Тайна матери

***

Гарри сбежал ночью из особняка, оставив позади мрачные стены и тяжелую атмосферу, окутывающую его жизнь. Он гулял по городу, растворяясь в толпе, до самого обеда, наслаждаясь свободой, которую редко позволял себе. Никто не тревожил его, никто не следил за его передвижениями – он был тенью, скользящей по ночным улицам. В прошлом, пока Лили была жива, она давала ему каждый месяц по сто золотых галеонов, щедрую сумму, которую он бережно копил. Он не тратил их на дорогие вещи или развлечения, а использовал для обеспечения своей безопасности и обучения. Даже с такими накоплениями он старался экономить, ведь еда во дворце была не безопасна. Поэтому, купив тёмный плащ, позволяющий ему беспрепятственно перемещаться, он покупал свежий хлеб и простые продукты в ближайшей деревне, избегая подозрительных взглядов и ненужных вопросов. Пока его братья, Эван, Феликс, Чарли и Кайл были заняты своими делами – политическими интригами, алхимическими исследованиями и светскими приемами – Гарри старался преуспеть во всем самостоятельно. Он был одинок в своем стремлении к знаниям и силе, но это не останавливало его. Те книги, которые он не мог понять, просто брал из библиотеки, пряча их в укромном уголке своей комнаты, чтобы изучать в свободное время. Каждое движение мечом он отрабатывал по сто раз, пока не выходило идеально, пока не становилось частью его тела, инстинктивным и точным. Утренние тренировки превращались в настоящий ад – море пота, боли и усталости, но он не сдавался. За три месяца упорных тренировок он заметно вырос в рост, и теперь, в свои тринадцать лет, был похож на подростка, которому было восемнадцать. Его тело стало более мускулистым и подтянутым, словно выкованным из стали. Он приобрел силу и ловкость, необходимые для защиты себя и выполнения своей миссии. Его движения стали плавными и грациозными, а взгляд – уверенным и пронзительным. Он больше не был хрупким мальчиком, нуждающимся в защите. Он становился воином, готовым к любым испытаниям. После четырнадцатилетия каждый его день превратился в сложную игру, в испытание на выживание. Гарри чувствовал, как на него давят со всех сторон, как будто его жизнь – это шахматная партия, где каждый ход просчитан и обдуман. Заметив его частые и необъяснимые походы из замка, Джеймс, опасаясь за возможные будущие слухи о втором сыне, приставил к нему охрану, состоящую из самых опытных и преданных ему людей. Они должны были следить за каждым его передвижением, не давая ему покинуть пределы особняка без разрешения. Гарри не собирался так просто сдаваться, не собирался превращаться в птицу в клетке. Он уже набрался ума и изобретательности, чтобы не позволить им контролировать его жизнь. Он обманывал стражников простыми, но эффективными уловками, используя свои знания о замке и людях, работающих в нем. Он менял маршруты, притворялся больным, подкупал слуг, чтобы получить нужную информацию, и даже использовал тёмный плащ, чтобы беспрепятственно проскользнуть мимо бдительных глаз. Сбегал, как призрак, растворяясь в ночной тьме, оставляя охранников в недоумении и разочаровании. Каждая победа над ними укрепляла его уверенность в себе и давала ему ощущение свободы, которое он так ценил. Он знал, что игра только начинается, и что Джеймс не остановится, пока не найдет способ удержать его под контролем. Но Гарри был готов к этой борьбе, готов использовать все свои навыки и знания, чтобы достичь своей цели – узнать правду и выполнить последнее напутствие матери. — Гарри, — ненавистно знакомый голос послышался со спины, это был Феликс, его надменный и смехотворный тон было слышно слишком близко, если бы не его сдержанность, он бы давно вытащил кинжал и разукрасил ему лицо, оставив на нем кровавый отпечаток своей неприязни. *** Несколько часов до этого. Ранним утром, когда солнце только взашло, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, Гарри переоделся в простую, удобную одежду и вышел на пробежку. Он