеринках девчонок домой приводят, а ты… ты… свинью мне приволок.       Влад тоже потерял над собой контроль, и смеялись они уже вместе, пока к ним за компанию не присоединилась Мира. Сути она не поняла, но всеобщее веселье с радостью поддержала. Даже в ладоши захлопала.       — Да хватит уже, — надулся Дима. — Понял я. Больше так напиваться не будем.       Задетая гордость недовольно ворчала, но предъявить в своё оправдание ему было нечего. Игорь неосознанно подложил им свинью. Причём, в прямом смысле слова.       — Вообще пить больше не будем! — Завопил из кухни Данька. — Посмотри фотографии. Маша в чат прислала. Это же позор! Не дай Бог она выложит их в сеть!       Юля первая успела схватить Димкин телефон и после первой же фотографии, где он полуголый целовался с этой свиной рожей, её накрыла новая волна смеха. Дима против воли заалел щеками, как нашкодивший школьник.       — Дима, а меня целовать? — неожиданно топнула ножкой Мира, очевидно, приревновав его к свинье. — Ты уродину любишь больше меня?       Сестрёнка ещё что-то возмущённо лепетала, дёргала его за штанину, а он под гогот родителей краснел, как помидор, и думал: «Никакой выпивки. Больше никогда.»