~ Последний Гамбит ~

      Если Александр Тарасович Смолокуров искал приключения на свои филейные места, то он их находил.       Но никогда ещё его приключения не приводили к тому, чтобы он оказывался сидя ровно на пятой точке.       Точнее, лежа.       Прекрасно, и где он?       Его голова раскалывается.       Хорошо. Теперь ему страшно.       Стены потрепанные, но пригодные для того, чтоб жить.       Мальчишка медленно встает, осматривается.       А почему внутри паника?       Где батюшка? Где матушка? А Лизка то, что с ней будет?!       Тревожность нарастает с каждой секундой, его начинает трясти.       Далеко не от холода. Хотя это ведь тоже можно добавить.       «Так. Мы по икорки в пахучей жиже…»       Хотя пахнет воздух и впрямь какой-то болотной няшей.       «А что бы сделал Шерлок?»       Мальчик встает, начинает ощупывать стенки, залезать под кровать, на которой проснулся, и понимает, что тут много хлама.       Столик, стул, окошко которое поднимается на ту высоту, что ему в жизни не достать!       Хотя бы свет есть…       Он что, в кладовой что ли?       Да почему так кружится голова?!       Он смотрит на стол.       — Шахматы?! — он произносит это вслух и залезает на стул. Берет белую пешку и ставит её вперёд, хотя она в противоположной от него стороне.       Белые ходят первыми!       Он соскальзывает со стула, идёт к двери и дергает за ручку, пытается повернуть.       — Закрыто… Получается, похищение…       И тут память Сашки подкидывает ему одну за одной картинки воспоминаний.       Арина встречает его приветливо и стоит им сесть и тронуться с места, он уплетает принесенный ею пирожок.       Они выезжают в зону парка, он слышит выстрел, да так близко, что его на момент глушит.       Кучер падает со своего места, словно ураган выкорчевал дерево.       Арина прячет маленького барина, накрывая собой, хотя все вовсе не правильно! Он же мужчина!       Лошадь панически ржет, но её подкашивает, и она падает после второго выстрела.       Повозка дергается и чуть не заваливается вместе с пассажирами.       Арина вскрикивает.       Ослабевает.       — Ариночка! — мальчик ошарашенно пытается рассмотреть, что случилось, тяжелая-то, Ариночка…       А потом он чувствует, как ему зажимают рот и нос, кислород перестал поступать.       Все было настолько резко, что он даже увидеть-то нападавшего не смог.       Он борется и пытается вертеться не хуже юлы.       Но шок и испуг работают против него.       Кислорода все больше не хватает.       А потом беспамятство.       Его же не накажут?       И почему он об этом подумал?       Щелчок двери, мальчишка прячется за той стороной, с которой дверь должна открыться и заслонить его.       Фигура входит.       От осознания знакомых черт Сашка немеет, а сердечко забилось слишком часто.       Мужчина оглядывает пространство впереди себя, а Сашка тихонечко, но задевая мужчину по ноге, вырывается за дверь.       Запоминать!       Две двери, лестница вниз, окно! По виду высоко!       Плохо, а что под лестницей?!       Он не успевает сорваться с места, его хватают и силком запихивают обратно.       — Ничего менее и не ждал от Настиного сынишки, — голос мужчины отдает тем, будто он его уже знает.       Черт возьми! Это действительно тот человек из парка рядом с домом Семагиных.       Ой-ей!       — Отпусти! Отпусти, тебе говорят! — Саша выгибается, пытается нанести хоть какой-то урон, но мальчика небрежно бросают на кровать, и Сашка подскакивает, как ужаленный, и смотрит на своего обидчика.       «Шерлок бы себя так бы не вёл».       Ему стоило больших трудов не начать паниковать.       А все-таки страшно.       Шерлок не боится!       Папа не боится!       Мама — тем более!