чувствовал, как холодный утренний воздух бодрит его, как кровь приливает к щекам, как тело наполняется энергией. Когда он бежал по коридорам, выходя из замка то встретил третьего брата, Эвана. Не желая тратить на него время, на пустые разговоры и натянутые улыбки, Гарри пробежал мимо, но его остановили. — С каких пор старший брат решил начать тренироваться? — голос прошёлся по всему коридору, эхом отражаясь от каменных стен, но никто не шёл, не поддерживал Эвана, тишина продолжалась в течении нескольких секунд, пока Гарри не ответил. В его голосе звучала искреннее, но скрытое презрение и раздражение. — Вы слишком осторожны Эван, я не думаю что вам стоит следить за мной через окно библиотеки в моём саду, — Гарри не хотел называть никого из четырёх братом, это было бы слишком большим пренебрежением к себе признанием их родства, которого он не видел. Эван промолчал, кажется он понял что был слишком заметен, больше слов не было, они разошлись. После пробежки Гарри переоделся и пошел в сад. Он чувствовал, как напряжение постепенно отступает, как тишина и красота окружающего мира успокаивают его. * Почему братьям не разрешено входить в сады друг друга, и почему они вообще раздельно(отвечаю на этот вопрос, конечно, только тем кому интересно, тем кому это не нужно, пропустите.) Лили очень любила проводить время с Гарри в своем саду, который окружал весь дворец, словно изумрудное море, разбитое на отдельные острова. Она верила, что сад – это место, где можно найти умиротворение и вдохновение, где можно поговорить с природой и услышать ее мудрость. Но каждый раз, когда приходили другие братья, их соперничество и жажда власти вырывались наружу, превращая мирную атмосферу в поле битвы по поводу интерьера и цветов. Тогда Лили, чтобы сохранить гармонию и избежать постоянных ссор, разделила свой сад, каждая часть сада для четырех наследников была равна, никому не разрешалось без разрешения входить на территорию другого, но большую часть получил Гарри, так как после смерти Лили отдала свою территорию ему. Это был ее способ почтить память о нем, о его любви к природе и о его способности видеть красоту в самых простых вещах. А если кто-то хочет большую часть территории себе, то нужно посоревноваться за нее, конечно если только две стороны согласятся, и не важно если трое объединятся против двоих. Нужно иметь хотя бы одно соглашение двух сторон, которые собираются воевать. Это был негласный закон семьи, жестокий, но справедливый, определяющий порядок и иерархию в их мире. Созданный их матерью. * — Гарри, — искривленный, гадкий и пренебрежительный голос заставил напрячься. Он прозвучал, словно змеиный шепот, проникающий под кожу, вызывая неприятный холодок в позвоночнике. — Разве разрешено входить в чужие сады без разрешения? — спокойно, без дрожи ответил он. Его спокойный вид, тщательно культивируемая невозмутимость, лишь заставили Феликса ухмыльнуться – самодовольной, хищной усмешкой, которая выдавала его истинное отношение к Гарри: смесь презрения и зависти. — Разве? Я думал мамин сад, общий, — с насмешкой сказал он, растягивая слова, словно издеваясь. В его голосе сквозило явное желание спровоцировать, задеть, вывести из равновесия. Гарри это злило, обжигало, словно кислота. Он прекрасно знал о том, что Феликс присутствовал на территории, прятался в тени вековых дубов, наблюдая за ним, и знал о том, что мать, Лили, отдала ему этот сад, этот уголок спокойствия и красоты, в качестве последнего дара, перед тем, как ее забрали. А теперь он притворялся будто этого не было, играл в невинность, пытаясь выставить Гарри нарушителем, хулиганом. Гарри, не теряя самообладания, подошел к небольшому столику, стоявшему у входа в сад, и позвонил в колокольчик.(*Колокольчик был одним из многочисленных шедевров Лили, изящная конструкция из серебра и хрусталя, украшенная резными розами. Он не издавал резкого, оглушительного звона, а скорее мелодичный перезвон, словно шепот ветра в кронах деревьев. Этот звонок был не просто сигналом, а прямым каналом связи с рыцарским лагерем, расположенным в отдаленном крыле замка. Неважно, какой момент, какое собрание, какой важный разговор – звонок колокольчика обязывал любого из рыцарей, вне зависимости от ранга, немедленно прибыть на место.*) — Можешь не звонить, никто не придет чтобы защитить такое жалкое существо, — с оскалом говорил Феликс, его глаза горели злорадством. Он был уверен в своей безнаказанности, в поддержке отца, в своей власти над ситуацией. Гарри на секунду подумал, что тот вовсе не стратег, не обладает ни малейшим пониманием тонкостей политических игр, а просто глупый, избалованный ребенок, привыкший к безоговорочному подчинению. Неважно какой ты принц, даже если это сам Гарри, никто не имеет права отказывать королевской семье, но Феликс, казалось, забыл об этом простом правиле. Пока глупый четвертый смеялся, сзади подошёл рыцарь, Клейн, молодой, но уже зарекомендовавший себя как честный и бесстрашный воин, и, к удивлению Гарри, профессор Снегг, мрачный и неприступный преподаватель политических дел. Он внимательно смотрел на Гарри, его серые глаза, обычно скрытые за маской безразличия, сейчас были полны какого-то нечитаемого смысла. Затем его взгляд метнулся на Феликса, который, казалось, не заметил их прибытия, поглощенный своей победной ухмылкой. — Думаешь, такому как ты… — Феликс не успел закончить фразу, его перебил Клейн, не желая давать рыцарю закончить свою мысль. — Кхм, кхм, господин Феликс, — вежливым и почтительным голосом сказал Клейн, мальчик вздрогнул, услышав обращение к себе. — Нас позвали сюда, чтобы что… я не понимаю причину визита, — уже более грубым и надменным тоном сказал рыцарь, посмотрев на Гарри. В его голосе звучало явное недовольство, намек на то, что он считает это дело ниже своего достоинства. — Он зашёл в сад без разрешения и… — Гарри перебили, и его начинало это бесить. Эта постоянная попытка представить его виновным, передергивание фактов, игнорирование очевидного – все это вызывало в нем прилив ярости, которую он изо всех сил старался сдержать. — Но разве этот сад не принца Феликса? — с лёгкой насмешкой сказал он, его глаза сверкнули. — Насколько мне известно, принц Феликс был самым ближним родственником Королевы, и я слышал, что она часто говорила с ним. Гарри слышал приторности, подхалимство и еще много другого в голосе Клейна, но он молчал, ожидая, пока мелкий букашка завершит свой писк. Когда это случилось, он сказал, тщательно взвешивая каждое слово. — Насколько мне известно, желание королевы озвучили всем, даже деревенщинам, — Гарри сделал паузу. — Но такой рыцарь как вы, не смогли услышать или вы были очень далеко? — Гарри специально сказал последнюю фразу, подчеркнув ее интонацией. Может, сам рыцарь ее и не понял, но стоящий рядом Северус вздрогнул, услышав эти слова. Они означали, что такой рыцарь как Клейн, слишком низко и далек до такого как он, не говоря уже о самой Лили. Это был тонкий, но смертельно опасный выпад, направленный против рыцаря и, косвенно, против всего рыцарского ордена. Клейн хотел что-то сказать, но в этот раз начал Северус. Его голос был тихим, но властным, пропитанным авторитетом и опытом. — Это действительно правда, этот сад принадлежит его высочеству принцу Гарри, поэтому я думаю это можно считать, как неуважение к Госпоже Лили, — Северус знал на чьей стороне идти лучше в нужные моменты, и той фразой Гарри, он понял, что если те двое не отступят им будет хуже, потому что Король Джеймс настолько любил свою жену, что ненавидит когда ее указы не слушают, даже если это касается его самого "бесполезного" сына. Он знал, что любое пренебрежение к памяти Лили, любое нарушение ее воли, может вызвать гнев Короля, и последствия этого будут катастрофическими для всех. Заметив поддержку со стороны, рыцарь все же решил отступить, ведь популярность Северуса не знала границ. Несмотря на скверный характер и вечно хмурое лицо, он был признанным