***

      Что происходило сейчас в Василеостровском участке?       Да, происходил кошмар.       Тарас не отыскал следов сына, ну да, так быстро…       Размечтался.       И, не найдя выхода своей злости, обиде и гневу, устроил разнос участка настолько рьяно, что ремонт потребуется — точно.       — Я идиот! Как сопливого щенка! Как полнейшего дурака! — говорит он это, и в стену летит что-то очень твердое.       Настолько его ярость слепа и не контролируется.       Урядники просто попрятались за дверью.       А те, кто мог, продолжали прочёсывать район.       Смолокуров в наступившем бессилии рухнул на пол, камнем.       Ухов опять вернулся вместе с Перетрухиным с пустыми руками и головами.       Тарас было почувствовал новый толчок ярости, поднимавшейся из самой его черной ямы, но она отступила так же быстро, как объявилась.       Блять…       Единственное слово которое рвется у него из горла.       А в голове крутится имя сына.       Хоть вопи сиреной на весь город!       Счет идет на дни.       Ещё страшнее, если на часы.       Настя с Лизой — дома. Он отправил их туда с боем и под стражу двух урядных.       Ему нужно было тоже домой, просто утешить, утро вечера мудреней.       Но ему стыдно появиться дома.       Он знает, что дома у них сейчас Андрей Константинович, Владимир и Клара. Верочку держат в неведении.       Тарас не появляется дома уже второй день, а Карпенко зовет его и показывает пули.       Наверное, Родион Романович впервые видит Тараса, как ходящего за счет святого духа кусок биомассы.       Но вот, что и одновременно пугало Карпенко, так это то, что он видел в глазах, можно сказать друга: смесь чего-то страшного, тёмного и непонятного, оно копится, роится и разрастается.       Горе Смолокурова всепоглощающее. Карпенко опознает пули, делает свое заключение, а когда Тарас сухо его благодарит, врач касается плеча полицейского.       — Тарас Петрович… Погоди… — он наблюдает, как Тарас разворачивается и смотрит на него пустым взглядом. — Присядь, пожалуйста.       — Я не могу сидеть, Родя! Я не могу явиться домой с пустыми руками, Родя! Я не мо…       — Тише Тарас, тише… — как же полицейский похож на пса, сбившегося с пути и ищущего любой ориентир в пространстве.       — Пальто тряс? Другие участки?       — Первые же несколько часов… — он усаживается на предметный стол.       — И ничего? — голос Родиона смирный и вкрадчивый.       Вот поэтому у него до сих пор нет семьи. Слишком больно терять родных.       Хотя он её, возможно, и хочет, но только, видя состояние Тараса, он лишний раз складывает в свою копилочку лишний минус.       — Все будет хорошо, Тарас, пойдем к Анастасии Андреевне, ты ей нужен сейчас.       — Я не могу, Родя! У меня ничего нет! — голос Тараса готов сорваться.       — Не говори чушь, Тараска! — поднимает голос Карпенко, пока первый продолжает закапывать себя под землю из своих разочарований.       — Так… Видит Бог, я не хотел этого делать… Приди в себя, истеричка! — звонкий шлепок ладони по щеке полицейского поднимает того с места.       — Ты совсем, Родион!       Тарас начинает гнаться за Карпенко вокруг предметного стола.       — А что ты размазался, как муха о стекло! Похитителю только это и нужно, бездарь ты Архангельский!       — Я тебе сейчас такого бездаря покажу!       Родион до сих пор хорошо боксирует.       Комбинация ударов «Почтальон» приводит Тараса в чувство довольно быстро.       Всего-то…       Два прямых удара, следующих молниеносно друг за другом левой рукой, а правая довершает комбинацию сильным сокрушающим ударом в нос.       Вот «письмо».       «Распишитесь».        «Получите» !       Комбинация ударов «Подцепить рыбку» из двух ударов в лицо и одного снизу в живот, апперкот, выводят драку на новый уровень.       «Наладили снасти».       «Закинули удочку».       «Рыбку поймали».       Оба спустя пять минут сидят по разные стороны мертвецкой.       Тарас зажимает нос, Карпенко прикладывает к глазу компресс, а в животе как после бомбежки.       — Легче? — бурчит Карпенко.       — Родя, прости! — взмолился Смолокуров.       — Полно, я сам переживаю за маленького сорванца.       Родион приносит Тарасу колбочку своей настойки, и сам принимает на душу, чокнувшись с таким же подбитым, как и он, другом.       — К Анастасии Андреевне пойдем?       — Пошли. Три головы лучше двух, — отвечает Тарас, поднимаясь с пола.       — Ах, бедная Лидочка, если увидит этот разгром…       Они выходят и направляются к дому полицейского.       Как же долго объяснять, почему они пришли пробитые…

***

      Они сидят и гоняют партии в шахматы, с перерывами на еду, сон и чай.       Мальчишка отказывается играть черными.       Ну ничего. Лиха беда начало.       Белая ладья делает ход на А3.       Неожиданно.