гением в своей области, прекрасным преподавателем, чьи лекции заставляли задуматься и расширяли горизонты знаний. Многие аристократы, желая обеспечить своим наследникам лучшее образование, хотели заполучить Северуса в свои ряды, предложить ему должность преподавателя в частной академии или даже в собственном доме. Но он неизменно отказывал, оставаясь верным Поттерам, и ходили слухи, что остался он именно из-за Лили, чье уважение и дружба были для него дороже любых богатств и привилегий. Рыцарь, понимая, что дальнейшее спорение бессмысленно, лишь кивнул в знак согласия и увел принца Феликса в более укромную часть сада, подальше от любопытных глаз. Феликс провожал их обиженным, оскорбленным и злым взглядом – таким желанным для Гарри, как доказательство своей силы и правоты. Он наслаждался моментом, чувствуя, как его уверенность растет с каждым шагом отступающего Феликса. — Мне кажется или вы это подстроили? — спросил Северус, когда они отошли на достаточное расстояние. Теперь Гарри заметил, что было в его глазах – любопытное смешанное с подозрением. Он внимательно изучал его, словно пытаясь разгадать скрытый смысл. — Вам кажется, — ответил Гарри, не вдаваясь в подробности и не раскрывая своих карт. Он знал, что Северус не из тех, кто отступает от своих вопросов, поэтому решил ответить уклончиво, чтобы не вызывать ненужных расспросов. Он развернулся и ушел вглубь сада, кинув свой последний взгляд на окно библиотеки, за которым находился третий брат, Эван. Тот, несмотря на предупреждение, все также продолжал слежку, прячась за солнечными лучами проникающие в огромную библиотеку Поттеров. Что ж, проблемой для Гарри это не было. Он привык к постоянному наблюдению, к тому, что за ним следят, изучают, пытаются понять. Это была цена его начала, его начала сильной и уверенной. И он был готов к ней. *** Прошел год, скоро день рождение Гарри, но сегодня Поттеров будут отмечать день рождение Чарли, на которого Гарри не обращал внимания в течении всего года. Постоянные тренировки, засиживания в библиотеке, пропуски светских мероприятий – казалось, что это идеальная стратегия для достижения целей, формулы успеха, о котором можно было только мечтать. Но вот только специальный перелом руки, казался явно перебором. Недавно( семь месяцев назад) Гарри заметил за собой странную особенность. Его увечья залечивались намного быстрее, чем у других. У других, чьи переломы требовали месяца кропотливой реабилитации и сна, у него заживали всего за сутки. Вывих, грозивший неделями иммобилизации, теперь требовал лишь нескольких часов, а сложный перелом, который мог держать в постели на целую неделю, теперь причинял невыносимую боль, но заживал в течение пары дней. Об этом можно было мечтать, если бы это не было так больно – эта ускоренная регенерация была одновременно благословением и проклятием. — Господин Гарри, вы не придёте сегодня на день рождения Мистера Чарли? — спросил дворецкий, мистер Финч, за дверью, его голос был полон вежливого беспокойства. — Нет, я повредил руку, – Гарри ответил с нарочито фальшивой грустью, стараясь придать своему голосу печальный оттенок. – Не думаю, что могу куда-то пойти с ней, это будет выглядеть нелепо. Гарри не думал, что его там вообще ждут. Да и подарок он не готовил, времени на это просто не было, да и не было особого желания. Сегодняшнее мероприятие было собранием представителей старейших и самых влиятельных магических семей Британии. Семьи Блэк, Малфой, Берк, Пруэтты и даже сам Дамблдор собрались ради этого дня, чтобы отметить шестнадцатилетие Чарли Поттера. Все остальные семьи не имели столь высокого положения в обществе, но этого было достаточно, чтобы создать атмосферу исключительности и власти. Это был не просто день рождения, а демонстрация силы и влияния. Дворецкий, получив ответ, отступил, и Гарри услышал, как его шаги удаляются по длинному коридору. Приоткрыв дверь и убедившись, что коридор пуст, Гарри взял свой черный плащ, аккуратно сложил его в мешочек(который тоже подарила Лили) и вышел из комнаты, направляясь в сторону кабинета, Джеймса Поттера. Пройдя пару широких лестниц, украшенных гобеленами с изображением предков, и немного углов, где тени играли причудливые узоры, Гарри остановился у тени тяжелых бархатных штор у большого окна и начал прислушиваться. — Это ужасно! – с громким возмущением кричал Джеймс, его голос был полон ярости и отчаяния. – Гонты совсем отбились с рук, после смерти Лили! Как они могли не придти! – Поттер был явно не в себе, его громкие возмущения отдавались эхом по всему кабинету. Гарри закатил бы глаза, если бы мог, но вместо этого постарался оставаться незамеченным. Гонты – древний, но ныне почти исчезнувший род, известный своей связью с давними предками и одним из них являлся Салазар. — Успокойся, Джеймс, это не столь важно сейчас, – слишком приторный и мерзкий голос Гарри не мог не узнать. Это был Питер Петтигрю, крыса, скрывающаяся среди четверых друзей. – Сами по себе Гонты ничто без помощи Госпожи, их нынешняя слава угасает, как и их принадлежность к предкам. Римус сегодня не придёт, потому что занят на охране, а Сириус уже в зале, наверняка развлекается. — Тогда что делать с этой ошибкой? Мало того что он бесполезен, так еще и репутацию испортить хочет! – Джеймс продолжал бушевать, его голос становился все громче. Гарри очень хотелось войти в кабинет и заставить всех замолчать, но сдержанность, которой его научила мать, Лили, не позволяла. Он помнил ее слова: "Контролируй свои эмоции, Гарри. Они – твоя сила, а не слабость." – Мало того что пользы не приносит, так еще и Лили все свое наследство в его руки кладет! — Об этом можно не беспокоиться, – прозвучал спокойный, но властный голос Северуса Снейпа, который, судя по всему, присоединился к разговору. – У Гонтов всегда были свои мотивы, и их отсутствие здесь лишь подтверждает их планы. Они играют свою игру, и нам не стоит в нее вмешиваться. А насчёт Мистера Гарри, думаю с ним проблем не возникает, ведь до этого их не было. Он слишком молод и не представляет для нас никакой угрозы. Гарри бы поблагодарил Снейпа за отвлечение внимания, за то, что тот, как всегда, незаметно направил разговор в другое русло. Но он знал, что Снейп сделал это не ради него, а скорее ради сохранения собственного спокойствия и, возможно, ради какой-то своей скрытой цели. Ему стало интересно узнать больше о наследстве матери, о том, что она оставила ему. Он направился в спальню Лили, в ту комнату, где она проводила большую часть своего времени, накинув на себя плащ, чтобы остаться незамеченным. Пройдя немного дальше библиотеки, мимо стеллажей, уставленных древними фолиантами, он остановился у широких, золотистых дверей, украшенных сложной резьбой. Потянув за изящную латунную ручку, он хотел войти, но дверь оказалась запертой. Гарри нахмурился, не ожидая такой преграды. Достав из своего мешочка тонкую серебряную иглу он аккуратно вставил её в скважину и начал осторожно поворачивать, прислушиваясь к едва уловимым щелчкам. Наконец, он услышал отчетливый щелчок, означающий, что замок открыт. Открыв дверь спальни и войдя в покои, Гарри не мог оторвать глаз от красоты и уюта, царящих в комнате. Бархатная двуспальная кровать, обитая темно-зеленым шелком, стояла в центре комнаты, словно королевский трон. Небольшой резной столик у кровати был завален книгами по травологии и фехтованию, любимым занятиям Лили. Огромная и красивая картина Лили, написанная талантливым художником, висела на стене над камином, словно охраняя покой комнаты. На ней Лили была изображена молодой и улыбающейся, с развевающимися по ветру волосами и лучистыми глазами, полными жизни и доброты. Рядом с картиной располагались два мягких дивана, обитых кремовой тканью, а между ними стоял небольшой столик из белого дерева, на котором лежала недописанная рукопись. Большой балкон, увитый плющом и украшенный горшками с яркими цветами, открывал захватывающий вид на дальние горы, окутанные легкой дымкой. В комнате царил запах лаванды и ванили, любимых ароматов Лили, создавая атмосферу тепла и умиротворения. Гарри почувствовал, как ком подступил к горлу, вспоминая свою мать и ее любовь. Но быстро собравшись с умом он начал осматривать всю комнату в поисках чего угодно, в итоге нашел ключ с узором. На секунду задумавшись он начал размышлять. — "Мама никогда не прятала бы что-то ценное на виду, если не хотела, чтобы это кто-то нашел, — прошептал он себе под нос, — значит, наследство, скорее всего, связано с деньгами. Если бы я сам прятал что-то, то сделал бы это либо в самом укромном уголке, где никто и никогда не доберется, либо в самом очевидном месте, но замаскировал бы так искусно, что никто не заметил бы." Поразмыслив еще пару секунд, он почувствовал необходимость развеяться и вышел на балкон, чтобы осмотреть территорию вокруг. Вечерний воздух был прохладным и свежим, пахло мокрой землей и цветущей сиренью. Он внимательно огляделся, стараясь заметить хоть что-то подозрительное, но не заметив ни единого человека, ни намека на чье-то присутствие, вернулся к поиску. Его внимание привлекла каменная стена, омывающая один угол балкона. На вид все было идеально, как и на ощупь – гладкие, ровные камни. Но в один момент его пальцы наткнулись на едва заметную щель, тонкую, как паутина. Внезапно ему вспомнилась старая, засохшая веточка, возвышающаяся рядом с горшком с геранью. Он осторожно сорвал ее и, словно опытный археолог, начал аккуратно вытаскивать кирпич из стены. За ним последовала неожиданность – за кирпичом, в темной полости, что-то зашевелилось. Он с содроганием вытащил длинную, корявую палку, а на ее конце обнаружился огромный, пушистый паук, который, казалось, был вполне доволен своим укрытием. Выкинув паука вместе с палкой, он просунул руку в образовавшееся отверстие, ощущая липкую, холодную паутину. Его пальцы наткнулись на что-то твердое, прямоугольное. С усилием высунув предмет, он увидел небольшую деревянную коробку, обтянутую пожелтевшим бархатом. Коробка была довольно компактной, длиной в 10¼ дюйма (примерно 26 сантиметров). С замиранием сердца он открыл ее. Внутри, на подкладке из выцветшего шелка, лежала… обычная деревянная палочка, ничем не примечательная, словно забытая детская игрушка. Разочарование захлестнуло его с головой. Мысленно успокоив себя, он также заметил в коробке, на чем лежала палочка – это был старинный пергамент, аккуратно сложенный в несколько раз. Он явно представлял собой карту. Он хотел ее открыть и изучить, но его прервал внезапный шум в коридоре. Похоже, его пропажу заметили. Быстро сложив все вещи обратно в мешочек, он спрыгнул со второго этажа на дерево, растущее у стены замка, и ловко спустился по его ветвям, словно дикий зверь. Сняв плащ, который скрывал его фигуру в тени, он проследовал в самую глубь леса, в то место, где они часто гуляли с матерью и где она рассказывала ему сказки о древних историях и существах. Подождав там достаточно времени, чтобы убедиться, что его не ищут, он спокойно вышел из леса, где его уже ожидали отряд королевских рыцарей, доложившие о пропаже принца. — Ваше высочество, что вы делали в лесу? — спросил командир отряда, подойдя к Гарри, который выглядел немного растерянным. Рыцари, казалось, были взволнованы и встревожены. — Гулял, как с мамой, — ответил он, стараясь говорить непринужденно. Последние слова дались ему с трудом, хотя в них и не было слышно огорчения. Внутри же его сердце сжималось от боли, от воспоминаний о материнской ласке и потерянном счастье. Командир тяжело вздохнул, отозвал нескольких рыцарей и вместе с ними направился с принцем в кабинет, где его уже ждал король Джеймс. В просторном кабинете, обставленном тяжелой мебелью из темного дерева, царила напряженная атмосфера. Руки короля лежали на столе, сложенные в замок. По бокам от него стояли Питер Петтигрю и Северус Снейп, в самом углу, прислонившись к стене, мрачно сидел Сириус Блэк, а поперек него стоял Римус Люпин, с огорченным выражением лица. Поприветствовав короля и отойдя в сторону, командир бросил последний взгляд на Гарри, полный недоумения, и ушел к окну. Лицо главы Поттеров, Джеймса, было скрыто густыми передними волосами, но Гарри чувствовал, что за ними скрывается буря гнева. — Ты знаешь, кто пробрался в комнату Лили? — голос был грозным, даже слишком, ярости не было предела, но лица все также не было видно. В кабинете повисла гнетущая тишина. — Нет, отец, все это время я гулял по отдаленной территории в саду, — ответил Гарри спокойно, стараясь не показывать тревоги. Его не пугал гнев отца, его настораживало то, с какой невероятной быстротой они узнали о его пропаже. Только Гарри не видел никого, кто мог бы его заметить... Только на балконе, вид был слишком хорошим, нет, он был прикрыт плащом, а значит и лица видно не было. — Тогда может, ты не видел никого, кто пробрался в лес твоей территории? — голос был таким же грозным, но уже не столь рассерженным. — Нет, я был в глубине сада и любовался рекой в сторону горы, — Джеймс только кивнул, больше он ничего не сказал. В тени кабинета Гарри услышал, как вздохнул Сириус, а Римус отвернулся в сторону стены, словно пытаясь скрыть свою тревогу. Гарри вернулся в свою комнату и снова сел на подоконник, глядя на свой сад. Он решил начать собирать вещи, не нарядные, а простые, удобные для путешествий, без камней и бретелек. Все украшения он собрал отдельно, собираясь продать их, чтобы пополнить свои скромные сбережения. Денег хватало, но никогда не мешало иметь запас. Он достал пару (около шестнадцати) украденных с библиотеки редких книг, которые давно мечтал прочесть, и украденную с кухни, долго хранящуюся копченую утку. Вновь вернувшись в комнату и выглянув в окно, он заметил разруху. Его ранее сиявшие, ухоженные цветы, казалось, были истоптаны чьей-то грубой поступью. Вечер не заставлял себя ждать, и сумерки сгущались над садом. Гнев охватил его, словно ледяной поток, и он направился прямиком в сад, проходя все дальше и дальше, он видел всё больше разрухи. Дойдя до их с Лили укромного места, спрятанного от посторонних глаз, он застыл в шоке. Река, которую он так бережно охранял, которую они с матерью любили, была запачкана, испорчена, словно осквернена чьим-то злым опытом. Злость, единственное, что было в его сердце, билось неистово, быстро, адски причиняя боль. Аура вокруг него сгущалась с каждым вздохом, становясь ощутимой, словно электрический разряд. Он услышал сердцебиение в нескольких метрах от него, уставшее. Гарри не знал, что им управляло, но через секунду он оказался около одного из рыцарей, который, казалось, не слышал его и продолжал рубить воздух мечом, срубая и портя остатки красоты. Он схватил его за шею и, не говоря ни слова, начал вбивать в землю, словно корни дерева, поглощая его жизненную силу. *** Было шумно, весело, вокруг царила алчность и праздничная суета. — Мистер Джеймс, — радостно сказал Альбус, подходя к королю, который восседал на троне. Рядом с ним уже сидели четверо его сыновей, кроме Гарри. — Альбус, — ответил Джеймс, похлопав его по плечу и вставая с трона, — что же привело тебя сюда? — Конечно же я пришёл сюда, чтобы поздравить Чарли, — ответил Альбус, улыбаясь в сторону старшего сына Поттеров. Чарли ответил ему тем же, а сидящие рядом братья только фыркнули. Один закатил глаза, другой отвёл взгляд, а третий вновь уткнулся в толстый фолиант. — А где же, Гарри? — спросил он, вновь обратив внимание на Джеймса. — О, — немного удивившись сказал Поттер, он явно не ожидал, что его "бесполезного" сына вспомнят, — я, с его братьями подготовили ему подарок в саду, думаю сейчас он им наслаждается. Эван дрогнул, он не помнил, чтобы отец планировал подарки и посмотрел на других. Остальные трое переглянулись и ухмыльнулись, что заставило его покрыться мурашками. Но шум захлопывающейся двери заставил вздрогнуть всех, кто находился в зале. В этот момент удивились все.